Кровавые суперсолдаты Анауака (ХІІ/ХШ (?) — начало XVI в.)

Легендарные ацтеки! История сохранила предания о славной воинской доблести и великой трагедии этого бес­страшного народа-воина, «римлян* Нового Света, одним из первых встретившего вторжение вооруженных чужеземцев и побежденного в неравной кровопролитной борьбе не только

силой огнестрельного и стального оружия, но и с помощью интриг и вероломства...

История создания ацтекского государства. Покинув свою легендарную прародину Астлан (Место цапель, или Место журавлей)¹, на рубеже XII—XIII вв. н. э. из северо-западной Мексики в долину Мехико, или Анауак (Центральная Мек­сика), пришли племена воинственных и свирепых ацтеков. Предполагается, что они могли прийти либо из Кульякана, находившегося на территории современного западномекси­канского штата Синалоа, либо из соседнего штата Найярит, где до сих пор существует селение с названием Астлан.

Поначалу пришельцы-ацтеки не могли соперничать с двумя самыми сильными городами-государствами долины Мехико — Ас капоцалько и Кульхуаканом. В результате с 1250 по 1298 г. неустрашимые ацтекские воины, закаленные многолетними тяготами постоянных странствий, вынужде­ны были довольствоваться службой у не менее воинственных тепанеков, а затем предпочли перейти под начало прави­телей более могущественного Кульхуакана. За неоднократ­ные отличия в военных походах и битвах правитель Куль­хуакана в 1323 г. удостоил ацтекских «ландскнехтов» вы­сочайшей награды — отдал в жены ацтекскому вождю свою дочь-принцессу. А дальше случилось непредвиденное... По указу ацтекских жрецов юную красавицу... принесли в жертву Уицилопочтли — богу войны, требовавшему посто­янных жертвоприношений в виде человеческих сердец.

Расплата за содеянное злодеяние не заставила себя ждать. Правитель Кульхуакана изгнал жестоких и неблагодарных наемников-изуверов из своих владений. Ацтеки ушли на

^От этого названия и образовано слово «астеки», т.

болотистый западный берег озера Тескоко, где, как гласит легенда, они увидели сидящего на кактусе нопаль гигант­ского орла со змеей в клюве¹. Ацтекские мудрецы истол­ковали это как благое знамение, означающее, что народ наконец достиг «земли обетованной». Это были два неболь­ших болотистых островка в западной части озера Тескоко. Здесь, на относительно твердой почве одного из них, ска­листого Чапулътепека (Холм кузнечиков), около 1325 г. (или 1345) ацтеки заложили укрепленный город Теночтит- лан (Место плодов кактуса), позднее ставший столицей ац- 2 теков .

Озеро Тескоко было глубоким, соленым и неспокойным, но в западной части, где обосновались ацтеки, условия для существования в целом оказались сносными — болотистое мелководье с довольно пресной водой, к тому же сама при­рода надежно защищала город от любых врагов. Ведя по­стоянные войны ради грабежа и захвата рабов у соседних племен, ацтеки должны были иметь хорошо укрепленный оборонительный пункт, своего рода город-убежище, город- крепость, где они могли бы укрываться после грабительских набегов на окрестные поселения. Поэтому выбор места для города был не случаен, а хорошо обдуман.

Не обладая еще значительной военной силой, ацтеки умело использовали постоянную вражду своих ближайших соседей по долине Мехико, и всегда становились союзниками либо наемниками сильнейшего. Решающим стал 1367 г., когда они пошли на службу к талантливому полководцу и правителю возвысившегося тепанекского города Аскапо- цалько — Тесосомоку.

^На государственном гербе современной Мексики изображен орел, си­дящий на кактусе и разрывающий змею, а высший орден Мексиканской Республики называется «Агила А стек а» (Ацтекский орел).

2 Сейчас на этом месте расположена современная столица Мексики — город Мехико; при строительстве метро в Мехико в 1969 г. была обнаружена статуя бога Кецалькоатля и богини Коатликуэ.

которая покорила все поселения в долине Мехико. Особо прославились в военных походах два ацтекских вождя; Акамапичтли (1376—1395), взявший город Тескоко, и Уици- лиуитль II (1396—1417), сражавшийся с жителями Море­лоса. Прославленные воины Теночтитлана постоянно свози­ли в свою островную столицу огромные богатства — причи­тавшуюся им долю военной добычи.

Спустя много лет после заключения военного союза с тепанеками, в 1428 г., ацтеки, возглавляемые сыном слав­ного Акамапичтли, знаменитым впоследствии правителем Ицкоатлем (1428—1440) и его мудрым и деятельным со­ветником легендарным Тлакаелелем¹, окрепли настолько, что решительно повернули оружие против своего бывшего союзника-покровителя — Аскапоцалько. Заручившись по­мощью новых союзников из городов Тескоко и Узшоцинко, неустрашимые ацтеки разгромили войска тепанеков и раз­орили их прекрасную столицу.

Настал черед создания нового военно-политического союза. В 1434 г. им стала «Тройственная лига» — три­умвират Теночтитлана, Тескоко и тепанекского города Тлакопана. Как это случалось и прежде, сначала главную роль в этом союзе играло более крупное и сильное госу­дарство Тескоко, и именно ему причиталась большая часть военной добычи. Наивысшего расцвета Тескоко достигло при правителе Несауалъкойотл$$£1434—1472), когда были завое­ваны Оахака и побережье Мексиканского залива — буду­щая житница Теночтитлана — всего около 150 селений. (У ацтеков в это время, с 1440 по 1469 г., «царствовал» Монтесума /².)

Несауалькойотль был одной из удивительнейших лич­ностей древней Мексики — правитель, поэт, философ и .строи­тель, чьи деяния оставили глубокий след в народных ска­заниях Мексики.

^Тлакаелелъ (умер в начале XVI в. — во времена расцвета ацтекской «империи») — выдающийся политический деятель, фактический прав и- тель ацтеков. При трех правителях, начиная с «освободителя* Ицкоатля и до Ашайякатля, он был своего рода «железным канцлером».

^Точнее было бы писать Мотекухсома.

внутри союза ослабло и ведущая роль перешла к ацтекскому Теночтитлану.

В 1473 г. Теночтитлан покорил соперничавший с ним соседний крупный ацтекский город-государство Тлате- лолько, но в кровопролитной борьбе с воинственными та- расками правитель ацтеков Теночтитлана Ашайякатль (1469—1481) потерпел серьезную неудачу. Сменивший его Тисок правил недолго (с 1481 по 1486 г., когда он был, очевидно, отравлен) и на военном поприще отличиться не успел...

Зато при следующем правителе — лютом Ауисотле (1486—1502) полчища ацтекских суперсолдат стремительно вышли на побережье Тихого океана, захватив территорию от современного Акапулько до Гуатуско на границе Гвате­малы. На побережье Мексиканского залива они подчинили хуастеков и дошли до устья реки Пануко. Ведомые своим воинственным «императором», ацтекские «легионы» совер­шили успешный поход и на Теуантепек. При Ауисотле-за- воевателе в 1487 г. было завершено строительство 3 0-мет - ровой пирамиды (сторона основания около 100 м) — глав­ного храма (теокалли) Уицилопочтли в Теночтитлане. Если верить легендам, во время торжественного открытия (освя­щения) этого грандиозного храма было принесено в жертву около 20 тыс. (I) военнопленных.

Сын Ауисотля героический Куаутемок был последним правителем Теночтитлана и главным организатором крат­кого, но мужественного сопротивления ацтеков испанским конкистадорам Эрнана Кортеса...

К концу XV в. объединенная ацтекская армия завоевала почти всю Центральную Мексику и некоторые соседние с ней территории: от Дуранго и Колимы на северо-западе до Чьяпаса и Табаско на юго-востоке. Так создалось ацтекское государство — крупнейшее в доколумбовой Мезоамерике.

В результате поистине имперских аппетитов Теночтит- лана в состав «империи» входило 38 частично самостоя­тельных (в основном в вопросах внутренней политики), разных по величине провинций и государств, которыми управляли ацтекские наместники и калъпишке (сборщики налогов и податей). Во времена Монтесумы II в Теночтитлан ежегодно поступало: 65 парадных офицерских «мундиров», украшенных перьями редких птиц; 625 военных доспехов; 123 400 плащей из хлопчатобумажной ткани; 33 680 свер­тков перьев птиц; 60 золотых и 60 серебряных дисков; 48 000 пачек бумаги из агавы; 3600 корзин копаловой смолы для ритуальных церемоний; 16 000 мячей для обря­довых игр; 20 мешков особо нежных перьев для религиозных обрядов; 4800 тюков хлопка; 19 200 мешков извести; 12 000 спальных плетеных циновок; 27 600 расписных сосудов из бутылочной тыквы; 18 вязанок тростниковых шестов; 5400 поклаж древесины; 5400 бревен; 10 800 досок; 36 000 связок «сигар»; 1700 кувщинов меда; 2400 кувшинов алкогольного напитка из агавы; 1600 мешков перца; 6000 голов соли; 12 600 мешков бобов какао; 88 «нош»^[XV] кукурузы; 21 «ноша» бобов; 105 «нош» семян масличных культур и др.

Гарнизоны ацтекской армий, размещенные в стратеги­чески важных пунктах, поддерживали порядок в «префек­турах» «империи». Горе было тем, кто не повиновался — ацтеки умели карать, сметая с лица земли поселения и города провинившихся...

Общественное устройство. Во главе ацтекского ранне­классового государства с пережитками первобытнообщинно­го строя стоял верховный правитель — тлатоани. Он опи­рался на жречество и военную знать, составлявших ацтек­ский совет — тлатокан.

Тлатоани был верховным судьей, руководил торжествен­ными религиозными обрядами и, конечно же,* командовал войсками.

Обычно верховная власть наследовалась братом тлатоани и только потом старшим сыном старшего брата. И тем не

менее каждый новый тлатоани выбирался на престол. Пре­тендент на титул тлатоани должен был зарекомендовать себя доблестным военачальником. Ему следовало быть хо­рошим оратором, ловким дипломатом и глубоким знатоком религиозных обрядов, заповедей и прочих ритуальных тон­костей. Случалось, прямая линия наследования прерыва­лась, если наследника не выбирали на трон. И все же в любом случае власть не уходила из рук одной и той же правящей семьи, поскольку все избираемые непременно бы­ли близкими родственниками.

Судя по описаниям, процедура «коронации» была не только необыкновенно торжественной, но и весьма кровавой. Вот как описывает ее английский историк X. Иннес:

«Вступление на трон сопровождалось у ац­теков сложными обрядами в «Главном храме* Теночтитлана. Царь первым из присутствующих пронзал свои уши, руки и ноги острой костяной проколкой, затем, обливаясь кровью, брал два пучка вырванных у себя же с головы волос и, смочив их кровью, бросал в огонь у алтаря. Взобравшись на вершину ступенчатой пирамиды — теокалли, он входил в святилище бога Уицилопочтли, целовал пол у ног статуи божества, опять протыкал свое тело и разбрызгивал кровь с помощью пучков волос по всему помещению. В конце ритуала тлатоани зажигал огонь в четырех курильницах, стоявших по четырем углам храма. Лишь после этих уто­мительных процедур претендента на трон короновали, воз­ложив ему на голову митрообразную шапку с великолеп­ными украшениями из птичьих перьев, золота и драгоцен­ных камней*.

Цит. по: Гуляев В. И. Загадки погибших циви­лизаций. М., 1992. С. 146.

В управлении «империей* тлатоани помогали чиновни­ки: писцы, сборщики налогов и др. Совершенно особое положение в ацтекском обществе занимали купцы или тор­говцы (почтека), но подробнее об этом чуть позже.

Свободная часть простого населения ацтеков (масеуали) была представлена общинниками-земледельцами, ремеслен­никами и др. Тламайти (земельные руки) работали на землях, полученных военачальниками в качестве военных

трофеев, и их положение напоминало положение крепост­ных.

Рабами становились не только военнопленные, но и сво­бодные люди, в основном за долги или преступления (на­пример, ограбления или кражи). Отработавший свой долг вновь получал свободу. Иногда родители продавали в рабство своих детей, а в случае крайней нужды — и самих себя. Большая часть рабов из военнопленных приносилась в жерт­ву во время кровавых ритуалов, меньшая — работала на стройках или в хозяйстве ремесленниками, носильщиками, прислугой и даже музыкантами и танцорами. Зачастую вместо дани ацтеки требовали от покоренных народов оп­ределенного числа рабов (нередко только ради жертвопри­ношений), вынуждая этим плательщиков дани совершать набеги на соседей. Один из участников покорения Мексики, Берналь Диас, писал, что невольничий ряд на главном рынке Теночтитлана был не меньше лиссабонского рынка рабов, крупнейшего в Европе.

Военное искусство. Порядок в государстве и повиновение населения обеспечивали небольшие отряды профессиональ­ных воинов. Настоящая большая армия создавалась лишь на время войны. Тогда, как в Риме республиканского пе­риода, воинами становились все ацтекские мужчины, спо­собные носить оружие. Войска состояли из ♦легионов* (по 8 тыс. человек в каждом), делившихся на более мелкие боевые подразделения. Каждое из них имело свое знамя или штандарт с яркими перьями. Соратники покорителя Мексики Э. Кортеса определяли общую численность ацтек­ской армии в 150 тыс. человек. Сейчас трудно проверить эти данные. Если испанцы и прихвастнули (это вполне вероятно), чтобы приумножить славу победителей огромной армии, и армия ацтеков все же была меньше,— в любом случае такого количества солдат не имела тогда ни одна европейская держава.

Профессия воина была у ацтеков особо почетной. Каж­дому мальчику с детства внушалось, что храбрый воин — образец мужчины, каждой девочке — что мать солдата до­стойна уважения, а умершая при рождении воина женщина получает место на небесах. Как и в религии, в искусстве ацтеков утвердился культ войны как естественного состоя­

ния человеческого общества. Смерть в битве с врагом счи­талась почетной и обеспечивала вечное блаженство в раю. Вот один из примеров воинского клича:

Посреди равнины Наше сердце жаждет смерти, От обсидианового ножа. Жаждет наше сердце смерти, Смерти на войнеї

Цит. по: Кинжалов Р. В. Орел, кецаль и крест. СПб., 1991. С. 160.

Разве не является война главным занятием ацтеков,— заявлял один из владык Теночтитлана,— разве не важнее для нас добиться победы, хотя и преодолев тысячу трудно­стей, чем сидеть дома и работать подобно женщине? Война, по мнению чванливой военной аристократии, была наиболее почетным занятием, и воины, особенно военачальники из знати, пользовались многими привилегиями. Ацтекские вое­начальники носили форменную одежду, соответствующую их рангу и украшенную желтыми и зелеными перьями, а иногда и золотом. Правитель ацтеков надевал великолепный многоцветный плащ из птичьих перьев, унизанный нефри­товыми подвесками. На спине этот плащ был украшен изображением бабочки с золотым туловищем и крыльями из зеленых перьев. Золотая бабочка была символом ацтек­ского бога войны. Рядовые воины ходили в стеганой хлоп­чатобумажной одежде. Отличившиеся в бою воины и вое­начальники незнатного происхождения получали доступ в привилегированные слои ацтекского общества. Однако выс­ших командных должностей удостаивалась только наслед­ственная знать — аристократы из «рыцарских* орденов Ягуара и Орла. Перед сражением эти избранные надевали шкуру ягуара или украшали себя орлиными перьями.

Ведение войны подчинялось строгим правилам. Сначала следовало ее официальное объявление. Затем проводили тща­тельную разведку, используя разветвленную сеть лазутчиков кимичтин (мыши). Потом жрецы-прорицатели определяли благоприятный для нападения день.

Ацтекские воины (сверху вниз): рядовой солдат, «воин-орел», «воин-ягуар»

92

В ближнем бою чаще всего использовали деревянные копья с наконечниками из обсидиана и деревянный щит, обтянутый кожей. Военачальники надевали деревянный шлем. В дальнем бою применяли лук и стрелы. Ацтеки предпочитали встречаться со своим противником в руко­пашном бою, один на один, когда каждый имел возможность не только показать свою воинскую доблесть, которая цени­лась превыше всего, но и взять своего противника в плен: пленные считались ценнейшей военной добычей. Одна из главных целей военных походов ацтеков — захват пленных для жертвоприношений богам. Своей судьбе пленный не сопротивлялся и из плена не убегал, нередко сам домогаясь удела быть принесенным в жертву. Обычно война прекра­щалась в тот момент, когда одна из враждующих сторон овладевала главным храмом неприятельской столицы.

Особое место в жизни ацтеков занимала «война цве­тов» — что-то вроде ритуальных турниров или военных игр между племенами и городами, например между «команда­ми» Теночтитлана и Тескоко. Побежденную в боевом состя­зании «команду» приносили в жертву богам. Случалось, такие «войны» продолжались много лет.

Таким образом, война у ацтеков, преследуя политико­административные цели, одновременно была и самым ве­ликолепным, самым массовым и, следовательно, самым кро­вавым богослужением-жертвоприношением.

Основные занятия. Основой хозяйства ацтеков было по­ливное земледелие. По заболоченным берегам озер на пла­вучих огородах — чинампах, они выращивали кукурузу — главный продукт питания. Помимо нее, собирали урожаи бобов, тыквы, томатов, батата (сладкого картофеля), табака, хлопка и др. Ацтеки выращивали кактусы, на которых разводили кошениль — насекомых, выделяющих пурпурную краску. Землю обрабатывали с помощью деревянной моты­ги — коа. Ухоженные должным образом чинампы, несмотря на небольшие размеры, способны были давать по нескольку урожаев в год и сохранять свое плодородие в течение долгого времени. Из агавы, волокно которой шло на изготовление бечевы, канатов, получали и напиток типа браги — октли (или пульке). Наиболее популярный напиток — жидкий шо­колад готовили из бобов какао и перца.

Ацтеки за рыбной ловлей и на строительстве чинами

Земля у ацтеков, хотя и принадлежала всему племени (народу), была разделена на участки отдельных семей. Семья лишалась права на обработку земли, если в течение двух лет земля оставалась незасеянной, и тогда участок отдавали другой семье. В случае смерти или болезни хозяина участка право на владение землей переходило к его старшему сыну, на плечи которого возлагалась ответственность за содержа­ние семьи. Помимо этих участков, были и земли, урожай с которых шел на содержание правителя, жрецов и воена­чальников. Урожай, собранный с так называемой военной земли, предназначался для содержания войска.

Из домашних животных разводили лишь маленьких мяс­ных собачек. С птицеводством дело обстояло лучше: ацтеки разводили индеек, гусей, уток. Так как охота не играла

существенной роли в питании, основной пищей была рас­тительная.

Во время пиров и богослужений пили настой из грибов, содержащий сильные галлюциногенные вещества.

Ремесла. В Теночтитлане существовали специальные кварталы ювелиров, составителей мозаик, камнерезов, ма­стеров по украшениям из перьев, строителей, гончаров и т. д. Особых высот в своем мастерстве достигли ремеслен­ники, изготовлявшие изделия из перьев. Ацтекские мастера, подбирая перья птиц (например, колибри) по цвету, состав­ляли из них мозаичную картину. Перья наклеивали на плотную ткань. В Теночтитлане было развито и совершенно необычное ремесло, связанное с религиозными воззрениями ацтеков,— украшение человеческих черепов искусной мо­заикой из самоцветов.

К моменту прихода европейцев ацтеки не знали железа, а появившаяся медь применялась лишь для изготовления предметов культа и ювелирных изделий. Золотые изделия отливались по восковой модели, а также ковались и чека­нились. По признанию испанских завоевателей, изделия из золота ацтекских мастеров превосходили работы ювелиров Испании. Вот что писал о золотых дел мастерах Теночтит­лана один из первых исследователей Мексики Торибио де Мотолинья:

«...Они могут отлить птицу с движущимся языком, головою и крыльями или отлить обезьяну или другое животное с подвижной головой, языком и ногами и руками, а в руки вложить игрушку, так что кажется, что она танцует с ней. Более того, они берут слиток, половина которого из золота, а половина из серебра, и отливают рыбу со всеми ее чешуйками, причем одна чешуйка золотая, а другая — серебряная».

Цит. по: Кинжалов Р. В. Памятники культуры и искусства древней Америки. Л., 1958. С. 18.

К сожалению, в музеях мира и частных коллекциях хранится немного подобных изделий, так как большая их часть погибла в плавильных горнах испанских конкиста­доров. Уцелевшие единичные экземпляры — предмет гор­

дости крупнейших музеев мира. Одна из таких уникальных вещей — золотой знак в виде фигурного колокольчика (ско­рее, бубенчика — в доколумбовой Америке не было коло­кольчиков), которым награждались отличившиеся в бою воины,— хранится в Особой кладовой Государственного Эр­митажа в Санкт-Петербурге.

Посетивший выставку ацтекского золота при дворе ис­панского короля Карла I великий немецкий художник эпохи Возрождения, крупнейший мастер гравюры Альбрехт Дюрер так выразил свое восхищение от увиденного:

«...Видел также предметы, привезенные ко­ролю из новой страны золота... Разного сорта оружие, щиты, военные трубы, удивительные защитные орудия, оригиналь­ные наряды, церемониальные украшения и бессчетное число прекрасных предметов для разных нужд, своим великоле­пием превосходящие любое из доселе виденных чудесных произведений, заполняли две большие комнаты... Никогда в жизни я не видел ничего, что взволновало бы меня так глубоко, как эти вещицы. Среди них я увидел прекрасные и удивительные произведения искусства, открывшие для меня творческий гений создателей всего этого великоле­пия...*

Цит. по: Галич М. История доколумбовых циви­лизаций. М., 1990. С. 102—103.

Золота у ацтеков было так много, что, по свидетельствам испанцев, его продавали на рынках. Так, на рынке Теноч- титлана около ограды храмовой пирамиды торговали золо­тым песком, хранившимся в стержнях гусиных перьев раз­личной длины. Стержень определенной длины служил еди­ницей обмена, т. е. деньгами. Роль денег играли также кусочки меди, олова, а наиболее мелкой «разменной моне­той» были бобы какао.

Торговля. В последнее столетие существования Теночтит- лана в ацтекском обществе возросло значение купечества. Купцы (почтека) жили в особых кварталах Теночтитлана, заключали браки исключительно в своей среде, и только их дети наследовали их ремесло. Купцы имели ряд приви­легий, которые заслужили, доставляя ацтекским полковод­цам весьма ценные сведения о климатическом, военном и

экономическом положении стран, которые посещали, о быте и нравах населявших их племен, наиболее удобных для вторжения дорогах и др. А в нужный момент они стано­вились проводниками ацтекских армий, из разных мест устремлявшихся вглубь захватываемой страны. Учитывался и их вклад в процветание Теночтитлана.

Торговые путешествия почтека были весьма продолжи­тельны (обычно более года) и нередко опасны. На семью купца во время его отсутствия налагались различные огра­ничения, например его жене и детям дозволялось мыться не более одного раза в 60 дней. Из областей, не покорив­шихся военной мощи ацтеков, купцы привозили разнооб­разные товары: например, перья священной птицы кецаль — с юга, из далекой Гватемалы, бирюзу (чальчиуитлъ) — с се­вера, из не менее далекой Северной Америки (штат Нью- Мексико). Свои товары купцы продавали на рынках, где различные предметы торговли размещались в определенных рядах. Были и специализированные рынки. В Чолу ле, на­пример, возник своего рода аукцион по продаже драгоценных камней, в Аколъмане продавались собаки и т. д. Почтека приумножали богатство ацтекского государства.

Архитектура. Основными храмовыми постройками ац­теков были четырехугольные пирамиды. Согласно ацтек­ским обычаям, их перестраивали каждые 52 года¹, так как считалось, что через это время наступает новый период в развитии мира. Такое обновление приводило к тому, что пирамиды в результате неоднократных перестроек станови­лись все больше и выше, поскольку каждая новая кладка размещалась поверх старой.

По описаниям конкистадоров можно реконструировать облик столицы ацтекского государства времен начала кон­кисты. В центре Теночтитлана располагалась главная пло­щадь (320 х 275 м). Город делился на четыре района — Куэпопан, Мойотлан, Астакалъко и Теопан — двумя пере­секавшимися под прямым углом широкими улицами, ори­ентированными по сторонам света. В начале конкисты в Теночтитлане насчитывалось около 20 тыс. только жилых

152 ацтекских года, вероятно, соотносимы с нашим понятием «век*.

План Теночтитлана, приписываемый покорителю ацтеков испанскому конкистадору Э. Кортесу

построек, а проживать там могло около 100—120 тыс. че­ловек. Священный центр города окружала стена, длина которой достигала 500 м; на огромной площади располагался самый грандиозный из всех многочисленных рынков древ­ней Мексики. Весь город был в движении — во всех на­правлениях везли и несли продукты, минералы, ткани.

О гигантских размерах Теночтитлана мы судим по опи­саниям испанца Эрнана Кортеса, покорителя ацтеков:

«...Столица Тёночтитлан стоит на соленом озере, диаметр окружности города составляет добрых две лиги (лига равняется 5572 м)... Город так же велик, как, например, Севилья или Кордова. Улицы его широкие и прямые, как стрелы; на многих главных магистралях по­ловину улицы образует мостовая, другую половину — ка­нал, по которому плавают лодки... В городе много рыночных площадей, где ведется постоянная и оживленная торговля. Одна из таких площадей больше, чем весь город Саламанка; она окружена аркадами, и ежедневно на ней собирается более шестидесяти тысяч людей — покупателей и продавцов. Здесь торгуют всевозможными продовольственными товара­ми, золотыми и серебряными украшениями, свинцом И оловом, ракушками и разноцветными птичьими перьями, обработанными и сырыми балками для строительства домов, строительным камнем, самой разнообразной птицей — ин­дейками, дикими утками, курами, попугаями, соколами, голубями, а также зайцами, оленями, собачьим мясом. На этих рынках можно встретить продавцов лекарственных растений и различных снадобий. В цирюльнях моют и стригут волосы, в кухмистерских подают самые разнообраз­ные кушанья и напитки. На рынке толпятся носильщики, готовые за плату доставить любой груз. На рынках города можно купить фрукты и кожи, красители и глиняную по­суду, соленую рыбу и сласти...— словом, все, что можно только себе вообразить в этом мире... Все содержится в строгом порядке, каждый товар продается на своем месте в соответствии со своим назначением. Товары продаются по штукам и по объему, продажи на вес мы не заметили. На рынке имеется строение, где сидят рыночные судьи, они следят за порядком, решают споры, ловят преступников, проверяют мерки, уничтожают фальшивые мерки, на базаре их десять-двенадцать человек... В этом огромном городе много великолепно построенных языческих храмов. В хра­

мах обычно живут жрецы, а в очень красивых святилищах установлены изображения божеств. Жрецы происходят из знатных семей, одеваются в черные одежды и до заключения брака не стригут и не чешут волосы. Для описания вели­колепия и деталей главного святилища города человеческий язык слаб. Это такое громадное здание, что на его терри­тории, окруженной высокой стеной, вполне можно было бы построить город на пятьсот жителей. Внутри вдоль стены тянутся комнаты, залы, коридоры, удобно обставленные помещения, в которых живут жрецы. В здании сорок хо­рошо построенных башен, на самую высокую из них ведет лестница из пятидесяти ступенек. Храм богато украшен; работа каменщиков и плотников так хороша, что лучше ее нет в целом свете. Стены расписаны изображениями чудовищ и идолов. В трех самых больших залах храма установлены искусно изваянные скульптуры, поражающие своими размерами. Самый большой, самый почитаемый идол покрыт кровью жертв. Изображения идолов больше человеческих размеров изготовляют из кукурузной муки и фруктов, склеиваемых человеческой кровью; в большие праздники эти изображения съедают... В городе мы видели много больших и прекрасных дворцов, в них живут самые важные в стране люди, вассалы Монтесумы, которые часть года проводят в столице. Вокруг дворцов разбиты велико­лепные цветники. Вдоль ведущих в город насыпей на высоте человеческого роста тянутся два длинных трубопровода; диаметр труб — два хороших шага. По глиняным трубам в город поступает пресная вода; вторая труба — запасная, чтобы подача воды не останавливалась во время чистки первой трубы. Вода из трубопровода поступает в резервуары, а оттуда на лодках развозится по каналам во все концы города... В городе полно различных ремесленников, которые принимают различные заказы на работу. Жители города ходят в приличной одежде и отличаются большим усердием, чем в других городах, поскольку здесь находится резиденция Монтесумы и многих других важных господ, порядок в городе царит безупречный...»

Цит. по: Эрдеди Я. Борьба за моря. Эпоха вели­ких географических открытий. Будапешт, 1985.

С. 78.

Все это поражало даже тех испанских солдат, которые успели побывать во многих столицах мира: Мадриде, Лис­сабоне, Риме, Париже и др. В кирпично-каменных домах

Жилище и быт простых ацтеков

знати, расположенных на насыпях-фундаментах (для за­щиты от наводнений), окна отсутствовали, и свет проникал внутрь лишь через дверной проем. Жилища простолюдинов представляли собой обмазанные глиной хижины с крышей из тростника. Пышным великолепием выделялся дворец верховного правителя — текпан, в котором размешались личные покои владыки и его многочисленных жен, суд, военный и государственный совет, казармы гвардии, арсе­нал, различные служебные помещения и др. Одной из до­стопримечательностей дворца Монтесумы II был своего рода зоопарк, где содержалось много зверей и птиц необыкно­венно пестрой окраски. Только за птицами (от прибрежных болотных фазанов до высокогорных орлов) Монтесумы уха­живало 600 слуг! Змеи — предмет особого поклонения ац­теков — содержались в деревянных клетках, выложенных яркими перьями редких птиц. Наряду с диковинными пти­цами и зверями во дворце Монтесумы «коллекционирова­лись» и диковинные люди: карлики и уродцы. Многие

бедняки сами уродовали своих детей, чтобы на всю жизнь обеспечить им пропитание в этом печальном ♦антропологи­ческом музее».

Построенная на острове посреди озера столица ацтеков Теночтитлан была связана с берегом тремя большими дам­бами, перерезанными в нескольких местах каналами. Дамбы соединялись подъемными мостами. Каналы затрудняли про­никновение врагов в город и служили для передвижения на лодках и перевозки различных материалов для строи­тельства и товаров. Стены некоторых каналов были выло­жены изразцами и украшены каменной мозаикой. Остров­ной город Теночтитлан напоминал жемчужину, оправлен­ную в изумрудную зелень садов и синеву многочисленных каналов. «Озерной Венецией» или «Ацтекской Венецией» Нового Света назвали его испанские конкистадоры Э. Кор­теса. Один из участников завоевания Теночтитлана, Берналь Диас, так описывал изумительное зрелище, открывшееся испанцам с вершины главного храма Теночтитлана:

дели все три свежей водой,

«...Мы стояли, оглядывая все кругом... ви- дамбы, ведущие в Мехико... и акведук со проведенной из Чапультепека, снабжавший город, мосты... великое множество лодок, из которых одни подплывали с запасами продовольствия, а другие возвра­щались, груженные товарами... из каждого дома этого боль­шого города... выстроенного на воде, было невозможно пе­рейти к другому без деревянных подъемных мостов или лодок... мы видели храмы и часовни, похожие на башни и замки, и все сверкающей белизны, и это было порази­тельное зрелище».

Цит. по: Кинжалов Р. В, Памятники культуры и ис­кусства древней Америки. Л., 1958. С. 15—16.

Религия. Жертвоприношения. Ацтекский пантеон скла­дывался под сильным влиянием многих соседних и поко­ренных ими народов. Согласно ацтекским мифам, вселенная была создана Тескатлипокой и Кецалькоатлем и прошла четыре этапа (или эры) развития. Первая эра («Четыре ягуар»), в которой верховным божеством в образе солнца был Тескатлипока, закончилась истреблением ягуарами племени гигантов, населявших тогда землю. Во второй эре

(♦Четыре ветер»), ♦солнцем» стал Кецалькоатль, и она за­вершилась ураганами и превращением людей в обезьян. Третьим ♦солнцем» стал Тлалок, и его эра (♦ Четыре дождь») закончилась всемирным пожаром. В четвертой эре (^Четыре вода») ♦солнцем» была богиня вод Чальчиуитликуэ\ этот период завершился потопом, во время которого люди пре­вратились в рыб. Современная пятая эра (♦ Четыре земле­трясение») с богом солнца Тонатиу должна закончиться страшными катаклизмами. Каждые 52 года вселенная, как полагали, подвергалась опасности быть уничтоженной, по­этому окончание такого цикла и начало нового сопровож­далось особо торжественными обрядами.

По представлениям ацтеков, вселенная была разделена в горизонтальном направлении на четыре части света и центр. Над центром господствовал бог огня Шиутекутли. Восток считался страной изобилия и был посвящен Тлалоку и богу туч и звезд — Мишкоатлю. Владыками юга, который расценивался как область зла, были бог сева Шипе-Тотек и Макуилыиочитлъ, запад имел благоприятное значение, так как служил домом планеты Венера, одного из вопло­щений Кецалькоатля. Наконец, север был подвластен богу смерти Миктлантекутли. Вертикально мир делился на 13 небес (в каждом из которых обитал определенный бог) и 9 преисподних.

В многочисленном ацтекском пантеоне можно выделить несколько групп божеств. К первой, наиболее древней, от­носятся боги стихий и плодородия (Тлалок, Тласотльте- отлъ, Чикомекоатлъ, Коатликуэ и некоторые другие), во вторую входят три великих бога, игравших главную роль в пантеоне: Уицилопочтли, Тескатлипока и Кецалькоатль. Следующая группа объединяет богов звезд и планет: бога солнца — Тонатиу, бога луны — Мецтли, бога туч и звезд — Мишкоатля, бога планеты Венера — Тлауискаль- пантекутли, звездных богов севера — Сенцон-Мимишкоа и др. К четвертой принадлежат боги смерти и преисподней — Миктлантекутли, его жена Миктлансиуатль, Тлальтекут- ли и др. В другую группу входили божества опьяняющего напитка октли, изготовляемого из агавы,— Майя у эль, Па- текатлъ и др. И наконец, к последней группе принято

относить богов-творцов — Тлоке Науаке, Ометекутли, То- накатекутли и его жену Тонакасиуатль. Большинство богов имело антропоморфный (человекообразный) облик, за иск­лючением нескольких со звериными и змеевидными чер­тами.

В основе ацтекской мифологии лежат представления о вечной борьбе двух начал (света и мрака, солнца и влаги, жизни и смерти и т. д.), о развитии вселенной по опреде­ленным этапам или циклам, зависимости человека от воли божеств, олицетворявших силы природы, необходимости по­стоянно питать богов (некоторых даже ежедневно) челове­ческой кровью, без которой они погибнут. Смерть богов означала бы мировую катастрофу. Именно поэтому у ацтеков широкое распространение получили многочисленные чело­веческие жертвоприношения.

Когда жертв не хватало, снаряжались военные походы или устраивались «войны цветов». По некоторым данным, за всю историю ацтеков ими было принесено в жертву около 130 тыс. человек. Хотя цифра вызывает сомнения, тем не менее по количеству человеческих жертвоприношений и по их изощренности ацтеки в Америке не знали себе равных.

Помимо известного еще у майя жертвоприношения, ко­гда вырывали сердце из рассеченной груди еще живого человека, были и другие, не менее жуткие. Иногда при жертвоприношении устраивались бои, позднее названные испанцами гладиаторскими. Пленника привязывали к тя­желому камню, не лишая его, однако, возможности дви­гаться. Жрецы давали жертве деревянное оружие, и плен­ный должен был сражаться с несколькими вооруженными настоящим оружием ацтекскими воинами, чьи движения, естественно, ничем не были стеснены. Детей и женщин приносили в жертву реже. При этом женщин, чтобы они забыли об ожидавшей их участи, нередко заставляли тан­цевать перед жертвоприношением до тех пор, пока они не впадали в состояние экстаза.

Наиболее торжественное жертвоприношение года совер­шалось во время праздника Токстатлъ — главного ежегод­ного праздника ацтеков. По сообщению знатока ацтекских религиозных праздников — францисканского монаха Бер­

нардино де Саагуна¹, это происходило весной, 23 или 27 апреля. В жертву богу Тескатлипоке приносили самого кра­сивого юношу, придирчиво выбранного из числа пленников:

«Тело юноши не должно было иметь ни ма­лейшего порока; требовался не высокого, но и не низкого роста, стройный как тростник юноша с прекрасной осанкой. Если от слишком обильной пищи он начинал полнеть, его заставляли пить соленую воду, чтобы сбросить вес. А для того чтобы свой высокий сан юноша мог нести с подобающим достоинством и изяществом, его, не жалея сил и времени, обучали безупречным аристократическим манерам: правиль­ному и благозвучному произношению, игре на флейте, ку­рению и умению вдыхать запах цветов с прямо-таки ще­гольским видом. Почетным жилищем юноши был храм, где представители знати воздавали ему почести, подавали на стол мясо и вообще обслуживали его как какого-нибудь принца крови. За тем, чтобы на нем всегда был роскошный наряд, следил сам царь (тлатоани.— Прим. Я.Н.), «ибо и он уже чтил его как бога». На голову юноши наклеивали орлиный пух, а в прическу вплетали петушиные перья, которые свисали до пояса. Чело его украшал венок из цветов, гирлянды цветов обвивали его плечи и предплечья. В носу юноши сверкали золотые украшения, на руках красовались золотые браслеты, на ногах при каждом шаге позвякивали золотые колокольчики, а в ушах подрагивали бирюзовые серьги. Шею юноши обвивали ниспадающие на грудь ожерелья из раковин. Он носил плетеную мантию, а чресла его опоясывала набедренная повязка из дорогой ткани.

Когда, играя на флейте, попыхивая сигарой и вдыхая аромат цветов, этот с головы до ног покрытый драгоценно­стями щеголь вихляющей походкой проходил по улицам, попадавшиеся ему навстречу люди падали перед ним ниц и принимались со вздохами и слезами молиться ему, на­бирали пригоршни пыли и в знак величайшего смирения и безграничной покорности прижимали ее к своим ртам. Появлялись женщины с детьми на руках: поднося к нему детей для благословения, они приветствовали юношу как бога. Ведь «он и слыл за господа бога, и народ признавал

Бернардино де Саагун (1499—1590) — испанский францисканец-миссио­нер и историк, выступавший в защиту индейцев.

его господом». С важностью и чувством своего величия он отвечал на поклонение верующих. Чтобы человекобог не удрал, за ним неотступно следовала стража, состоявшая из восьми пажей, одетых в царские ливреи (у четырех пажей макушки были выбриты как у дворцовых рабов, а у ос­тальных кудри развевались как у воинов). Если юноша все-таки умудрялся сбежать, то принять смерть в качестве представителя бога надлежало вместо него начальнику стра­жи. За двадцать дней до смерти этого человекобога пере­одевали в новое платье и давали ему в жены четырех благовоспитанных девиц, названных в честь богинь — бо­гиня цветов, богиня молодого маиса, богиня «нашей матери в водах» и богиня соли. В течение последующих пяти дней божеские почести сыпались на будущую жертву как из рога изобилия. Царь оставался в своем дворце в одиночестве: весь его двор ухаживал в это время за человекобогом. Пыш­ные пиры и танцы, устраиваемые в установленных местах, сменяли друг друга.

В последний день своей жизни юноша в сопровождении своих жен и пажей вступал на борт покрытого царским балдахином каноэ и отплывал туда, где над гладью озера возвышался небольшой холмообразный островок. Он назы­вался холмом Разлуки, ибо здесь жены богочеловека про­щались с ним. В сопровождении одних только пажей он отправлялся в небольшой храм, одиноко стоявший у обо­чины дороги. Храм этот, как и все мексиканские храмы, был пирамидальной формы. Поднимаясь по храмовой лест­нице, юноша на каждой ступени ломал одну из флейт, на которых он играл в дни своей славы. На вершине пирамиды его ожидали жрецы. Схватив юношу, они распластывали его на каменной плите. Один из них, вспоров юноше грудь, погружал в рану руку и вырывал его сердце, которое при­носилось в жертву солнцу. В отличие от тел обычных жертв, труп человекобога не скатывали по ступеням храма, а сно­сили вниз на руках: у подножия храма у трупа отрубалась голова и насаживалась на копье. Так кончал свои дни человек, олицетворявший одного из главных богов мекси­канского пантеона».

Цит. по: Фрэзер Д. Д, Золотая ветвь. М., 1980. С. 654—655.

По словам того же Б. де Саагуна в жертву богам при­носились и дети:

«Так, во время великого сентябрьского празд­ника, которому предшествовали семь дней сентябрьского строгого поста, ацтеки посвящали в сан богини маиса Чи- комекохуатль красивейшую из рабынь — девочку двенад­цати-тринадцати лет от роду. На девочку надевали укра­шения богини маиса... в руках и на шее у нее были маисовые початки, а к ее макушке для большего сходства с маисовым початком было вертикально прикреплено зеле­ного цвета перо. Делалось это, насколько нам известно, для того чтобы подчеркнуть, что маис ко времени проведения праздника уже почти созрел, но так как его початки еще были нежными, то и на роль богини маиса выбирали девочку в нежном возрасте. Целый день несчастное разряженное дитя с покачивающимся зеленым пером на голове водили от одного дома к другому. Для того чтобы развеселить людей от скучного и тяжкого поста, девочка весело от­плясывала.

Вечером жители собирались в храме... В полночь под торжественную музыку труб, флейт и рожков выносили нечто вроде носилок, наполненных разными семенами и украшенных гирляндами из маисовых початков и перца. Этот паланкин носильщики опускали на пол у дверей по­коев, в которых находилась деревянная статуя богини ма­иса... Наконец звуки музыки стали стихать и появлялась колонна жрецов и сановников с курящимися кадильницами и зажженными факелами в руках. В центре колонны на­ходилась девочка, исполнявшая роль юной богини. Жрецы подсаживали ее на носилки, и, стоя прямо на маисовых початках, стручках перца и тыквах, лежащих на носилках, девочка, чтобы не упасть, держалась руками за специальные поручни. Жрецы расставляли вокруг нее курящиеся ка­дильницы. Вновь раздавались звуки музыки, и один из главных жрецов, неожиданно приблизившись к девочке с бритвой в руке, точно рассчитанным движением срезал с ее головы зеленое перо и локон, к которому оно было прикреплено. Затем он с величайшей торжественностью по­свящал это перо и пучок волос деревянной статуе богини и с плачем возносил ей благодарность за земные плоды и спелые колосья, которые она в этом году в изобилии даровала народу. Его стенаниям и молитвам вторили все присутст­вующие на этой торжественной церемонии. По окончании ее девочка спускалась с носилок и в сопровождении свиты направлялась туда, где ей предстояло провести остаток ночи. Что касается остальных участников ритуала, то они при

свете факелов до рассвета бодрствовали во дворе храма. Покинуть его пределы было равносильно совершению свя­тотатства. С наступлением утра жрецы вновь выводили девочку в наряде богини... с ожерельем из маисовых по­чатков на шее. Она опять взбиралась на носилки и стояла, держась руками за поручни. Старейшины храма поднимали эти носилки, размахивая дымящимися кадильницами и играя на музыкальных инструментах, с пением шествовали по главному двору храма в зал бога Уитцилопочтли, после чего возвращались обратно в покои богини маиса, которую олицетворяла девочка. Там ей приказывали сойти с носилок и стать на пол, сплошь покрытый злаками и овощами. Пока девочка стояла на коленях, в покои по очереди за­ходили с подношениями старейшины и сановники... На следующий день в храме жрецы величаво окуривали пред­ставительницу богини благовониями, после чего, опрокинув ее на спину на кучу хлебных колосьев и семян, отрезали ей голову, собирали хлеставшую из горла кровь в лохань и обрызгивали ею деревянную статую богини, стены ее покоев и подношения в виде наваленных на полу колосьев, стручков перца, тыкв, семян и овощей...»

Цит. по: Фрэзер Д. Д. Золотая ветвь. С. 655—657.

На этом мы прервем цитату, так как даже любители острых ощущений без содрогания не смогут прочесть эф­фектную концовку этого экзотического ритуала.

Образование. В Теночтитлане существовали государст­венные школы двух типов, в которые принимали мальчиков пятнадцати лет. В школах первого типа воспитывались сыновья рядовых членов общества. Здесь детей обучали истории, сельскохозяйственным работам, ремеслам и, ко­нечно же, «военной -подготовке*. В этих школах не учили ни воздержанию, ни благородным манерам. Учителями здесь были преимущественно воины. В школах второго типа вос­питывались мальчики из привилегированных семей, прежде всего те, которые собирались стать жрецами, военачальни­ками или важными сановниками. Здесь изучали религию, социально-политическую структуру и историю ацтекского государства, письмо, чтение, счет, астрономию, астрологию, поэзию и риторику. В привилегированных школах господ­ствовали монастырские порядки: требовалось абсолютное по­слушание, достойное поведение и большое усердие.

Наука. Календарь. Письменность. Счет. Высокого уровня развития достигли у ацтеков науки: философия, медицина и др. Поскольку ежегодно приносились в жертву тысячи людей, ацтекские «лекари * (а ими были жрецы) знали анатомию человека и функции отдельных органов лучше, чем их европейские коллеги.

Особое внимание уделялось астрономии. Ради нужд зем­леделия ацтеки, используя полученные от предшественни­ков астрономические знания, выработали точную календар­ную систему.

В основе календаря ацтеков лежал 52-летний цикл, в конце которого, по их представлениям, могла произойти мировая катастрофа, уничтожающая все живое. Чтобы этого не случилось, необычайно торжественно проводился обряд «нового огня». В последние 5 «несчастных* дней 52-го года цикла ацтеки запирались в домах, гасили все огни и ждали рассвета первого дня нового 52-летнего цикла, чтобы зажечь новый огонь. В эти дни женщинам и особенно детям за­прещалось выходить на улицу, поскольку считалось, что их могут похитить злые духи.

Ацтекский год состоял из 365 дней, но делился на 18 месяцев по 20 дней. В конце года к ним прибавлялось еще 5 так называемых несчастных дней. Год начинался 12 февраля, а завершался 11 февраля. Не только каждый месяц, но и каждый день имел свое название:

1-й день — аллигатор, 2-й — ветер, 3-й — дом, 4-й — ящерица, 5-й — змея, 6-й — смерть, 7-й — олень, 8-й — кролик, 9-й — вода, 10-й — собака, 11-й — обезьяна, 12-й— тростник, 13-й — трава, 14-й — оцелот^[XVI], 15-й — орел, 16-й — гриф, 17-й — движение, 18-й — нож, 19-й — дождь и 20-й день — цветок.

Помимо этого, название каждого дня, даже часа дня и ночи (день и ночь у ацтеков исчислялись отдельно), тоже имели свое имя и были связаны с каким-либо богом: первый день месяца был посвящен богу Тонакатекутли, первый дневной час — богу Шиутекутли, последний ночной час — богу Тлалоку и т. д.

«Солнечный камень» — ацтекский каменный календарь

В 1790 г. в городе Мехико был найден «солнечный камень» — так называемый календарь ацтеков. На базаль­товом диске диаметром около 3,5 м и весом примерно 24—25 т изображены пиктографические знаки, обозначаю­щие 20 ацтекских дней, четыре эры (солнца) и две бирю­зовые змеи — символ дневного неба. Письмо ацтеков было пиктографическим; система счета — двадцатиричная: числа от 1 до 19 записывались сочетанием точек и кружков с черточками.

Изобразительное искусство. Религиозные представления ацтеков наложили неизгладимый отпечаток на их изобра­зительное искусство: жестокость и устрашение — вот глав­ные мотивы любого изображения. Прекрасным примером этому может служить 2,5-метровая статуя богини земли и плодородия Коатликуэ, представляющая собой сочетание когтей, клыков ягуара, человеческих черепов, ладоней рук,

початков кукурузы, связок бобов какао и т. п. Такое сме­шение различных частей тела человека, животных и плодов растений призвано было показать, что богиня повелевает всем, что полезно и что опасно для человека. Интересно, что подобные скульптуры имели две лицевые стороны (т. е. у фигуры как бы не было спины). Скульптуры других божеств ацтеков более реалистичны, но и они нередко стра­дают перегруженностью различными символами. В целом вся ацтекская скульптура достаточно реалистична, однако отличается тяжеловесностью форм.

Некоторые скульптуры поражают жестокой правдиво­стью, например знаменитая скульптура «Голова мертвого»: голова откинута назад, впалые щеки и безжизненно откры­тые, уже ничего не видящие глаза свидетельствуют о страш­ных мучениях, из полуоткрытого рта, кажется, только что вылетел последний вздох... Эта скульптура, хранящаяся в Национальном музее антропологии в Мехико, безусловно является высочайшим достижением ацтекского изобрази­тельного искусства.

Наибольшей реалистичности ацтеки достигли в изготов­лении мелкой пластики — маленьких статуэток из камня и глины. Шедеврами этого вида искусства можно смело считать фигурки животных (зайца, змеи), насекомых (куз­нечика) и др. Особенно хороши фигурки, украшающие ку­рительные трубки.

Важную роль в декорировании стен зданий ацтеков играл рельеф. Чаще всего на рельефах изображались человеческие черепа и сердца, перекрещенные кости, змеи и орлы.

Стены помещений ацтеки украшали росписями (к сожа­лению, до нашего времени дошла лишь малая их часть). Излюбленными сюжетами ацтекских художников были изо­бражения божеств и торжественных процессий воинов, оде­тых в парадные одежды. В живописных работах преобла­дали четыре цвета: красный, коричневый, белый и черный. Интересно, что рисунки в рукописях удавались художникам лучше; они были более живыми и красочными.

Гибель культуры ацтеков. В 1521 г. испанские конки­стадоры, возглавляемые Э. Кортесом, разгромили государ­ство ацтеков, их столица Теночтитлан была разрушена, а культура «римлян* Нового Света перестала существовать...

Ацтекская богиня

Коатликуэ

Ацтекский «воин-орел»

Голова мертвого. Ацтеки (деталь скульптуры)