Инки — создатели Тауантинсуйю — крупнейшей «империи» доколумбовой Америки (XIII? — начало XVI в.)

Культура инков — блестящая кульминация древнеперу­анской истории! Кто они — эти Александры Македонские и Чингисханы Нового Света — создатели одной из величай­ших «империй* древности?!

К сожалению, в культуре легендарных инков многое осталось неясным.

Обычно под инками у нас неправильно понимают всех подданных инкского государства (Перу, частично Боливия, Эквадор и Чили). Инки — это не народ, а небольшая каста, правящая верхушка. В нее входил верховный правитель (условно говоря, «император») — Инка, считавшийся сыном бога, т. е. живым богом, и его ближайшие родственники (столичная аристократия) — потомки небольшого племени, жившего в долине Куско на юге Перу к началу XV в. Причем инками считались исключительно мужчины. Жен-

♦Империя» инков — Тауантинсуйю

138

щин иа этого клана правителей называли палъи. Жены правящего Инки — колъи (койи) — «императрицы», а их незамужние дочери — ньюсты — «принцессы».

Расцвет государства инков, или, как его называли сами инки, Тауантинсуйю (Четыре стороны света)^[XIX], приходится на вторую половину XV — начало XVI в., когда инкам 2 удалось подчинить племена и народы (8—9 млн человек) , населявшие область Анд от Южной Колумбии до Централь­ного Чили.

История образования государства инков. В военно-поли­тической истории создания инкской «империи» еще далеко не все ясно. Походы, сражения, вознаграждения союзников и наказания непокорных — обо всем этом в индейских ле­гендах и хрониках испанских завоевателей, написанных по этим легендам, порой много путаницы и противоречий. И только некоторые вехи инкской истории более или менее понятны.

Согласно легендам, основателем «империи» инков был легендарный Манко Капак, носивший титул Инка в знак своего божественного происхождения. Существует несколько версий возникновения Тауантинсуйю. По одной из них, Манко Капак и его сестра-жена Мама Оклъо, выполняя волю своего отца-солнца — Инти и матери-луны — Килъи, вышли из вод озера Титикака, чтобы обратить на путь цивилизации дикарей, населявших окрестные земли и со­здать великую «империю*. От своего отца они получили волшебный золотой жезл, который должен был указать им, где основать центр государства. Неподалеку от селения Па- каритампу, лежавшего у подножия холма Уанакаури, Ман­ко Капак воткнул этот жезл в землю, и по воле божест­венного провидения он вошел в нее с необычайной легко­

стью. Это был знак того, что именно здесь должна быть основана столица будущей «империи*.

Во многом этот миф близок мифу о Теночтитлане, воз­веденном ацтеками на острове посреди озера Тескоко. Од­нозначно ответить, существовал ли Манко Капак в дейст­вительности или это мифический персонаж, сегодня вряд ли возможно. Он сочетал в себе черты полубога и великого вождя, который, подобно легендарному майя-тольтекскому Кецалькоатлю-Кукулькану, вывел своих подданных на путь цивилизации. Легендарный Манко Капак основал в долине Куско небольшое государство. Возникновение этого государ­ства, превратившегося впоследствии в величайшую «импе­рию* доколумбовой Америки, можно примерно датировать первой половиной XIII в.

Что было дальше, до сих пор мы представляем очень по­верхностно. Существует несколько разных, порой весьма противоречивых трактовок истории инков, особенно ее на­чального этапа. Из тумана всевозможных мифов и преданий инки начинают понемногу выступать только около 1437 или 1438 г. В ту суровую для жителей Куско годину они столкнулись с достойным, сильным противником — сосед­ними индейцами-чанками.

По одной из легенд, начало войны сложилось для инков неудачно, и вскоре чанки, возглавляемые их победоносными полководцами Анко-Уальо, Асту и Там ай Уаранками, уже стояли перед воротами Куско, как великий карфагенский полководец Ганнибал перед Коллинскими воротами Рима. Началась паника.

В самый критический момент многочасового кровопро­литнейшего сражения за Куско, когда инициатива не раз переходила из рук в руки и было совершенно не ясно, кому же улыбнется капризная фортуна, в тыл наступавшим не­сметным полчищам чанков ударил засадный отряд отборных инкских воинов. Инки победили! Это было самое кровавое и жестокое сражение в истории древнеамериканских войн. С обеих сторон полегли тысячи, если не десятки тысяч воинов. Один из опаснейших врагов инков был побежден, а затем обращен в союзника.

Вскоре после этой легендарной и очень трудной победы правителем инков становится Инка Пачакути (или Пача- кутек).

Пачакути Инка (1438—1471) был одной из ключевых фигур в истории инкской «империи». Именно 1438 год, вероятно, следует считать началом ее создания. Историч­ность его личности сомнений не вызывает. Он реорганизовал армию, повысив ее боеспособность, увеличил генералитет. При Пачакути военные походы инков совершались в южном и юго-восточном направлениях: в исключительно упорной борьбе инки захватили земли индейцев аймара по берегам озера Титикака, завладели колоссальными стадами лам и альпак (разновидность ламы) — чуть ли не сотнями тысяч голов. Для тех времен это была выдающаяся победа и огромное богатство. Отныне армии Куско больше не испы­тывали нужды в транспортных средствах, одежде и продо­вольствии.

Пока победитель чайков и аймара — Пачакути воевал у озера Титикака, у него вырос наследник — Тупак (Топа) Юпанки, чья военная слава позднее затмит отцовскую. (По­лагают, что всего у Пачакути было около 100 сыновей и 50 дочерей.) Отношения между Пачакути и Тупак Юпанки, как это часто случается между сильными личностями, даже когда они состоят в ближайшем родстве, были, по-видимому, напряженные, если не откровенно враждебные. Однако в большом северном походе они оба действовали сообща. В результате северная граница Тауантинсуйю пролегла по тер­ритории современного Эквадора, и по своим размерам го­сударство инков стало равно площади современной Вели­кобритании.

В 1471 г., незадолго до смерти своего отца Пачакути, Тупак Юпанки стал новым Инкой. Тупак Юпанки (1471— 1493) значительно расширил границы инкской «империи», объединив всю древнеперуанскую ойкумену, и вошел в до- колумбову историю Южной Америки как «император»-за- воеватель.

Легенды по-разному повествуют о многочисленных во­енных походах этого перуанского Александра Македонского. По одной из них, неожиданно и стремительно вторгшись в Чимор — наиболее опасное для инков крупнейшее государ­ство на территории Перу,— он быстро овладел им. Прави­тель Чимора — могущественный Минчансаман не ожидал столь мощного удара с севера, где у чиморцев не было общей границы с инками, а следовательно, и укреплений. Победа над более развитым, чем государство инков, Чимо- ром, вытянутым узкой (50—70 км) и длинной (около 1 тыс. км) полосой вдоль побережья, открыла инкам доступ к Тихому океану.

Покорив Чимор, инки, очевидно, захватили несметные богатства. Испанцы нигде в Америке не обнаружили таких сокровищ, как в разграбленных ими гробницах «царей» и знати Чимора. Их общая стоимость составляла фантасти­ческую по тем временам сумму — около миллиона (!) золотых испанских кастельяно. Можно предположить, что большая часть золота, которое индейцы собрали в качестве выкупа за плененного позднее, в 1532 г., испанцами Инку Атау- альпу, была либо шестьюдесятью годами раньше награблена на побережье самими инками, либо, по крайней мере, об­работана руками искуснейших чиморских мастеров-ювели­ров, угнанных из Чан-Чана в Куско.

На север походов больше не было. Объясняется это до­вольно просто: инки — горные жители и чувствовали себя не в своей тарелке, попадая в непривычную природно-кли­матическую эону, расположенную на несколько километров ниже их собственной. Отчасти поэтому вылазки инков на приморскую равнину Эквадора были неудачными: жаркая

болотистая местность оказалась малопривлекательной для людей, привыкших к чистому, прохладному горному воз­духу. К тому же в горных районах Эквадора армиям Тупак Юпанки приходилось вести изнурительные и не всегда удач­ные бои со свободолюбивыми и воинственными местными племенами. Не исключено, что эквадорские вожди посылали инкам какую-то нерегулярную дань, но независимость свою в основном сохранили. Дальнейшего продвижения инков на север к индейцам чибча-муискам и еще севернее, в сторону Мезоамерики, не последовало.

Если завоевание Чимора (ок. 1471) престарелый Пача­кути еще застал (возможно, он был одним из инициаторов этого похода), то новый южный поход состоялся уже после его смерти. Поход Тупак Юпанки на юг — самая крупная военная операция в истории доколумбовой Америки.

Во главе огромной армии Тупак Юпанки двинулся через земли теперешней Боливии в северную часть современной Аргентины, затем вновь перешел Анды, вступил в безлюд­ную Атакамскую пустыню на севере территории нынешнего Чили, продвинувшись более чем на тысячу километров к югу. Но переправиться через реку Мауле он не смог. Встре­тив мужественное и ожесточенное сопротивление чилийских арауканов (мапуче), он вынужден был остановиться^[XX]. Здесь и пролегла южная граница Тауантинсуйю.

Таким образом, в состав «империи* вошли обширные территории, расположенные на юго-западе Боливии, севе­ро-западе Аргентины и севере Чили, по площади примерно равные всем остальным ее землям. Трудно сказать, знали ли инки, предпринимая южный поход, что в том районе находятся богатейшие месторождения меди и драгоценных металлов. Во всяком случае, создается впечатление, что именно этот район и был конечной целью Тупак Юпанки.

Хотя после Тупак Юпанки и были попытки еще больше раздвинуть рубежи государства, в том числе на восток (во влажной и жаркой Амазонии инкские отряды гибли или

возвращались оттуда ни с чем), в целом границы «империи» почти не изменялись. Последователям Пачакути и Тупак Юпанки приходилось думать не столько о завоеваниях, сколько о защите границ своей огромной «империи*. С этой целью по восточной границе Тауантинсуйю инки возвели ряд крепостей и соединили их тянущейся по гребням гор каменной стеной длиной почти 200 км — американским подобием Великой Китайской стены. Правда, в отличие от своего древнекитайского аналога «Великая перуанская сте­на* не была столь мощной, имея, скорее, символическое значение. Ее высота не превышала рост человека, и поэтому она годилась лишь для отражения натиска противника, незнакомого с искусством правильной осады. Только вос­точная граница «империи* требовала постоянной защиты от воинственных соседей Тауантинсуйю — индейцев гуара­ни, диагита и др.

В 1493 г. Тупак Юпанки умер, отравленный, по неко­торым преданиям, одной из своих многочисленных налож­ниц. Его младшему сыну, уроженцу города Кито (Эквадор), Уайна Капаку (1493—152?), оказавшемуся на престоле бла­годаря хитроумным дворцовым интригам его дяди, знаме­нитого военачальника Уаман Ачачи, досталась в наследство огромная «империя*, равной которой не было во всей ин­дейской Америке. С севера на юг она простиралась почти о на 5 тыс. км, а ее территория равнялась 2754 тыс. км . Уайна Капак достойно завершил дело отца и деда, захватив эквадорские земли и отстояв границы «империи» на юго- востоке от притязаний воинственных чиригуано и карангов, а на юге — неукротимых чилийских арау каное.

Однако прежде всего ему пришлось заняться наведением порядка внутри «империи *, чрезвычайно разросшейся в результате походов его деда и отца. Десятки крупных и сотни небольших крепостей (пукар) с гарнизонами солдат, иногда насчитывавшими по нескольку тысяч воинов, обес­печивали охрану «империи* как от внешних, так и от внутренних врагов, восстававших против инкского господ­ства «царств* и «провинций», мирно или насильственно вошедших в состав Тауантинсуйю (а было их немало — более 200: Вилькас, Хауха, Бомбао, Кахамалька, Гуанка,

Бомбакоме, Кито, Каранги, Хатункана, Айавире, Чукиаба, Парна и др.)-

С участниками самого крупного восстания (на острове Пуна, у побережья нынешнего Эквадора) расправились очень жестоко: каждого десятого повстанца сбрасывали в море или закалывали, обезглавливали, четвертовали, забивали до смерти камнями, вешали и т. п. Не все было спокойно и при дворе «императора»: один из его многочисленных дядей — инка Уальпайя пытался его отравить, чтобы осво­бодить трон для собственного сына... Не удалось.

Уайна Капак был последним Инкой, правившим Тауан­тинсуйю до прихода испанцев. За годы своего долгого прав­ления, большую часть из которых он провел на севере, в городе Кито, этот властитель многое успел сделать для укрепления инкской «империи», оставшись в народной па­мяти «императором»-администратором, «императором»-ми­ротворцем. Когда Уайна Капак внезапно умер (от чумы или от оспы, а возможно, от какой-то другой болезни, эпидемия которой охватила тогда весь север «империи»), не успев назвать наследника, на престол в Куско вступил его старший законный сын — надменный Уаскар^[XXI].

В то время в Кито, любимом городе Уайна Капака (се­верной столице Тауантинсуйю), правил один из сводных братьев Уаскара — независимый и властолюбивый Атауалъ- па. Задумав использовать смерть отца в своих интересах и интересах клана китоской (эквадорской) аристократии, он заявил, что Уайна Капак, умирая, завещал разделить Та­уантинсуйю на две части: якобы столь огромной «империей» стало затруднительно управлять из одного центра, и что северной половиной государства должен править он — Ата- уальпа. В результате, когда далеко на севере (в Панаме) «стая голодных псов» — испанских конкистадоров — во главе с авантюристом Франсиско Писарро готовилась к за­воеванию сокровищ легендарного Тауантинсуйю — самой могущественной древнеамериканской «империи»,— в ней

вспыхнула беспощадная борьба за престол между двумя братьями, которая привела к кровавой междоусобице.

В конце концов в 1532 г. победу одержал честолюбивый Атауальпа, в чьем подчинении находились лучшие инкские военачальники, служившие еще его отцу — Кискис (Кэскис) и Чилько-Чим (Калькучима),— и отборные, беззаветно преданные ему войска, обученные еще при Уайна Капаке,— гвардия Инки. В этой междоусобной войне «империя» ут­ратила свою былую мощь.

Уаскара пленили и заточили в темницу, но именно он являлся истинно законным наследником престола, так как был сыном Уайна Капака и его сестры, т. е. по инкским правилам законной жены — койо. Однако Атауальпа был лишь бастардом, т. е. незаконнорожденным сыном от брака Уайна Капака с его любимой женой, а точнее, наложницей — несравненной красавицей Токто Кока, дочерью вождя племени кара (бывшего «царя* города Кито). Несмотря на пленение Уаскара, население Тауантинсуйю все же призна­вало законным Инкой Уаскара.

В конце 1532 г. или в начале 1533 г. Уаскара убили по приказу брата-узурпатора, а затем от рук испанских кон­кистадоров (1533) пал и сам Атауальпа... На трон вступали другие Инки. (Последним из них был Тупак Амару, каз­ненный испанцами лишь в 1572 г.) Однако после завоевания «империи» испанцами власть инкских «императоров* в зна­чительной мере была иллюзорной. Они «правили* лишь в весьма отдаленных, высокогорных, еще не покорившихся конкистадорам районах Тауантинсуйю, где в 1539 г. было создано так называемое Новоинкское царство с центром в Вил ькабамбе.

Общественное устройство. Во главе инкского раннеклас­сового государства с пережитками первобытнообщинного строя стоял верховный правитель — Инка. Его величали Сапа Инка (т. е. Великий Инка или Единственный Инка), условно говоря, «император*. Его окружало жречество и военная аристократия (обычно его ближайшие родственни­ки— дяди и братья). Ученые предполагают, что он имел соправителя и, возможно, даже не одного.

Преемника (ауки) «император* выбирал из своих закон­ных сыновей. Выбор не обязательно должен был пасть на

первенца — наследником становился наиболее способный к управлению государством. Вокруг престола кипели потаен­ные страсти, составлялись хитроумнейшие заговоры. И не­редко именно дворцовые интриги открывали путь к власти. Так, полагают, что знаменитый Тупак Юпанки стал «им­ператором* против воли своего отца — легендарного Пача­кути, благодаря поддержке жрецов с побережья.

Будущий Инка готовился к своей должности в кругу ученых, жрецов и военных. Его обучали управлять госу­дарством, в котором война играла огромную роль. Ему необходимо было хорошо разбираться в военном деле, на­чиная от изготовления, ремонта оружия и обмундирования и кончая полководческим искусством. С раннего возраста, еще подростками, «принцы«-наследники участвовали в по­ходах и сражениях своих отцов, постигая премудрость во­енного ремесла. Известно, что Тупак Юпанки и даже бастард Атауальпа, рано проявившие недюжинные полководческие способности, в весьма юном возрасте командовали войсками, и им поручались ответственные боевые операции (правда, под контролем многоопытных в ратном деле дядей-полко­водцев).

Иногда старые правители, устав от государственных дел, назначали преемника еще при жизни, а сами удалялись на покой, устраняясь от управления государством. Новый правитель наследовал лишь трон, а все имущество отца передавалось его многочисленным детям и женам. Новый Инка возводил собственный дворец, где восседал на богато украшенном золотом и драгоценными камнями, например изумрудами, троне. Короной Инке служила повязка — лъя- ута из красных шерстяных нитей с перьями очень редкой священной птицы коринкэнкэ (или корзкэнкэ), причем на­следник носил повязку желтого цвета. Обычно правитель ходил в одежде того же покроя, что и его подданные, но сшита она была из мягкой, как шелк, шерстяной материи кумби, сотканной девушками из «монастырей невест солн­ца*. Его одежда, как и одежда других инков, не имела карманов.

За рационом и диетой Инки следил придворный лекарь и диетолог — вилькакама. Он лично дегустировал блюда, подававшиеся на стол правителя. Пищу Инке готовили

только жены и наложницы. Еду подавали на золотой посуде, а остатки со стола Божественного торжественно сжигали.

Некоторые Инки, особенно Тупак Юпанки, много путе­шествовали. В основном в путь отправлялись на носилках из ценных пород дерева, блестевших из-за золотой отдел­ки — киспир анпа. (На войне использовали красные носил­ки — пилькоранпа.) Их обслуживал особый отряд профес­сиональных носильщиков императорских носилок. Ничего другого эти носильщики делать не умели¹. Помимо ари­стократической свиты, августейшего «императора» окружа­ли танцовщицы, музыканты, шуты и карлики, развлекав­шие его.

Обычно у Инки была лишь одна законная жена, ею становилась его родная сестра. (Вопреки представлениям и опыту, существовавшим в Европе, в Тауантинсуйю от таких кровосмесительных браков рождались здоровые дети.) Вме­сте с тем он имел сотни, а то и тысячи наложниц, а также юных девственниц из «монастырей невест солнца*.

Когда Инка умирал, его тело бальзамировали. Мумию Инки сначала оставляли в его дворце, который превращался в заупокойный храм усопшего «императора*, а позднее обычно переносили в главный храм инков — Храм Солнца (Кориканчу), находившийся в столице Куско. Мумию уса­живали на трон из литого золота. По некоторым преданиям, рядом с ним устанавливали золотую статую почившего Инки в натуральную величину. Впоследствии эти золотые статуи, очевидно, стали добычей испанских завоевателей.

Особое положение при дворе Инки занимала его много­численная родня — столичная аристократия,— к началу ис­панского завоевания насчитывавшая более 500 человек. Ве­роятно, эта цифра могла быть больше, если бы не жестокая братоубийственная война за престол между Уаскаром и Ата-

1В Тауантинсуйю существовала оригинальная система подготовки и обучения слуг. Каждое поселение или деревенская обіцяна обычно готовило для императорского двора слуг какой-то одной профессии: носильщиков нос ил о к-паланкинов, гардеробщиков, мебельщиков, са­довников, хранителей драгоценностей, дровосеков, водоносов, поваров и др.

уальпой, унесшая жизни многих представителей «королев­ской» крови и кусканской аристократии. Инкская знать жила в домах из шлифованного камня, носила одежды из дорогой и красивой ткани кумби и огромные ушные встав­ки-серьги из золота, отверстия для которых прокалывал сам Инка. За эти вставки-серьги, растягивавшие .мочки ушей, испанцы называли знатных инков орехонами (от испанского «ореха» — ухо). Обычно придворная аристокра­тия проводила время в военных походах (для военной знати это была реальная возможность продвинуться по службе и разбогатеть) или в празднествах, пирах и развлечениях при дворе Инки.

В сельских общинах покоренных инками племен всем руководили кураки — выделившаяся родовая знать, про­винциальная аристократия. Куракам вменялось на какое- то время посылать своих сыновей в качестве почетных заложников в Куско, где подростки усваивали образ жиз­ни, обычаи и мировоззрение инков. «Просветившись», они обычно возвращались на родину. Если курака имел несколько наследников, предпочтение после его смерти отдавалось прошедшему курс обучения в Куско. Курака был обязан регулярно посещать столицу, чтобы сообщать о состоянии дел в его землях. Верноподданнические на­строения провинциальной знати были весьма обманчивы. При первом удачном случае кураки старались избавиться от зависимости. С появлением испанцев часть курак рас­четливо перешла на их сторону, надеясь либо добиться самостоятельности, либо обеспечить себе привилегирован­ное положение при новой власти.

Огромную роль в управлении гигантской «империей» играли чиновники-администраторы и сановники разных рангов, освобожденные от тяжелого физического труда и повинностей. Сегодня их назвали бы бюрократическим ап­паратом, хорошо отлаженным и умело приспособленным для эксплуатации населения «империи».

Простой народ в Тауантинсуйю фактически находился в зависимом положении: большая часть общинников-кре­стьян (пурех), помимо постоянных сельскохозяйственных работ, периодически мобилизовывалась на войну, строитель­

ство каналов, дорог, мостов, дворцов, крепостей, храмов и т. п. Они были обязаны трудиться с утра до ночи (причем работали и дети, даже 5—6-летние), а питаться разреша­лось лишь дважды в день — рано утром и на заходе солнца.

Многочисленные работники, обслуживавшие инкскую знать, подразделялись на несколько категорий: янакона (янакуна), акльякона (акльякуна), камайок и митмак (мит- мае).

Янакона называли мужчин, служивших на разного рода должностях у аристократии и в храмах. Нередко янакона добивались существенного повышения по службе, вплоть до управляющих районами и областями. Именно янакона был назначен Инкой Уайна Капаком руководить завоеванной областью Чачапояс. Больше всего янакона было в Куско и его окрестностях.

Будущих акльякона ежегодно набирали в провинциях, обучая в женских * монастырях» прядению, ткачеству, ков­ровому делу, кулинарному искусству, стирке, уборке и дру­гим бытовым ремеслам. Акльякона чаще всего становились служанками кусканских аристократок, т. е. челядью. Как правило, мужчин-янакона женили на работницах-акльяко- на, причем независимо от их семейного положения. Слу­чалось, акльякона входила в дом мужа очередной (второй или третьей) женой.

Камайок — работники, владевшие какой-нибудь редкой профессией (медеплавильщики, специалисты по выращива­нию наркотика коки, ювелиры, толкователи «узелкового письма» — кипу и др.). Обычно они состояли на довольствии у государства. Лучших мастеров-специалистов собирали со всей «империи» и переселяли в особые кварталы города Куско. Здесь они обслуживали Инку и придворную знать, получая пропитание и одежду со двора Инки.

Митмаком называли крестьян, насильно переселенных из центральных районов государства в пограничные, на земли покоренного местного населения, угнанного на про­тивоположный конец «империи». Это был самый многочис­ленный слой подданных Инки. Депортацией народов инки владели мастерски. Считается, что в Тауантинсуйю почти не сохранилось мест с коренным населением. Например,

труд митмак использовался в особо благоприятных для вы­ращивания кукурузы условиях долины Кочабамбы. Здесь «император» Уайна Капак устроил главную житницу своей армии. Основная часть местных жителей была депортиро­вана, а взамен переселено около 14 тыс. митмак. Периоди­чески большую их часть заменяли новыми переселенцами, чтобы не допустить восстаний. С этой же целью депорти­ровали лишь небольшие группы людей из¹ разных уголков страны, т. е. из разных племен. Каждые 100 семей были одной народности, но в каждую тысячу уже входили семьи различных племен. Подобная мудрая политика почти иск­лючала угрозу восстаний митмак.

В Тауантинсуйю имелась совершенно особая категория населения, чье положение в обществе определить очень слож­но,— это «невесты солнца», или «избранные девственницы». Отбирались они по всей «империи» среди самых красивых девушек, при этом их происхождение не имело значения. Главным критерием выбора была исключительно красота. В каждой провинции, в каждом крупном селении строили дома или «монастыри» для «невест солнца», которые им запрещалось покидать под страхом сурового наказания. Са­мым почетным «домом девственниц» считался кусканский, предназначенный только для представительниц «импера­торской* семьи: родных сестер, теток, дочерей, племянниц Божественного Инки. Здесь, разумеется, красота уже не была главным критерием. Даже взгляд, брошенный на ку- сканских «невест солнца», расценивался как святотатство для любого мужчины, кроме Великого Инки, конечно. Все остальные «дома девственниц» поставляли обученных пе­нию, танцам, игре на музыкальных инструментах и, разу­меется, эротике наложниц для инкской знати.

Наложницами из этих домов «император* одаривал на­иболее отличившихся вассалов, военачальников или санов­ников, и такая награда была особенно почетной. В Тауан­тинсуйю обладать «невестами солнца» считалось престиж­ным, тем более если они получены из «императорских* рук. Особой монаршей милости удостаивался тот, кто подучал в жены или наложницы девственницу-бастардку «царской* крови, т. е. побочную дочь самого Инки. Счастливцу от­крывались двери в высшие слои столичной аристократии.

Обычаю дарить знатных женщин родственникам, друзьям и союзникам следовала вся кусканская знать.

Жестокое наказание ожидало мужчин (особенно из про­стонародья), которые не по праву овладевали девственни­цами из домов «невест солнца* либо той, которая еще только лишь намечалась в эту «элитную* группу женского населения Перу. Саму бывшую девственницу заживо зака­пывали в землю. Ее насильника или даже сожителя, что серьезно отягчало преступление, казнили (приемы умерщ­вления варьировались в зависимости от обстоятельств), а заодно казнили и всю его семью, если она у него была. Если девственности лишалась «невеста солнца* из кускан- ского дома, то убивали не только всех родственников, соседей и жителей селения сластолюбца, включая кураку, но и весь... скот, уничтожали даже растения! Селение разрушали, засыпали камнями, а то место, где оно находилось, счита­лось проклятым не только для людей, но и для скота и растений. Подобная неописуемая жестокость в пресечении попыток черни посягать на исключительные привилегии знати рассматривалась как вынужденная мера.

Предполагается, что в домах «невест солнца* могли на­ходиться десятки тысяч женщин! Когда Инка путешество­вал, а иногда это длилось годами, везде, где он ночевал, для него находили прекрасных «избранных девственниц*. Услужливые вассалы из местной знати старались не упу­стить счастливой возможности отличиться на службе, пре­доставив девственниц и ближайшим родственникам Инки, а их в свите бывала не одна сотня. Вообще, сбор подати в виде девственниц был обычным явлением в Тауантинсуйю. Случалось, удачно, вовремя поданная Сапа Инке девствен­ница возносила своих родственников вверх по иерархиче­ской лестнице инкской «империи*. Сотни и тысячи удосто­ившихся высочайшей почести оказаться наложницей Инки обретали наивысшее (после членов «царской» крови) поло­жение при дворе, особенно если они рожали ребенка, тем более мальчика. (Считают, что каждый Сапа Инка имел несколько сотен побочных детей, т. е. бастардов, обоих по­лов.) Такие девственницы становились придворными дамами

или служанками самой «императрицы». Выйдя «в отстав­ку», они возвращались на родину, где получали поместья и жили, окруженные вниманием и почитанием как бывшие жены Инки. Но такая судьба ожидала все же немногих. Большинство «невест солнца», оказавшись невостребован­ными, оставались в «домах девственниц* надолго, порой до конца жизни. Здесь они с утра до ночи ткали и шили одежду для Инки, его многочисленного двора и всей знати «империи*. Кусканские девственницы «одевали» только Ве­ликого Инку и его родственников. Сшитая ими из ткани кумби одежда считалась исключительной роскошью, и ода­ривание ею рассматривалось как знак великой милости, ведь в кусканском доме «невест солнца» трудились много­численные чистокровные «принцессы».

И еще кое-что о положении женщины в Тауантинсуйю. Когда женщина выходила замуж, ее социальное положение менялось в соответствии с общественным положением мужа. Вдове не разрешалось снова выходить замуж и тем более сожительствовать вне брака. У инков запрещались аборты. За аборт женщину наказывали 200 плетьми (если убитый плод был девочкой) или казнили (если погибал будущий работник и воин «империи»).

Совершенно особой категорией населения в Тауантин­суйю было мужское потомство знати и самого Инки от наложниц-девственниц — побочные сыновья-бастарды. Бас­тард умершего Великого Инки по отцу был братом правив­шего Сапа Инки. Таких «братьев* у Сапа Инки нередко насчитывалось более 100, но никто из них не имел права даже заговорить с «императором»-братом. В жилах всех бастардов текла священная кровь божественного «импера­тора», ее нужно было как можно больше «раздаривать» простым смертным. Все инки, начиная с самого Сапа Инки, прилежно и успешно этим занимались, и количество неза­коннорожденных сыновей постоянно росло. Казалось, долж­но расти и число потенциальных Атауальп (бунтарей, не­законно претендующих на престол), а объединившись, они могли произвести государственный переворот?! Скорее, нет! И вот почему. По матери они все принадлежали к разным,

иногда враждебным родам и народам, а значит, единство и согласие между ними исключались. Таким образом, Инки, очевидно, полагали, что, производя на свет побочных де­тей-полукровок, они улучшают «породу» людей и окружают себя прослойкой родственно преданного населения.

Случай с бастардом Атауальпой, оказавшимся на пре­столе,— уникальный. Обычно у бастардов была другая судь­ба. Особенно высоких должностей они не получали, но зато составляли средний командный состав в армии. Это была та прекрасно обученная, тренированная родственная про­слойка профессионалов в войсках, которая обеспечивала благонадежность и преданность армии «императору». Оче­видно, из них формировалась «преторианская» гвардия Бо­жественного Инки. Чаще всего бастарды не испытывали в своей военной карьере взлетов, но и не падали вниз. В редких случаях личный подвиг и героизм или симпатии августейшего отца-«императора* возвышали их над осталь­ными.

Мятежный Атауальпа считался любимцем отца Уайна Капака и его «лейб-гвардейских» офицеров. Рано проявив недюжинные военные дарования, он почти все детство и отрочество провел в армии (своего рода инкский Германии или Калигула). В трагический момент борьбы за отцовский престол боготворившие его отборные инкские «легионы» и преданные ему с детства лучшие военачальники Кискис и Чилько-Чим пошли за ним, решив тем самым исход страш­ной братоубийственной войны.

Дети бастардов относились к категории населения, не принадлежащей ни к правящему, ни к эксплуатируемому классу. Они занимали как бы промежуточное положение. После прихода к власти нечистокровного инки — бастарда Атауальпы (родом из северной столицы Тауантинсуйю — Кито) — бастарды от аристократии этого города заняли ведущее положение при дворе нового «императора». Если бы не конкиста, они могли бы отстранить клан инков от управления «империей». Тем более что Атауальпа зверски казнил множество инков «царской» крови и кусканской придворной знати — от мала до велика...

Основные занятия. Инки занимались главным образом поливным земледелием. Природные условия заставляли рас­полагать поля по склонам гор. Для орошения полей от горных рек были проложены каналы. Землю обрабатывали мотыгами и лопатами из твердых пород дерева, рабочий край лопаты был бронзовым. Как и все народы древней Америки, инки не знали тягловых животных и поля обра­батывали вручную. Они возделывали около 100 видов рас­тений (от хлопчатника и тыквы до ананаса и банана), при этом в каждой местности выращивали только те растения, которые давали здесь наибольший урожай. Основными куль­турами были картофель (папа) и шесть сортов кукурузы (сара). Из кукурузы делали пиво — чичу. Инки применяли оригинальный способ обработки картофеля для длительного хранения. Его клали на долгое время на специальную со­лому. Когда он промерзал, клубни покрывали соломой и осторожно и мягко давили, отжимая лишнюю жидкость. Потом сушили на солнце. Такой замороженный карто­фель — чунъу долго был съедобен.

Чрезвычайно важную роль в жизни Тауантинсуйю играл выращиваемый на специальных плантациях верховного правителя наркотик — кока, входивший в категорию пред­метов роскоши. Табак не курили, а нюхали. В горах поля удобряли пометом домашних животных — лам и альпаку, а на побережье использовалось преимущественно гуано или головы сардин, которые во время посева вместе с зернами кукурузы помещали в специальные ямки, заполненные во­дой,— инкская «гидропоника»!

Вся земля в Тауантинсуйю была разделена на три части. Первая принадлежала «божественному солнцу» (доход с нее шел на содержание многочисленных храмов и жречества), вторая — государству и Инке и, наконец, доход с третьей оставался земледельцам. Обработка полей начиналась в ав­густе. По преданию, земледельческий сезон открывал сам Инка на поле правителя в Куско ударом золотой мотыги.

Скотоводство. В отличие от народов Центральной Аме­рики инки более активно занимались животноводством. Они разводили лам и альпаку (в основном в провинции Кольясуйю), главным образом ради шерсти и кожи. Молоко

лам в пищу не использовалось. Их мясом питались по праздникам (кстати, только по праздникам разрешалось есть какое-либо свежее мясо), а пометом удобряли поля. Чуньу и ломтики сушеного мяса были основной пищей инкской армии во время войны. Обычно лам использовали как вьючных животных (колесного транспорта у инков не было), на которых перевозили груз не более 40 кг. Стада лам, как и земля, были разделены между тремя владель­цами — «божественным солнцем*, Инкой и народом. По мнению ученых, «божественному солнцу*, а скорее всего, жрецам храмов солнца, принадлежало около миллиона лам. Из домашних птиц разводили уток.

Охота. Инки лишь изредка устраивали охоты-облавы. Обычно простым жителям разрешалось охотиться только на мелкую дичь и кроликов при помощи силков, сетей и особо клейкой смеси (пупа), в которой небольшая жертва вязла и теряла подвижность. Кроме того, крестьяне имели право отгонять (но не убивать!) оленей, косуль, ланей, гуанако и викуний, если те травили посевы. Лишь раз в год (или даже в четыре года!) Инка объявлял массовую охоту (чаку), в которой участвовало почти все население Тауантинсуйю. (Охота самого Сапа Инки называлась мойя и проходила в «императорских» заказниках.) Животных собирали в заго­ны, большую часть самцов с помощью лассо отбирали на убой, самок с детенышами отпускали, при этом гуанако и особенно викуний, отличавшихся хорошей шерстью, пред­варительно стригли. Мясо забитых животных сушили (вя­лили) — в таком виде оно называлось чарки, и в течение четырех лет распределяли среди жителей той провинции, где проходила охота. За одну чаку забивали несколько тысяч голов дичи. Часть добычи шла на военные нужды. Однозначно объяснить причины таких ограничений сложно. Возможно, в условиях большой плотности населения при отсутствии ограничений на охоту крупные животные дав­ным-давно были бы истреблены. И вероятно, облавные охоты были наиболее рациональным способом использования ре­сурсов дикой фауны. С оленями, викуньями и гуанако поступали фактически так же, как с домашним скотом —

Каменные орудия инков: топоры и навершия палиц (макан)

их даже подсчитывали. Счет велся по виду, а внутри вида — по окрасу животного.

Вместе с тем такие ограничения в охоте могли иметь религиозный характер. Возможно, охоту на оленей устраи­вали накануне праздника очистки оросительных каналов, полагая, что предки, ♦ посещавшие» в эти дни землю, же­лали вкусить именно оленины, а не мяса домашних лам. Очевидно, такой обычай зародился еще в древние времена, когда перуанцы не занимались скотоводством, и дикие олени

были главным источником мясной пищи. Сведений о том, что инки занимались речным и морским рыболовством, практически нет, известно лишь, что они ловили креветок и крабов.

Ремесла. Горное дело и металлургия были наиболее раз­витыми ремеслами инков, и этому, несомненно, способст­вовали богатейшие запасы металлических руд в Андах. В большом количестве инки добывали медь, олово, свинец, золото и особенно серебро. Из меди, олова и свинца получали бронзу, которую использовали для изготовления оружия, в частности наверший для боевых палиц макан — главного оружия инков. Из бронзы делали также различные орудия труда, необходимые при строительстве и прокладке ороси­тельных каналов.

Высокого уровня развития достигло и ткачество. Инки ткали одежды из шерсти и хлопка (от ворсистых и толстых типа бархата, до легких, полупрозрачных, типа газовых), этим занимались уже упоминавшиеся женщины-акльякона, еще в детском возрасте отобранные для этого занятия и несколько лет специально обучавшиеся ему. Особым богат­ством и тонкостью отделки отличались вещи из ворсистого материала, похожего на бархат — кумби, предназначавше­гося для Инки и аристократии. Их изготовляли девствен­ницы из кусканского и других привилегированных «мона­стырей невест солнца».

Испанцы, а затем вся цивилизованная Европа были потрясены обилием драгоценных металлов в Тауантинсуйю, и о сокровищах золотого Перу слагались легенды и выду­мывались небылицы. По некоторым данным, за год в стране добывалось около 172,5 т золота и 575 т серебра, и все это уходило на изготовление предметов роскоши и культа.

По описаниям испанских хронистов Гарсиласо де ла Вега и Сьеса де Леона, в основе которых лежат рассказы инков, при Храме Солнца (Кориканче) в Куско был «Золотой сад» площадью 200 х 100 м. В этом саду растения, насекомые, птицы, звери и даже фигуры людей (все в натуральную величину) были выполнены из золота и реже из серебра. Так, по золотому полю с золотой травой «бродили» золотые животные и «ползали» золотые змеи с вставными глазами из драгоценных камней, жуки и ящерицы, на ветвях зо­

лотых деревьев сидели золотые птицы и бабочки. Ветерок колыхал целые поля золотых цветов и кукурузы. Золотые пастухи пасли 20 золотых лам, «поедавших» золотую траву, а золотые девушки собирали с золотых деревьев золотые яблоки... Предполагают, что это уникальное произведение искусства, равного которому, вероятно, не было и не будет, создано руками угнанных из Чимора замечательных юве­лиров-кудесников или их потомками.

В главном зале Храма Солнца якобы был громадный (несколько метров в диаметре), литой из золота диск, украшенный крупными драгоценными камнями, в част­ности изумрудами. Очевидно, это было изображение бога солнца — Инти. Однако когда конкистадоры вошли в Ку­ско, золотая святыня исчезла из храма: отступавшие инки унесли ее в последний оплот своей обороны — Вилъкабамбу. Позднее изображение божества все же попало в руки ис­панцев, и оказалось, что описания испанских хронистов далеки от истины. Это была человекоподобная фигура с лучами, змеями и ягуарами (пумами) вокруг головы и плеч. К сожалению, следы этого уникального произведения ис­кусства затерялись.

Стены и потолок центрального зала храма, посвященного солнцу, были покрыты листовым золотом, а по карнизу шла широкая оправа — лента, усыпанная бирюзой и изум­рудами. Почти все предметы в храме (троны усопших «им­ператоров» с набальзамированными мумиями, чаши и пр.) изготовлены из золота, а внутреннее убранство в «часовне» луны — жены Инки — из серебра. Не случайно некоторые исследователи называют Тауантинсуйю «империей» золота.

Торговля. В отличие от цивилизаций Мезоамерики сво­бодных ремесленников у инков не было. Правящая верхуш­ка присваивала себе труд ремесленников или их продукцию, не оставляя им излишков для торговли. Внутренний рынок отсутствовал, поскольку распределением ведало государство, направляя караванами лам грузы из одного района в другой и наоборот. Внешняя торговля также находилась под стро­жайшим контролем «имперской» администрации. Основная часть предметов роскоши производилась ремесленниками

внутри страны: изящная глиняная посуда, сосуды и укра­шения из драгоценных металлов, изделия и украшения из драгоценных камней, предметы культа из драгоценных кам­ней и металлов, ткань кумби, «чудодейственная» кока и др. Ввозимые ритуальные и дорогостоящие изделия (твердая древесина персиковой пальмы, мед, наркотики, перья тро­пических птиц) были той особой валютой, свободное рас­пространение которой в «империи* каралось законом. Эти изделия распределялись среди знати и привилегированных слоев общества. Исторически сложилось, что внешней тор­говлей ведали давние союзники инков: племя торговцев чинча с южного побережья Перу и жители горного Эквадо­ра — миндала. Они были единственными профессиональ­ными торговцами в «империи», но все их торговые операции контролировались чиновниками Тауантинсуйю.

Налоговая система. Подати и налоги в Тауантинсуйю платили все. Испанский хронист Сьеса де Леон утверждал,' что если в каком-то районе или селении нечем было платить подать, то ее брали... вшами — лишь бы население не без­дельничало!

Военное искусство. В Тауантинсуйю было только одно регулярное воинское соединение — личная гвардия Сапа Ин­ки — несколько тысяч отборных воинов. Остальные форми­рования, если верить источникам, численностью от 100 до 400 тыс. человек создавались лишь на время войны. Воин­ская повинность распространялась на боеспособное мужское население всей «империи» в возрасте от 25 до 50 лет, причем предпочтение отдавалось худым, сильным и очень вынос­ливым жителям Чинчасуйю, а не крупным, но рыхлым и не сильным индейцам Кольясуйю. Солдаты инков называ­лись аука руна. Подготовка будущих солдат начиналась, когда им исполнялось 10 лет. В армейских лагерях под руководством воинов-профессионалов они осваивали азы во­инской науки до 18 лет. Деление армии на маневренные отряды в 10, 50, 100, 500 и 1000 воинов давало инкам огромное преимущество перед армиями других племен и народов. В результате со времен Пачакути инки не проиг­рали ни одного крупного сражения. Обычно инкская армия размещалась не в городских казармах, а в полевых лагерях, очевидно, в полотняных палатках.

Клифф Пэлис

Ольмекская нагрудная Алебастровая маска

подвеска из нефрита из Теотиуакана

Многоцветный сосуд из Теотиуакана с изображением бога дождя Тлалока

Ольмекский ритуальный предмет в виде ягуароподобного божества

Многоцветный сосуд майя с кольцевым орнаментом, символизирующим преисподнюю, куда после смерти отправляется умерший

Мозаичный диск из бирюзы, раковин и кремня из Священного колодца в Чичен-Ице

Руины Паленке

Различные слои общества майя (по мотивам бонампакских фресок)

Лестница, ведущая в гробницу Храма Надписей в Паленке

Гробница и саркофаг в Храме Надписей в Паленке

Маска из майяского захоронения в Паленке

Настенная роспись внутренних помещений храма в Бонампаке

Священный колодец в Чичен-Ице

Пирамида Волшебника в У шмале

Главная пирамида Чичен-Ицы

Золотая маска мочика

Ацтекский инкрустированный бирюзой череп

Инкская мумия

Музыкант. Чиму

Ацтекский щит, украшенный перьями

Золотая фигура человека. Муиски

Золотой плот с правителем муисков

Золотая фляжка. Кимбайя

Ритуальный золотой нож. Чиму

Золотое нагрудное украшение. Тайрона

Инкский ритуальный сосуд (керо)

Военные походы приносили богатство и славу военной аристократии. Войны обеспечивали постоянную занятость многочисленных дядей, братьев, племянников и сыновей божественного «императора», не оставляя им времени на попытки государственного переворота.

Инки придерживались своеобразной военной доктрины: прежде чем начать войну, они трижды предлагали добро­вольно, мирным путем вступить в их «империю». Только после третьего отказа начинались военные действия. Тро­екратная посылка послов в лагерь врага давала много ин­формации о противнике. Послы играли роль разведчиков и вербовали информаторов как среди простого населения, так и среди военного и политического руководства сопер­ника. Инки предпочитали тщательно подготовленную осаду крепостей внезапному набегу и открытому сражению, тем более что в основном они вели завоевательные войны. Кро­потливая подготовка позволяла спланировать свои действия и наметить сроки войны.

Дальновидные инки обычно нападали на противника перед уборкой урожая маиса и картофеля, когда прошло­годние запасы уже подходили к концу. «Благородно* пре­дупрежденный противник, вынужденный запираться в кре­постях, не мог собрать урожай. А инки, наоборот, получали готовый провиант, если отступивший противник не успевал его уничтожить. Предупреждения, вроде бы дававшие от­срочку, на самом деле следовали почти одно за другим, не оставляя времени на размышления.

Искусством осады инки владели в совершенстве и обя­зательно доводили ее до конца, не считаясь ни с какими материальными или людскими потерями. Известен случай, когда во время осады крепости Уарко, расположенной на знойном морском побережье, император Тупак Юпанки при­казал соорудить рядом в горах копию Куско — город-кре­пость Инка Уаси (Новый Куско) для отдыха инкских вои­нов — жителей горных районов, непривычных к жарким и влажным условиям прибрежной долины Каньете. Только благодаря этому инкские войска смогли осаждать крепость Уарко в течение трех (!) лет, пока ее защитники не сдались на милость победителей. Во время осады инки с помощью особых пращей забрасывали в крепость горящие куски об­

литой смолой руды, чтобы поджечь тростниковые крыши домов.

В открытом сражении армия инков побеждала главным образом благодаря своей численности и крайне строгой бо­евой дисциплине. Можно себе представить, какое действие производил грозный вид многотысячных инкских ♦легио­нов» на врагов Тауантинсуйю, численно во много раз им уступавших. Если страх перед этим нескончаемым потоком войск не обращал неприятеля в бегство, наступал черед шумовых эффектов: десятки тысяч воинов принимались кричать изо всех сил, понося противника, и трубить в боевые раковины. Если же и грозные крики не устрашали врага, начиналась битва.

Первыми вступали в бой лучники, осыпавшие неприя­теля дождем стрел. (Лучниками обычно были жители вос­точной части ♦империи», считавшиеся самыми меткими стрелками.) Когда армии сближались, пращники обруши­вали на врага град камней величиной с утиное яйцо^[XXII], болеадоры — смертоносные болы². А лассометатели стреми­лись набросить лассо на вражеских военачальников, выде­лявшихся роскошными одеяниями и оружием. (Простые солдаты доспехов не имели, кроме кожаных шлемов, сан­далий.) И наконец, вступала в действие инкская тяжелая пехота, вооруженная копьями — длинными пиками из чрезвычайно твердого дерева чунта и медными топорами и двуручными булавами, маканами, с острыми каменными или металлическими шипами различной формы. Исход боя решался в рукопашной схватке, где сказывалась маневрен­ность инкской армии, разделенной, подобно римской, на ♦ легионы», ♦когорты», ♦центурии» и т. д.

В горах инки умело устраивали засады, огромные ямы- ловушки и обвалы-камнепады. Этим они владели мастерски и позднее не раз наносили испанцам поражения, применяя именно такие военные приемы.

Победителям устраивался в Куско «триумф», похожий на триумфы императоров Древнего Рима. С попавшими в плен военачальниками врага поступали по-разному: либо склоняли к службе на себя, как, например, предводителя чанков Ан к о Уальо, либо уничтожали. Подобная участь ожидала и простых военнопленных.

По преданиям, участие самого Инки в битве нередко ограничивалось ритуальным метанием в противника из зо­лотой пращи двухкилограммовых снарядов из чистого зо­лота. Золотое вооружение «императора» было символом во­енной власти, и тот, кому оно передавалось, становился главнокомандующим (апо киспай). Остальные полководцы, если они были родственниками Инки, владели серебряным оружием. Командующими войсками обычно назначались дядья, братья и сыновья Сапа Инки. Наиболее прославлен­ные полководцы времен «императоров» Уайна Капака, У ас кара и Атауальпы: Чилько-Чим, Кискис, Кисо Юпанки и др.

Архитектура. Долгое время считалось, что строить из многотонных каменных блоков и так плотно подгонять их друг к другу (между блоками в стене нельзя просунуть и иглу) было под силу лишь высокоразвитой цивилизации, таинственным космическим пришельцам или другим не­ведомым силам. Сегодня известны карьеры, где инки вы­рубали блоки, и дороги, по которым их транспортировали на стройки. Для Перу ано-Боливийского плоскогорья типич­ны землетрясения, поэтому инки закладывали в основание фундамента специальный 12-угольный камень, надежно удерживающий своими четко вырубленными выемками и выступами-углами все остальные камни фундамента. Точно подогнанные друг к другу, камни прочно скреплялись бла­годаря своему весу. Именно этим и следует объяснять особую сейсмоустойчивость построек инков. Храмы, дворцы и кре­пости инков при сильных толчках лишь покачивались, а постройки испанцев из того же камня, выломанного из инкских зданий, разваливались на глазах.

Наиболее яркие памятники архитектуры инков — мону­ментальные крепостные сооружения: Саксахуаман, Мачу-

Нижняя стена инкской крепости Саксахуаман. Альпаки и викуньи

Пикчу, Ольянтайтамбо, Пакаректампу, Пумакарка, Сучо- на, Калъис, Пукйо Чинтана и др.

Величайшее творение инкской архитектуры — царская крепость Саксахуаман, где в случае опасности укрывались горожане Куско, располагалась на горе. Вокруг нее были возведены три яруса стен, спускавшихся уступами по гор­ному склону. Каждая стена из отесанных блоков весом от 150 до 200 т имела несколько метров в высоту и толщину и была протяженностью более 300 м. Трапециевидные ворота закрывались с помощью огромных каменных блоков. Сейчас трудно себе представить, что это грандиозное сооружение, по сути, построено лишь при помощи мускульной силы людей. Шесть тысяч человек ежедневно доставляли огром­ные плиты из Майунских каменоломен, расположенных за многие километры от места постройки. Этот груз приходи­лось тащить волоком. Однажды такая плита, прорвав ка­наты, похоронила под собой, по разным источникам, то ли 400, то ли 3 тыс. человек.

Саксахуаман строили десятки тысяч рабочих почти 80 лет. Пожалуй, лишь во времена египетских фараонов и при возведении Великой Китайской стены для строительства одного сооружения применялось так много рабочих рук. Начал строительство крепости Пачакути, а завершил его внук — Уайна Капак. Внутри крепости располагались три башни с подземельями и Храм праматери всех Великих Инков — Мамы Окльо, имеющий вход в виде разинутой пасти змеи. Вода в Саксахуаман поступала по подземному каналу. По преданию, крепость соединялась с Куско под­земным тоннелем, выходившим в храме Кориканче. Другой потайной тоннель уходил куда-то далеко в горы. Все под­земные ходы состояли из чрезвычайно запутанных лаби­ринтов, и без проводника в них можно было безнадежно заблудиться.

Неподалеку от Куско в труднодоступном гористом рай­оне, над яростной и стремительной рекой Урубамбой, рас­положена крепость Мачу-Пикчу, тоже основанная Пачакути. Это была одна из его любимых резиденций, что-то вроде загородного дворца, построенного из огромных каменных блоков. Мачу-Пикчу — каменный остров среди сказочной

Руины Мачу-Пикчу — города-крепости инков

зелени горных джунглей — считается одним из главных чудес древней Америки. С этой крепостью связано множество легенд как инкского, так и колониального времени. Именно Мачу-Пикчу долгое время приписывали героическую роль последнего высокогорного оплота сопротивления инков на­ступавшим европейским захватчикам. В настоящее время выяснилось, что Мачу-Пикчу была заброшена инками и опустела еще до начала конкисты...

Живописные руины шедевра инкской горной архитек­туры — Саксахуамана, наполовину растащенного испански­ми колонизаторами на постройку собственных дворцов и католических храмов, «поэмы из камня» — Мачу-Пикчу и других крепостей до сих пор поражают воображение мно­гочисленных туристов...

Случалось, что построенные ценой колоссальных усилий многих сотен тысяч людей подобные огромные сооружения очень быстро пустели или даже разрушались по прихоти правителей. Так, «император» Тупак Юпанки, воюя в до­лине Каньете, приказал построить для укрепления тыла и отдыха инкской армии целый город — Инка Уаси площадью в квадратный километр, со складами, с дворцами, домами знати, укреплениями, ритуальными, жилыми и хозяйст­венными постройками. Но как только вражеская крепость Уарко пала, Инка Уаси был покинут.

В Тауантинсуйю насчитывалось не более полутора де­сятков крупных городов с населением 10—15 тыс. человек. Главным инкским городам (Куско, Ольянтайтамбо и др.) свойственна правильная прямоугольная планировка. Выс­шая аристократия Куско и Кито (северной столицы Тауан­тинсуйю) жила во дворцах и в домах из тесаного камня. Обычная жилая городская постройка представляла собой огороженную глухой стеной усадьбу (канча) из 3—8-прямо- угольных одноэтажных каменных строений с чердаками и выходами на внутренний дворик. Второй этаж надстраивали очень редко. Вероятно, в этих постройках жили ремеслен- ники-камайок и янакона. По окраинам инкских городов в беспорядке размещались небольшие круглые хижины, оче­видно, служившие жильем для крестьян-общинников. Од­нокомнатные дома сельских жителей были похожи на окраинные постройки инкских городов.

Инкская храмовая архитектура представлена не моно­литными пирамидами, характерными для мезоамерикан- ской храмовой архитектуры, а крытыми строениями. Они поражали не внушительными размерами, а богатейшим внутренним убранством. Эти различия в мезоамериканской и перуанской храмовой архитектуре отражают усложнение социальных отношений в «империи» инков по сравнению

с более ранними государствами Южной и Центральной Аме­рики. Древние пирамиды служили символом всей страны, правители которой сильно зависели от народной поддержки. На вершинах древних пирамид было мало места — только для небольших групп жрецов, но в церемониях и ритуалах, проводившихся у подножий пирамид, очевидно, участвовало много народа. Храмы инков, вероятно, предназначались преимущественно для священнослужителей, а простой люд допускался туда, скорее, время от времени. Право посетить храм надо было заслужить, и оно, видимо, и простолюди­нами, и провинциальными кураками воспринималось как великая награда за преданность и труд.

Дороги. Частые войны, необходимость быстрой перебро­ски воинских отрядов на подавление антиинкских выступ­лений, передачи срочных сообщений из провинций ко двору и наоборот, развитие торговых отношений обусловили стро­ительство разветвленной сети дорог.

По территории инкского государства с севера на юг (от Колумбии до Чили) были проложены две (в горах и по побережью) главные параллельные друг другу «император­ские» дороги — «дороги Инки» (одна из них, длиной более 5 тыс. км, до начала XX в. была самой длинной в мире) и очень много небольших, соединяющихся с ними попереч­ных дорог, пересекающих всю страну. Общая протяженность дорог достигала 15—30 тыс. км. Дороги, проходившие в горных районах, иногда на высоте более 5 тыс. км, имели искусственно сглаженную каменистую поверхность. В пус­тынных районах они были вымощены каменными плитами. По самым широким участкам дорог могли проехать в ряд шесть всадников (такое измерение-сравнение сделано в ко­лониальный период, когда там появились завезенные из Европы лошади). Значение дорог было столь велико, что у инков существовали особые смотрители и управляющие до­рог. Большинство дорог построено во времена «императоров» Тупак Юпанки и его сына Уайна Капака — это были лучшие дороги доколумбовой Америки.

Качество инкских дорог приводило испанцев в изумле­ние. Таких прекрасных дорог, отмечал покоритель Перу Франсиско Писарро, нет нигде в Европе. Очень высокую оценку дал инкским дорогам знаменитый немецкий ученый

и путешественник Александр Гумбольдт, прозванный за свои бесценные исследования Нового Света человеком, вто­рично «открывшим» всему миру Америку. Он считал, что они ни в чем не уступали дорогам римлян в Италии, Франции и Испании. Более высокую оценку по тем временам трудно себе представить. По прочности инкские дороги не имели себе равных. Испанские конкистадоры многократно «испытывали* их железными подковами закованных в бро­ню тяжелых боевых коней.

Разрушать дороги начали сами инки. Во время испанской конкисты инки, ведя партизанскую войну и отступая все дальше и дальше в горы, разрушали отдельные участки дорог, затрудняя передвижение конкистадорам. Позднее, после конкисты, испанцы для строительства католических храмов и дворцов знати добывали прекрасно вытесанные из камня квадратные и прямоугольные плиты, разбирая покрытия инкских дорог.

Любопытно, что Ф. Белаунде Терри до своего избрания в 1959 г. президентом Перу ставил задачу расширить до­рожную сеть страны до той протяженности, какую она имела в Тауантинсуйю у инков. В результате направление дорог инков и современных автомобильных трасс Перу прак­тически полностью совпадает: и инки, и современные ин­женеры-строители в равной степени старались идти крат­чайшим и наиболее удобным путем. И все же инкские дороги порой оказываются чуть ли не вдвое короче совре­менных, например, инкская дорога из города Хауха в город Аякучо короче современной на 110 км, а из Аякучо в город Абанкай — на 207 (!) км.

Мосты. Горные районы, изобилующие ущельями, бур­ными и стремительными горными реками, заставили инк­ских строителей научиться возводить прочные мосты. Обыч­но инки строили каменные виадуки, нередко с деревянным настилом. Там же, где требовалось перекрыть значительное пространство (широкую реку, ущелье, пропасть), сооружали плетеные подвесные мосты из лиан и дерева наподобие тоннеля без крыши, которые крепились на пяти канатах (три — дно и два — стенки-перила). Такие подвесные ка­чающиеся мосты выдерживали не только пешеходов, но и караваны навьюченных лам и стада скота. Один из круп-

Реконструкция висячего моста инков в Андах времен испанского вторжения

нейших мостов над рекой Апуримак имел длину 45 м. Такие мосты были крупным техническим достижением инк­ских инженеров-строителей. Специальная служба следила за их сохранностью, обновляя их каждые полгода. Некото­рые из мостов успешно служили человеку до прошлого века (последний рухнул в 1880 г., да и то лишь из-за перегрузки скотом и поклажей). Утверждают, что иногда инки исполь­зовали даже канатную дорогу — своеобразный «фунику­лер*: по гигантскому канату, перекинутому через пропасть или реку, перемещалась огромная плетеная корзина, вме­щавшая три-четыре человека.

Через слишком широкие реки, пересекавшие дороги (ко­гда обычный мост построить было трудно), инки переправ­лялись по понтонным мостам или на паромах из балок очень легкого и прочного дерева. Такие весельные паромы принимали до 50 человек и могли перевозить большие грузы. При строительстве дорог в скалах, которые невозможно было обойти, прорубали тоннель длиной не более нескольких метров, или вырубали ступенчатые серпантины, ведущие к перевалам.

Склады. Наличие в Тауантинсуйю отличных дорог по­зволяло превосходно организовать доставку с помощью ка­раванов навьюченных лам сельскохозяйственных продуктов и ремесленных изделий. В каждой провинции, районе име­лись склады и зернохранилища — каменные башни коль­ка — «божии* и государственные, которые располагались в относительной близости от сельскохозяйственных уго­дий — по склонам гор, занимая непригодные к обработке земли. Из государственных выдавались изделия ремеслен­ников и провизия государственным чиновникам, воинам, строителям дорог и крепостей, а также приближенным Ин­ки. Из «божиих* снабжалось многочисленное жречество. Все хранилища были цилиндрической (для хранения куку­рузы) или прямоугольной (для картофеля и др.) формы, хорошо проветривались и имели стоки для воды. Помимо продуктов питания, в колька хранили одеяла, сандалии, веревки, глиняные сосуды, дрова, уголь, солому и т. д. В одном лишь Уануко Пампа насчитывалось около 600 колька, а в центральной части Кочабамбы — 2400.

«Постоялые дворы». По некоторым данным, на наиболее важных и оживленных дорогах на одинаковом расстоянии друг от друга (равном примерно дневному переходу) инки строили «постоялые дворы» (тамбо) и склады съе­стных припасов, амуниции и оружия. Очевидно, они снабжали чиновников, перемещавшиеся войска и т. п. Впрочем, полной уверенности, что это было именно так, у нас нет.

«Курьерская служба». В Тауантинсуйю существовало не­кое подобие государственной почты — служба часки. Пред­полагается, что ее ввел Инка-реформатор Пачакути или же при нем она получила наибольшее развитие. Часки (бук­вально — «люди, обменивающиеся поручениями») — бегу­ны или гонцы, служившие курьерами. (Лама слишком сла­ба, чтобы ее можно было использовать в качестве верхового животного.) Они разделялись на чуро часки — простой курь­ер и атун часки — великий («императорский») курьер, им становились лучшие из лучших.

На главных, «императорских», дорогах (например, меж­ду Куско и Кито) устраивались посты — чуклы, где всегда были наготове два бегуна: один отдыхал, а другой наблюдал за дорогой. Завидев на дороге бегуна, дежурный часки пускался ему навстречу, на ходу брал кипу (узелковое письмо)^[XXIII] или небольшой груз (таким образом, например, доставляли к столу Сапа Инки свежую рыбу из океана или пресноводных озер), выслушивал, от кого передается почта и кому предназначается, и стремглав бежал к следующему посту. Обычно участки пробега были короткими: от 1,5 до 5 км, поэтому депеши передавались очень быстро — в сред­нем со скоростью 20 км/ч, т. е. 480 км в сутки (5 км часки пробегал примерно за 15 мин). Если учесть, что нередко он бежал в горах, преодолевая крутые подъемы и спуски, то результат просто выдающийся!

Дорога от Кито в Куско длиной 2000—2400 км проходила в горах с чрезвычайно сложным рельефом. Часки бежали в любую погоду, днем и ночью, через высочайшие горные перевалы, доставляя депеши из Кито в Куско (или наоборот)

примерно за пять дней. Вынести такие нагрузки могли лишь специально отобранные и особо тренированные юно­ши, чаще всего 18—20 лет. Чтобы постоянно быть в форме, они воздерживались от излишеств в еде, напитков и жен­щин, т. е. вели спартанский образ жизни, и нередко ис­пользовали допинг — жевали во время бега листья нарко­тика коки. Век часки был короток. «Императорский» часки с совершенно секретной депешей «императору» бежал на пределе человеческих возможностей, нередко падая замертво после передачи эстафеты другому атун часки. Очевидно, это была самая тяжелая служба в Тауантинсуйю. Провинивше­гося часки жестоко наказывали: ему наносили 50 ударов палкой по голове и отрубали обе ноги.

Подсчитано, что на пути от Кито до Куско эстафету последовательно передавали друг другу как минимум 375 человек, если не вдвое-втрое больше. Поэтому в основном они передавали кипу (узелковое письмо), так как устная информация, пройдя через столько людей, естественно, ис­казилась бы до неузнаваемости.

В особых случаях для передачи сверхсрочных сообщений часки применяли дымовую, а ночью световую сигнализа­цию, для чего постоянно держали наготове огонь и факелы из соломы. Извещение огнем использовалось лишь в экс­тренных случаях: восстание, война, стихийное бедствие и др. Цветом дыма сообщали, какое событие произошло. Си­не-красный цвет означал войну. Известие, что по дистанции бежит «императорский» курьер с секретным посланием Сапа Инке, передавалось желто-бурым цветом и т. д. У атун часки на голове была особая яркая повязка с перьями, хорошо видная издалека. Благодаря световой сигнализации Великий Инка знал о происходящем в любом конце его «империи» уже через два-три часа.

Наказания виновных. В Тауантинсуйю существовала весьма оригинальная система наказаний. Вот лишь неко­торые из них. Если знатных прелюбодеев (его и ее) казнили, то с простонародьем мужского пола поступали иначе — их только пытали и увечили крайне жестокими способами. Своеобразны меры воздействия на непокорную знать. Так, на провинившихся курак сбрасывали многопудовый камень. Даже если правонарушитель выживал, то до конца своей

жизни он оставался калекой. Особо важных бунтарей из знати сажали в Куско в специальную тюрьму — Санкай. Там выясняли виновность предполагаемого преступника до­вольно своеобразным способом: подозреваемого бросали в подземелье, заполненное различными хищниками, кондо­рами и ядовитыми змеями, неизвестно как уживавшимися друг с другом. Если через несколько дней подозреваемый оставался жив, его признавали невиновным. В противном случае подтверждалась его виновность. С простолюдинами поступали иначе: их вешали вниз головой, за правую ногу. Смерть наступала нескоро и была очень мучительной. Инка Пачакути любил говаривать: «...первое, что подданные дол­жны неукоснительно соблюдать и выполнять,— это законы своих монархов»¹.

Религия. Праздники. Жертвоприношения. Пантеон инков составляла триада небесных богов: боги солнца, грома и луны и божества созвездия Плеяды. Боги солнца и грома, в свою очередь, были трилики. Бог солнца Инти, тройст­венный в едином лике (господин-солнце, сын-солнце и брат- солнце), появлялся в виде солнечного диска. Бог грома, тесно связанный с солнечным светом, также имел три ипо­стаси: «копье света» — молния, «луч солнца» — гром и мол­ния и Млечный Путь или созвездие Южного Креста. Бог- громовник, разбивая камнем из своей пращи небесный сосуд с водой, посылал дождь. Луна была преимущественно жен­ским божеством, и ей отводилась роль сестры и жены солнца. Верховный Инка считался сыном солнца и его представи­телем на земле.

По преданиям, земля существовала извечно. Вся вселен­ная, согласно космогоническим мифам, воспринималась как единое целое, состоявшее из трех миров: верхний мир (ханан пача), где обитали небесные боги; внутренний мир (уку пача) или поверхность земли; и нижний мир (хурин пача) — царство хтонических божеств, т. е. умерших, живущих в загробном мире (преисподней). Связь между этими тремя мирами осуществляли две огромные змеи. Находясь в ниж-

Inca Garcilaso Vega de la. Comentarios Reales de los Incas. Lima, 1959. T. II. P. 99-100.

нем мире, они жили в воде, выходя на землю (во внутренний мир), одна змея двигалась вертикально, принимая вид ог­ромного дерева — от земли до неба, другая превращалась в реку Укаяли; в верхнем мире одна становилась радугой, другая — молнией. Нижний мир, будучи владением темных сил, по некоторым мифам считался одновременно и местом происхождения человека. Многие мифы повествуют о том, что все люди вышли на свет из лона матери-земли Пача- мамы, или Мама (госпожа; хозяйка) Пача (мир; земля), одного из главных женских божеств,— через озера, источ­ники, пещеры.

Существует несколько вариантов мифов о возникновении рода инков. По одному из них, который уже вкратце упо­минался, отец-солнце и мать-луна послали на землю своих детей — сына Манко Капака и дочь Маму Окльо (жену Манко Капака). Отец-солнце вручил Манко Капаку золотой жезл для того, чтобы там, где он войдет в почву, дети солнца основали город, которому впоследствии суждено пре­вратиться в столицу великой державы. Манко Капаку уда­лось вонзить жезл в землю в долине Куско, близ горы Уанакаури. Здесь сын солнца, первый Инка и его сестра- жена выполнили наказ отца и основали свое государство.

По представлениям инков, история человечества цик- лична—об этом рассказывают мифы о четырех «поколе­ниях*. Первыми были «древние люди-виракочи*. Они но­сили одежды из листьев, жили в пещерах и почитали одного бога — Виракочу^[XXIV]. Эти люди очистили землю от змей, хищ­ников, карликов, дикарей и начали возделывать ее. Следу­ющее поколение — «древние люди» — обрабатывало поля, прокладывало каналы, строило дома. «Древние люди* нб- сили одежду из шкур, поклонялись единому богу — грому- молнии в трех лицах (отец, старший и младший сыновья). Третье поколение — «дикие люди* — размножилось как морской песок. «Дикие люди* умели ткать, жили в камен-

них домах с соломенными крышами; ими правили вожди. «Дикие люди* научились строить дороги, развели скот, добывали золото, серебро, медь, свинец, олово. У них были развиты ремесла, имелось постоянное войско, так как при­ходилось воевать из-за пастбищ, полей, воды. Поклонялись они Пачакамаку.

Пачакамак (т. е. Держатель вселенной) — бог- созидатель, нередко отождествлялся с Виракочей. Согласно мифу, Пачакамак — сын солнца, был оскорблен тем, что первая женщина обратилась с просьбой о зачатии не к нему, а к его отцу. Когда у нее родился ребенок, тоже сын солнца, Пача­камак разорвал его на части и превратил их в съедобные растения. Однако бог солнца воскресил младенца и назвал его Вичамой. Вичама вырос и ушел путешествовать. В его отсутствие Пача­камак убил мать и создал людей. Разгневавшись, Вичама и солнце превратили людей Пачакамака в камни, а нынешние индейцы произошли из посланных солнцем золотого, серебряного и мед­ного яиц. По другой версии, Пачакамак вступает в борьбу с богом Коном и изгоняет его. Людей Кона Пачакамак превратил в животных, после чего сделал новых и снабдил их съедобными рас­тениями. Как даритель плодородия Пачакамак почитался выше всех богов. По одному из мифов, супругой Пачакамака была Пача-мама.

-