Коллегии императорского культа В ДУНАЙСКИХ ПРОВИНЦИЯХ (по надписям Норика, Дакии и Паннонии)

Римский провинциальный город, особенно сопедный, по своей внутренней организации, содержанию общественно-политине- ской жизни и внешнему устройству старался походить на сто­лицу империи — Рим.

На территории империи общественно-политическая деятельность во всех ее аспектах была связана с прославлением императора и упроче­нием существующего режима. Это была единственная возможная и до­зволенная законом форма деятельности. Пропаганда императорского куль­та носила государственный характер и самым действенным образом влия­ла на общественные и политические взгляды. Восхваление правящей ди­настии, здравствующего и умершего императора, отправление определен­ных культовых обязанностей, празднование памятных дат всей династии составляли в значительной степени содержание деятельности религиоз­ных, погребальных и даже ремесленных коллегий. Коллегии предстают как самые массовые организации, воздействовавшие на мировоззрение рядового гражданина провинциального города, тем более, что никакие другие союзы не могли существовать. Сама принадлежность к коллегии уже являлась свидетельством политической благонадежности. В коллегии допускались и рабы с согласия их господина ¹.

В дунайских провинциях пропаганда императорского культа и пра­вящей династии, а следовательно, е существующего режима, была всеобъ­емлющей. Объяснение этому лежит, по-видимому, не только в том, что это были пограничные области империи (особенно Дакия с Паннония), где сосредоточивалось большое число военных и императорских чиновников, но, очевидно, и в том, что в провинциальных городах постоянно возника­ли общественные слои, обязанные своем появлением римскому господ­ству.

Поскольку мы располагаем только памятниками с упоминанием лиц, руководивших коллегиями, и документами, исходящеми от простых кол- легиатов, то можно составить представление лишь об одной стороне про­цесса — как е каким образом направлялась общественно-политическая жизнь римского города на Дунае. Судить же о том, насколько эффективно воспринималась эта идеология городским плебсом и населением сельской округи городов, пока еще невозможно.

Как уже было отмечено, свободное волеизъявление граждан оказы­валось возможным только р рамках пропаганды императорского режима. Само содержание деятельности коллегий императорского культа было для всех коллегий одинаковым, хотя и могло выражаться в различ­ных формах.

Как известно, отправлением императорского культа в колониях и му­ниципиях ведала коллегия аргусчалов. Возникшая в 12 г. до н. э. для введе­ния культа генея Августа в городах Италии з, эта коллегия была потом пов­семестно учреждена р западных провинциях империи. Это была государ-

светссая организация, и августаяы сазначались решением декурионов. Но деятельность аегусталов постойссо дополнялась деятельностью дру­гих коллегий, которые в изучаемых провинциях были связаны с деятель­ностью муниципальных организаций и носили официальный характер. В оссовном это были объединения погребально-культовые, но в их обязан­ности входило также почитание императора и участие в его культе, а по­тому деятельность их имела политический отттнок.

В колониях и муниципиях дунайских провинций была организована самая древняя из итаяийокис коллегий, почитавших императора, — col­legium iuvenum 4. Относительно назначения этой коллегии и характера ее деятельности высказывались различные суждения. Наиболее распро- странтно мнение, что это была полувотснай, поясртлвгиозoая организация, созданная Августом из молодежи знатных римских родов, чтобы еоспивать поколение, способнот сохранить мировую империю. Члены этой коллегии учились верховой тзде, обращению с оружием, травле зверей и фехтова­нию. Коллегия также заботилась о погртбтнии свних умерших сочленов. Жртчтскит обязаосости в коллегии выполняли sacerdotes и flammes. Коллегий имела свое имущтство ⁶, свних почетных членов.

Основним в деятельности этой коллегии являлось воспитание молодо­го поколений граждан городов в духе предасности императорской власти. Это подтверждается посвящениями коллегии ^βи сообщенитм Тацита от- носительсо коллегии юноштства из Норика (Hist., III, 5). Там, в период гражданских войн, вспыхнувших после смерти Нерона, эта полувоенная полуполитвчecκай организация под руководством наместника провинции Сткстилия Фтяикса активно защищала внутреннюю границу провинции ит вителли^ащев. В дунайских областях такие коллегии юношей объеди­няли не только свободнорожденную молодежь, но и недавних римских граждас, нередко из отпущенников.

Надписи из Норика, Дакии и Паннонии, упоминающие коллегию юношей, еоссодят к I—III вв. Из столицы Норика Вируса извтстен уни­кальный рельтф времени Траяса, представляющий шествие коллегии юсо- штй-еоадсвков по городу. Этот ртльтф был поставлен Р. Эггером в связь с сущтстеованвем в Вирусе collegium iuventutis 7. Аналогичные коллегии взвтстсы в норвчесэвс городах Лавриаке и Цтлтйт (CIL, III, 5678, 5191, 5196).

Надписи называют коллегию юсоштства в паннонскис городах Пттовиост, Карсусте и Бри^рмст ⁸. В первой сообщается, что кетсто- ры коллегии Гтяяий Марцтллин, Пастей (?) Терций и Элий Валерий поставили алтарь pro salute collegii iuventutis, ее префектов Ульпия Мар- целлина и Элия Марцтллиса и отцов коллегии Максима и Урса (CIL, III, 4045-460). Надпись из Карсунта представляет собой посвященит Юпи­теру Долинну, поставленное одним из юношєй-коллєгиитовв.

Эти коллегии могли объединять в своих рядах значительнот число молодежи. Анализируя фрагмент посвящения Fortunae Augustae,

IOf

содержащий album collegium iuventutis, Эггер предположил, что в Вируне коллегия юношества объединяла около 120 человек™. И в городах Панно­нии, и в городах Норика ее членами были не только свободнорожденные, но и бывшие отпущенники и лица, не имевшие римского гражданства, о чем свидетельствует наличие у последних только одного имени. Так, от­цами коллегии юношества в Петовионе были, судя по их именам, паннон- цы, Максим и Урс ¹¹. Квесторами этой коллегии являлись местные урожен­цы, получившие римское гражданство от Траяна и Адриана: Элий Валерий, Элий Марцеллин, Ульпий Марцеллин. Трое из семьи Марцеллинов, уже упомянутые Элий и Ульпий и, очевидно, не имеющий римского граждан­ства Геллий Марцеллин, стояли у руководства коллегией. В посвящении Fortunae Augustae из Норика упомянут Флавий Кунерт, местный уроже­нец, получивший римское гражданство от Флавиев. Некоторые из сохра­нившихся имен свидетельствуют о рабском происхождении их владельцев: Ingenuus, Publicius, Virunensis.

В городах Норика и Паннонии существовала также Collegium magnum Larum et imaginum domini nostri Caesaris, заботившаяся о почитании им­ператорских ларов и сохранении изображений императора и членов его семьи. Некто, имя которого не сохранилось, построил в Вируне для кол­легии императорских ларов портик с каким-то другим помещением (cum apparatorio—CIL, III, 4792). Жители села на городской территории, Пуб­лий Урсиний Матур и Кассия Цензорина (CIL, III, 5158), поставили в Целейе алтарь гению Августов и ларам. Кай Валерий Теттий Фуск, де- курион колонии Петовиона, построил на свои средства отдельные места для погребения членов Великой коллегии ларов и императорских изо­бражений за предоставленную ему в этой коллегии должность трибуна (CIL, III, 4038). Коллегия императорских ларов отмечена также в Овиля- ве. В Норике этот культ имел муниципальный характер 13. Такие коллегии существовали также в паннонских городах Саварии и Эмоне ¹⁴.

В городах Паннонии действовала collegium cultorum Salutis Augu- stae, непосредственно связанная с императорским культом. Фрагментар­ная надпись из Аквинка, восстановленная Р. Эггером, дает возможность именно такого толкования деятельности collegium cultorum 1®, а не огра­ничивать ее деятельность погребальными функциями. Р. Эггер считал ее объединением для целей вспомоществования (Hilfsverein) 1". Эта надпись второй половины II в. является надгробием Луция Вепинтания, гра­жданина муниципия Аквинка, секретаря городской курии, кельта по про­исхождению, члена коллегии, почитавшей здоровье императора (colle- giato salutis Augustae). Памятник ему поставили cives Agrippinenses tran­salpine соотечественником которых был, очевидно, умерший 17. Второе свидетельство о деятельности коллегии cultorum в Аквинке также указы­вает на погребальный характер коллегии, хотя нам уже известно и другое

направление деятельности подобных объединений.

По примеру этих старых коллегий италийского происхождения возни­кали другие подобные объединения, почитавшие божественную судьбу, надежды и победы императора. В Даксе и Панноние существовала colle­gium victorianorum. Ее члены были, очевидно, обязаны не только почитать богиню Победы и торжественно прославлять военные победы императора. От них требовалось, по-видимому, выражение уверенности в этих победах, что являлось одновременно и свидетельством благонадежности коллегии. Марк Кокцей Луций подарил коллегии лапсдарсй и посвятил его Victo- riae Augustae et genio collegii eius (CIL, III, 1Э65). Collegium victorianorum в Аквинке имела свой храм (fanum), отдельное место для собраний ели тра­пез (cocinatorium). Она делилась по крайней мере на шесть декурей, и объ­единяла в своих рядах, очевидно, не одну сотню человек. Надпись начи­нается с посвящения здания трапезной pro salute domini nostri Augusti — это был Александр Север. Это здание collegium victorianorum пост­роила на средства своих членов с в особенности Кая Юлия Паката, ма­гистра храма коллегии. Кураторами строительства были Луций Доми- ций Домициан, декурион четвертой декурии и в четвертый раз магистр храма, Тиберий Азинний Фелициан, декуреон второй декурии е магистр храма, Аврелий Нигрин, декурион пятой декурии, Тит Септимий Инген, декурион шестой декурии и декурион Вибий Луций. Куратором кассы кол­легии был Кай Юлей Пакат, патроном коллегии — Гней М. Масвет. Над­пись поставлена в 22Э г.²°

По-всдемому, существование такой же коллегии можно предполагать е в Норике на основание надписе от з10 г. из Бедайюм. В ней сообщается, что Аврелий Pетецион, vir perfectissimus, dux Noricum Ripense 21, pacno-

рядился заново соорудить храм Победы вследствие данного им ранее обета и победы, одержанной Константином в Норике 27 июня 310 г. над племе­нами бруктеров, вангионов, аламанов. Храм этот посвящается Victoriae Augustae pro salutem dominorum nostorum Maximini et Constantini et Li- cini semper Augustorum (CIL, III, 5665).

Характер посвящений Victoriae Augustae из городов дунайских про­винций показывает, что почитание побед императорского оружия далеко не всегда являлось формальным свидетельством верноподданических чувств провинциалов и актом лояльности по отношению к правитель­ству. Для пограничных провинций победы над соседними варварами яв­лялись действительно большими и значительными событиями. Спокойст­вие этих провинций самым непосредственным образом зависело от мощи императорского оружия. Вследствие этого в окраинных областях империи культ императора должен был почитаться особенно ревностно, так как с ним должны были ассоциироваться мир и благоденствие. Вот почему в надписях благополучие города часто оказывается связанным с победой и судьбой императора. Это относится к столице Нижней Панно­нии — Аквинку. Во время Маркоманской войны (167—180 гг.) декурионы Аквинка ставят алтарь за благополучие императора Марка Аврелия и общины эрависков 22. И в правление Филиппа Араба, когда дунайские провинции испытали первое вторжение готов, декурионы Аквинка опять посвящают алтарь императору и целостности общины эрависков (CIL, 111,10 418). В посвящениях из Целейи также читаем: Fortunae Stabili pro salute dominorum nostrorum imperatorum (Септимия Севера, Каракал­лы и Геты, CIL, III, 5156^a), Fortunae oppidanae (CIL, III, 5156), Pro sa­lute Augustorum nostrorum IOM et Celeiae sanctae (CIL, III, 5185, 5187). Аналогичны посвящения из дакийских городов 23. Та же формула встре­чается и в надписях Паннонии 21.

Восхваление императорских побед в пограничных провинциях прини­мало, очевидно, всеобщий характер и проводилось всеми доступными сред­ствами. Так, керамические мастерские Паката в Аквинке в 60 годах II в. выпускали терракотовые рельефные формы для выпечки хлеба. На одном из таких дисков изображены Марк Аврелий и Луций Вер, протягивающие друг другу руки; между ними — сидящий на земном шаре орел с пальмо­вой ветвью в клюве; сзади императоров — парящие Победы, увенчивающие их венками. Внизу и вверху шла надпись — Concordia Augustorum duo­rum. Другая форма представляет Марка Аврелия в виде триумфатора — въезжающим на колеснице в триумфальную арку. Его копье занесено над поверженным варваром, а Ника увенчивает императора венком. Внизу и наверху — вражеское оружие. Обломок третьей формы представляет Мар­ка Аврелия на коне. Такие сюжеты обычно встречаются на монетах. Пере­несение их на изделия пекарей являлось средством официальной государ­ственной пропаганды и преследовало определенную цель: довести до све­дения жителей окраинных областей империи известия о победах и об

усыновлтсви Марком Аврелитм Луция Вера. Пекарям предпвоыеалось выпекать хлеб с соответствующвми изображениями и распространять еги среди народа. Такие хлебы раздавались в зрительных залах, когда нужен было опровергнуть слухи, что на границы напали германцы или сарматы ²⁵.

Сущтотеующве данные о руководстве коллегиями свидетельствуют, что во главе их стояли римские граждане нередко мтстноно происхождения или богатые отпущенники 2в. Это ужт было отмечено отсоситтяьсо колле­гии юношества и императорских ларов. Данные о других коллегиях под­тверждают ту же картину. Уже упомясутый Марк Кокцтй Луций, пода­ривший коллегии Victorianorum лапидарий, получил римское граждан­ство от Нервы. Судя по cognomina двух дткурионов этой коллегии в Ак- вискт, Тиберия Азинния Фелициаса и Тита Септимия Инттна, можси предполагать, что оси происходили из отпущенников. Поставившие императорским ларам в Эмоне алтарь отец и сын — Луций Дисдий Приск и Луций Дводвй Присциан — тоже, втроятсо, были из отпущтссиэое (HS, 158). Подобные примеры не единичны 27.

Богатые провинциалы мтстного происхождения стояли у руковод­ства ст только этими, по и другими коллегиями. Квист Ульпий Феликс, префект и «оттц» коллегии пожарных в Бриттционе, пожертвовал колле­гии деньги для постройки гробницы в тжтгодсого присошения роз на еги могилу в августе, в день поминовения усопших. На эти деньги, как сообщает надпись, было в 220 г. сооружено здание и передано колле­гии (Brigetio, стр. 62, № 227). Тот же Квист Ульпий Фтлвкс, будучи авгу­ром того же муниципий, поотроил в 217 г. портик для пиров и притулок коллетиатов (Brigetio, стр. 62, № 226). В коллегии ремтолесниэов в ко­лонии Апуле Марк Авртлий Хрест, богатый отпущенник, в честь патрона пожертвовал значительную сумму на сооружение aetoma. Ульпий Доми- ций Гтрмес обещал построить храм гтсию корпорации ивгустилов Сарми- зтгетузы за предгсваеяеoит ему почетний дояжнгсти дткуриона.Его наслед­ники, Валерий Тртпт и Домиции (Регул, Гиппоник, Гермес и Остсим), ав- нсоталы колосів,позаботились и сооружтсии храма и поставили его на месте, предоотавлтooом решением дткуриосов (CIL, III, 1425). Тит Фла­вий Проб—дткурион муниципия Карнета в чтсть авгура для свотно сына Тита Флавия Проба также декуриоса Карсуста, римского всадника выс­шего ранга, построил дяя города какот-то сооружение на мтоτe,пртдосτае- лессом решением декуриосов от 178 г. (CIL, III, 4495). Марк Ульпий Антипатр, верховный жрец провисции Нижстй Мтзии, дважды дуумвир колонии Троэзма, поставил статую Каракалле в честь жреца (CIL, III, 773).

Вершиной карьеры дяя богатых провинциалов являлось занятие долж­ности жртца алтаря богини Ромы или алтаря Августа. Публий Элий Стрт- нуй, римский всадник высшего ранга, был авгуром и дуумвиром Сарми- зегетузы, дткурионом колонии Дробтты, патроном коллегии ремесленни­ков, пожарных и судовладельцев, откупщиком пастбищ и салин Дакии, откупщиком по сбору таможенных пошлин и, саконец, он занял должность

sacerdos arae Augusti (CIL, III, 1209). Луций Компаний Целер был sa- cerdos urbis Aeternae (вечного Рима). Он е его жена Юлия Гонората поставили алтарь Юпитеру с местным эпитетом Arubianus ²⁸. Тит Элей Верин — декурион колонии Аквинка, бессменный фламин, бывшей ду­умвир, был sacerdos urbis Romae.

Выше говорилось о категории коллегий, наиболее тесно связанных с прославлением императора е существующего режима. Деятельность таких коллегий заключалась обычно в постановке статуй императорам и членам их семей, в сохранении в надлежащем порядке императорских изображений, совершении в их честь жертвоприношений, р праздновании торжественных е памятных дат всей династии, когда все коллегии со сво­ими знаменами проходили по улицам города ^{[10][11][12][13]}*. Для провинциальных го­родов, так же как и для италийских, прославление императора, поддер­жание его политике, публичное выражение заботы о его здоровье и уверен­ности в его божественной судьбе и победах занимало большое место во всей общественно-толитической деятельности городов. Но уже в силу са­мого этого факта деятельность эта не могла не превращаться в откровен­ную демагогию. За пышным и цветистым эпитетом, который нередко при­бавляют в III в. к своим названиям города з°, ясно выступают скованность инициативы граждан е их глубокое равнодушие к самому характеру этой деятельности вследствие политического гнета империи е невозможности иной политической деятельности, кроме как в поддержку существующего режима. Однако для тех слоев провинциального общества, которые своем возвышением были обязаны императорской власти, их обязанности в кол­легиях не всегда оказывались тягостными и фальшивыми, а имели для них и реальное значение: участие в коллегиях утверждало их обществен­ное положение как среди римских граждан, теперь уже потомков коло­нистов, так е среди своих соплеменников, до эдикта Каракаллы в значи­тельной массе остававшихся на перегрин^ом праве. Вот почему деятель­ность коллегий императорского культа оказывалась на Дунае активной и разнообразной, и кроме коллегий, обязательных и давно учрежденных го­сударством, здесь встречались частные объединения типа collegium vic- torianorum, возникавшие по инициативе отдельных лиц.

5 Известны эдилы коллегии юношей в Лавриаке (ClL, III, 5678) и посвяще­ние, в котором сообщается, что некий гражданин италийского города Фу- фикулоно завещал коллегии юноше­ства своего родного городо 100 югеров земли (CIL, X, 3578).

6 Genio Augusti Sacrum, Fortunae Au- gustae или Nymphis Augustis (CIL, III, 5678, 4779, 4778).

’ В коллегии юношей города Рима про­водились конные троянские игры — lusus Troiae, на которых присутст­вовал сам Август, и если он оставался доволен успехом, то одаривал ору­жием отличившегося. Вергилий опи­сал эти игры (Aen., V, 560—602).

• CIL, III, 4045, 4272, 3288; Arch. Ert., 1907, стр. 42.

»CIL, III, 11135; E. S w оb оd а. Karnuntum, seine Geschichte und seine Denkmaler. Wien, 1953, стр. 137.

¹⁰ R. Egger. Указ. соч., стр. 31.

¹¹ A. M о сs y. Die Bevolkerung von Pannonien bis zu den Markomannen- kriegen. Budapest, 1959, стр. 181,194.

¹² Аналогично C. Publicius Virunensium Libertus Asiaticus (CIL, III, 4870) или Ianuarius Virunensium servus; L. V i d m a n n. Otroci a propustenci V Noricu podle napisnych dokladiι . «Listy filologicke>, t. VII, 1959, стр. 270.

¹³ E. P о1a s с h e k. RE, Hb., XXXIII, 1936, s. v. Noricum, стлб. 1024.

1‘ HS, 158; 159; CIL, III, 4160; 4792; 14 36832.

16 Наименование cultores, как отмечал Моммзен (Th. Mommsen. De col- legiis et sodaliciis Romanorum. Kiehi, 1843, стр. 97), обозначало, что члены такого объединения обязывались почи­тать определенное божество, которое они избрали в качестве защитника и покровителя, но культ которого еще не был конечной целью их объединения. По мнению Моммзена, большинство коллегий, принявших название cul- tores, были погребальными.

1’ CIL, III, 14 344; R. E % g е r. Bemer- kungen zum Territorium pannoni- scher Festungen. «Anzeiger osterreichi- schen Akademie der Wissenschaften», philosoph.-hist. Klasse, T. 88, 1951, стр. 209 сл.

17 Cives agrippinenses transalpini — граж­дане колонии Агриппины, не имея права гражданства в Аквинке, прожи­вали в канабе II легиона в качестве in^lae. Они прибыли в Аквинк как торговцы керамическими и стеклян­ными изделиями Кельна и вступили здесь, поскольку коллегии могли быть только в муниципиях и колониях (E. Kornemann. RE, t. IV,

s. v. collegium, стлб. 412), в collegium cultorum Salutis Augustae, так же как и их умерший соотечественник. Надгробие Луцию Вепинтанию по­ставила не сама коллегия, а граждане колонии Агриппины, поэтому мы не можем считать эту коллегию только погребальной, иначе она не премину­ла бы упомянуть себя как поставив­шая надгробие.

1« CIL, III, 10 540; Arch. Ert., t. 40 (1923—1926), стр. 300 сл.; Arch. Ert.,

t. 42 (1928), стр. 214; «Intercisa», t. I. Budapest, 1954, № 25.

1’ CIL, III, 4800, 941, 1016, 1433, 4272, 10 984, 1129, 10 982; L. Barkoczi. Brigetio, Dissertationes Pannonicae, II, 22. Budapest, 1944—1951, № 137,168..

20 Budapest Regisegei, t. VIII (1904), стр. 166.

21 E. P о1 a s с h e k, s. v. Noricum, стлб. 994.

22 Arch. Ert., t. 78 (1951), стр. 107 слл.

23 CIL, III, 1114, 1115, 1072, 1088, 1158.

24 CIL, III, 4364, 10 433; HS, 163; Bri- getio, № 228.

25 В. Kuzsinszky. Aquincum. Ausgrabungen und Funde. Budapest, 1934, стр. 134—136; I. S z i 1 a g y i. Aquincum. Budapest, 1956, стр. 85; табл. XIII, XV.

2’ В этом отношении едва ли можно со­гласиться с A. Mocsy, который считает, что местные уроженцы не принимали участия в общественной жизни пан- нонских городов: A. Mocsy. RE, t. IX, Hb. 1962, s. v. Pannonia, стлб. 604.

27 HS, 273, 274, 278; CIL, III, 1043, 1088, 1110, 1114.

2^β CIL, III, 5443; Arubianus связывается с поселением Arubium в Нижней Ме- зии, западнее Невиодуна (E. Р о 1а- s с h е К. Указ. соч., стлб. 1019).

20 В Аквинке префект коллегии ремеслен­ников вел коллегию под ее знамена­ми в праздничном шествии (CIL, III, 3438).

^so Celeia Sancta; colonia splendidissima Aquincum; Noreia Sancta; ordo splen- didissimus Ratiariae; ordo amplissi- mus coloniae Singiduni; ordo splendi- dissimus municipιi Tropeum Traiani (CIL, III, 1641,1660, 5185, 5187,5188, 7484, 10481).

Г. А. КОШЕЛЕНКО