Таинственный Чавин

В 1-м тысячелетии до н. э. на севере горного Перу су­ществовала еще плохо изученная загадочная культура Ча­вин. Она долгие годы будоражит умы поклонников сенса­ционных открытий и изощренных фантазий.

По политической структуре эта культура представляла собой, скорее всего, небольшой город-государство — Чавин- де-Уантар с площадью около 40 га и населением 2—3 тыс. человек, контролировавший важнейший торговый путь че­рез Анды. Народ Чавина умел строить величественные пи­рамиды (например, Кастильо), изумительные храмы с га­лереями и запутанными подземными лабиринтами и т. п. Камнерезы создавали потрясающие произведения искус­ства — это и огромная (4,5 м высотой) резная кинжало­видная стела «Лансон», богато украшенная оскаленными ягуарьими клыками, жуткими змеями и выпученными гла­зищами, и рельефы с изображением бабочек с клыкастыми пастями и т. п. Чавинцы были прекрасными гончарами и искусными ювелирами, они первыми в Америке научились добывать золото и изготавливать из него ювелирные укра­шения. Чавин оказал большое влияние на дальнейшее куль­турное развитие Перу. Судьба этой цивилизации пока до конца неясна. Скорее всего, культура Чавин была поглощена окружавшими ее варварскими племенами.

Шли тысячелетия. Возникали и исчезали государства: Моника (I—VII вв. н. э.) — на северном побережье Перу,

Прорисовка с 2-метровой стелы Раймонди из Чавин-де-Уантара

Прорисовка чавинской стелы «Лансон»

Уари (вторая половина 1-го тысячелетия н. э.) и Тиауанако (1-е — начало 2-го тысячелетия н. э.) — в горах Перу и северо-западной Боливии¹.

сожалению, недостаточная изученность Уари, Тиауанако и некоторых других ярких и самобытных доколумбовых культур Южной Америки, отрывочность и неполнота наших знаний о многих сторонах жизни их создателей не позволяют подробно рассказать о них.

116

117

Гончары-вазописцы Мочика

Одной из наиболее мощных и развитых древних циви­лизаций Южной Америки была цивилизация индейцев се­верного побережья Перу — Мочика. По своей значимости в истории развития древних культур Нового Света она сопоставима с Месопотамией в Старом Свете. Создатели цивилизации Мочика жили по долинам рек Ламбайеке, Моче, Чикама, Виру, Санта, Непенья и др., спускающихся с гор и впадающих в Тихий океан. Началось все, очевидно, с подчинения жителями долины Моче сначала племен, оби­тавших вдоль реки Чикамы, а затем и в соседних долинах. В результате индейцы мочика занимали территорию в 20 тыс. км², растянувшуюся вдоль океана с севера на юг на 500 км. Предполагается, что в период расцвета цивилизации Мочика ее население могло составлять около 300 тыс. че­ловек.

Основные занятия. Мочика активно занимались ороша­емым земледелием. Плодородные почвы, удобряемые поме­том лам, гуано (помет морских птиц, который в качестве удобрения втрое эффективнее, чем навоз) позволяли дважды в год собирать урожай маиса, фасоли, тыквы, хлопка, перца, различных фруктов и других растений. Немалую роль в жизни мочика играл океан. Он давал дополнительньге про­дукты питания: различных съедобных моллюсков, ракооб­разных, анчоусов и, конечно, рыбу, которую ловили удоч­ками или сетями с берега и лодок из тростника тоторы^[XVII]. (Рыбы было столько, что ею даже удобряли поля!) Очевидно, паруса мочика не знали и лодки были весельными.

В отличие от цивилизаций майя, ацтеков и других на­родов Мексики мочика имели довольно развитое животно­водство. Они разводили домашних животных: лам, морских свинок, собак и, возможно, уток. Ламы давали мясо, ко­торым питались во время праздников, и шерсть, на них перевозили грузы, а их кизяк служил топливом.

промышляли оленей, лис, птиц, морских львов и даже пуму. Таким образом, как и древние шумеры и египтяне, мочика, видимо, вели комплексное хозяйство: занимались земледелием, рыболовством и скотоводством.

Города. Архитектура. Мочика возводили города: Пампа- Гранде (площадь около 4,5 км²) — в долине Ламбайеке, Галиндо (площадь 4 км²) — в Моче, Уанкако — в Виру, Пампа-де-лос-Инкас — в Санте, знаменитая своей настенной живописью Паньямарка — в Непенье и др. Помимо про­стых жилых и хозяйственных построек из сырцового (гли­няного) кирпича они строили монументальные сооруже­ния — пирамиды, удивляющие своими размерами.

Одна из двух пирамид в долине Моче была посвящена солнцу и служила усыпальницей знати (высота 40 м, осно­вание 159 х 342 м), другая — луне (высота 20 м, основание 85 х 95 м). Пирамида в Паньямарке была самой высокой — около 70 м, а пирамида Уака Форталес в Пампа-Гранде (высота 54 м, основание 270 х 185 м) считается крупнейшей пирамидой Южной Америки. На верхней платформе пира­миды Уака Форталес, имеющей гладкие и почти отвесные 25-метровой высоты стены, располагались жилые помеще­ния знати. Ведущую наверх крутую лестницу можно было легко оборонять небольшим числом людей. И все же верхние постройки пирамиды погибли в огне, столь мощном, что местами глина оплавилась до стекловидного состояния. Мно­гие окрестные постройки знати тоже хранят следы пожаров, а жилища простолюдинов, наоборот, совсем не пострадали. Думается, что город погиб не от нашествия врагов, а в результате народного восстания. Возможно, именно по этой причине позднее в Перу больше уже не строили пирамид. Впрочем, в истории мочика, очевидно, случалось всякое. Иначе зачем они воздвигли пирамиды-крепости на скалах?

Ремесла. Мочика были опытными инженерами-строите­лями: они не только сооружали города, но и прокладывали оросительные системы и акведуки (например, Аскопский акведук в Чикаме длиной в несколько километров и высотой 15 м) для нужд земледелия.

Основным оружием воинов мочика были палица, щит, копьеметалка с дротиками, реже — праща. Лук они не

Металлурги мочика за работой:

1 — поверхность земли; 2 — поверхность, обмазанная огнеупор­ной глиной; 3 — глиняный свод; 4 — шихта; 5 — бамбуковые трубки; 6 — глиняные сопла; 7 — дымоход; 8 — воздушный по­ток; 9 — дым

использовали. Для ведения военных действий мочика про­кладывали дороги вдоль побережья, связывавшие соседние долины. Очевидно, торговлей были охвачены сотни кило­метров перуанского побережья. Причем торговые караваны двигались как по суше, так и по морю, хотя далеко от побережья они, вероятно, не отплывали.

Больших успехов мочика достигли в ткачестве, которым занимались женщины, и особенно в металлургии, выплав­ляя золото, серебро, медь и, возможно, бронзу. Кузнечных мехов они не знали, поэтому нагнетали воздух в металли­ческий горн примитивным способом: дули через специаль­ные трубки. Славились своим мастерством мочикские юве­лиры (прежде всего из северных районов) создававшие изящ­ные предметы и украшения, некоторые черты которых об­наруживают влияние искусства народов древнего Эквадора и Колумбии. Ювелирное искусство мочика — яркая стра­ница золотого века древнеиндейского ювелирного искусства Южной Америки.

Мочика не владели письменностью, но, вполне вероятно, использовали некую систему учета информации (по крайней мере, в хозяйстве), применяя для этого разноцветные фа­

солины с нанесенными на них знаками. Чтобы лучше пред­ставить себе, как могло происходить зарождение основ пись­менности мочика, следует обратиться к Ближнему Востоку. Здесь в 8—3-м тысячелетии до н. э. для учета различных предметов, скота, металла и т. п. использовались фишки определенной формы — шарики, конусы, диски и другие геометрические фигуры, усеянные нарезками. Со временем их стали хранить в запечатанных глиняных конвертах, делая с них оттиски и на поверхности конвертов.

Изобразительное искусство. Художники мочика создава­ли прекрасные цветные настенные росписи храмов, но наи­больших успехов они достигли в оформлении керамики. Известный американский дипломат и археолог Эфраим Ску- айер, посвятивший всю свою жизнь изучению культуры мочика, отмечал, что керамика мочика — это их язык.

Мочика были замечательными гончарами, изготовляв­шими изумительные фигурные сосуды в виде людей, зверей, домов и даже ритуальных сцен от жертвоприношения до совокупления. Росписи на сосудах наносились коричневой краской по кремовому фону. «Портретные» сосуды мочика в виде человеческих голов отличаются удивительно тонкой проработкой выразительных лиц и, пожалуй, не имеют аналога в древнем искусстве Нового Света.

Судя по тому, сколь разнообразны по тематике цветные рисунки (росписи) мочика на сосудах, этот вид изобрази­тельного искусства играл главную роль в их духовной и ритуальной жизни. Полагаем, что эти рисунки вполне со­поставимы по своей значимости в истории искусства ва­зописи с древнегреческими росписями по керамике.

Мочика рисовали все: от людей и зверей до сложнейших, многофигурных мифологических композиций. Причем по­следним явно отдавалось предпочтение. Богатое воображение

Фантастические персонажи мочикских росписей: Зверь Рекуай и Дракон (прорисовки изображений с глиняных сосудов и металлических изделий)

этого народа населяло землю и небо сказочными чудови­щами, прообразы которых виделись ему в песках пустыни и зарослях сельвы.

Общественное устройство. Верховная власть находилась в руках жрецов и вождей, которые управляли государством, опираясь на привилегированный слой мочикского обще­ства — знатных воинов. Во главе государства, вероятно, находился верховный правитель, имевший «царскую» ре­зиденцию в Пампа-Гранде или Галиндо. (Возможно, оба города обладали примерно равными правами, и в каждом был свой правитель.)

В VII в. н. э. цивилизация Мочика пришла в упадок, оставив после себя богатейшее культурное наследие.

* it *

В дальнейшем одни цивилизации сменяли другие: Лима (конец 1-го — начало 2-го тысячелетия н. э.) на центральном побережье Перу со столицей Пачакамак, вторым по величине городом древнего Перу; «царство» Чимор (X—XV вв.) со знаменитым Чан-Чаном на северном побережье Перу, круп­нейшим городом доиспанской Южной Америки (площадь около 26 км²).

Когда наконец в начале XV в. наступило время инков, в Перу сложились все необходимые условия для возникно­вения андской «империи*. Население андского региона зна­чительно увеличилось, а хорошо развитые земледелие, жи­вотноводство, рыболовство, охота, собирательство и другие виды хозяйственной деятельности позволили освободить большое количество людей от производства и добывания продуктов питания. Появились профессиональные жрецы, чиновники-администраторы, военные, строители, торговцы и др. Была усовершенствована ранее созданная превосходная сеть коммуникаций (дорог, мостов, переправ), облегчавшая контроль над подданными и связь со всеми частями «сверх­

державы». Отлаженное хозяйственно-административное ус­тройство «империи* позволяло накопить огромные запасы продуктов питания и предметов роскоши. Их распределе­нием ведала центральная (верховная) власть. Спокойствие народных масс обеспечивалось запасами продовольствия, а лояльность знати и жречества — распределением между ними предметов роскоши.

В результате инки, унаследовавшие и развившие многие вековые традиции более ранних цивилизаций, разгромили всех своих соперников и создали самую обширную и могу­щественную «империю» доколумбовой Америки, простирав­шуюся от Центрального Чили до Южной Колумбии. Но об инках чуть позднее, а сейчас обратимся к рассказу о самых знаменитых и самобытных металлургах и ювелирах доко­лумбовой Америки — золотых дел мастерах древней Ко­лумбии. Именно здесь располагался один из важнейших центров по обработке металлов древнего мира.

Металлурги-кудесники древней Колумбии

В XVI в. незадолго до европейского вторжения на тер­риторию нынешней Колумбии достигли своего расцвета не­сколько близких друг другу культур индейцев-«металлур­гов»: Калима, Кимбайя, Наринъо, Сину, Тайрона, Толима и Муиска.

Одной из наиболее известных и развитых среди них была культура индейцев муисков, или чибча-муисков, жив­ших в благоприятных для человека и занятий земледелием условиях долины реки Боготы. Используя в сельскохозяй­ственных работах мотыгу, муиски выращивали многие культурные растения. Им было известно 13 сортов кукурузы: с желтыми, белыми, розовыми, светло-красными, пурпур­ными и даже черными зернами. Из нее делали лепешки (больос) и вино (сапкуа или чину). Они выращивали не­сколько видов картофеля (белый, желтый, фиолетовый и др.). Сажая его два раза в год, муиски получали два урожая, и картофеля всегда было вдоволь. Кукурузу, картофель и киноа^[XVIII] высаживали на горных склонах, а фасоль, тыкву, помидоры, батат, маниок¹, фрукты, хлопчатник и табак — в теплой долине. Особым спросом пользовались листья ку­старника коки — наркотика народов Андского горного мас­сива.

Домашних животных и птиц, кроме собак и особого вида жирных уток, не было. Зато широкое развитие получили пчеловодство, рыболовство и особенно охота как основной источник мясной пищи. На крупных животных (оленей, диких свиней — пекари и др.) разрешалось охотиться только знати. Простой люд промышлял кролика (фуко) и птицу, да и то лишь с позволения знатных лиц. Поэтому просто­людинам обычно приходилось довольствоваться мясом крыс кури и пресмыкающихся.

Ремесла. Среди ремесел наибольшее развитие получили ткачество (особенно хлопковых полотен) и металлургия. Незнатные муиски ходили босиком, одеваясь в грубые белые плащи, а надевшего цветной плащ без разрешения ждало суровое наказание. Только особо отличившиеся, например, лучшие певцы, бегуны или прославленные воины, награж­дались расписными плащами — бой. Плащи не обертывали вокруг тела, а набрасывали на плечи так, что концы их свободно волочились, подметая землю, поверх надевали вто­рой маленький плащ — чиркате. Большая (золотая, сереб­ряная, медная или костяная) заколка (mono)соединяла кон­цы чиркате. Плащи-бой очень ценились. Один из потомков местных индейских правителей, переживший конкисту, принявший христианство и испанское имя дон Хуан де Гуатавита, писал:

♦ Захватив в плен правителя провинции Тун- хи и его дворец, испанцы выбросили бесчетное множество плащей, тканей... Только потом христиане поняли, что на них они приобрели бы втрое больше золота, чем награбили*.

Цит. по: Гомес Л. Д. Золото Колумбии. Ювелир­ное искусство индейцев. М., 1982. С. 7.

Индейцы древней Колумбии оказались настоящими ку­десниками в металлургии, их техника обработки метал­лов — ценнейший вклад в самобытную металлургию наро­дов древней Америки. Из металлов им было известно лишь золото и его сплавы с медью, серебром и платиной. Чаще всего использовался томпак — сплав золота (30 %) с медью (70 %). Его популярность о&ьясняется самой низкой, а зна­чит, наиболее доступной, температурой плавления. Благо­даря томпаку индейцы изготовляли предметы исключитель­ной красоты и необычайно сложной формы.

Каждой из «металлургических» культур Колумбии были присущи свои особые приемы и способы обработки золота. Применялись массивная отливка и плющение, штамповка и чеканка, накладка листами и пайка, золочение и зернь и др. Интересно, что при шлифовке поверхности золотых изделий нередко использовалось растение, чем-то напоми­нающее щавель. Совершенные по технике исполнения и тонкому вкусу изделия из золота: диадемы, подвески для носа, ожерелья, браслеты, серьги, броши, ложки, булавки, статуэтки людей и животных, сосуды, чаши, луки, копья, шлемы, панцири, глаза, носы, рты и даже половые органы и многое другое — бесценные шедевры ювелирного искус­ства, к тому же металлурги некоторых культур золота не жалели (например, одно из изделий ювелиров Кимбайя весит 685 г).

\/Золотые украшения считались привилегией родовитой знати. В шестнадцатилетнем возрасте знатному юноше по­зволялось прокалывать уши и ноздри. В растянутые мочки ушей вставляли крупные золотые украшения, похожие на плоские катушки, а в ноздри проволоку, на которой висела пластина, закрывавшая рот. После такого «посвящения* юноша имел право носить золотые нагрудные украше.іия и браслеты. Помимо знати, уимели право украшать себя золотом воины: они вставляли в мочки ушей тончайшие золотые трубочки по числу убитых и плененных врагов. У самых заслуженных бывало так много побед, что золотые трубочки вставлялись в крылья носа, в губы и в щеки, и лицо воина «щетинилось* золотыми блестками. Вообще же золота на воинах было столько, что звон украшений и «доспехов» порой заглушал все другие звуки битвы: глухой

стук деревянных палиц, щитов, воинственные крики сра­жавшихся и стоны раненых.

Vflo обычаю, в могилу соплеменников древние индейцы Колумбии клали множество разнообразных золотых укра­шений, а знатным покойникам в желудок, глазные впади­ны, рот, ноздри и уши закладывали золотые шарики и изумруды. Вполне естественно, это привело к появлению целого промысла — кладоискателей-грабителей древнеин­дейских могил. Их называют уакерос. Все началось еще с испанцев. Теперь этот промысел нередко становится основ­ным источником существования индейских поселений Ко­лумбии. Благодаря их «труду» замечательные золотые из­делия перекочевывают в музеи и частные коллекции всего мира. Лучшая коллекция колумбийского золота (около 30 тыс. экспонатов) хранится в Музее Золота в Боготе (Колум­бия), но это лишь малая часть огромного ювелирного на­следия древнеколумбийских мастеров, избежавшая пере­плавки ненасытными конкистадорами.

«Горнорудное дело» и торговля.УМесторождений золота в долине Боготы, у му исков, не было. Им приходилось выменивать золото на соль и изумруды у окрестных племен или брать в качестве дани с покоренных соседей, Один из крупнейших центров добычи золота находился на западе Колумбии, в районе.Буритики. Золото здесь добывали без всякого труда: после полноводья реки в ущельях высыхали, а золото, смытое с горных отвесов вниз, оставалось на поверхности в виде крупных зерен (по преданиям, дости­гавших размеров апельсина или кулака!) и гладких пластин. Использовался и другой способ добычи золота: ждали, пока в горах высохнет трава, поджигали ее, давали выгореть и с выжженной поверхности собирали большое количество золота в виде самородков красивой формы. Торговля играла огромную роль в жизни чибча-муисков. Напомним, что за золото'онй^пред лагал и изумруды, соль и готовые хлопковые ткани,’ вывозя их на часто' устраивавшиеся базары или ярмарки. Белоснежную соль выпаривали из соленой мине­ральной воды, взятой из многочисленных минеральных ис­точников. Огромные глиняные сосуды или чаши наполняли водой и устанавливали на огонь. Топливом служил имев­шийся в достатке каменный уголь.

По некоторым данным, чибча-муиски в торговле исполь­зовали вместо денег золотые пуговки — чагуалъ. Испанские хронисты называли их техуэлос. За одну золотую индей­скую «монету* давали 6—10 испанских песо!

\ Общественное устройство.» Очевидно, общество чибча-му- исков стояло на пороге разделения на классы или же оно у них уже началось; Общество возглавлял правитель (сипа или саке), до такой степени обожествленный согражданами, что на него запрещалось даже смотреть. За право взглянуть на правителя полагалось платить золотом, «неоплаченный» взгляд считался святотатством. Даже слюна сипы почита­лась священной, и ее благоговейно собирали в специальные салфетки. К роли сипы будущий престолонаследник гото­вился шесть лет. Все это время он жил в храме, покидая его лишь на ночь, воздерживался от употребления мяса, соли, перца, хранил целомудрие^ Одно из преданий пове­ствует о том, как своебразно выбирался новый правитель, если по какой-то причине не было законного наследника. Претендентам приходилось выдерживать весьма необычный экзамен. На заполненной народом площади абсолютно голые кандидаты на престол выстраивались перед обнаженной красавицей, исполнявшей эротический танец. Побеждал тот, кто дольше всех не позволял себе проявить даже малейшего признака возбуждения,— он, по мнению чибча-муисков, был способен управлять своими инстинктами. Правители имели неограниченное число жен. Самых красивых девушек муиски отдавали в виде дани в его гарем, где нередко насчитывалось до 500 наложниц.

Сипу (или саке) окружали жречество — шеке, игравшее главную роль в обществе, и родовитая знать — у сакс. Первые лица при дворе назывались глашатаями, военачальники — чеча.

'Знатные муиски имели право носить длинные волосы и постоянно заботились о том, чтобы они всегда были исси- ня-черного цвета. Ведь седина считалась неприличной, так как напоминала о приближающейся старости и близкой смерти.

Знать и сипа отличались одеждой и украшениями, но роскошные мантии — одеяния, сплошь увешанные золоты­ми пластинами, ожерелья и диадемы надевал только пра­

витель. Его, а возможно, и некоторых представителей ро­довитой знати, носили на носилках, выложенных несколь­кими слоями золотых пластин, носильщики из числа знат­ных юношей. Они подолгу учились этому делу, чтобы и в воздухе правитель чувствовал себя столь же незыблемо, сколь и на земле. Перед носилками шла многочисленная свита, разгонявшая встречных. Рабы и слуги очищали до­рогу от камней и мусора, покрывая ее плащами и цветами.

Рабами обычно становились военнопленные, значительно реже люди попадали в рабство за долги. Если простых военнопленных делали рабами-разнорабочими, то со знат­ными поступали весьма жестоко¹ — чаще всего им выка­лывали глаза и оставляли в живых для глумления и из­девательств в дни великих праздников и ритуальных тор­жеств.

\ Архитектура. Древние колумбийцы жили в круглых хи­жинах с соломенными крышами конической формы. Стены строили из глины, смешанной с измельченным тростником. Снаружи и изнутри стены хижин обшивали матами из выбеленной и окрашенной в различные цвета осоки. Пол был земляной. Стены и ограда главного храма и «дворца* правителя сооружались из огромных стволов гуайакана — дерева с твердой древесиной, плохо поддающейся горению. Эти почти огнеупорные бревна доставляли из отдаленных районов страны. (Каменных построек у муисков не было.)

Деревянные «дворцы* правителей были облицованы зо­лотом и богато украшены резьбой и росписью. Постройке нового «дворца* предшествовал очень жестокий обряд. Прежде чем опустить опоры дома в заготовленные для них ямы, обязательно приносили человеческую жертву, чтобы умилостивить всемогущих богов. Под центральный столб нового дома правителя закапывали молодую знатную де­вушку, что для нее считалось великой честью.

Налоги и законы. Все население, кроме жречества, пла­тило подати продовольствием, золотом и изумрудами^ По преданию, если случалась недоимка, в доме должника по­селялся посланец правителя — чиновник, собирающий на­логи, с медведем или пумой (для устрашения), и жил там до тех пор, пока должник полностью не уплачивал долг. Все это время провинившийся должен был кормить зверя

кроликами и голубями, а слугу правителя одевать и убла­жать. Вполне естественно? что должник старался как можно быстрее разделаться с долгами. Если при дворе правителя по какой-либо причине не оказывалось диких зверей, поль­зовались другим способом, не столь экзотическим, но весьма эффективным: в дом должника приходил сборщик податей и заливал водой очаг. Огонь не разрешалось разводить до тех пор, пока долг не погашался полностью. Должник то­ропился уплатить: ведь без огня нет и жизни.

/В древней Колумбии любое нарушение законов каралось очень строго. Если мужчина совершал незначительный про­ступок, то он был обязан поститься дней пять или же его заставляли стоять на коленях с вытянутыми вперед руками. Стоило ему опустить руки, слуги били его по локтям. Про­винившихся женщин сажали на два часа на холодный с острыми выступами камень. Воров лупили палкой и зали­вали им глаза врдой с перцем. Случалось, преступникам отрубали руки, носы и уши. Трусов заставляли носить жен­скую одежду и выполнять женскую работу ^Воинов, поки­нувших поле боя раньше своих военачальников, бросали на съедение диким зверям... При дворцах правителей стро­или особый загон, что-то вроде зоопарка, со свирепыми хищниками. Нередко в этот загон бросали приговоренного к особо мучительной смерти. Не меньшие страдания выпа­дали на долю тех, кто был обречен умереть в глубокой яме с водой, в которой плавали ядовитые змеи. Яму с заживо погребенным накрывали тяжелой каменной плитой-крыш­кой. Наиболее опасному преступнику сразу отрубали голову или сажали его на кол. Покоритель Колумбии испанский конкистадор Гонсало Хименес де Кесада считал, что здесь он чаще встречал столбы-колы с жертвами, чем в Испании виселицы с повешенными...

\/ Религия. Жертвоприношения. Индейцы Гуатавиты имели обычай устраивать в честь великих богов состязания по бегу вокруг озера Гуатавита, особенно среди девушек-девствен­ниц. На состязание, как на праздник, стекались жители всех окрестных сел и деревень. Холмистые берега большого озера становились своеобразными трибунами этого природ­ного «стадиона». Толпы празднично одетых индейцев на­блюдали за стремительным бегом абсолютно обнаженных

лучших «спортсменок♦-бегуний, неистовыми криками под­держивал своих избранниц. Обежавшая озеро первой счи­талась победительницей. Ее, распростершуюся ниц у ног правителя, поднимал сам «царь» и, прикрыв наготу разго­ряченной и запыхавшейся бегуньи великолепным плащом, возлагал на ее голову золотую «корону», напоминавшую полумесяц с высоко поднятыми краями. По обычаю, эта девушка становилась одной из многочисленных служитель­ниц-* весталок» в главном храме бога солнца...

муиски поклонялись многим богам: богине земли

и плодородия — Бачуе; покровителю всех чибча — богу Бочике; покровителю ювелиров — Чибчачуму (Чибчочуму); покровительнице больных — богине К у чавир а‘, богам тор­говли, ткачей, художников по раскраске плащей и др.

Особо почитался бог солнца — Суа. Солнце полагалось, «кормить* человеческой плотью и кровью — иначе мог наступить конец света и все живое исчезло бы с лица земли. Лучшими, самыми угодными солнцу жертвами считались мальчики, которых покупали далеко на востоке у чужих племен. Называли этих мальчиков моха, или гуеса — без­домны^ Энергичные торговцы живым товаром "покупали шести-семилетних моха и обращались с ними с таким поч­тением, что всюду переносили их исключительно на своих плечах, не разрешая касаться грешной земли. Гуеса стоили очень дорого. Только правители могущественных и богатых племен позволяли себе роскошь приобрести гуеса для того, чтобы испросить у солнпа благоденствие и достаток своему' народу. И лишь самые богатые правители, как, например, сипы Боготы, покупали сразу двух или даже трех «солнеч­ных мальчиков».

Моха жили, окруженные вниманием и поклонением, в специально построенных для них храмах. Считалось, что только гуеса умели беседовать с солнцем и передавать ему просьбы жрецов, моливших о благе людей. Одной из главных обязанностей мальчиков было пение священных гимнов во время торжественных церемоний. По утрам жрецы на руках выносили моха к родникам или на речку для омовения лица и тела. Вообще, гуеса невероятно нежили, и никто, даже сам правитель, не имел права питаться с ним из одной

посуды. Если же жрецы узнавали, что кто-то из «солнечных мальчиков» согрешил — познал женщину, они изгоняли его из храма и он становился рядовым членом индейского общества.

Наконец наступала пятнадцатая весна гуеса — он до­стигал того возраста, когда бог солнца Суа призывал его к себе, дабы, испив невинной крови и отведав молодой плоти, восстановить свою беспредельную силу и невероятное могу­щество. Для всех индейцев наступал великий праздник: «солнечный мальчик* уходил к самому Суа.

Тело юноши умащивали благовониями и маслами, надевали на него самые богатые одежды. Длинная вере­ница жрецов, подняв «солнечного мальчика* на руках вы­соко над головой, торжественно и степенно несла его в последний путь к священному холму. Ничто не должно было мешать восхождению божественного посланника на небо — к солнцу, поэтому для церемонии выбирали ясный, солнечный день, когда на небе не было ни облачка. Гуеса усаживали на расстеленный на земле роскошный плащ. Раздавались протяжно-грустные звуки флейт, и одетые в черное жрецы рассекали грудь жертвы, извлекая из нее сердце. Его спешно помещали в священный сосуд, окропляя кровью сердца склоны холма. Тело юноши хоронили с ве- ликими почестями в пещере либо оставляли непогребенным на вершине холма. Если через несколько дней жрецы не находили останков гуеса, они приходили в неистовый вос­торг, считая, что бог солнца остался доволен своей жертвой, а значит, людям по-прежнему будут обеспечены свет, тепло и достаток...

Не меньшее почтение оказывалось и богу (богине) свя­щенного озера Гуатавита. Именно с этим озером связаны две поэтические легенды. Об одной, всемирно известной, вызвавшей бурю страстей и домыслов и повлекшей цепь событий, слышали многие. О другой, более древней, послу­жившей основой первой, знают единицы — о ней и пойдет речь.

\ Согласно этой легенде, давным-давно в окрестностях озе­ра Гуатавита правил могучий и богатый муискский прави­тель. Изделия его золотых дел мастеров были известны далеко за пределами подвластных ему земель. Однажды

главную жену правителя обвинили в супружеской неверно­сти. Разгневанный муж приговорил ее к позорному наказанию. Оскорбленная его местью и не в силах вынести позора, она схватила в объятия свою малолетнюю дочь, убежала к озеру и утопилась в холодных водах. Узнав об этой трагедии, правитель приказал верховному жрецу, жившему на берегу озера, опуститься на дно, найти тела несчастных и с по­мощью магии вернуть их к жизни. Однако все оказалось напрасным: осветив дно факелами, жрец увидел, что жена правителя венчается с жившим в озере драконом, выевшим глаза у мертвой девочки.

С тех пор, замаливая грех далекого предка, каждый новый правитель Гуатавиты совершал «золотое* жертво­приношение на озере Гуатавита. Это жертвоприношение происходило во время самой пышной церемонии муисков — «коронации* нового правителя. Благодаря рассказу одного из родственников последнего гуатавитского правителя, за­писанному испанским хронистом начала XVII в. Хуаном Родригесом Фрейле, мы располагаем описанием этой «зо­лотой* церемонии на священном озере Гуатавита.

«Церемония состояла в том, что на этом озере из тростника строили большой плот, который богато укра­шали. На него ставили четыре жаровни, в которых сжига­лось большое количество моке — местного благовония, а также скипидара, смешанного с различными ароматически­ми веществами...

По берегам озера скоплялись несметные толпы мужчин и женщин в украшениях из перьев... и в золотых коронах. Вокруг разводилось множество огней; и в то время, когда благовония начинали жечь на плоту, их сжигали и на берегу, причем в таком количестве, что дым нередко затя­гивал дневной свет.

В этот момент наследника раздевали донага, намазывали клейкой землей и осыпали его золотым песком и золотым порошком так, что он оказывался полностью покрытым толстым слоем золота. Затем помещали на плот, на котором он находился стоя, а у его ног складывали гору золота и изумрудов в дар божеству. Вместе с ним на плот всходили четыре его наиболее знатных подданных, наряженные., в украшения из перьев, золотые короны, браслеты, нагруд-

никни серьги, со своими собственными подношениями богам.

Как только плот отплывал от берега, начинали звучать музыкальные инструменты и крики толпы заполняли до­лины и горы. И этот шум продолжался до тех пор, пока плот не достигал середины озера, откуда с помощью флага подавался сигнал к молчанию.

Индеец, покрытый золотом, совершал свое жертвопри­ношение, бросая в воду все имевшееся при нем золото с изумрудами и смывая его (золотой порошок, прилипший к телу. — Прим. Я. Н.) с себя, а его сопровождающие делали то же самое. Затем они опускали флаг, который был поднят все время, пока шло жертвоприношение. Тогда вновь на­чинались крики, музыка, танцы и пляски. Такова была церемония, во время которой наследник становился прави­телем».

Цит. по: Гомес Л. Д. Золото Колумбии. Ювелир, вое искусство индейцев. С. 35.

Именно эта церемония легла в основу легенды об Эль­дорадо (в переводе с испанского — золоченый, золотой), со временем обраставшей все новыми и новыми красочными описаниями и домыслами. Легенда будоражила умы алчных до золота искателей приключений еще многие столетия спустя, а ее название стало синонимом сказочного богатства. ууМуиски накануне конкисты, Перед испанским вторже­нием муиски так и не создали единого государства, суще­ствовали лишь небольшие удельные «княжества». Наиболее сильными среди них были Баката. (или Боготд), Тунха, Гуатавита и Согамосо (Сагамосо). До нас дошли немного­численные устные предания, повествующие о некоторых событиях в истории муисков кануна конкисты.

Вскоре после 1470 г. между двумя крупными «княже­ствами* — Бакатой и Гуатавитой — развязалась война. Сипа Гуатавиты осадил сипу Бакаты — Сагуанмачика (Разъяренная пума) в его столице Боготе, но был разбит и отступил. Наступило длительное перемирие, прерванное новой войной Сагуанмачика со своими соседями. На этот раз с саке «княжества» Тунхи — Мичуа. Около 1490 г. близ селения Чоконты, расположенного на самой границе владений сипы и саке, произошла долгожданная встреча

грозных соперников. На высоких холмах лицом к лицу сошлись два войска — 50 тыс. воинов сипы и 60 тыс. солдат саке. Однако битва длилась недолго. Схватка была столь ожесточенна, что оба правителя пали убитыми в первые же минуты боя. А после смерти вождей сражение прекраща­лось — таков был стародавний обычай.,

Сагуанмачика сменил его племянник Немекене (т. е. Кость пумы), прославившийся среди муисков как смелый воин и мудрый сипа. Его соперником был 18-летний Кему- инчаточа — новый правитель Тунхи. Хитростью покорив Гуатавиту, Немекене начал войну с саке Тунхц. Во главе большой армии он вторгся на ее территорию. |Его воины были вооружены тяжелыми боевыми палицами из пальмо­вой древесины, длинными пиками и копьями с острыми наконечниками из обожженного черного дерева. У каждого через плечо была переброшена длинная толстая веревка, ею надлежало вязать пленников. С поясов свешивались пан­цири броненосцев — в них лежали камни для пращей и маленькие стрелы копьеметалок. Перед битвой, по обычаю, воины подкрепились копченой олениной — дело предстояло нешуточное, враг был силен, и сражение могло затянуться надолго. Каждый воин запасся деревянным щитом, обтя­нутым шкурой ягуара, оленя или пумы. У многих были такие же шлемы. Многочисленные знаменитые воины и прославленные военачальники поверх простеганных хлоп­ковых накидок надевали золотые «доспехи» и шлемы, не столько для защиты тела, сколько для того, чтобы покра­соваться в богатом облачении. Особой роскошью отличались «доспехи* старших полководцев.

\/Каждый отряд имел свои знамена и знаки различия — флажки на пиках.явной ударной силой были отряды воинов — телохранителей вождя, высокого роста и бога­тырской силы — своего рода «гвардия* правителя общей численностью до 5 тыс. человек. Этих солдат звали гуеча (приносящий смерть). Гуеча не имели права отступать и бесстрашно сражались с пикой в одной руке и боевой па-¹ лицей в другой. От других воинов они отличались бритой наголо головой (волосы сбривали с помощью обсидианового

ножа). Такая прическа (вернее, отсутствие ее) позволяла избежать пленения в бою — враг не мог схватить их за волосы. Гуеча сражались отрядами по 50^ ’делоаек^лод крас­но-черными знаменами (цвета, символизирующие..кровь и смерть).^-

Йо старинному„сбычаю^в сражении «принимала уча­стие» разряженная мумия . Синогда нисколько) выдающегося правителя (нередко он был и прославленным воином). Во­ины-носильщики носили ее на золотых носилках, появляясь в тех местах сражения, где их соплеменники терпели по­ражение, как бы вдохновляя и призывая их усилить на­тиск...

ЕГвот грозные армии достойных противников встрети­лись на равнине, разделенной небольшой речкой. Сражались столь отчаянно и ожесточенно, что уже вскоре поле боя было густо покрыто коронами и щитами из золота, плю­мажами из перьев редких птиц вперемешку с трупами воинов. Крики и стоны раненых заглушались звоном ору­жия и золотых «доспехов» и могучим ревом морских боевых раковин. Сипа и саке находились в самой гуще боя, вдох­новляя своих бойцов. Телохранители и стражи защищали владык, которые восседали на отделанных золотом носил­ках. Неожиданно острая стрела вонзилась Немекене пря­мо в грудь. Выдернув стрелу, сипа понял, что ранен смер­тельно.

Победа казалась близкой, но горестная весть о тяжелом ранении сипы вызвала смятение в его войсках. Несмотря на все усилия военачальников, подбадривавших воинов, они дрогнули и отступили с поля жаркой сечи. Немекене доставили в Боготу, где он вскоре и скончался.

Племянник и наследник убитого сипы — Тискесуса дол­го и тщательно готовился к возобновлению войны с Ке- муинчаточей, но когда он наконец в 1536 г. «вступил на тропу войны», началось вторжение европейских завоева­телей...

От золотых дел мастеров древней Колумбии не осталось ничего, кроме золота в могилах их предков.