Тамга Римиталка

Летом 1964 г. при раскопках Танаиса Нижне-Донской археоло­гической экспедицией была найдена известняковая плита с вы­сеченным на ней сарматским тамгообразным знаком (рис. 1). Плита имеет размеры 0,57 X 0,39 X 0,10, она высечена из мест­ногонедвиговского известняка.

¹не обрабоеанб, ббковые узкиеграни е рубо отгсаны , нолице вая сторона обработана довольно тщательно. По краю плиты идет прямоуголь­ная двойная рельефная рамка, а в углубленном поле помещен также рель­ефно высеченный сарматский знак. Знак занимает все поле внутри рамки. Знак этот встречается уже не в первый раз: точно такой же знак изо­бражен на бронзовом прорезном поясном наконечнике, найденном В. В. Шкорпилом в 1909 г. в Керчи в погребении около Карантинного шоссе ; на прорезной пряжке из Гамбургского му'зея, опубликованной Е. Мерк- лином 2, и, наконец, на фрагментированной известняковой плите, храня­щейся в Керченском историко-археологическом музее и опубликованной Э. И. Соломоник з. Последний памятник представляет собой, по-видимому, обломок обычного боспорского надгробия, на котором процарапаны или небрежно прочерчены резцом различные сарматские знаки, в том числе и интересующий нас.

Танаисская находка 1964 г. интересна прежде всего тем, что впервые представляет этот знак в качестве изображения, высеченного на специаль­но созданной для этого плите. Это доказывает, что знак этот являлся лич­ным знаком-тамгой одного из боспорских царей: ведь именно личные цар­ские знаки высекались подобным образом на мраморных или известняко­вых плитах в сопровождении греческой надписи или без нее ч. О том, что рассматриваемый знак принадлежал кому-то из боспорских царей, можно было предполагать и раньше, основываясь на близком сходстве этого зна­ка со знаками, твердо относимыми к царям Евпатору, Савромату II и Ри- скупориду III. Изготовление в Танаисе специальной плиты с этим знаком,

подобной плитам со знаками Евпатора, подтвер­ждает это предположение.

В. В. Латышев еще в 90 годах прошлого века впервые предположительно определил там- гообразный знак, высеченный на двух плитах с надписями Ининфимея из Танаиса (рис. 2, 2), как личный знак этого царя⁵. Восстановление

A. И. Болтуновой текста еще одной надписи Ининфимея из Танаиса, найденной позднее ^β, полностью подтверждает данную В. В. Латы­шевым атрибуцию этого знака.

Другой знак (рис. 2, 2),изображенный при двух надписях, не упоминающих имени боспор- ского царя, но датированных временем Саврома- та II, В. В. Шкорпил с полным основанием при­писал этому царю. Ему же принадлежит очень важное открытие, что личный именной царский знак, изображенный на плите, мог заменить от­сутствующие имя и титул царя⁷. Однако тот же

B. В.Шкорпил ошибочно предположил,что тамго- образный знак, самый распространенный из всех царских знаков (рис. 2, 3)и высеченный, в част­ности, на танаисской плите с именем царя Евпа­тора, является не личной тамгой одного царя, а знаком всей правившей на Боспоре в I-III вв. н. э. династии⁸, хотяуже В. В. Латышев предположи­тельно видел в этом знаке именную тамгу царя 9 Основанием для гипотезы В. В. Шкорпила служило то, что указанный знак встречается якобы на разновременных памятниках I, II и III вв. н. э. В. В. Шкорпил считал точ­но датированными знаки: 1) на упомянутой танаисской плите Евпатора ¹⁰; 2) на пряжке и наконечнике из могилы № 67 (14), раскопанной в 1909 г. в Керчи, найденных вместе с боспорской монетой I в. н. э.¹¹; 3) на бляш­ках из известной керченской гробницы (Рискупорида III — ?) с золотой ма­ской 12 первой половины III в. н. э.; 4) на боспорском надгробии, найден­ном в 1902 г., где рядом со знаком процарапаны буквы, принимаемые иног­да за дату — 574 г. боспорской эры (271 г. н. э.) ¹³(№ 1, 18, 19, 3, 7 списка В. В. Шкорпила). Следует сразу отметить, что последние два номера вооб­ще не могут приниматься во внимание, так как на бляшках из гробницы с золотой маской и на надгробии изображен не знак Евпатора, а другие знаки 14.

Наконец, Э. И. Соломоник, восстановив правильные очертания еще од­ного знака (рис. 2, 4)на одной из разбитых танаисских плит, ошибочно по­нятого В. В. Латышевым, определила этот знак как знак царя Рискупо- рида III 1^е. Несомненно, этот же самый знак, иногда только повернутый в противоположную сторону, встречается и на ряде других памятников 1’, в том числе на упомянутых бляшках из гробницы с золотой маской и сереб­ряным блюдом Рискупорида III 18, что, по нашему мнению, может служить косвенным подтверждением данной Э. И. Соломоник атрибуции этого знака.

Таковы те четыре тамгообразных сарматских знака, встречающиеся на каменных плитах, которые рассматриваются в настоящее время как личные знаки боспорских царей. За исключением первого из них, знака Ининфимея, резко отличного от остальных, все они очень похожи друг на друга, построены по единой схеме и отличаются друг от друга только де­талями. Эти знаки царей Евпатора, Савромата II и Рискупорида III — сложные, состоящие как бы из трех частей. Нижняя часть всех знаков одинакова, она состоит из трех соединенных между собой горизонтальным перекрестьем вертикальных черточек, причем верхние концы двух край­них черточек загнуты наружу, образуя как бы крючки. На центральной вертикальной черте нижней части покоится средняя часть знака: в тамге Евпатора это равносторонний треугольник, в тамгах Савромата II и Ри­скупорида — круг. Наконец, знак венчает третья часть в виде двух изо­гнутых или ломаных линий, очертания которых различны у разных лиц.

Если мы обратимся опять к интересующему нас знаку на вновь найден­ной танаисской плите, то обнаружим, что он состоит не из трех, а из двух частей, из которых нижняя точно повторяет очертания нижних частей всех рассмотренных царских тамг, а верхняя точно соответствует верх­ней части знака Евпатора.

Плита эта, случайно найденная еще в начале XIX в., неоднократно привлекала к себе внимание исследователей. Специальными работами В. В. Латышева и В. В. Шкорпила было с несомненностью установлено, что надпись Евпатерия на этой плите, датируемая концом VI в. н. э., была выполнена на памятнике гораздо более раннем и что для размеще­ния этой надписи часть первоначального рельефа была сглажена ²⁰. В сво­ем первоначальном виде плита не содержала никакой надписи, а все ее убранство ограничивалось изображением двух помещенных рядом рельеф­ных тамгообразных знаков и двух рельефных изображений Ник, держащих

9 ТАМГИ БОСПОРСКИХ ЦАРЕЙ:

1— тамга Ининфимея; 2 — тамга Савромата II!· з — тамга Евпатора; 4 — тамга Рискупорида III

над этими знаками победные венки. При использовании этой плиты для размещения надписи Евпатерия в VI в. н. э. были сбиты верхние части обоих знаков.

Сохранившаяся на плите нижняя часть правого знака в точности пов­торяет нижнюю часть царских знаков Евпатора, Савромата III, Рискупо- рида III и знака на вновь найденной танаисской плите. Какова была не- сохранившаяся верхняя часть знака, сказать трудно, но весь знак дол­жен был быть не трехчленным, а двучленным, так как для изображения трехчленного знака (типа знаков Евпатора и др.) на плите недостаточно места, что было замечено уже Э. И. Соломоник 21. Действительно, на всех без исключения известных нам изображениях трехчленных царских зна­ков общая высота их средней и верхней частей значительно превышает вы­соту нижней части, что по условиям размещения рельефа на таманской плите не было возможным.

Все вышеизложенное убеждает нас, что на новой плите из Танаиса изображен личный знак одного из босвор^их царей. Но какого именно? Для решения этого вопроса необходимо прежде всего рассмотреть условия находки плиты.

27f

Плита была обнаружена при раскопках западного участка городской оборонительной стены первых веков н. э.²³ Она лежала лицевой стороной вниз с наружной стороны небольшой калитки, находившейся около мас­сивной крепостной башни, центральной башни всей западной оборони­тельной линии города. Совершенно очевидно, что плита была вделана в крепостную стену, скорее всего, над калиткой, и упала при разрушении стены 2⁴. Стратиграфические данные и сопоставление открытых здесь строительных остатков с вскрытыми ранее на соседнем раскопе 25 свиде­тельствуют достаточно твердо, что оборонительная стена, которой принад­лежала плита со знаком, была построена не ранее самого конца I в. н. э., а скорее уже во II в. н. э., и просуществовала, хотя и со значительными перестройками начала III в., до 40 годов III в., когда весь город был унич­тожен неприятелем, а оборонительные стены и примыкающие к ним жи­лые и хозяйственные постройки были разрушены 2*.

Таким образом, условия находки плиты определяют период, к которо­му могла относиться ее закладка в стену. Другими словами, знак, высе­ченный на плите, мог принадлежать только одному из боспорских царей, с конца I до середины III в.

Во-первых, сравнивая наш знак с трехчленными знаками трех упомя­нутых царей, мы должны будем признать, что наш знак выгодно отличает­ся от излишне усложненных знаков этих царей большей простотой, хотя он и является, несомненно, одним из звеньев в развитии этих царских тамг. Естественно предположить, что более усложненные формы знаков появились позднее простых и что, следовательно, наш знак принадлежал царю, предшествовавшему Евпатору, Савромату и Рискупориду, а не позд­нейшему.

Во-вторых, бытование двучленных царских знаков именно во II в. н. э. подтверждается описанной выше таманской мраморной плитой, на кото­рой впоследствии была высечена надпись Евпатерия. Отнесение этой пли­ты и вырезанных на ней знаков ко II в. н. э. устанавливается достаточно твердо как общими стилистическими особенностями, не позволяющими относить рельефные изображения Ник к более позднему времени 27, так и сходством этой плиты с таманской плитой 1890 г. со знаком Евпатора.

В-третьих, за относительно раннее происхождение занимающего нас знака говорит такой же знак на прорезных пряжке и поясном наконеч­нике. Эти прорезные пряжки и наконечники изготовлялись, видимо, в од­ной, может быть царской 28, мастерской в течение сравнительно непро­должительного времени: все они удивительно однотипны и чаще всего со­

держат тамгу Евпатора 2®. Это обстоятельство как будто бы прямо указы­вает на то, что правление того царя, которому принадлежал знак, изобра­женный на танаисской плите 1964 г., должно было непосредственно хро­нологически примыкать к царствованию Евпатора. Поскольку знак пре­емника Евпатора Савромата II нам известен, остается предположить, что обладателем рассматриваемого знака был предшественник Евпатора.

Наконец, о том же говорит и то обстоятельство, что прорезной нако­нечник с интересующим нас знаком и прорезная пряжка со знаком Евпа­тора были найдены в одном погребении пантикапейского некрополя ^so. В той же могиле была найдена медная монета Котия I с изображениями Нерона и Поппеи Сабины 31, поэтому В. В. Шкорпил датировал это погре­бение еще I в. н. э., Но в практике раскопок боспорских некрополей пер­вых веков н. э. постоянно случались находки монет I в. н. э. в заведомо более поздних комплексах с вещами и монетами II в. н. э. Укажем в ка­честве примера, далеко не единственного, что тот же В. В. Шкорпил и в том же некрополе в 1910 г. в могиле №63 (21) нашел монеты Рискупори- да II (В. В. Шкорпил называет его Рискупоридом I) вместе с монетами Римиталка 32. Еще показательнее находка в одном погребении монет Ко­тия II, Рискупорида II, Котия I, Нерона, Митридата III (VIII) и даже Фанагории, переименованной в Агриппию зз (последняя монета была вы­пущена еще в конце I в. до н. э. и попала в могилу спустя почти полтора века после чеканки). Подобные примеры можно было бы без труда умно­жить. Поэтому наличие монеты Котия I в погребении с прорезными пряж­кой и наконечником не противоречит отнесению этого погребения ко вре­мени Евпатора, чей знак присутствует на пряжке.

Из приведенных соображений вытекает, что на вновь найденной в Та- наисе плите изображен личный знак одного из боспорских царей первой половины II в. н. э., не только хронологически очень! близкого к царю Евпатору, но, по-видимому, его непосредственного предшественника. Этим предшественником был Тиберий Юлий Римиталк, царствовавший на Боспоре почти четверть столетия (с 131 по 153 г. н. э.). Ему-το и должна быть приписана интересующая нас тамга. Приписать ее предшественникам Римиталка, правившим в первой трети II в., Савромату I или Котию II очень затруднительно, так как в таком случае получился бы слишком боль­шой хронологический разрыв с царствованием Евпатора, против чего, как мы видели, говорит ряд фактов.

Если знак на танаисской плите принадлежит Римиталку, то это озна­чает, что в его царствование было проведено строительство или восстанов­ление того участка оборонительной стены Танаиса, где была обнаружена плита. До сих пор о строительной деятельности Римиталка в Танаисе не было известно. Вообще об этом боспорском царе мы знаем довольно мало, да и то немногое, что нам о нем известно, не всегда достаточно ясно.

Сохранилась надпись, поставленная Римиталком в 133 г. н. э. в честь императора Адриана, в которой последний именуется ευεργέτης και ίδιος

κτίστης ³⁴. Если первый титул в применении к римским императорам обы­чен в боспорских надписях ^3s, то вторая часть этой формулы совершенно необычна и нигде больше не повторяется. Ее можно понять только так, что Римиталк восхваляет Адриана за то, что тот утвердил его на престо­ле ^3β. Если сопоставить это с тем фактом, что Римиталк нигде в надписях не упоминает имени своего отца и не называет его царем, то станет оче­видным, что восшествие Римиталка на боспорский трон явилось резуль­татом не обычной законной преемственности от отца к сыну, а вмешатель­ства в вопросы босфорского престолонаследия римской императорской власти, признавшей Римиталка наиболее подходящим претендентом на престол. За это предположение говорит и тот отрывок из перипла Арриа­на (или Псевдо-Арриана) з^?, который обычно рассматривается как свиде­тельство смерти предшественника Римиталка, Котия II, без законного наследника з⁸. Выступил ли в этот момент в качестве соперника Римиталка Евпатор, как думают некоторые исследователи з«, мы не знаем, но, по-видимому, права Римиталка на босдор^ий трон не были бесспорными. Римиталк несомненно принадлежал (так же, как Евпатор) к правившей до него на Боспоре династии: об этом свидетельствуют имена его потом­ков — Савроматов, Рискупоридов, Котия, — идентичные именам его предшественников, а также принятые им самим традиционные в этой династии имена Тиберия Юлия. Но может быть, он принадлежал к боковой ветви царствующего дома.

Биограф императора Антонина Пия, один из Scriptores Historiae Au- gustae, Юлий Капитолин упоминает о какой-то тяжбе между Римиталком и другим лицом, названным в тексте куратором, которую рассматривал Антонин Пий. Для решения тяжбы Римиталк (равно как, вероятно, и его противник) был призван в Рим 40. Еще в XVIII в. Ф. Кари заподозрил в этом месте текста описку и предположил, что в наименовании противника Римиталка вместо неясного Curatorem должно стоять собственное имя Еира- torem ⁴¹. С конъектурой Ф. Кари согласились некоторые последующие историки, но большинство исследователей истории Боспора ее не при­знало 42. Недавно к этому вопросу вернулся в специальной статье А. И. Доватур 4з, который в результате детального филологического анализа текста SHA убедился, что Ф. Кари прочел текст правильно и на этом основании сделал вывод о династическом споре между Римиталком и Евпатором, решенном Антонином Пием в пользу первого.

Этому же вопросу посвятил специальную статью В. Ф. Гайдукевич, который пришел к диаметрально противоположному выводу, решительно отвергая конъектуру в тексте Капитолина и считая, таким образом, весь вопрос о борьбе Евпатора и Римиталка надуманным 44. Рассматривая упо­мянутого Капитолином куратора как представителя римской администра­ции в Вифинии, В. Ф. Гайдукевич вслед за А. Н. Зографом 46 считал, что тяжба между боспорским царем и этим чиновником была связана с вопро­сом о выпуске на Боспоре золотой монеты. Статья В. Ф. Гайдукевича по­

явилась в свет тремя годами позднее работы А. И. Доватура на ту же тему, но когда она писалась, автор ее, видимо, не был еще знаком с исследова­нием А. И. Доватура ^4β, поэтому в ней не рассматриваются аргументы, выдвинутые в защиту конъектуры Ф. Кари. Между тем аргументы эти весьма серьезны, и вся обстановка дела, рисуемая А. И. Доватуром на основании этого исправления текста, представляется более убедитель­ной, чем гипотеза о вызове Римиталка в Рим в связи с вопросом о золотой чеканке Боспора. Заметим кстати, что вмешательство Рима в вопросы бос- порской монетной чеканки наблюдалось неоднократно на протяжении I и II вв. н. э.⁴7, но каждый раз обходилось без вызова боспорского царя в Рим. С другой стороны, отмеченные выше обстоятельства воцарения Ри­миталка делают очень вероятным выступление против него других воз­можных претендентов на престол.

Укрепившись на боспорском троне, Римиталк повел, насколько мож­но судить по нашим скудным данным, энергичную внутреннюю и внешнюю политику. Из херсонесской надписи в честь знатного гражданина Ари­стона, сына Аттины мы узнаем, что херсонесцы по меньшей мере дваж­ды посылали посольства к Римиталку, добиваясь заключения с ним во­енного союза, направленного, надо думать, против тавроскифов. Херсо­нес в это время был, видимо, уже независим от Боспора ⁴⁹, но должен был считаться с военным и экономическим потенциалом Боспорской державы. Боспорские надписи говорят о приведении в порядок по распоряжению Римиталка храмового хозяйства на азиатской стороне Боспора 50, о со­оружении какой-то башни в Гермонассе β1. Энергичный правитель, забо­тящийся об усилении Боспора, конечно, должен был обратить внимание и на сооружение укреплений в Танаисе. Длинная серия строительных надписей из Танаиса, повествующих о строительстве оборонительных стен, башен, ворот в этом городе боспорскими царями II и начала III в. н. э/², достаточно определенно свидетельствует о том значении, которое прида­валось обороноспособности этого города — крайнего форпоста Боспор­ского государства на севере.

Наиболее ранней из танаисских строительных надписей до недавнего времени считалась надпись Евпатора ^и, но новое чтение надписи IOSPE, IV, 446, данное А. И. Болтуновой ⁶⁴, заставляет нас признать, что восста­новление танаисских оборонительных стен, лежавших в развалинах еще со времени погрома Полемона, велось уже в царствование Савромата I. Данные раскопок тоже свидетельствуют о том, что строительство или вос­становление городских укреплений в Танаисе было предпринято в нача­ле, а не во второй половине II в. н. э?5 Строительных надписей времени царя Римиталка в Танаисе пока не найдено, но это не значит, конечно, что при нем не велись фортификационные работы. Находка плиты с личным знаком этого царя, которая была вделана в крепостную стену на одном из самых ответственных участков обороны города, служит свидетельством строительных работ, производившихся в правление Римиталка.

IB. В. Ш к о р п и л. Заметка о рельефе на памятнике с надписью Евпатерия. ИАК, вып. 37, 1910,

стр. 31—32, № 19, рис. 9; он же. Отчет о раскопках в г. Керчи и окрест­ностях в 1909 г. ИАК, вып. 47, 1913, стр. 27, № 67 (14).

² Е. Mercklin. Antiken in Hamburgischen Museum fur Kunst und Gewerbe. JDAI, XLIII, 1928, стр. 453— 455, рис. 165-b.

³ Э. И. Соломоник. Сарматские знаки Северного Причерноморья. Киев, 1959, стр. 104—105, № 48, рис. 486.

‘В. Ф. Гайдукевич. Воспор- ское царство. М.—Л., 1949, стр. 427— 428; Э. И. С о л о м о н и к. Указ. соч., стр. 22 сл.

6 В. В. Л а т ы ш е в. Греческие и латинские надписи, найденные в Юж­ной России в 1889—1891 годах. МАР, вып. 9, 1892, стр. 64.

• А. И. В о л т у н о в а. Из чернови­ков В. В. Латышева. ВДИ, 1951, № 2, стр. 120 сл.; ср.: Э. И. Соломо­ник. Указ. соч., стр. 63.

7 В. В. Ш к о р и и л. Воспорские надписи, найденные в 1910 году. ИАК, вып. 40, 1911, стр. ИЗ.

• В. В. Ш к о р п и л. Заметка о рельефе на памятнике с надписью Евпатерия, стр. 34Λ

• В. В. Латышев. Греческие и латинские надписи..., 1889—1891 гг., стр. 64; IOSpE,IV, 447.

10 В. В. Латышев. Там же, стр. 63-64.

11 В. В. Ш к о р п и л. Заметка о рельефе..., стр. 31—32, № 18,19, рис.8,9; о н ж е. Отчет о раскопках в Керчи... в 1909 г., стр. 27, № 67 (14).

12 ДВК, табл. XXIX, 4; И. И. Т о л- с т о й, Η. П. Кондаков. Рус­ские древности в памятниках искус­ства, И. СПб., 1889, стр. 155, рис. 137; Э. И. C о л о м о н и к. Указ. соч., стр. 138, рис. 89.

18 В. В. Л а т ы ш е в. Эпиграфиче­ские находки 1901—1903 гг. ИАК, вып. 10, 1904, стр. 36, № 28.

14 Кроме того, крайне сомнительно, чтобы буквы, процарапанные на над­гробии 1902 г., действительно обо­значали бы дату: ср.: В. В. Латы­шев. Там же, стр. 36.

¹⁶ В. Ф. Г а й д у к е в и ч. Указ. соч.,

стр. 427; Э. И. Со ломовик Указ. соч., стр. 23—25, 49 сл.;

В. Д. Блвватский. Пантика- пей. Очерки истории столицы Воспора. М., 1964, стр. 143.

18 Э. И. С о л о м о н и к. Указ. соч., стр. 2‘, 60, 61, рис. 13, 13а, 136.

¹⁷ Там же, № 7, 8, 9, 17, 44, 45, 50, 52, 67, 89, 90.

¹⁸ Сама Э. И. Соллоонии (там же, стр. 138, № 89) считает, что знаки на бляшках не совпадают со знаком Рискупорида III на танаисской плите, хотя и близки им. Нам представляется, что вся раз­ница заключается только в повороте знака вправо или влево, что вряд ли может иметь решающее значение.

¹⁹ П. И. С у м а р о к о в. Досуги

крымского судьи, II. СПб., 1805,

стр. 127, рис. 19; D. Raoul-R о­с h e t t e. Antiquites grecques du

Bosphore Cimmerieni Paris, 1822,

табл. IX, 5; F. Dubois de Mon* p Є r e u x. Voyage autour de Caucase, стр. 74, табл. XXVIa, 6; H. M y p­3 a к e в и ч. Поездка в Крым в 1836 г. ЖМНП, 1837, март, стр. 679, № 6;

A. А ш к к. Боспорское

I. Одесса, 1848, стр. 115, № 43,

табл. XII; ДВК, II, 1854, табл. XXI;

B. В. Кене. Описание музеума покойного князя Кочубея, I. СПб., 1857, стр. 207; В. В. Латышев Сборник греческих надписей христи­анских времен из Южной России. СПб., 1896, стр. 105, № 99, табл. XI;

A. Л. Вертье-Делагард. Над­пись времени императора Зенона. ЗООИД, XVI, 1893, стр. 82 сл.

²⁰ В. В. Латышев. Этюды по ви­зантийской эпиграфике. ВВ, I, 1894, стр. 662 сл.= К надписи Евпатерия. ΠΟΝΤΙΚΑ. СПб., 1909, стр. 201 сл.;

B. В. Ш к о р п и л. ^Заметка...,

стр. 23 сл. “

²¹ Э. И. Соломоник. Указ. соч., стр. 53.

²² В. В. Ш к о р п и л. Заметка..., стр. 26 сл., рис. 1.

²³ Работами на этом участке руководил Д. В. Деопик.

к Вставка плиты со знаком без всякой сопроводительной надписи в оборо­нительную городскую стену с наруж­ной стороны, да еще над входом, еще раз подтверждает, что знак этот мог принадлежать только царю.

26 А. К. К о р о в и н а, Д. Б. Ш е л о в. Исследования юго-западного участка Танаиса в 1956—1957 гг. «Древности Нижнего Дона». МИА, № 127, 1965, стр. 33.

26 Д. Б. Ш е л о в. К истории Танаиса. ВДИ, 1959, № 1, стр. 126, сл.

27 В. В. Ш к о р п и л на основании

стилистических соображений считал даже возможным относить рельефы обеих таманских плит «только ко вто­рой половине I века по P. X. или в крайнем случае к началу II века» (В. В. Ш к о р п и л. Заметка...,

стр. 35). Определение знака на плите 1890 г., как тамги Евпатора, показы­вает, что В. В. Шкорпил несколько занизил датировку.

28 См.: Э. И. С о л о м о н и к. Указ. соч., стр. 35.

29 См., например, там же, стр. 134, рис. 76, 78, 79, 80, 84.

30 В. В. Шкорпил. Отчет о рас­копках... в 1’0’ г., стр. 27, № 67 (14).

31 П. О. Бурачков. Общий ката­лог монет. Одесса, 1884, табл. X XV 11,11.

32 В. В. Шкорпил. Отчет о раскоп­ках в г. Керчи и в ст. Таманской в 1910 году. ИАК, вып. 47, 1913, стр. 65, № 63 (21).

⁸³В. В. Шкорпил. Отчет о рас­копках в г. Керчи в 1908 г. ИАК, вып. 40, 1911, стр. 89, № 46 (9).

34 IOSPE, II, 33.

35 IOSPE, II, 32, 34, 354; IV, 201, 420. 3’ С предположением Б. И. Надэля (Бос-

порская надпись IOSPE, II, 33=ВДИ, 194’, № 3, стр. 212, примеч. 3), что выражение ίδιος κτίστης объясняется заимствованием готовой формулы, при­меняемой к городу, фиасу и т. п., нельзя согласиться, так как, во-пер­вых, само это словосочетание совер­шенно необычно и в готовом виде нй в каких надписях в качестве формулы не встречается, а во-вторых, механик ческая замена понятия ктист города, страны и т. п. понятием ктист опреде­ленного лица вряд ли возможна.

⁸⁷А г г., РРЕ, 26.

’’ В. В. Л а т ы ш е в. Краткий очерк истории Боспорского царства. ΠΟΝΤΙΚΑ. СПб., 1909, стр. 114.

’’ См. об этом: А. И. Д о в а т у р. Ри­миталк и Евпатор. ВДИ, 1959, № 4, стр. 35.

40 J u 1. С a p i t. Vita Ant. Pii, IX, 8.

41 F. C а г у.. Histoire des rois de Thrace et des ceux du Bosphore Cimmerien, eclaircie par les medailles. Paris, 1752, стр. 64.

42 Ср. В. В. Латышев.. Краткий очерк..., стр. 115.

43 А. И. Д о в а т у р. Указ. соч., стр. 33—42.

44 В. Ф. Г а й д у к е в и ч. Из исто­рии Боспора во II в. н. э. Сб. «Древ­ний мир». М., 1962, стр. 485—4’9.

4ⁱА. Н. 3 о г р а ф. Античные монеты. . МИА, № 16, 1951, стр. 203.

4· Хотя В. Ф. Гайдукевич, как ни странно, в той же статье ссылается на тот самый том «Вестника древней ис­тории», в котором помещена работа А. И . Доватура

47 А. Н. 3 о г р а ф. Указ. соч., стр. 203, 204.

4’ IOSPE, I², 423.

4’ См.: В. А. Анохин. Монетное дело Херсонеса I—III вв. п. э. НЭ, IV, 1963, стр. 33.

’» IOSPE, II, 353.

61 В. В. Шкорпил. Новонайден- ные боспорские надписи. ИАК, вып. 63, 1917, стр. 110—111, № 2.

62 IOSPE, II, 427, 428, 431, 431 bis, 432, 433, 434, 435; IV, 447; А. И. Б о л- т у н о в а. Греческие надписи в дон­ских музеях. НЭ, V, 1’65, стр. 75— 83, № 1, 3, 4.

63 IOSPE, IV, 447.

54 А. И. Болтунова. Греческие надписи, стр. 75—77, № 1.

65 Д. Б. Ш е л о в. К истории Танаиса, стр. 123—124.

П. Н. ШУЛЬЦ