ГЛАВА 4. ПО СТУПЕНЯМ ПРОГРЕССА

После того как люди, вооруженные еще самыми прими­тивными орудиями труда, смогли обеспечить себя постоян­ными урожаями со своих полей, они постепенно стали переходить к оседлому образу жизни.

По мнению большинства ученых, архаические племе­на прошли в своем развитии три больших этапа: ранний, средний и поздний. Теоретически грань между ранним эта­пом архаики и предыдущей эпохой охотников и собирате­лей проводят исходя из того, когда хозяйство местного на­селения начинает базироваться преимущественно на зем­леделии. В археологической практике это различие опреде­ляется размерами и стабильностью поселений, а также пря­мыми или косвенными сведениями относительно уровня развития земледелия. Как мы уже отмечали выше, в Ме­зоамерике это событие произошло по крайней мере еще около 2000 г. до н. э. Последующие границы этапов вы­деляются на основании изменений в стилях керамики и глиняных статуэток и ряда других признаков, связанных с предполагаемой эволюцией в хозяйстве, социальных институтах и характере поселений. Абсолютные даты для каждого из них до сих пор точно не установлены. Этс объясняется как малочисленностью анализов Си для

«Юноша из Гу алуниты» (глина, архаическая культура долины Мехи­ко, I тысячелетие до н. э.

архаических памятни­ков, так и слишком ча­стыми расхождениями их с данными поле­вой археологии (типо­логии и стратиграфии). Наиболее приемлема, на наш взгляд, следующая хронологическая шка­ла: раннеархаический

>тап — 2000—1000 гг.

jo н. э., среднеархаиче- жий этап — 1000— 500 гг. до н.

Раннеархаические па­мятники изучены по­ка, к сожалению, очень слабо. Словно маленькие островки, возвышаются они над морем археологической целины, ждущей еще своих исследователей. Лучше всего известны нам, пожалуй, древности долины Мехико и ее ближайших окрестностей. Первые поселения земледель­цев возникли здесь по берегам рек и вокруг огромного озе­ра Тескоко, где сама природа создала все условия для ве­дения земледельческого хозяйства. Это были в большин­стве своем небольшие поселки. Обломки обожженной гли­ны с отпечатками жердей и прутьев, которые так часто находят там, позволяют воссоздать внешний облик убогих жилищ этих людей. Их глинобитные хижины с высокими крышами из листьев или тростника очень похожи на скромные домики современных мексиканских индейцев. Разбросанные вокруг зеленеющих маисовых полей, эти хижины и по своим размерам и по внутреннему убранст­ву ничем не отличались еще друг от друга. В раннеархаи-

54

«Мексиканская «мадонна»: головка глиняной архаической статуэтки (Тлатилько, Мек­сика)

ческих селениях даже при самых тщательных исследованиях не най­дешь никаких следов мо­нументальной храмовой ар­хитектуры: ее тогда еще попросту не было.

Наиболее древнее из них — Эль Арболильо I и нижний слой Сакатенко — представляют собой не­большие селения, но име­ют толстый и насыщенный находками культурный слой, что свидетельствует о прочной оседлости. Мест­ные гончары делали в это время довольно однообраз­ные по форме изделия — кувшины, чаши и т. д., имеющие поверхность какого-либо одного определенного цвета: черного, коричневого, белого.

Довольно часто для украшения внешней части сосудов использовались ангоб, лощение и различные виды резного орнамента.

Жизнь первых земледельцев Нового Света была нелег­ка. Со дня рождения и до самой смерти она вращалась во­круг бесконечных циклов изнурительных сельскохозяйст­венных работ.

55

Скульптура женщины (Тлатилько, Мексика)

солнцу, ветру, дождю и т. д. Правда, первона­чальна эти верования но­сили еще довольно прими­тивный характер, не вы­ливаясь в какие-то осязае­мые формы и образы. Но если верно предположение некоторых ученых, что многочисленные глиняные статуэтки (главным обра­зом женские), найденные на архаических поселени­ях, связаны с культом пло­дородия, то мы имеем здесь дело с первым кон­кретным воплощением ре­лигиозных канонов в ис­кусстве. Маленькие фигур­ки из обожженной гли­ны — настоящая энцикло­педия древней жизни. Бла­годаря им мы знаем те­перь, как одевались и ук­рашали себя предки со­временных индейцев, каков был их внешний облик. Это были довольно призе­мистые, крепкие люди. И мужчины, и женщины ходили полуобнаженными, в одних лишь набедрен­ных повязках. Свои тела и лица они покрывали та­туировкой или красочны­ми росписями и узорами. Пышные головные уборы в виде тюрбанов заверша­ли их костюм. То изящ­ные и выразительные, то, напротив, нарочито огрублен­ные и схематичные, статуэтки производят тем не менее сильное впечатление.

«Короткие толстые тела, мясистые носы, выпученные

глаза и похожие на обрубки руки и ноги мало отвечают современному идеалу красоты. Однако держа в руках одну из таких статуэток и задумываясь над каждым эта­пом ее изготовления, мы проникаемся впечатлением исхо­дящей от нее чрезвычайной серьезности и постигаем целый мир мысли, скованной техническими возможностями выра­жения.

Главную пищу древних земледельцев долины Мехико составляла, вероятно, кукуруза. Причем в быту они упот­ребляли тогда точно такую же утварь, какая почти повсе­местно сохранилась еще у многих современных индейских племен: каменную зернотерку, или «метате» (ацтекск. «метлатль»), на которой растирали в муку кукурузные зер­на; каменный терочник (валик), или «мано» (ацтекск. «метлапиль», или «сын метате»); круглую глиняную сковородку, или «камаль» (ацтекск. «комалли»), на кото­рой пекли тонкие маисовые лепешки — «тортильяс».

Свой урожай древние земледельцы хранили в особых зерновых ямах или же в маленьких круглых домиках, вы­строенных специально для этой цели.

Столь же незамысловатыми были и религиозные веро­вания первых земледельцев. Когда человек умирал, сопле­менники закутывали его тело в кусок ткани или циновку и помещали затем в неглубокую яму, выкопанную рядом с жилищем. Вместе с умершими клали их убогий скарб, со­вершенно необходимый, по тогдашним повериям, для за­гробной жизни: глиняные горшки с пищей и водой, обси­диановые ножи, наконечники копий и стрел, зернотерки, каменные топоры и т. д. При этом количество и качество вещей в каждой могиле почти одинаково, что свидетельст­вует об относительном имущественном равенстве всех чле­нов племени.

Картина, которую раскрывают нам раннеархаические памятники долины Мехико, отражает общие тенденции г развитии всех мезоамериканских культур того времени. Постоянные поселки, состоящие из глинобитных хижин [**],

Сидящий ребенок (Тлатилько, Мексика)

маисовое земледелие как основа хозяйства, простая моно хромная керамика, культ глиняных женских статуэток — все эти черты без труда прослеживаются в любом угол- ке древней Мезоамерики: от гор Тамаулипаса до реки Улуа в Западном Гондурасе.

В начале I тысячелетия до н. э. замкнутая жизнь ран­них земледельцев претерпевает серьезные изменения. Со­вершенствуются методы земледелия, увеличивается общее число возделываемых растений, значительных успехов до­стигает селекция кукурузы (скрещивание примитивных ее видов с другими растениями и выведение гибридных сортов).

58

Успехи в хозяйст­венной сфере немедлен­но сказываются и на других сторонах жизни. Расширяется торговый обмен с соседними об­ластями, появляется уже и некоторое иму­щественное неравенст­во. Среди статуэток это­го времени начинают встречаться весьма лю­бопытные экземпляры. Это изображения людей в вычурных головных уборах или высоких ко­нических шапках, на плечах у них — длин­ный плащ, а на лицах иногда — маска. Хотя эти хрупкие фигурки не имеют еще вполне сло­жившихся канонизиро­ванных форм, они от­ражают, по-видимому, процесс зарождения жречества, ставшего впоследствии могучей политической силой в истории древних циви­лизаций Мезоамерики. Примерно в то же вре­мя появляются и пер­вые святилища и храмы, построенные из дерева можно проследить по всей Мезоамерике, отражают в свою очередь какие-то важные изменения в экономике и соци­альной структуре, к сожалению, почти неуловимые на археологическом материале.

Статуэтка игрока — участника ритуальной игры в мяч (Тла- тилько, Мексика)

и глины. Их размеры еще невелики, но они уже гордо воз­вышаются на своих высоких пирамидальных основаниях над окружающими хижинами земледельцев.

В течение следующего, среднеархаического, этапа не­которые деревушки в долине Мехико превращаются в до­вольно крупные селения, что связано, безусловно, с из­вестным ростом населения. Возникает и много новых по­селков. Все эти внутренние процессы, признаки которых

Керамика и скульптура среднеархаического времени по крайней мере в долине Мехико базируется на традициях предыдущего периода, что связывает воедино культуры раннего и среднего этапов архаики.

Погребения этого времени находятся уже в специаль­ных некрополях, часто вынесенных за пределы селений. Набор вещей, сопровождавших умерших, становится го­раздо богаче и разнообразнее, чем прежде.

На одной из окраин города Мехико, в местечке с экзо­тическим названием Тлатилько, что в переводе означает «Место, где спрятаны вещи», с давних времен добывали прекрасную глину, которая шла главным образом на изго­товление кирпича. И очень часто вместе с ней рабочие под­нимали наверх истлевшие человеческие кости и всевоз­можные древние вещи: вычурные вазы в виде зверей и птиц, странные глиняные фигурки людей, наконечники стрел и копий из блестящего черного обсидиана. К сожа­лению, ученые узнали об этом далеко не сразу. Большая часть найденных в Тлатилько предметов старины попада­ла в руки скупщиков и коллекционеров. Лишь в 1947 г. сюда пришли археологи из Национального института ант­ропологии и истории (Мексика) и начались широкие на­учные исследования этого уникального памятника, впи­савшие новую яркую страницу в тысячелетнюю историю мексиканской культуры. За два с небольшим года было раскопано свыше 200 погребений, найдены сотни разнооб­разных вещей, значительно расширивших наши пред­ставления о жизни людей, населявших долину Мехико около 30 веков назад. Но главное значение открытий в Тлатилько состоит в том, что они впервые дали возмож-

Глиняная чаша с резным орнаментом, заполненным белой пастой (Тлатилько, Мексика)

иость проследить постепенное зарождение в глубинах ар­хаики многих черт, свойственных индейским цивилиза­циям последующей, классической, эпохи.

Именно тогда впервые появляются глиняные ритуаль­ные маски с многоцветной росписью, божество в образе ягуара, изображение «пернатого змея»— Кецалькоатля — покровителя культуры и знаний, статуэтки участников ри­туальной игры в мяч, известной у ацтеков под названием «тлачтли», и многое другое.

Особенно интересны странные глиняные маски и сосу­ды, одна сторона которых изображает половину человече­ского лица с длинным висящим языком, а другая — поло­вину черепа. По всей вероятности, древний скульптор вы­разил таким образом какие-то сложные религиозные по­нятия дуалистического характера (идея вечной смены жизни и смерти). Эти же понятия отражены, по-видимо­му, и в ряде скульптурных произведений: например, к одному туловищу прикреплены две женские головки.

Благодаря находкам в Тлатилько мы знаем также, что жители долины Мехико в это время впервые начинают искусственно деформировать себе черепа и подпиливать 61

зубы². Позднее этот обычай получает широкое распрост­ранение у многих цивилизованных народов Мезоамерики.

Примерно в то же время, в I тысячелетии до н. э. [††], предки сапотеков осуществляют гигантскую работу по ис­кусственному выравниванию горы, на вершине и склонах которой они позднее строят свою столицу — город Монте Альбан.

Появление каменных гробниц, пирамидальных святи­лищ и храмов, глиняных урн с масками богов и каменных рельефов с вычурными фигурами «танцоров» («los danzan- ies») знаменует собой начало тех непрерывных измене­ний, которые приводят в конечном счете к возникнове­нию на территории Оахаки одной из трех блестящих ме- зоамериканских цивилизаций классической эпохи —са- потекской.

Из всех областей, вошедших позднее в состав древнегс царства майя, только в Чиапасе имеются памятники, дати­руемые ранее 1000 г. до н. э. Там культура этапа Которра^ или Чиапа I (1400—1000 гг. до н. э.), сменилась родствен­ной ей культурой этапа Дили, или Чиапа II (1000—550 гг. до н. э.). Еще один крупный очаг древней земледельче­ской культуры на территории майя находился в Ками­на льхуйю (центральная часть горной Гватемалы), где ма­териалы среднеархаического периода представлены по местной периодизации этапами Аревало и Махадас. В это время значительно выросло число холмов-пирамид с пост­ройками из дерева и адобов [‡‡], наметились прогрессивные изменения в традициях гончарного искусства и т. д.

Вся остальная равнинная часть области майя, включая Юкатан, Кинтана Роо и Кампече (в Мексике), Петен (в Гватемале) и Британский Гондурас, стала, по-видимо- му, осваиваться в самом начале среднеархаического пе­риода.

Это было, бесспорно, одно из крупнейших событий той эпохи. Но массовая колонизация новых земель стала воз­можной лишь в результате важных хозяйственных и куль­турных изменений и прежде всего в области земледелия.

Пр всей вероятности, именно в это время получило ши­рокое распространение подсечно-огневое земледелие — сис­тема «мильпа» *, ставшая в руках древних майя грозным оружием в борьбе против тропических джунглей. Значи­тельный прирост населения и необходимость освоения но­вых нетронутых земельных угодий создавали все условия для таких массовых переселений горных племен в область предгорий и равнин.

Попытки найти следы пребывания этих ранних земле­дельцев в низменных районах майя долгое время оканчи­вались неудачей. Дело в том, что слои архаической эпохи, как правило, перекрываются здесь монументальными ка­менными постройками более позднего времени — времени расцвета Древнего царства майя — и добраться до них очень нелегко. Тем не менее сейчас мы имеем в своем рас­поряжении материалы таких среднеархаических памятни­ков, как Вашактун (этап 1а, или Мамом: 800—400 гг. до н. э.) и Алтарь Жертв (этап Ше: 1100—1000 гг. до н. э.) — в Петене; Цибилчалтун (этап Формативный I: 1000—400 гг. до н. э.) на Юкатане; Нохоч Эк в Британ­ском Гондурасе и др.

Наиболее важным событием следующего, позднеархаи­ческого, этапа было, безусловно, появление интенсивных форм земледелия. На склонах бесчисленных гор кропотли­вым трудом многих поколений земледельцев возводятся из камня опорные стены-террасы, несколько увеличившие об­щую площадь годной для обработки земли. В засушливых районах (Оахака, Пуэбла и т. д.) начинают строиться пер­вые оросительные каналы, плотины и дамбы. Одновремен­но происходит быстрое развитие различных ремесел и тор­говли. При раскопках селения Тикоман (в долине Мехико) археологи нашли две могилы кожевников, погребенных вместе со своими инструментами и кусками кожи. Боль­ших успехов в освоении новых приемов украшения сосу­дов добиваются гончары. Обитатели позднеархаических поселений Центральной Мексики ведут оживленный тор­говый обмен со своими соседями. В это время резко возра­стает приток всякого рода морских продуктов (главным образом раковин, добываемых на Тихоокеанском и Атлан­тическом побережьях) во внутренние районы страны. Из горных областей Гватемалы и Ч]иапаса привозят в долину

♦ Мильпа — кукурузное поле (ацтекск.)

Глиняная чаша (Тлатилько, Мексика)

Мехико украшения и топоры из нефрита, порфира и зме­евика. Волна технических исканий захватывала не толь­ко ремесленников, но и скульпторов. Они уделяют теперь больше внимания форме и создают не только гротескные, но и реалистические образы.

Часто статуэтки покрывают белой краской, подправ­ляют красным цветом и полируют. Художники стремят­ся воспроизвести изображаемых людей в движении: по­правляющими волосы, закрывающими руками глаза, дер­жащими чашу или совершающими какие-либо другие дей­ствия. В других случаях скульпторы используют в своей работе старые методы: налепливают кусочки глины, же­лая передать мельчайшие подробности натуры; тщательно воспроизводят украшения, головные уборы и черты лица.

Многие старые деревушки в это время превратились в ритуальные и политические центры, где над массой прос­тых жилищ из дерева и глины поднялись на своих пирами­дальных основаниях храмы. Племена, населявшие южную часть долины Мехико, воздвигли в Куикуилько огром­ную круглую пирамиду из адобов, высота которой

достигала 18 м, а диаметр — 111 м. Склоны пирамиды бы­ли облицованы речными валунами и скреплены глиняным раствором. К ее плоской вершине вели две широкие лестни­цы. Там, прямо под открытым небом древние мастера пост­роили большой алтарь из гладких адобов, покрытых свер­ху слоем штукатурки и красной росписью.

Население Куикуилько дважды перестраивало это вну­шительное сооружение, увеличивая его и заменяя старый алтарь новым. Один раз была обновлена и облицовка пира­миды. Вместо речных валунов материалом для нее послу­жили куски лавы. Со временем пирамида пришла в запус­тение, дожди ослабили каменную облицовку и склоны ее начали сползать вниз. Затем произошло необычайно мощ­ное извержение соседнего вулкана Шитли, и потоки рас­плавленной лавы залили всю окружающую местность, в том числе и Куикуилько. Остывшая лава образовала ка­менный покров толщиной свыше метра. Все основание пирамиды и огромное селение*, раскинувшееся вокруг, были прочно замурованы в своеобразной каменной темни­це. По подсчетам специалистов, эта гигантская катастро­фа, вынудившая покинуть родные края почти все населе­ние южной части долины Мехико, произошла примерно 2 тыс. лет назад, т. е. в конце I тысячелетия до н. э.³

В позднеархаическое время получают повсеместное рас­пространение канонизированные образы старых земледель­ческих богов — Тлалока (бога воды и дождя), Уеуетеотля (бога огня) и т. д., что подтверждает зарождение офици­альной религии и организованного жречества.

Значительно меняется и характер погребений. На сме­ну могилам ранней и средней архаики, почти не отличаю­щимся друг от друга по инвентарю, приходят, с одной сто­роны, пышные гробницы знати и жрецов, а с другой — масса простых ямных погребений, почти лишенных вещей.

В Каминальхуйю какой-то знатный человек был погре­бен внутри 20-метровой пирамиды. Вокруг него и по краям могилы были положены 4000 сосудов из глины, нефрита, алебастра и мрамора, маски с нефритовыми инкрустаци­ями, каменные зеркала, сотни украшений из нефрита, ра-

♦ Последние раскопки в Куикуилько (1957 г.) показали, что это селение имело уже почти все признаки городского центра и, следовательно, может считаться прообразом будущих городов — Теотихуакана тольтеков и ацтеков.

ковин и кости. Другой человек, погребенный в той же са­мой могиле, вообще не имел вещей. Его принесли, по всей вероятности, в жертву могущественному вождю, с тем чтобы он мог прислуживать своему господину и в за­гробном мире⁴. Таким образом, наступил уже такой мо­мент, когда членов одного и того же общества отделила друг от друга глубокая социальная пропасть.

Все отчетливее и ярче проглядывают сквозь кажущую­ся простоту старого архаического быта контуры будущих индейских цивилизаций. Все убыстряется темп обществен­ного и культурного развития. Наиболее передовые народы Мезоамерики вплотную приближаются к тому роковому рубежу, который отделяет патриархальные порядки пер­вых земледельцев от рабского удела их ближайших потом­ков, очутившихся в самом низу гигантской социальной пи­рамиды, созданной нарождающимся раннеклассовым госу­дарством.

И здесь перед исследователем встает трудная задача — проследить, как в недрах родового общества зарождается раннеклассовое государство с его городами, письмен­ностью, сложной религией и искусством.

Дело осложняется еще тем, что, во-первых, археолог, как правило, получает представление лишь о некоторых сторонах материальной культуры исчезнувшего народа. Кроме того, нужно помнить, что и характер самой мате­риальной культуры удается восстановить далеко не с исчерпывающей полнотой: ведь в земле почти не сохра­няются предметы из дерева, ткани, ковры, корзины, пле­тения, циновки и т. д. Следовательно, без письменных источников возможности археологов при воссоздании со­циальных отношений и духовной культуры древнего об­щества крайне ограничены. Особенно это справедливо для первых цивилизованных народов древности. Гораздо боль­ший эффект дает в таких случаях сочетание двух, а то и трех видов источников, когда археолог, отложив на время лопату, садится за изучение древних рукописей и трудов своих коллег — этнографов, описания которых часто помо­гают облечь голый каркас технологической эволюции об­щества плотью фактов, проливающих свет на его духовную и социальную жизнь.

Но археолог выявляет, в какой степени связана мате­риальная культура мезоамериканского общества эпохи ци­вилизации с культурой предшествующего архаического

времени. И тогда открывается поразительная картина. В глубинах архаики истоки всех или почти всех великих достижений древних индейских народов. Очень медленно, почти незаметно для человеческого глаза накапливались в недрах архаического общества новые явления. И вдруг в этой плавной эволюции с какой-то драматической внезап­ностью произошел резкий перелом —- на сцене появились совершенно новые исторические персонажи, принесшие с собой гибель родовому строю. Старейшина, шаман и не знающий еще угнетения земледелец, рыболов и охотник уступили место аристократам и жрецам, в подчинение к которым попал теперь весь остальной народ. Возникло ка­чественно новое учреждение, совершенно несовместимое с родовым строем,— государство.

К началу нашей эры в Мезоамерике существовало уже несколько крупных цивилизаций, созданных различными индейскими народами. В Центральной Мексике, от границ штата Идальго на севере до Пуэблы на юго-востоке и от Мичоакана до побережья штата Веракрус, раскинулось го­сударство, центром которого стал гигантский город Теоти- хуакан.

Предки современных сапотеков, жившие на территории штата Оахака, возвели на вершине и склонах большой го­ры свою блестящую столицу — Монте Альбан.

Одновременно с этим по всей области майя, от каменис­тых равнин Юкатана до вечнозеленых тропических лесов Северной Гватемалы, засияли созвездия великолепных городов Древнего царства: Тикаль, Вашактун, Палепке, Цибилчалтун, Алтарь Жертв, Копан и Киригуа и т. д.

До сих пор остаются для ученых загадкой памятники таинственной культуры ольмеков обитавших в древнос­ти на побережье Мексиканского залива, в южной части штатов Веракрус и Табаско. Ее создатели высекали ги­гантские каменные головы из многотонных глыб, возводи­ли стелы и алтари, и, по-видимому, изобрели сложный ка­лендарь даже раньше, чем их восточные соседи — майя. Но каковы были взаимосвязи того и другого народов и к какому времени относится расцвет городских центров ольмеков — Ла Венты, Сан Лореноо и Серро де Лас Ме- сас,— решить пока не удалось.

К северу от ольмеков жил еще один древний народ — тотонаки, создавшие в I тысячелетии н. э. не менее высо­кую по уровню цивилизацию, чем их соседи. Столица

Модель жилого домика из Западной Мексики (глина, архаическая культура)

тотонаков город Тахин был украшен великолепной много­этажной пирамидой, в бесчисленных нишах которой стоя­ли статуи богов и правителей.

Все эти первые мезоамериканские цивилизации изуче­ны далеко не равномерно. Если, скажем, на территории майя работы ведутся регулярно на многих памятниках вот уже более 60—70 лет, то культура тотонаков известна лишь благодаря, раскопкам ее столицы. Исследование ольмеК’

ских памятников тоже начинает разворачиваться по-на­стоящему только в самое последнее время. Поэтому в по­следующих главах речь пойдет только о двух ранних ци­вилизациях — теотихуаканской и майя, вписавших наибо­лее яркие страницы в доиспанскую историю Мезоамерики. Их судьбы имеют между собой много общего. Располо­женные на передовых рубежах цивилизованного мира и майя, и жители Теотихуакана постоянно испытывали дав­ление со стороны пестрых и беспокойных варварских пле­мен. Расцвет культуры в обеих областях в I тысячелетии н. э. послужил мощным толчком для развития культур их соседей. И настолько прочны были культурные традиции, созданные первыми цивилизованными народами Мезоаме­рики, что даже их дальние потомки — тольтеки, ацтеки и юкатанские майя (X—XVI вв. н. э.) испытали на себе их благотворное «влияние. Можно без особого преувеличения сказать, что цивилизации Теотихуакана и Древнего цар­ства майя сыграли в истории Мезоамерики ту же роль, что цивилизации Греции и Рима для Европы⁵.