НОВЫЙ ПАПИРУСНЫЙ ОТРЫВОК ДРЕВНЕЙ АТТИЧЕСКОЙ КОМЕДИИ’

В. Н. Ярхо

История древней аттической комедии с начала 10-х годов нашего века не богата папирусными открытиями: после публикации и 1911 г. достаточно обширных фраг­ментов комедии Евполида «Демы»¹ не было ничего, хотя бы отдаленно сравнимого с находками из Менандра.

Первый - из комедии Аристофана «Герои», поставленной, вероятно, ок. 415 г., - дошедший отрывок^[1049], написанный и сравнительно редком размере, принадлежит, по-видимому, к пароду хора, где герои, покинув подземный мир (тот же сюжетный ход, что в «Демах»), представляются зрителям и собираются проверить состояние общественной нравственности, сильно пошатнувшееся R годы Пелопоннесской войны. Вот эти стихи в переводе М.Л. Гаспарова:

И еще, о люди, вовек Воздавайте героям честь. Ибо это ог нас для всех По делам и благо и зло; Это мы глядим, кто не чист Кто злодей, кто плут, а кто нор. И за это каждому - хворь: Кому кашель, кому понос. Кому опухоль, кому зуд. Лихорадка, лишай, прострел, Одуренье, подагра, сыпь. - Такова от нас казнь норам.

Другом отрывок -семь стихов в трохеических тетраметрах, заимствованных явно из какой-то иарабасы^[1050] и вводящих нас в парадоксально-фантастическую атмосферу жанра. Здесь рисуются перспективы некоего города, где жизненный процесс получает

небывалое ускорение:

424

И об остальном узнайте, стоит этого рассказ: Всем рожать вам будут жены поколения детей.

(пер. В Ярхо)

Таким образом, каждый из отрывков даст хоть и небольшое, все же дополни­тельное представление о главных направлениях развития древней аттической комедии - политико-сатирическом и сказочно-фантастическом.

Наконец, пришел и на нашу улицу праздник. В 1984 г Дьюкским университетом (США. штат Северная Каролина) была приобретена, а в 1991 г. У. Уиллисом впервые опубликована⁰ полоска папируса длиной 46 см и шириной около 12,2 см, вырезанная из какого-то документа середины Ill н. до н.э. В конце того же века или в самом начале следующего ее выскоблили, чтобы нанести на нее в три колонки (17, 17 и 16 строк) 50 стихов, по содержанию явно заимствованных из комедии. Поскольку публикатор не решился однозначно идентифицировать автора пьесы, он дал новой находке условное название co∣nocdia Dukiana (по месту хранения папируса), под которым она и вошла в научный обиход.

Стиль и характер оз рынка показывают, насколько условной являе тся традиционная периодизация аттической комедии⁷. Перед нами - диалог двух персонажей в трохеи­ческих тетраметрах - размере, часто употреблявшемся в особенно оживленных сценах древней комедии. Один из них (назовем его Б) - либо понар высокой квалификации, либо (^,∏o вернее) - большой гурман, особенно по части рыбных блюд. Другой (назо­вем его Л)- персонаж вспомогательный, скорее всего тоже повар, но менее красно­речивый. а возможно, просто необходимый для диалога слушатель. Уже из первого стиха ясно, что мы попадаем в самую середину разговора, где обсуждались сравни- . тельные качества разных рыб. Персонаж Б произносит восторженную речь, восхваляя сома (2-16). так что А вспоминает в этой связи знаменитый панегирик Исократа «Елена» (одна из зацепок для датировки отрывка).

До сих нор мы находимся целиком в русле «кулинарной» тематики, не чуждой древней аггической комедии, но особенно пышным цве том расцветшей в ее средний и новый периоды, - здесь мы встречаем не просто поваров, а теоретиков своей про­фессии, умеющих дать ей едва ли не философское обоснование*.

C другой стороны, приемы построения стиха, неологизмы, а главное, постоянное смешение кулинарного содержания с злободневными намеками на политическую, религиозную, культурную обстановку в Афинах заставляет видеть в нашем отрывке

^l'Wtllix WJi Coinoedh Duktana ∕∕ GRRS. ІУ9І V '2 Р. 333-353. За ксерокопию этой статьи я крайне IipHiniaiciteii нрсч|> В Лкянтс (Упинсрситет нм. Mapтина Лютера. I апле-Виттенберг. ФРГ), см. также его статью: Luppr W Uherlcgungcii zur «Cotnoedia Dukiana* // ZPH 1993. Rd 98. S. 39—11

⁷Cm..впрочем, ио этому поводу очень содержательную кишу: Ncsxctrailt HG. Die attische Minlere Koiiiodie. В - N.Y., 1990 и нашу рецензию: DLZ. 1992. Hd ИЗ. S₁ 696 700.

^kCm. Менандр Комедии. Фрагменты M.. 19X2. С. 372-378.

представителя все еще живой дрспней аттической комедии. Чтобы выявить все эти намеки, надо привести текст целиком с учетом тех дополнений, которые уже сделаны после его опубликования

А: Ты и вправду так считаешь, что горбыль важней, чем сом? Б: Знай, что сом всех рыб мудрее и всех рыб начальственней.

5 Свитой шествовать послушной, копья вслед за ним носить.

А' Вижу, ты сому собрался песнь сложить похвальную.

Б: Если звать его иначе, то Адонисом речным:

Он - отчаянная рыба, до любви охочая.

И за то талантов в десять к ней обходится гарнир.

10 A : Vtпод крышкой, вроде шляпы для эфебов, варится.

Б. Поутру у сомьсй двери рыба всякая стоит. Поднести ему посланье вес готовы. Говорят "Искупался ли и вышел? (Мы ведь можем подождать.) Все ли удалось меотам. что в запрос включили спой?"

15 Ждет его с проиіеньем окунь, что живет среди камней,

И от нильских рыб посольство, избежавшее сетей

А: Да. как ты сома возносишь, не прославил Исократ

В похвале своей Елену. Но скажи, молю богов. Что здесь за приготовленья? Удивительно смотреть!

20 Λ': Ах, дурной! Не каждый может запросто подплыть к сому.

Надо раньше записаться, посвящение пройти Средь детей самофракийских. - как дарить его узнать. Как свершают омовенья, и притом без музыки. Как предписано, обмоешь, разведя водою соль,

25-26 И слегка прибавишь крови от почтенной рыбы-меч: Пять раз CnpaBiiuib ты победу из пяти источников. После вытрешь, чтоб блестел он, как крыло лебяжес. Иль. как лысина на солнце, ослепительно сверкал.

30 Так чисты должны быть жабры, чтобы уподобились

Белым бедрам девы юной Л: Хватит’ Белизной своей

Ты сживешь меня со свету ^lItoже. победа за тобой.

Б: Питі, эфебов на руках пусті, вынесут кастрюлипу Шириной и глубиною так. чтоб можно утонуть.

35 Выложи листом смоковным и ііриправоі’і разною.

Луком, чесноком слоями и душицы ветками;

Не забудь Нерся влагу, свежесорванный укроп. Уксус, острый, но не резкий, как у казначея ум. Из глубокого лекифа волоокой девы влей

40 Масла щедрою полною, чтоб недрогнувшей рукой

Кверху дном сосуд над рыбой, нс скупясь, перевернуть. А когда решишь, что блюдо уж готово. - крышу сдвинь.

45 А Отче Зевс, дрожу, услышав, и боюсь, что никогда

Hc видать кастрюле этой беотийского угря

Б. Прежде, чем отведать блюда, на засов запри чертог Пусть одни едят, другие холит с копьимн IKiKpyr, Чтобы нищие соседи мятежа не подняли

50 И чтоб Зевс, как новый лебеді., на пирушку нс проник...

(пер. В. Ярхо)

Теперь пойдем по порядку, чтобы вскрыть многозначность едва ли не каждой детали текста, придающую ему и особую трудность в толковании, и особую коми­ческую значительность в восприятии его зрителями.

426 Греция Эллини зм. Причерноморье

Адонис - это, с одной стороны, герой известного мифа, возлюбленный Афродиты, погибший на охоте от удара клыком кабана. Как видно, и сом в угаре страсти теряет бдительность, и его легче всего захватить как раз в этот момент, что повлечет за собой расходы на приправу при его приготовлении (7-9; конечно, не на десять талантов - это обычное комическое преувеличение). В го же время была еще и рыба под названием «адонис» - словарь определяет ее как один из видов летучих рыб, выходящих спать на прибрежный песок. Существуют ли в природе такие рыбы, наде­ленные и жабрами, и легкими, судить ихтиологам, но афинские зрители, несомненно, чувствовали все обилие смыслов, уместившихся в один стих. В ст. 10- снова двойное значение: эфебы - афинские юноши 17 лет. проходившие двухгодичную военную службу, причем в их «форму» входила широкополая шляпа πέτασος, хорошо защи­щавшая от солнца. Но слово πέτασος обозначало и крышку для котла или большой кастрюли. В оригинале на нем построена игра смыслов, которую не удалось передать в переводе: сому так же хорошо вариться под крышкой, как эфебу, ожидающему лакомого блюда, укрываться от жары под шляпой. Дальше идет описание утреннего · визита к сому его верноподданных, напоминающее прием у какого-нибудь афинского архонта, выслушивающего претензии сограждан.

Описание, предложенное Б, настолько, по-видимому, разожгло интерес Д, что он решил узнать, как же готовят эту чудо-рыбу. Снова мы попадаем в область словесной игры. C одной стороны, в Эгейском море, у побережья Фракии, водилась мелкая рыбешка, которая так и называлась «фракиянка», с другой стороны, здесь же нахо­дился остров Самофракия, известный культом и таинствами местных древних божеств Кабиров. Наш персонаж Б и сравнивает умение варить сома с посвящением в таинства кабиров - «детей самофракийских» (20-22), что должно было вызывать оживление у аудитории. Пойдем дальше. Омовение - одна из составных частей праздника Плинтерии в Тегсе. когда ему подвергалась статуя Афины. (Во время этой процедуры некогда гостивший в Teree Геракл застиг Ангу.)⁹ Происходило оно в тишине, без музыкального сопровождения - отсюда указание в ст. 23. Мыть надо сома пять раз - так совершающий это омовение уподоблялся атлету, одержавшему либо пять побед подряд, либо одну, но в пятиборье.

Затем начинается готовка, для чего требуется огромная кастрюля; опять при­ходится прибегать к услугам эфебов, да не одного, а пятерых. Поскольку круп­ного сома надо уложить в несколько рядов, то и кастрюля нужна высокая (в оригина­ле сказано: «на глубину ныряльщика», 34, причем не исключается, что особенно внимательный зритель мог вспомнить образ из эсхиловских «Молящих» (408—410), где царь Пеласг, поставленный перед дилеммой принять или отвергнуть Данаид, сравнивал себя с ныряльщиком, которому надо глубоко проникнуть в суть тайны, скрытой под водой). «Влага Нсрея» (37) - конечно, соль, но, названная так, звучит торжественнее. Что касается «волоокой девы» (39), то тут возможны различ­ные объяснения. Ею могла быть Ио, аргосская жрица, превращенная в телку и обре­ченная на долгие скитания, прежде чем она достигла Erniria, где и обрела вновь человеческий облик. Но богиней-коровой была и египетская Исида, чей культ на рубеже V-IV вв. стал проникать в Грецию, равно как и Гарпократ (египетский «Гор-ребенок»), сосущий палец, - образ, достаточно распространенный в эллинисти­ческом искусстве, но может быть, добравшийся до Афин и раньше? 13 ст. 47 - пародия на трагедию: слово τέραμνον (мы перевели его «чертог») встречается несколько раз

' Koene>∣ L Einc Iiypoihesis zur Augc des Euripidcs ιιικl Iegealixclte Phynierien //ZPE 1969. Bd 4. S. 7-18; P. Koln 1976 Bd I. № I

у Еврипида н значении «балка», «кровля», «жилище» (например, «чертог Аида» - подземное царство). Опасение мятежа бедняков (49) вполне объяснимо в годы всеобщего расслоения и обнищания во время Пелопоннесской войны и после нее. Наконец, Зевс, принявший образ лебедя, соединился таким способом с Ледой, матерью Елены. Теперь аромат от сваренного со всеми приправами сома может возбудить в нем такую же страсть (50).

Из всего сказанного, в том числе и из упоминания «Елены» Исократа, обычно датируемой первым десятилетием IV в., получается, что пьеса, откуда был заимство­ван наш отрывок, относится к переходному периоду между древней и средней атти­ческой комедией. Соблазнительно считать этой пьесой «Рыб» Архиппа'⁰, афинского комедиографа, одержавшего первую победу между 415 и 412 гг. Ему даже припи­сывали четыре недошедшие комедии Аристофана, которые считаются неподлинными. Полагают, что содержание «Рыб» в какой-то степени повторяло аристофановских «Птиц»: как там обитатели воздуха, так здесь жители рек и морей решали основать свое царство, чтобы противостоять хищничеству человека. «Рыб» датируют около 401 г., но нам важна даже не конкретно та или иная пьеса, а самый тип коме­дии, сочетающей град и ци и общественной сатиры с бытовой тематикой. Кстати, у Архиппа были комедии «Амфитрион» и «Свадьба Геракла» - названия указывают на мифологическую пародию, т.е. на другую ветвь той же средней аттической коме­дии.

^ioCwipo C !’he Authorship of the Comocdia Dukiana //ZPK.. 1994 Bd ИХ). S. 39—44.