Глава 8 РИМСКАЯ ДЕРЖАВА В 70-60-Х ГГ. I В. ДО Н. Э.

Со смертью Суллы заканчивается первый этап гражданских войн в Риме. Начинается новый, не менее ожесточенный. Ушло поколение великих воителей Мария и Суллы, политических бор­цов Сатурнина, Ливия Друза Младшего и Цинны.

Смена поколений. Сулла при жизни внушал такой страх, что ему оказывали поддержку и те, кто не был его сторонником, но пред­почитал им считаться, извлекая из этого выгоды. Смерть Суллы осво­бодила этих людей от их обязательств, и они сняли маски. Среди по­

пуляров, замаскировавшихся под оптиматов, был и консул 78 г. Эмц. лий Лепид. Он объявил о своем намерении отменить сулланские за- коны, вернуть власть народным трибунам, реабилитировать родствен, ников проскрибированных и вернуть им конфискованное имущество Военной опорой Эмилия Лепида стало восстание мелких землевла- дельцев Этрурии, поднятое с целью возвратить земли, переданные ве­теранам Суллы.

Однако римское общество не было готово к реставрации демокра­тии. Слишком многих связал Сулла своими подачками и кровавыми преступлениями. Большинство было бы не против возвратить досул- ланские политические порядки, но при сохранении всего ТОГО, ЧТО ИМ досталось во времена Суллы, — земель, рабов, недвижимого имуще- ства. Поэтому движение Лепида потерпело поражение. Встреченный у стен Рима полководцами Суллы и оттесненный ими, Лепид бежал в Этрурию, а оттуда в Сардинию, где вскоре умер. Победители не стали преследовать сторонников Лепида.

Искра гражданской войны, не отыскав в Италии горючего мате­риала, перелетела в Испанию и там разгорелась в пламя.

Серторианская война. Испания с давних пор была очагом ос­вободительного движения.

Серторий создал сильное войско из иберов, обучив его по римс­кому образцу, и образовал сенат из эмигрировавших в Испанию ма рианцев. После поражения Лепида к Серторию привел войско, на считывавшее более двадцати тысяч человек, Марк Перперна, лега' Лепида. Вместе с созданными Серторием отрядами иберов это был* большая сила. Об успехах Сертория узнал Митридат VI Евпатор и на правил в Испанию посольство, с которым было заключено согланк ние на условиях признания власти понтийского царя над Азией.

Опасность отпадения Испании и войны с Серторием в Италии куда он мог бы двинуться по примеру Ганнибала, была столь вели# что сенат отправил в Испанию сразу две армии: одну под командой нием консула Квинта Цецилия Метелла, другую во главе с тридцати летним Гйеем Помпеем, не занимавшим никакой должности, но по­чившим полномочия проконсула. Он был сыном Помпея СтрабО· столь ненавистного согражданам, что даже после того как он был У^¹' молнией, его тело сбросили с носилок и осквернили.

Сын в отличие от жестокого и алчного отца был мягок и обходите­лен, вел умеренный образ жизни, но, как и отец, был сулланцем. Та­ким образом, война Метелла и Помпея против Сертория стала про­должением тех войн, которые вел Сулла против Мария и его сторон­ников.

Метелл и Помпей изматывали силы Сертория, не решаясь всту­пить с ним в открытое сражение. Когда оно состоялось, самонадеян­ный Помпей был разбит. Положение спасла подошедшая на подмогу армия Метелла. Но в лагере Сертория не было единства. Эмигранты из Рима проявляли недовольство высоким положением иберов в вой­ске. Возможно, последней каплей явилась децимация (казнь каждого десятого) целой когорты за изнасилование иберийской женщины.

Это была последняя попытка испанцев достигнуть независимос­ти, а марианцев — сокрушить господство олигархии. Просулланский режим не был сокрушен, поскольку его интересы представлял такой «законопослушный» политик, как Помпей, не захотевший восполь­зоваться плодами своей победы. Двенадцать лет спустя, повзрослев и набравшись опыта, он ими воспользуется сполна, заключив союз с двумя другими честолюбцами. Испанцам серторианская война ниче­го не дала, кроме разочарования.

В ходе этой войны, длившейся четыре года, страна была опусто­шена, многие города разрушены. Массами нахлынули колонисты, за­няв лучшие земли.

Начало новой войны с Митридатом. Войной в Испании, свя­завшей римлян, воспользовался Митридат, не оставлявший планов сокрушить римское могущество. Началу войны (74 г.) предшествова­ла долгая дипломатическая и военная подготовка. Царь Понта укре­пил отношения с Арменией, оказав своему тестю, армянскому царю Тиграну II Великому, поддержку в расширении его владений на восто­ке и на юге за счет Парфии и державы Селевкидов. Тигран укрепился в Месопотамии, Каппадокии и Киликии, захватил часть Сирии. Бли­же к новым владениям была передвинута царская резиденция. Столи­цей стал вновь построенный на границе Армении и Месопотамии го­род Тигранокерта.

Обеспечив себе тыл, Митридат сумел договориться с пиратами создавшими в то время как бы особую державу и господствовавшими на морях от Боспора до Столпов Геракла. Связь с ними позволила царю заключить соглашение с Серторием, который направил к Мит­ридату инструкторов для оказания помощи в реорганизации его войс- ка по римскому образцу.

Поводом к войне послужило завещание царя Вифинии Никоме- да III, по которому его царство отходило Риму. Митридат выступил за­щитником интересов сына Никомеда и, не завершив реорганизации армии, двинул ее и флот на осаду хорошо укрепленного города Кизика. Осада была длительной. Город готов был уже сдаться, когда римский лазутчик, незаметно проплыв на надутом козьем мехе среди кораблей Митридата, принес весть о том, что на подмогу идет римская армия во главе с консулом Лицинием Лукуллом. Не взяв Кизика, Митридат отвел свое войско, страдавшее от голода и эпидемий. Затем он был разбит Лукуллом на море и на суше и бежал в Армению к Тиграну.

После этого Лукулл двинулся на Восток, освобождая от понтийцев Вифинию и другие малоазийские территории, предоставив своему бра­ту операции по освобождению Фракии и левобережного Понта.

Восстание Спартака. И именно в это время в Италии вспыхну­ло небывалое по масштабам восстание под руководством Спартака. Через сто пятьдесят лет, начиная свой рассказ об этом событии, исто­рик Флор писал: «Можно даже перенести позор войны с рабами. Ведь обделенные судьбою вовсе, они все же могут считаться людьми, хотя и второго сорта, но усыновленными благами нашей свободы. Но я не знаю, каким именем назвать войну, которая велась под предводитель­ством Спартака, потому что рабы были воинами, гладиаторы — на­чальниками. Одни — люди низкого положения, другие — самого под­лого, они приумножили своими издевательствами наши бедствия».

Война началась с восстания в древнейшей из гладиаторских школ Италии, в Капуе. Нескольким десяткам гладиаторов удалось вырвать­ся на свободу, и они двинулись к Везувию, принимая в свои ряды рабов с многочисленных вилл Кампании. Покрытая лесом гора стала для восставших крепостью, которую вскоре осадило римское войско во главе с претором. Среди воинов Спартака были люди, знавшие ме* стность лучше, чем римляне, и они указали восставшим выход — че- рез жерло бездействующего кратера. Спустившись вниз с помощью лестниц, сплетенных из виноградных лоз, восставшие прошли неза­меченными в римский лагерь и перебили воинов.

Оснащенные захваченным у римлян оружием, гладиаторы в τον же 73 г. еще дважды наносили поражения римским войскам и опусто шили весь юг Италии — от Нолы до Метапонта. Под руководство'¹

Походы Спартака

549

ны. Это был видный сулланец Публий Лициний Красс, обладатель ко. лоссального денежного состояния и массы рабов, прославившийся _b ходе проскрипций И В сомнительных денежных операциях. Чтобы УК. репить пошатнувшуюся дисциплину, он осуществил В ОДНОЙ ИЗ BBe. ренных ему частей децимацию (казнив каждого десятого). В результа. те его стали бояться больше, чем Спартака.

C победными боями Спартак достиг крайнего юга Италии. Пира, ты обещали ему корабли для переправы в Сицилию, но, видимо, под. купленные, обманули. Тем временем подошел Красс и приказал пере, городить перешеек рвом от моря до моря и насыпать мощный вад. Однако Спартак в грозовую ночь преодолел это препятствие и дви. нулся к Брундизию в надежде перебраться в Грецию. В походе в войс­ке Спартака снова обнаружились разногласия, часть воинов отдели­лась и сразу же была уничтожена следовавшим по пятам Крассом.

На помощь Крассу сенат срочно вызвал войска из провинций. Непрерывно прибывали корабли со свежими отрядами. Узнав об этом, Спартак изменил свой план и повернул войско навстречу римским легионам. В 71 г. в решающем ожесточенном сражении Красс одер­жал победу над Спартаком, и 6000 спартаковцев попали в плен. Они были распяты на крестах вдоль дороги, ведущей из Капуи в Рим.

Реформа 70 г. Подоспевший тем временем Помпей уничтожил остатки армии Спартака, двигавшейся на север. Так в Риме оказалось два соперничающих полководца, готовых вступить в открытый конф­ликт. Но все ограничилось компромиссом. Победители Спартака были выбраны консулами на 70 г. и под давлением поднявших голову противников Суллы отменили ряд сулланских законов, вызывавших наибольшее негодование общественности.

Золотая пора пиратства. Морской разбой — одна из древней ших «мужских профессий». Еще в греческом мифе описаны нагдьъ морские разбойники тиррены, охотившиеся за людьми. Однажды он* захватили красавца юношу в надежде продать подороже и привязал его к мачте, а он взял и выпустил из себя лозы с листьями и виноград

ними гроздьями, ибо в облике юноши был сам бог Дионис. В ужасе попрыгали пираты в море и превратились в дельфинов.

Видимо, создателем этого мифа был человек, побывавший в лапах пиратов и призывавший на них гнев богов. Но пираты богов не боя­лись и действовали все наглее и наглее. Золотой порой пиратства ста­ла вторая половина II в. и первая треть следующего, I в. Никогда еще в истории круга земель не складывались лучшие условия для разбоя на море, чем в это время. По словам Плутарха, «в период междоусоб­ных войн, когда сражались у ворот самого Рима, оставшееся безза­щитным море мало-помалу привлекло пиратов... Теперь уже и влия­тельные богачи, и блестящие аристократы, считавшие себя выше дру­гих по уму, стали поступать на пиратские суда и участвовать в экспе­дициях пиратов, словно это занятие приносило им известность и удовлетворяло их честолюбие... Пираты владели более чем тысячью судами. Число же захваченных ими городов доходило до четырехсот. Их могущество распространялось все более и более над всем Среди­земным морем, вследствие чего прекратилась всяческая торговля и стало невозможным мореплавание».

Распространению пиратства способствовала также вражда между Римом и понтийским царством. Митридат VI Евпатор взял пиратов в долю и стал им платить полноценным колхидским золотом. После этого пираты вовсе распоясались. В 72 г. их вождь Гераклион, пустив ко дну римскую флотилию, стал появляться в Сиракузах, центре рим­ского наместничества, всего на четырех легких судах, и никто не ос­меливался на него напасть. Два года спустя подручный Гераклиона высадился в Сиракузах и, заняв часть города, разослал отряды для грабежа соседних вилл. Тогда же подчинявшийся наместнику Сици­лии остров Липара прекратил платить налоги Риму, ибо пираты уже обложили его данью. Римляне опять отправили против пиратов фло­тилию под предводительством претора. Пиратов удалось несколько потеснить. Но они не остались в долгу, уничтожив в главном порту Рима, Остии, другую римскую флотилию. К тому же они совершили набег на виллу воевавшего с ними претора, сожгли ее и взяли в плен сестру римского командующего.

Помпей и пираты. Так, устранив почти всех соперников на суше, Рим неожиданно для себя обрел опаснейшего противника на морях. В Италии, уже зависевшей от поступления заморского хлеба, наступил голод: торговцы опасались выходить в море. В страхе перед пиратами римские сенаторы вынуждены были проводить жаркое лето в Риме, ибо пока еще разбойники в городе на семи холмах не появля­лись.

И объявил сенат в 67 г. в первый и последний раз в истории войну пиратам, назначив главнокомандующим лучшего римского полковод- ца Гнея Помпея. Вся акватория круга земель с побережьем островов и полуостровов была разделена на 30 округов. Во главе каждого из них был поставлен начальник эскадры, подчиненный Помпею. Операцию начали одновременно и завершили через сорок дней. На Внутреннее море была наброшена сеть, и пираты в нее попались: были уничтоже­ны 1300 пиратских судов, захвачены 400 кораблей (в том числе 90 на­стоящих военных), в сражениях погибло 10 000 пиратов, 20 000 попа­ло в плен. На веслах пиратских кораблей было немало тех, кого пле­нили разбойники, и они получили свободу. Да и самих пиратов Пом­пей, против обыкновения, не стал распинать на крестах, а вернул в Киликию к овцам и баранам, позаботившись лишь о том, чтобы были разрушены неприступные горные крепости.

Война с Митридатом и Тиграном. Еще до этого возобнови­лась война Рима с Митридатом и его союзником Тиграном. Луций Лициний Лукулл в 73 г. повел свои легионы к понтийским землям су­шей, через труднопроходимые горы, где еще не ступала калига римс­кого воина. Здесь можно было ожидать засады в любом ущелье. Да и тяготы наступления в пересеченной и безводной местности вызывали все возраставший ропот легионеров. Но неожиданность нападения, обеспечившая в сходной ситуации победу Ганнибалу над римлянами, принесла успех больший, чем можно было ожидать. Разбитый в не­скольких битвах у себя на родине, Митридат бежал в сопровождении всего лишь двух тысяч всадников в Армению.

Лукулл продолжал наступление, понимая, что промедление по­зволит Митридату собраться с силами (ведь он еще владел Колхидой. Северным Кавказом и Таврикой, и людские его ресурсы были почти не тронуты). И это принесло новую победу. Пала столица Тиграна Тиг- ранокерта. В руки римлян попала огромная добыча. Однако Митри­дату удалось уйти на север, и война, таким образом, продолжалась.

Между тем в Риме назревало недовольство Лукуллом, который действовал слишком самостоятельно, не соблаговолив даже сообщить сенату о своих планах. Особенно же были возмущены им откупщики и дельцы, грабежу которых в римских восточных провинциях Лукулл с целью сохранения прочного тыла препятствовал. В этих условия' сенат принял решение не продлевать ему полномочий для окончания войны, а передать их Помпею, только что завершившему войну с пИ' ратами.

После нескольких месяцев подготовки и собирания сил Помп^ во главе римской армии вступил в пределы Понта. К этому времен¹'

Митридату удалось собрать 30-тысячное войско, но, понимая, что оно не подготовлено к войне с римскими легионами, царь отступил на восток для соединения с войском своего союзника Тиграна. Помпею удалось отрезать отступавшим путь и во время ночного нападения на их лагерь почти полностью уничтожить неприятеля (66 г.). Митридат с несколькими спутниками бежал в Колхиду.

Римляне в Закавказье. Победители вступили в Армению, уве­ренные, что там им будет оказано сопротивление. Но Тигран, растор­гнув союз с Митридатом, отдал себя и свое царство в распоряжение Помпея. Оставив Тиграну корону, Помпей отнял у Армении все ее огромные владения, наложил огромную контрибуцию и повел войско в неведомое Закавказье.

К востоку от Колхиды, находившейся под властью Митридата и управляемой его сыновьями, лежала Иберия (современная Грузия), населенная земледельцами, обитавшими в селениях и городах, в ко­торых, по свидетельству греческих историков, были «даже дома с че­репичными крышами, рыночные площади и другие сооружения, воз­двигнутые по правилам архитектуры». Иберами управляли цари, из­бираемые из числа высшей знати и крупных землевладельцев. Приви­легированное положение занимали также жрецы и воины. Основная масса сельского населения жила родами, в которых общим имуще­ством ведали выборные старейшины.

Низовья реки Кира (Куры) и побережье Каспийского моря зани­мали многочисленные племена, известные в древности как албанцы. Климат там был в высшей степени благоприятен для занятия земле­делием. По сведениям древних авторов, на прилегающих к Каспийс­кому морю землях удавалось получать два-три урожая в год, несмотря на то что поля никогда не оставляли под паром и вспахивали не же­лезными плугами, а деревянными сохами. Во главе всех двадцати ше­сти албанских племен стоял один правитель, но каждое из племен говорило на своем языке и имело собственного царя. Общеалбанское ополчение состояло из 60 000 пехотинцев и 22 000 всадников.

Когда римское войско тремя колоннами двигалось из Армении в Иберию, на него напали албанцы. Отразив нападение, римляне вес­ной 66 г. достигли долины Куры. Иберийский царь Арток согласился пропустить римлян через свои владения, надеясь обрушиться на них во время похода из своих горных крепостей. Разгадав его намерения, Помпей осадил и захватил две иберийские крепости близ впадения в Kypy реки Арагви. Арток отступил за реку Пелор, но, как только по­дошли римляне, подчинился Помпею и выдал ему в качестве залож­ников своих сыновей.

Чтобы обезопасить себе тыл, Помпей начал войну с албанцами. В течение нескольких дней римляне двигались по безводной степи, уто- ляя жажду водой из десяти тысяч взятых в поход бурдюков. Албанцы дали бой легионам у реки Абанта — притока Куры. Самому Помпею пришлось вступить в единоборство с братом албанского царя. В бит­ве, в которой, согласно преданию, сражались пришедшие на помощь албанцам амазонки, римляне взяли верх. Но до Каспийского моря они не дошли, опасаясь, видимо, не столько встречи с главными си­лами албанцев, сколько столкновения с парфянами, выступившими в поход против Армении.

Весть о захвате римлянами Иберии и о появлении у берегов Кол­хиды римского флота вынудила Митридата покинуть греческую ко­лонию Диоскуриаду (Сухуми) и двинуться на север, прямиком через Кавказский хребет в Боспорское царство. Помпей не стал преследо­вать Митридата, а направился в Сирию, уже очищенную от армянс­ких гарнизонов.

Новые римские провинции. После ухода из Сирии армянских гарнизонов она пришла в состояние полного упадка. Богатейшая из стран Востока безнаказанно разорялась арабами. Сирийские города переходили от одних правителей к другим. В Антиохии правили по­томки Селевка, оспаривая друг у друга потерявшую авторитет власть. На просьбу одного из них, Антиоха Эпифана, утвердить его правите­лем Сирии Помпей язвительно ответил, что не может возвратить власть тому, кто не сумел ею воспользоваться. Так Селевкиды, под владычеством которых Сирия находилась 260 лет, были низвергнуты и к числу римских провинций прибавилась еще одна — Сирия. Пом­пею потребовался целый год для изгнания из Сирии арабов и отвое­вания городов, захваченных отдельными правителями.

Лицом к лицу с Римом оказалась Иудея. Там в это время внутри царского дома шла борьба за власть между братьями Гирканом и Ари* стобулом, а связанные с жречеством влиятельные иудеи вообще доби­валась отмены царской власти. Они направили делегацию к Помпею, и тот, опираясь на просьбу противников царской власти, распоряДИЛ' ся, чтобы иудеями правил первосвященник. Царь Аристобул подчИ' нился этому решению, но иудейская армия отказалась повиноваться Войско Помпея захватило Иерусалим. Противники римлян yκpe∏^il'лись на храмовой скале и защищали ее в течение трех месяцев. H⁰ силы были неравными. Знаменитый храм Иерусалима был разгр^' лен. Захваченные ранее Иудеей греческие города были переданы рии. Аристобул в благодарность за оказанную римлянам поддерг был объявлен первосвященником.

К римским владениям были присоединены Вифиния и Понт, фор­мально считавшиеся самостоятельными государствами. Армения, Иберия и Колхида также попали в зависимость к Риму. Так Рим стал твердой ногой на средиземноморском Востоке, где оставалось лишь одно формально независимое государство — Египет.

«Здесь закололся Митридат». В то время когда Помпей дей­ствовал в Сирии и воевал с иудеями, Митридат, не сломленный пора­жениями, готовился к новой решительной схватке с Римом. Если раньше центрами антиримского сопротивления были Карфаген, Ко­ринф, Пелла, Афины, Синопа, то в 64—63 гг. последним прибежищем противников Рима стал город на берегу Bocnopa Киммерийского, с именем которого вот уже несколько столетий связывались доставляе­мый в Грецию хлеб и дорогие сорта рыбы. Заняв акрополь Пантика- пея, на горе, которая доныне носит имя Митридат, шестидесятисеми­летний царь разрабатывал план повторения похода Ганнибала — на­несения по Риму удара через Альпы, но не с помощью нумидийцев и испанских иберов, а силами скифов, сарматов и кельтов (со скифами, считавшимися со времен Дария неодолимыми, царь уже заключил союз, дав их правителям в жены своих дочерей).

Но боспорским грекам, получавшим доходы от торговли хлебом и соленой рыбой, планы великого противника Рима были чужды. Они не хотели воевать с римлянами. Они хотели с ними торговать. Первым на сторону Рима переметнулся город Фанагория, расположенный по ту сторону Боспорского пролива, на Таманском полуострове. Его прави­тель, носивший благородное имя Кастор, предал царя: он не только захватил город, но и выдал римлянам находившихся там сыновей Мит­ридата. Предательство было по достоинству оценено Римом: Фанаго­рия, единственная из городов Таврики, получила независимость.

Примеру Фанагории последовали Феодосия и Херсонес. Их воз­мущение Митридату удалось подавить, но тут замыслил измену его сын Фарнак. К Фарнаку присоединились даже наиболее верные Мит­ридату италийские перебежчики, а вслед за ними и вся армия, флот. C высоты акрополя Митридату как-то предстало целое море голов тех, что поддержали Фарнака. Оставался яд, но он не подействовал, так как Митридат десятилетиями принимал противоядия. И царь подста­вил шею под меч своего верного телохранителя. «Здесь закололся Митридат», — написал Пушкин, провожая с корабля взглядом место гибели великого противника Рима и крушения его планов.

Бурлящий Рим. В те годы, когда Лукулл и Помпей, ведя войны на Востоке, расширяли пределы римской державы, ее столица напо­минала бурлящий котел. В 70 г. было возвращено значение народным

собраниям. Честолюбивые политику лись к власти любой ценой. Имел значе голос каждого гражданина, и голоса 3τ_i∣⁴⅛ крыто покупались и продавались. За рателями ухаживали. Им угождали, Ц_х^i,'влекали цирковыми играми и дорого^ ³'щими гладиаторскими боями. И, разу^³' ся, не скупились на обещания, j?'кандидатов сочинялись специальные τp_ii⁵¹ таты, рекомендующие, какими способам надо добиваться голосов. Коррупция ста^ вилась предметом научной разработки.

Восходящими политическими звезда^ в те годы были Цезарь, Катилина и Ццц_е рои — люди, совершенно разные по xapa^. теру, но бесспорно талантливые, если ц_е сказать гениальные.

Марк Туллий Цицерон Политическая карьера Гая Юлия Цеза­

ря, принадлежавшего к захудалому патри­цианскому роду, возводившему свое происхождение к Энею и его ма­тери Венере, началась в годы господства врага римской аристократии Гая Мария. Для покровительства мальчику Цезарю у Гая Мария были чисто личные причины: он был его дядей, точнее, супругом сестры матери Цезаря. Тринадцатилетний юнец стал одним из жрецов Юпи­тера. Родство с Марием обеспечило юноше выгодный брак с дочерью преемника Мария, могущественного Корнелия Цинны. C приходом к власти Суллы брак с Корнелией стал опасным для Цезаря и едва не привел его к гибели, но развестись Цезарь отказался (кажется, это был первый и последний принципиальный поступок в его жизни). В изгнании он выказал не только железную волю, но и талант акгерз Будучи пленен пиратами, он прикинулся ученым «не от мира сего» и обманув их бдительность, организовал захват пиратского корабля,^a затем самовольно, без разрешения наместника ближайшей пров^йН' ции, распял на крестах благоволивших к нему разбойников.

Цезарь возвратился в Рим и стал целенаправленно добивать высшей власти в государстве, используя для этого все — и му#^с1( обаяние, и дружеские связи, и недюжинные ораторские способи ти. Объявив себя противником сулланской конституции и «πθ^ ром», он в кругу сулланцев восхищался политическим талантом * лы, а обращаясь к народу, подчеркивал свое родство с Марием и^il'’ верженность его идеям. В 65 г., когда Красс был цензором, а его платный должник Цезарь — квестором, на Капитолии ночью выставил трофеи Гая Мария. И все понимали, что эту демонстр^а

Гай Юлий Цезарь

организовал Гай Цезарь, а бывший сулланец Красс ей не воспрепятствовал.

В этом же году в первые ряды политичес­ких деятелей выдвинулся и Луций Сергий Ка­талина. Мы знаем об этом человеке только со слов его злейших врагов, но и их характерис­тики создают образ человека неординарного, способного увлечь и заворожить или вызвать ненависть и зависть. «Луций Каталина, — пи­сал его биограф, — происходил из знатного рода и отличался крепостью духа и тела, нра­вом же скверным и развращенным. Еще маль­чишкою он полюбил междоусобицы, резню, грабежи, гражданские смуты, в них и закалил себя смолоду. Телом был невероятно терпелив к голоду, к стуже, к бессоннице. Духом — дер­зок, коварен, переменчив, лицемер и при­творщик, готовый на любой обман, жадный до чужого, расточитель своего; в страстях нео­

буздан, красноречия отменного, мудрости невеликой. Неуемный, он всегда рвался к чему-то чрезмерному, невероятному, слишком высо­кому».

Катили на был кумиром римской аристократической молодежи, которая ходила за ним по пятам. Противники обвинили его в вымога­тельстве в провинции и одновременно в попытке прийти к власти насильственным путем. И тогда Катилина выдвигает радикальные ло­зунги: отмена долгов и передел земель. Если земля в это время плебе­ев мало интересовала (выгоднее было оставаться в Риме и продавать свои голоса), то задолженность была всеобщим бедствием, и здесь Катилина мог рассчитывать на успех.

Почуяв нешуточную угрозу, римское всадничество, в руках кото­рого были сосредоточены ростовщические операции, выдвигает свое­го кандидата — блестящего оратора Марка Туллия Цицерона. Цице­рон построил свою избирательную кампанию в прямо противополож­ном Каталине направлении, объявив себя защитником интересов имущих прослоек римского общества, союза сенаторов и всадников («согласия сословий»). Не будь Каталины с его программой, «новому человеку» Цицерону никогда бы не попасть в сенат: Катилина поднял Цицерону цену.

В консулы вместе с Цицероном прошел один из сторонников Ka- тилины, которого Цицерон предусмотрительно привлек на свою сто­рону, отказавшись в его пользу от выгодного наместничества в Маке­донии. Разумеется, Катилина, человек непреклонной воли, не оста­

вил надежды на власть. Но, действуя без должной конспирации, дал в руки Цицерона ряд фактов (или подозрений), которые тот сумел силой своего красноречия представить как заговор, угрожающий са- мому существованию римского государства.

После выступления Цицерона в сенате Катилина вынужден был покинуть Рим и отправиться в Этрурию, где у него были сторонни­ки, готовые оказать ему поддержку силой оружия. Вслед за тем ∏₀ обвинению Цицерона была схвачена группа сторонников Катили- ны. Сенат приговорил их к смертной казни. За смягчение наказания (сохранение жизни и высылку из Рима) выступил один Цезарь, что многими было воспринято как соучастие в заговоре. Цицерон мог считать себя спасителем отечества. Против Каталины в Этрурию было послано консульское войско. Битва была ожесточенной. Выс­тавив свои ряды, Катилина приказал увести коней и встал около орла, некогда бывшего у Мария. После окончания сражения, завер­шившегося победой консульского войска и героической гибелью Катил ины, среди трупов павших врагов многие узнавали кто друга, кто родственника.

Низы, защитником которых выставлял себя Катилина, не оказали ему никакой поддержки. И это не следует рассматривать как проявле­ние слабости городской демократии. Римский политический опыт, даже не столь долгий, как греческий, приучил к осторожности. В на­родных доброхотах умели распознавать демагогов, преследующих своекорыстные цели. Скорее всего Катилина во всех этих бурных событиях был подставной фигурой, марионеткой Красса, в то время сблизившегося с Цезарем. Поскольку Цезарь был заподозрен в при­частности к замыслам Каталины, Красс поторопился отправить его наместником в Испанию, уплатив за него срочные долги и поручив­шись колоссальной суммой в 830 талантов.

[?] Источники. Римская история от смерти Суллы до образования Il= 1-го триумвирата — один из наиболее полно освещенных древними ав­торами периодов римской истории, единую канву которого дают эпитомы 90—ЮЗ книг Тита Ливия и соответствующие разделы труда Флора. Кроме того, мы имеем целую серию портретов наиболее крупных политиков, со­зданную Плутархом: биографии Лукулла, Помпея, Красса, Цезаря, Цицеро­на. Великолепным источником являются свидетельства современника- письма и речи Марка Туллия Цицерона, вводящие в гущу политических со­бытий бурного времени, а также весьма любопытный документ эпохи — на­ставление, адресованное Цицерону его братом Квинтом с советами, которые должны были помочь в достижении консульской должности тому, КОГО ПО' томственные аристократы с презрением называли новым человеком.

Серторианское движение раскрывается в «Испанской книге» «Римской истории» Аппиана, а также в Плутарховых биографиях Сертория и Помпея

Лучше всего мы осведомлены о Третьей Митридатовой войне и возник­новении после победы над Митридатом и его союзі .,сом Тиграном новых римских провинций благодаря полностью сохранившейся «Митридатовой книге» «Римской истории» Аппиана и Плутарховым биографиям воевавших с Митридатом Лукулла и Помпея. Нарративные источники дополняет прекрас­ный эпиграфический материал, раскрывающий позиции отдельных городов и частных лиц по отношению к Риму и Митридату.

Главные источники, повествующие о восстании Спартака, — Аппиан (книга «Гражданских войн») и Плутарх (биография Красса). В спорный воп­рос об обстоятельствах гибели вождя восстания вносит лепту и археоло­гия — подтверждающий версию Аппиана фрагмент фрески из Помпеи, пе­редающий два эпизода последнего сражения Спартака. Первый из них — схватка двух всадников, один из которых, над чьей головой надпись «Фе­ликс из Помпеи», наносит копьем удар в бедро другому, над которым стоит надпись «Спартак». Вторая сцена, несмотря на плохую сохранность фрес­ки, позволяет понять, что раненый продолжает сражаться, опустившись на колени.

О консульстве Помпея и Красса мы узнаем главным образом из соответ­ствующих Плутарховых биографий и из «Гражданских войн» Аппиана. На­чавшаяся после 70 г. борьба с сулланцами ярче всего иллюстрируется серией речей Цицерона против алчного наместника Сицилии Beppeca.

Одним из основных источников, освещающих борьбу с пиратами и воз­вышение Помпея, являются речи Цицерона в поддержку законов о предос­тавлении Помпею сначала чрезвычайных полномочий в борьбе с пиратами, а на следующий год — командования в войне с Митридатом. Они вводят в по­литическую атмосферу намного глубже, чем любое историческое повество­вание.

На первый взгляд прекрасно обеспечена источниками история заговора Катилины, поскольку имеется знаменитая серия речей Цицерона против Ka- тилины и специально посвященная заговору монография Саллюстия «Заго­вор Катилины». Однако оба автора, особенно Цицерон, были противниками Катилины, и нарисованный ими образ страдает преувеличениями. Из-за этих преувеличений невозможно до конца понять выдвинутую заговорщиками программу, отчего и вопрос оценки Катилины до сих пор остается спорным.