О НЕКОТОРЫХ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМАХ ИССЛЕДОВАНИЯ ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА В ДРЕВНЕГРЕЧЕСКСн ЛИТЕРАТУРЕ

В.Н.ЯРКО (Москва)

Хотя изучение литературных памятников архаической и класси­ческой древнегреческой литературы насчитывает более двух тысяче­летий, потребность в систематическом исследовании принципов, по которым строится образ в произведениях древних авторов, возникла, в сущности, только в нашем столетии.

ские Эсхил и Еврипид, Ламах и Сократ.

Начиная с двадцатых годов исследование интересующей нас про­блемы пошло в новом направлении. В работах Ф.Ф.Зелинского, Б.Снел- ля, Эд. Френкеля, Э.Доддза исходным пунктом для изучения принципов изображения человека в древнегреческой литературе стал анолиз упот­реблявшихся античными авторами понятий и терминов. Именно в них стремились названные ученые раскрыть специфику представлений древ-

него грека о собственном внутреннем мире. Этот "лексико-понятий­ный" подход встретил в свою очередь весьма серьезное противодей­ствие (0. Регенбоген, О.Зеель, С.Сребрный), и сейчас различие между спорящими сторонами можно, несколько упрощая, свести к двум противоположным тезисам. Первый из них гласит: "То, чего нет в тексте, нет в произведении".

Злоупотребление формальным анализом (как и всякое доведение до абсурда разумного принципа) способно, конечно, только дискре­дитировать самый метод \ Но и ориентация на "психологию" антич­ных персонажей, дающая современному исследователю право домысли­вать мотивы их поступков, приводит к таким оценкам, для которых не только текст, но и все развитие действия не дают никаких ос­нований, Так, в частности, появляется обвинение гомеровского Ахилла и софокловского Аякса в отступничестве от общегреческих интересов и чуть ли не в дезертирстве; так еврипидовскому Иппо­литу инкриминируется преступление против законов естества, а в поведении софокловского Эдипа видят точное следование психоана­литическим моделям. К числу привычных психологизирующих интер­претаций относится также объяснение поступков еврипидовской Фед­ры ее "преступной страстью". Между тем, один лишь лексический анализ еврипидовского "Ипполита" в сопоставлении с "Федрой" Сенеки показывает, что на героиню древнегреческой трагедии не­правомерно переносят черты, которыми она наделена у римского по­эта, и что, следовательно, источником такой аберрации является элементарное невнимание к слову. Остановимся на этом несколько подробнее.

Конечно, в характеристике героини у обоих драматургов есть общие черты. Федра охвачена страстью - этому соответствует частое употребление слов έρως, έραμαι у Еврипида,amor, amor·

- у Сенеки (24 раза на 1466 стихов у первого, 22 раза на 1280 стихов - у второго) ⁵. Любовь ее к пасынку позорна: группа

αίσχρός, αίσχόν® представлена у Еврипида 14 раз ⁶}

Сенека усиливает эту оценку: nefas, nefandus, Infandus - 16 раз '» turpis - 2 раза .

безумие ( μανία, χαράφρων и т.п. - 9 раз)^. Сенека

значительно энергичнее акцентирует этот момент в состоянии своей героини: furor, amens, insanus и т.п. встречаются

22’раза ^⁰. Дальше начинаются еще более существенные различия.

Начнем с тогo_tчто у Еврипида и сама Федра_tи ее окружение рассматривают овладевшую ее любовь как болезнь» внесенную извне ( νόσος, νοσόω и т.п. - 20 раз)¹¹; она боретсяГс

ней» не будучи субъективно ни в чем виновна ( οϋχ ήκοϋσα и т.п. - 4 раза) Поскольку источником этой "бо­лезни" является Афродита» то у. Еврипида только однажды любовь Федры характеризуется как нечестивая ( obχ δσνος, 764). Гораздо чаще признается благородство ее натуры» ибо она предпочитает смерть позорному - даже не деянию» а только помыс­лу о нем (715-721).

У Сенеки картина почти прямо противоположная. Хотя одержи­мость Федры ( furor ) дополняется таким ярким образом»

как испепеляющий ее огонь ( fiamma, ignis, aestus )^, в тра­гедии нет ни малейшего намека на любовь как на посланную богами болезнь. Кормилица» которая у Еврипида пытается побороть сопро­тивление Федры ссылками на всевластие Киприды» у Сенеки столь же энергично опровергает доводы» когда слышит их из уст своей вос­питанницы (Deum esse amorem turpis et vitio favensl∣Finxit Iibi- ^do∙∙∙> 195 сл.,202 ел.)³*.

Соответственно подчеркивается нечестивость чувства ( impius, Incestus _ 8 раз)Федры» которое характеризуется как

позорная похоть ( turpis libido, 196). Эта извращенная лю­

бовь (I7I-I77) преступна, и Сенека находит для нее шесть опреде­лений: от этимологически нейтрального facinus (4 раза»

обычно с негативными определениями)¹⁶ через признание "вины" Федры ( culpa, crimen, delictum 8 раз)¹⁷ К НЄ-r

двусмысленно негативным scelus {5 раз) и Sturpum

("разврат", 4 раза)^®. В еврипидовском "Ипполите" вся эта "преступная лексика не находит» конечно» ни малейшего соот­ветствия» ибо греческая Федра, в отличие от ее римской обработки»

- 213 -

'отнюдь не намерена безоглядно отдаться своему чувству и не ищет способа его удовлетворить.

Не исключено, что непредвзятое сопоставление трагедий Сене­ки и Еврипида привело бы к пониманию различий в изображении Фед­ры и без применения лексического критерия. Но чаще, к сожалению, наблюдается обратная картина: в то время как никому не приходит в голову судить софокловскую Деяниру по поведению одноименного персонажа в "Геракле на Эте"²⁰, пороки сенековской Федры слишком часто переносят на Федру еврипидовскую. В этих условиях нет дру­гого средства восстановить истину, кроме лексико-понятийного ана­лиза, остающегося единственным объективным инструментом в руках литературоведа. В противном случае художественное произведение прошлого становится объектом "вчитывания" в него того, что хочет найти исследователь, а не того, что написал автор.

В своих заметках ⁿK методологии литературоведения" М.М.Бах­тин писал: "Автор литературного произведения присутствует только в целом произведении, и его нет ни в одном выделенном моменте этого целого, менее же всего в оторванном от целого содержании его. Он находится в том невыделимом моменте его, где содержание и форма неразрывно сливаются"²^ · Все это, конечно, верно, но не "отрывая"; не "выделяя", не изолируя сознательно отдельные эле­менты целого для того, чтобы понять, как оно составляется, лите­ратуровед отрезает себе путь к пониманию произведения в его це­лостности. Может быть, вернее было бы сказать, что автор литера­турного произведения присутствует в каждом "выделенном моменте этого целого", и первое, что подлежит выделению, без чего нельзя понять произведения ни в частностях, ни в целом, это сказанное автором и заслуживающее величайшего внимания слово?

1.

B. , 1896.

2. Comford F.M. The Origin of Attic Comedy. L∙ , 1914.

3. См. Об ЭТОМ применительно К Эсхилу: Jarcho V.N. Zum Menschen-

bild der Aischyleischen Tragodie.- ⁿPhilologus" 116,1971, p.l67f.

4. Cp., например, работу: Zintzen С. Analytisches Hypomnema zu

Senecas "Phaedra".Meisenheim, i960, В которой фольклорная ситуации соблазнения юноши и последующей клеветы, изобража­емая в сходных выражениях в греческом романе и у Филона, у Иосифа Флавия, Сенеки и Тита Ливия, непременно возводит­ся к первому (недошедшему) "Ипполиту" Еврипида.

5. Eur., Hipp. 28,32 bis, 39,41,219,225,337 _bis, 347,350,359,

392,439,440,441,476,505,510,727,764,775,1303,1430; Sen.Phaβ. II4,II9,128,133,165,177,195,218,225,240,251,415,575,596, 635 bis, 641,645,646,671,II85,II88. Здесь и в дальней­ших ссылках учитываются только те случаи, которые имеют не­посредственное отношение к характеристике Федры.

6. Hipp. 246,331,404,408,411,420,499,50φ03,505,511,692,719,721.

7. Phae. II5,I27,128,130,143,153,160,166,173,254,596,678,723,1177,

1186,1192.

8. Phae. 195, 1176.

9. Hipp. 143,214,232,238,240,241,248,283,398.

10. Phae. 96,II2,I78,184,190,197,202,248,263,268,361,363,584,640,

645,700.711,824,1155,1156,1180,1193 ^bi?∙

11. Hipp. 40,131,176,179,205,269,279,283,293,294,394,405,477,

479,512,597,698,730,766,1306.

12. Hipp. 319,358,693,1305.

13. Phae. I3I,I65,357,361,362,364,415,589,643,644. Ср. 541,641.

14. Что это различие в функциях кормилицы может восходить к недо­шедшему "Ипполиту" того же Еврипида, в данном случае не играет

роли: мы сопоставляем здесь сохранившиеся произведения, а не пользуемся трагедией Сенеки в целях весьма проблематич­ной реконструкции первого "Ипполита".

15. Phae. 165,172,720,1185,∏86,∏95,1197,1280.

16. Phae. I46,I51,169,П86.

17. Phae. 163, 565, 597,691,719,720,724,1195.

18. Phae. I6I,164,427,559,565, 594,598,672,685,687,692,718,

721 bis, 826,II78; 160,560,684,689.

19. Cm. Grimal P. Uoriginalite de Seneque dans la tragedie de

Phedre. REL 41,1963, p∙ 297-3U (там же - история во­проса); Dingel J.’Ιππόλυτος 3ιφoυλκ0ςi^u Senecas ’’Phaedra” und dem ersten "Hippolytos" des Euripides.- "Hermes" 98, 1970, p∙44-5θ; Heldmann K. Untersuchungen zu den Tragodi- en Senecas·- "Hermes" Einzelschriften, H∙31), YZiesbaden

1974. б.УП_э62-89,I26-I63; здесь же - в конце книги и в подстрочных примечаниях - обширная библиография; C.D.N. Costa В KH.: Seneca, bond.-Boston, 1974, p∙98,1O9∙

20. Спорный вопрос о принадлежности этой трагедии Сенеке здесь роли не играет: кто бы ни был ее автором, отличие римской Деяниры от греческой совершенно очевидно. См.: Seneca. Tragedies... Report for the years 1922-1955∙ By M.Coffey.- ⁿLuetrum", 2(1958), p.113-186, NN 86-89; E.Paratore. Lo Hercules Oetaeus e di Seneca ed £ anteriore al Furens. "Acta Classica" 1(1-58), p.72-79;

перепечатано в немецком переводе В сб: Senecas Tragodien. Hrsg. von E. Lefevre (Wege der Forschung, В. ЗЮ), Darm- 1972,s.545-558; примерно той же точки зрения придержи­вается Грималь, относя "Геракла на Эте" к первой в хроно­логическом отношении группе трагедии Сенеки, - см. его доклад "Le theatre a Rome" В KH.: Association G.

Bude. Congres 9-е. Actes,t.I,Paris,1975, p.281.

2I>"Контекст - 1974". M., 1975, с.203.