Первобытный человек на просторах Америки: от охоты и собирательства к земледелию

12 октября 1492 г. корабли дона Кристобаля Колона (более известного под итальянским именем Христофор Ко­лумб), пристали к берегу маленького острова Гуанахани в Багамском архипелаге.

И с запада, и с востока Америку отделяли от остальных частей света водные пространства двух величайших океанов, и столь обособленное положение континента вызвало мно­жество вопросов о происхождении американских индейцев:

Заселение Америки первобытным человеком и ареал юго-запада США

были ли они исконными обитателями материка? ес­ли нет, то откуда пришли? каким образом пересекали океаны?

Заселение Америки чело­веком. Заселение Американ­ского материка началось примерно 25 тыс. лет назад, т. е. в период, называемый каменным веком, когда на обширных территориях Азии и Европы жили охот­ники и собиратели. В рай­оне Берингова пролива рас­стояние от полуострова Сью­ард (Американский конти­нент) до мыса Восточный (Азиатский материк) всего 90 км. А расположенные в про­ливе острова Диомида словно сокращали расстояние между материками, и переход с одного материка на другой не составлял особого труда. К тому же проникновению человека из Азии в Америку способствовало и то, что в период последнего оледенения уровень воды в океане понизился примерно на 60 м и между материками существовал сухой перешеек.

Первые переселенцы, естественно, и не подозревали о том, что, преследуя стада животных, они перемещаются с одного континента на другой.

Охотники и собиратели. Сначала люди занимались пре­имущественно охотой, ведя бродячий образ жизни, останав­ливаясь на ночлег в пещерах или просто под открытым небом. Охотились в основном на крупных и средних живот­ных (мамонтов, бизонов, лошадей, антилоп и др.), используя такие охотничьи приемы, как коллективные облавы, заго-

Наконечники копий и дротиков древнеиндейских охотников и собирателей Северной Америки культур:

1 — Сандиа; 2 — Кловис; 3 — Фолсом

ны, заманивание и преследование. Крупных животных за­гоняли или заманивали к обрывам, в ямы-ловушки или топкие места. Упав с обрыва, животное разбивалось насмерть или калечилось, а подоспевшие охотники приканчивали его. В болотистой местности грузные животные вязли, и их проще было убить. Попавшее в яму-ловушку животное до­бивали, забрасывая огромными камнями. Главным оружи­ем, очевидно, было копье с каменным наконечником, име­ющим боковые выемки или желобки, по которым из раны животного постоянно стекала кровь. Раненное подобным копьем животное быстро слабело и становилось легкой до­бычей преследовавших его охотников. Таких могучих жи­вотных, как мамонты, вероятно, редко удавалось убить сразу, и приходилось не раз метать копья, прежде чем животное умирало. В местечке Нако (Южная Аризона), на берегу ныне пересохшей реки, обнаружены кости мамонта и восемь наконечников: один у основания черепа, другой около левой лопатки, два между ребер, один в спинном позвонке и еще три наконечника рядом. Не меньшей лов­костью должны были обладать первобытные охотники, что­бы незаметно подкрасться к пасущимся животным.

Вот как представлял себе такую охоту на бизонов аме­риканский ученый Дж. М. Корбетт:

7

♦Десять тысяч лет назад усталые и голодные охотники осторожно приблизились к группе бизонов, не без труда отогнанных от основного стада.

Corbett J. М.Aztec Ruins // National Park Service Historical Handbook Series. Washing­ton, 1962. M 36. P. 76.

На месте забоя крупного или даже гигантского животного устраивали охотничий лагерь для разделки огромной туши (целиком перенести ее на жилую стоянку было невозможно) или же лучшие куски мяса с освежеванной и расчлененной туши складывали в снятую шкуру, и мужчины несли ее домой — в пещеру. Убитое животное полностью использо­валось в хозяйстве: мясо и кости — в пищу; шкура и сухожилия — для изготовления одежды, орудий труда, ♦су­мок» для переноски различных грузов. В зависимости от размеров убитого животного (животных) запасов мяса, ве­

роятно, хватало на пять-десять дней, т.

Возможно, пропитание людей зависело не только от охо­ты на крупных животных. Люди вполне могли заниматься индивидуальным промыслом мелких зверьков (кроликов, белок, сусликов, кротов и др.) и птиц с помощью силков, капканов, ловушек из гибких ветвей и прутьев. (Такую мелочь, как полевые мыши, люди обычно ели, заглатывая целиком — вместе со шкуркой и хвостом!) В основном этот промысел, очевидно, был обязанностью юношей и подрост­ков. Охотой занимались мужчины, а собирательство съедоб­ных диких плодов, ягод и кореньев, играющее вспомога­тельную роль в хозяйстве, и заготовка топлива из кустар­ника были уделом женщин и девочек-подростков. Коренья, очевидно, выкапывали при помощи палки-копалки. Груд­ных детей женщины носили с собой или оставляли на попечение стариков.

В поисках пищи охотники и собиратели часто меняли стоянки и нередко хоронили сородичей прямо на месте их гибели (смерти) либо где-то поблизости. Вряд ли в то время существовало много разных по назначению орудий труда, тем более кочевой образ жизни не позволял носить с собой большой набор различных орудий. Наконечники, скорее всего, были универсальным орудием. Их могли использовать не только по прямому назначению как навершие копья, но и в качестве ножей, скребков для обработки шкур, сверл, проколок и т. п.

Одному или небольшой группой было невозможно ни убить примитивным оружием мамонта или другое крупное животное, ни загнать к обрыву стадо диких лошадей либо других копытных и сразу убить нескольких из них. Это под силу только большому коллективу — раннепервобыт­ной общине охотников и собирателей и даже нескольким общинам, объединившимся для коллективной охоты.

Вот так они и жили, ведя бродячий образ жизни в поисках пищи по необъятным просторам Нового Света, питаясь дикими плодами, ягодами, кореньями и сырым мясом, одеваясь в одежду из шкур и поклоняясь силам природы, посылающим удачу на охоте и защищающим от грозных хищников. К этому времени относятся культуры Сандиа, Кловис, Фолсом (Северная Америка) и другие, по­

лучившие свои названия по пещерам, где были найдены типичные для охотников и собирателей каменные орудия.

Первобытные американские охотники, имея несовершен­ное оружие, не всегда выходили победителями из схватки с гигантскими животными, и порой люди несли ощутимые потери. Целые группы переселенцев из Азии, вероятно, гибли от холода и голода, переходя через заснеженные горные хребты с ледниковыми торосами, широкие и бурные реки, пробираясь сквозь влажные девственные джунгли, или становились добычей диких зверей.

Следуя за стадами животных, потомки охотников посте­пенно заселили всю территорию Америки: вначале Северной, затем Центральной и Южной. Для полного освоения об­ширного Американского материка им понадобилось около 18 тыс. лет. За это время сменилось около 600 поколений первобытных американцев. Если наиболее древние стоянки первобытного человека в Северной Америке датируются 26-м тысячелетием до н. э., то в Патагонии (юг Южной Америки), отстоящей почти на 13 тыс. км к югу,— 7-м тысячелетием до н. э.

Передвигаясь по этому пути, человек пересекал терри­тории с различными географическими и климатическими условиями (от арктических снежных равнин до влажных тропиков) и, оседая на месте, приспосабливался к ним, в одних местах занимаясь охотой и рыболовством, в других, используя обилие дикорастущих злаков, фруктов, овощей, корнеплодов, переходил к собирательству, а позже — к земледелию.

Собиратели и охотники. Примерно до 8-го тысячелетия до н. э. на территории Американского материка человек занимался охотой и собирательством. В конце 8-го тысяче­летия до н. э. на земном шаре происходят довольно резкие изменения климата: он становится более сухим и теплым. Исчезает буйная растительность, сочные луга и саванны превращаются в засушливые степи и полупустыни. Отсут­ствие влаголюбивой растительности приводит к гибели ма­монтов, мастодонтов, гигантских ленивцев, бизонов, диких лошадей и других крупных животных той далекой эпохи. Некоторые животные ушли на север, а численность других сильно сократилась. Сказался, очевидно, и хищнический

характер охоты первых обитателей Американского конти­нента.

Ведущая роль в хозяйстве перешла к оказавшемуся более пригодным в изменившихся природных условиях собира­тельству дикорастущих съедобных растений, широко ис­пользовавшихся в быту. В некоторых районах Америки, например в гористых и засушливых на юго-западе США и Северной Мексики, люди начинают сезонно кочевать в пре­делах одной или нескольких горных речных долин по раз­личным природным зонам, в зависимости от времени года обитая там, где можно найти наибольшее количество пищи.

Так люди за год проходили всю горную долину сверху донизу и наоборот. Зимой они жили у подножий гор, весной и на лето уходили в горы, а осенью возвращались вниз. Например, индейцы племени пайпай с полуострова Нижняя Калифорния (Северная Мексика) весной (в апреле — мае) собирали съедобные виды агавы. Ели их сырыми и варе­ными. Стебель жарили, из листьев пекли лепешки, а цветы готовили в яме-очаге в течение трех дней. В начале лета (в июне) пайпай питались растением паловерде (сырым, растертым или размешанным с жидкостью). В середине лета наступал черед меските. Из него готовили холодную по­хлебку, т. е. растирали в порошок и размешивали в воде. В конце лета (в августе) собирали орешки сосновых шишек. В начале осени (в сентябре) поспевала колючая груша. В пищу ее использовали либо сырой, либо выжимали сок или сушили на зиму. И наконец, поздней осенью созревали дубовые желуди. Растительную пищу пайпай иногда при­правляли мясом.

По ряду причин (на них мы остановимся позже) в теплое время года охотились реже, промышляя преимущественно небольших зверьков с помощью плетеных силков, ловушек и капканов. Пойманного зверька обрабатывали следующим

Копьеметалка (ат л ат ль) индейцев анасази (юго-запад США)

образом: неосвежеванную и неразделанную тушку опалива­ли на углях, затем снимали шкурку, а отрезанные лапы, считавшиеся особым деликатесом, тут же съедали сырыми. Внутренности выбрасывали. Остальную часть тушки с ко­стями растирали в порошок, готовя мясную «начинку» для похлебки.

В результате всех перемен охота стала лишь подспорьем в хозяйстве в отличие от приобретающего все большее зна­чение собирательства и зарождавшегося земледелия. Охот­ничье искусство человека настолько усовершенствовалось, что постоянная интенсивная охота могла уничтожить но­вых, более приспособленных к изменившимся природным условиям животных, поскольку они гибли, не произведя потомства. Поэтому теперь охота велась разумно: она не проходила несколько раз подряд в одном и том же районе, что позволяло поддерживать нормальное воспроизводство популяции.

12

Техника броска дротика с помощью

атлатля

На крупных животных охотились чаще всего поздней осенью, в начале зимы. Именно в это время они собирались в большие стада, набирали оптимальный вес и становились менее подвижными, что облегчало охоту. Основным охот­ничьим оружием был дротик, бросаемый с помощью копье- металки — атлатля¹, а затем более скорострельный и даль­нобойный лук и стрелы. Появились новые охотничьи при­емы, например, прием, названный европейцами «заслонная лошадь» (использовали искусно выполненное чучело бизона, оленя или другого копытного животного, но не лошади, так как ее не было в Америке до прихода европейцев), особо эффективный против животных, в основном полагав­шихся на обоняние, а не на слух и зрение. В Северной и

^Атлатлъ (ацтек.), тирадеро и лансадардо (испан.) — приспособление изогнутой формы из бруска прочной, пружинившей при броске древесины. Это приспособление увеличивало дальность полета и убойную силу посылаемого с его помощью дротика.

13

некоторых районах Центральной Америки одним из таких животных был олень-белохвост. Его слабое зрение позволяло охотникам индейских племен уолопэй и северные пэйуте из Невады (США), прикрываясь «заслонной лошадью», под­крадываться к нему с подветренной стороны, откуда он не мог почуять человека, на расстояние броска дротика с по­мощью атлатля^[I], а позднее и выстрела из лука. Не потеряли своего значения и старые приемы охоты: засады, облавы, загоны в заранее расставленные ловушки и т. п. У тех же северных пэйуте охота на кроликов и копытных (в част­ности, антилоп) обычно носила загонный характер. Во время охоты на кроликов в узкой горловине горной долины буквой «V» расставляли специальные сети. Напуганные охотника­ми кролики попадали в них, запутывались, и их добивали. Охотясь на копытных, устраивали огромный загон из пле­теных прутьев, в который вел V-образный вход. По нему напуганные животные попадали в загон. Стенки загона поджигали. Подгоняемые криками, свистками, трубами и трещотками охотников, обезумевшие животные метались в кольце огня, пока обессилев не падали, становясь легкой добычей. На хищников охотились редко, в основном ради шкур (для одежды и костюмированных ритуалов), клыков и когтей (на украшения). В реках, озерах и на побережьях океанов ловили рыбу с помощью сетей и костяных крючков, собирали речных и морских съедобных моллюсков и рако­образных в плетеные корзины и сумки.

Собираемые злаки, орехи, коренья растирали на камен­ных зернотерках и в ступках. Из волокон растений плели необходимые в быту предметы: корзины, сети, сетки, сумки, циновки для ночлега и многое другое. Люди вообще стре­мились максимально эффективно использовать в быту все доступные им материалы. Например, с пойманного неболь­шого зверька столь искусно снимали шкурку, что, зашив рот, получали отменную кожаную сумку.

Собиратели и охотники не знали глиняной посуды и ели пищу сырой либо готовили ее в деревянной или плотноп-

Каменная зернотерка-ступка индейцев анасази

Плетеная корзина индейцев анасази

летеной посуде. В такой «сосуд» заливали воду, в которую бросали раскаленные докрасна в костре камни. Меняя их неоднократно, жидкость доводили до кипения, после чего в нее клали куски мяса, муку, полученную из растертых зерен дикорастущих злаков. Племена, не знакомые с пле­тением, нередко превращали в «сосуд» ямку в земле, вы­стлав ее шкурой, снятой с убитого животного. Научившись варить пищу, человек мог готовить разнообразную еду спе­циально для детей, стариков и больных. Это была серьезная победа первобытного человека в суровой борьбе за жизнь.

В зависимости от времени года люди жили в пещерах, легких шалашах и небольших полуземлянках и, как и прежде, носили одежду из шкур либо ходили обнаженными или полуобнаженными. Только некоторые племена изготов­ляли одежду из волокон растений.

Умерших хоронили вместе с их личными вещами и едой. Получил распространение и ритуал кремации покойников — их сжигали на костре. Наличие сразу нескольких захоро­нений этого периода в каком-то одном месте свидетельствует о том, что индейцы стали дольше оставаться на одном месте и успевали за это время похоронить многих умерших со­родичей. Обычно это захоронения детей и стариков. Им было труднее выжить в суровую, нередко голодную зиму, особенно в ее конце, когда собирательство и охота давали мало пищи и были крайне затруднены.

Люди по-прежнему жили кочующей раннепервобытной общиной, обожествляя силы природы, веря шаманам и кол­дунам.

С тех пор и вплоть до появления на рубеже XV—XVI вв. в Новом Свете европейцев на большей части территории Америки, к примеру в теплых и засушливых районах юго- запада ОПТА (штаты Аризона, Нью-Мексико и др.) и Се­верной Мексики, основным занятием индейцев были соби­рательство и охота, а для жителей прибрежных районов — рыболовство. В то же время в некоторых местах индейцы стали переходить к занятию, дававшему более надежный и постоянный источник питания,— земледелию.

Ранние земледельцы. Переход к земледелию — один из величайших поворотных моментов в истории древней Аме­рики. Произошел он не мгновенно, а в результате долгих поисков и опытов по выращиванию различных растений — сначала диких, а затем одомашненных. На это ушли ты­сячелетия. Характерно, что земледелие распространилось не везде. Большинство индейских племен Америки продолжало прежний собирательско-охотничий образ жизни.

Наиболее благоприятные для занятий земледелием ус­ловия люди обнаружили в Мезоамерике (Центральная и Южная Мексика, Гватемала, Белиз и западные части Саль­вадора и Гондураса)¹ и в Центральных Андах (Перу и северо-запад Боливии). Поселившись здесь, сначала непо­стоянно и подчас безуспешно, а затем все более продуктивно племена индейцев стали заниматься земледелием. На пер­вых порах бесполивным, а потом основанным на искусст­венном орошении. Важнейшими из выращиваемых культур были: кукуруза (маис), фасоль, тыква и хлопок.

Индейским племенам Северной и Южной Америки на­роды Старого Света обязаны знакомством с картофелем, табаком, какао, томатами (помидорами), махоркой, ва­нилью, ананасом, подсолнечником, кукурузой, различными видами бобов, тыкв и др. От индейцев европейцы узнали

1В доиспанский период эта культурно-географическая область была северным районом зоны индейских цивилизаций, характеризующихся общностью материальной и духовной культуры (с 1500 г. до н. э. по 1500 г. н. э.).

Глиняный сосуд индейцев анасази

каучуковое дерево, многие лекарственные растения, благо­даря которым мы имеем хину, стрихнин, кокаин и др. Многие названия растений, взятые из индейских языков, и поныне бытуют в нашей речи. Так, слова «шоколад» и «томат» заимствованы из ацтекского языка, «какао» и «сигара» — из языка майя, «кока» (кокаин) — из языка индейцев Перу, «каучук» — из языка бразильских индей­цев и т. д.

В 3—2 тысячелетиях до н. э. в Америке возникают постоянные поселения, глинобитные хижины и глиняная посуда (керамика), сначала примитивная, затем все более разнообразная — в виде различных фигур людей и зверей. В отсутствие гончарного круга ее изготовляли методом фор­мовки (т. е. в формах). Думается, что глиняная посуда могла появиться в Америке тогда, когда человеку впервые пришло в голову промазать глиной плетеный сосуд, чтобы из него не вытекала вода. Впрочем, могло быть и иначе.

Главное в другом — с появлением керамики в быту древ­них индейцев Америки произошла настоящая революция. Некоторые плетеные бытовые предметы еще продолжали существовать на протяжении многих столетий, но свое ис­ключительное значение в хозяйстве древних земледельцев они потеряли. Керамика была тем важным технологическим новшеством, которое значительно облегчило многие стороны быта. Она предлагала большее разнообразие форм и размеров по сравнению с посудой из бутылочной тыквы (Lagenaria siceraria), плетеной и сшитой из кож и шкур, да и сделать

17

2 - Зак. 937

Каменный топор с деревянной рукояткой индейцев анасази

ее было проще и быстрее, чем плетеную. Глиняная посуда, в отличие от плетеной или «тыквенной», была более проч­ной и долговечной и к тому же надежно защищала продукты от грызунов и насекомых. И наконец, самое главное — лишь глина выдерживала жар огня, становясь от него еще прочнее. Еду стали варить на огне — это значительно ус­корило приготовление пищи.

Свой урожай древние земледельцы хранили в специаль­ных ямах-кладовках или маленьких амбарчиках.

Когда человек умирал, его закутывали в кусок ткани (плетеную циновку) и хоронили в яме рядом с жилищем. В могилу клали его убогий скарб, «необходимый» в загроб­ной жизни: глиняные горшки с пищей и водой, каменные ножи, наконечники копий, стрел, зернотерки, топоры и др. Позднее появляются кладбища сначала внутри, а потом и за пределами селений.

Ранние земледельцы были крепкими и выносливыми людьми. Обычно мужчины и женщины ходили полуобна­женными, в одних набедренных повязках, при необходи­мости надевая одежду из хлопчатобумажной ткани. На голове носили головные уборы разной формы. Свои тела и лица они нередко покрывали татуировкой или росписями и узорами. Представления о красоте приобретали иногда причудливую форму: так, некоторые племена, например жители Тлатилько из долины Мехико в Центральной Мек­сике, искусно деформировали у младенцев черепа, придавая им удлиненную форму, и подпиливали зубы (позднее этот

обычай получает широкое распространение у многих циви­лизованных народов Центральной Америки).

Очень многое в жизни первых земледельцев древней Америки зависело от погоды. Подобно всем земледельческим племенам и народам древности, они поклонялись обожест­вленным силам природы: солнцу, ветру, дождю и др. Ри­туалы и обряды проводили жрецы, имевшие большое вли­яние на соплеменников и умело использовавшие его. Об­щественной и экономической жизнью, вопросами мира и войны позднепервобытной земледельческой общины, оче­видно, ведал совет старейшин и (или) выборный вождь (вожди). При наличии жреческой и военной аристократии, появлении пантеона божеств, агрокалендаря, развитии ре­месла, торговли, строительства и т. п. отдельные земледель­ческие культуры могли иметь зачатки государственности (например, индейцы культуры Анасази на юго-западе США).

Культура Анасази (Пуэбло)¹. Типичной раннеземледель­ческой культурой Америки была культура племен индейцев анасази. Наивысшего расцвета культура Анасази достигла в X—XIII вв. Племена анасази разделяются на западных и восточных, прославившихся необычайно своеобразной ар­хитектурой.

Племена западных анасази жили в скалистых каньонах больших рек на территории современного штата Аризона, выстраивая каменные или кирпичные поселения (города?) в гигантских пещерах (гротах, скальных навесах) внутри обрывистых берегов. Такое расположение делало их непри­ступными и надежно защищенными от врагов. Пробраться в эти многоэтажные и многокомнатные пещерные поселения можно было только по приставной или веревочной лестнице. Забираясь внутрь, жители поселения втаскивали за собой лестницу. В таком городе имелось около десятка (иногда и

Анасази с языка индейцев навахо переводится по-разному, в частности— «древний народ*. Европейцы называли эту культуру «Пуэбло» (в переводе с испанского — «деревня», «поселение», «город», «народ»). Это слово использовалось испанцами для обозначения многоэтажных глинобитных построек индейских поселений на юго-западе США.

2- 19

более) круглых подвалов для ритуальных церемоний — кив. Поскольку поселения располагались в огромных пещерах, формы и размеры селений зависели от конфигураций самих пещер.

Наиболее известно пещерное поселение Клифф Пэлис (Скальный дворец)^[II] в каньоне Колорадо (район Меса Берде). Оно состоит из 200 помещений и могло вмещать около 400 человек. Несколько уступают ему Маг Хаус, Бэлкони Хаус, Лонг Хаус и Сперс Три Хаус (район Меса Верде). Иногда в пещерных поселениях встречаются трехэтажные башни (на­пример, Тауэр Хаус и Сан Темпл).

Вот как описывает эти сооружения английский археолог Ж. Хоукс:

«...На противоположной стороне каньона... находился висящий в воздухе город. Маленький, бледно­золотистый город с башнями и домами, который открывала нам широкая овальная пещера в скалах. Темные вершины пихт поднимались к самому подножию домов. Густой мрак пещеры обрамлял город огромной дугой. Но фасады домов и башен стояли, залитые ярким солнечным светом. Их мельчайшие детали были высвечены, а двери и окна зияли черными как смоль четырехугольниками. Обрыв каньона походил на рельеф с тончайшим изображением, вырезанным в скошенной овальной поверхности... Золотистый город вы­глядел таким бесконечно далеким, таким прозрачным и мирным в своей каменной оправе, что воспринимался как сон или мираж, возникший в пустыне».

Priestley М., Hawkes J. Journey Down a Rainbow. N. Y., 1963. P. 83.

He менее впечатляющими и еще более внушительными были D- или П-образные постройки восточных анасази (штат Нью-Мексико), расположенные не по берегам скали­стых каньонов, а на равнинах вдоль рек. Каждое поселение такого типа представляло собой единую постройку, возве-

Руины города Пуэбло Бонито

денную из каменных плит или адобового кирпича¹. Мас­сивная и толстая внешняя стена такого сооружения, не имеющая ворот и калиток, превращала поселение в непри­ступную крепость, попасть в которую можно было лишь при помощи приставных либо веревочных лестниц. Внутри поселение напоминало амфитеатр, этаж за этажом спускаясь к центру. Случалось, оно достигало высоты четырех-пяти этажей. Нижний этаж служил местом хранения запасов, его внутренняя стена, выходившая в центр города, была глухой.

С этажа на этаж перебирались при помощи приставных лестниц. Из помещения второго этажа через специальные лазы, используя лестницы, можно было проникнуть в хо­зяйственные помещения первого этажа. Крыши помещений, особенно расположенных в нижнем ярусе, служили улицей, кухней, местом для игр детей, отдыха жителей и т. п. С каждым этажом площадь жилых помещений и площадок- двориков сокращалась. В центре города располагались ри­туальные кивы.

В наиболее крупных поселениях такого типа (например, Пеньяско Бланко, Уна Вида, Кин Бинеола, Каса Чикита, Пуэбло Альто, Пуэбло дель Арройо, Четро Кетл, Сэлмон

Руин, Пуэбло Ацтек^[III] и др.) могло обитать до 1000 и более человек. Самым известным поселением такого типа был знаменитый пятиэтажный Пуэбло Бонито, имевший 800 помещений. В нем могло проживать около 1200 человек. Это подлинный шедевр древнеиндейского зодчества.

В конце XIII в. наступила Великая засуха (1276—1298), поразившая юго-запад США. «Золотая эпоха* поселений типа пуэбло миновала. Задолго до первого контакта с ев­ропейцами многие из них опустели и начали разрушаться. Сохранились лишь единицы, например Пекос в долине реки Рио-Гранде.

Вот каким увидел в 1540 г. Пекос (тогда Кикуйе) Кас- таньеда — летописец первой завоевательной испанской экс­педиции, возглавляемой Ф. де Коронадо:

«Кикуйе — это город. В нем насчитывается около пятисот воинов, которые держат в страхе всю округу. Он стоит на скале и имеет форму четырехугольника. В центре четырехугольника расположен большой двор, или площадь, где находятся кивы. Все дома одинаковы и имеют по четыре этажа. По крышам домов можно обежать весь город... По коридорам, опоясывающим первые два этажа, как по улицам, можно пройти в любую часть города... Внизу дома не имеют дверей. Широко используются лест­ницы, которые можно втягивать наверх... Город опоясан невысокой каменной стеной. В городе есть родник, из ко­торого можно брать воду. Жители очень гордятся тем, что никто не в состоянии овладеть городом, тогда как сами они могут по своему усмотрению покорить любую деревню*.

Щит. по: Grove D. A, Coronado's Quest. Berkeley, 1964. Р. 112.

Другим оригинальным видом архитектуры восточных анасази были галлинские «башни»— круглые или прямо­угольные строения до 9 м высотой с массивными, двухмет­

ровой толщины стенами в поселениях в районе Галлина на востоке штата Нью-Мексико (США). Обычно они распола­гались в центре селений на вершинах утесов, что делало их очень похожими на средневековые европейские рыцар­ские замки. В XII—XIII вв. здесь насчитывалось около 500 таких башен-замков. Войти в них можно было, только поднявшись по приставной (веревочной?) лестнице на кры­шу, а затем через люк спустившись вниз по внутренней винтовой каменной лестнице.

Неприступные башни были весьма удобны для обороны. А обороняться жителям этих селений, очевидно, приходи­лось часто. Жуткое зрелище представляли 16 трупов, по­гребенных в разных позах под обломками деревянной кры­ши одной из таких башен. Эти люди умерли не естественной смертью. Сначала от зажигательных стрел вспыхнула кры­ша, затем огонь перебросился на лестницы, и на сражаю­щихся защитников обрушились балки потолка... Один из первооткрывателей таллинских «башен» американский уче­ный Ф. Хиббен так описал одну из них:

«Здесь на спине лежало тело молодой жен­щины... Ее раздавила обрушившаяся каменная стена, но тело удивительно хорошо сохранилось и на приплюснутом лице еще видны следы агонии. Грудь и живот женщины пронзили шестнадцать стрел с кремниевыми наконечниками и обуглившимися концами. Левая рука сжимала лук, с одного конца которого свисала часть тетивы. Это был ко­роткий и крепкий лук из дуба...

На полу в центре башни лежали один поперек другого двое мужчин, сорвавшихся с крыши. У одного из них в руках три лука, два из дуба и один из можжевельника, и связка из двадцати семи стрел. Надо полагать, что этот мужчина собирался передать оружие и стрелы незадолго до того, как был убит.

Другого воина тоже постигла ужасная участь: зазубрен­ное лезвие каменного топора наполовину вонзилось в его череп и торчало над левым глазом...»

Hibben F. С.The Mystery of the Stone Towers. 11 The Saturday Evening Post. 9. XII. Washington, 1944. P. 15.

Самое страшное зрелище предстало перед исследователя­ми в дымоходе. Там был найден труп пятнадцати-шестнад­цатилетнего подростка. Очевидно, он остался жив, упав с обрушившейся крыши. Напрягая последние силы, юноша попытался спрятаться в узком дымоходе и на беду свою застрял. От горевших бревен нижняя часть его тела обуг­лилась. В бедре еще торчала стрела, пущенная снизу в дымоход. Как пишет далее Ф. Хиббен:

«Через столетия после того, как мальчик заполз в дымоход, пытаясь спастись от жара, на его вы­сохшем мумифицированном лице еще можно было прочесть выражение ужаса и боли».

Hibbert F.С. Mystery of the Stone Towers // The Saturday Evening Post. 9. XII. P. 15.

Во многих башнях археологи наблюдали одну и ту же картину: все разрушено огнем и всюду останки защитников с оружием в руках, очевидно, сражавшихся до последнего. Что же здесь произошло? Кто напал на местных жителей и перебил их?

На востоке от Галлина жили воинственные индейцы прерий. Взаимоотношения с ними не всегда были мирными. Иначе зачем галлины строили поселения с такими «баш­нями» на труднодоступных горных кряжах?

Следы кровавых событий в Галлине и явно оборонитель­ный характер других типов поселений индейцев культуры Анасази свидетельствуют о том, что время было неспокойное и случалось всякое...