ГРЕЧЕСКИЕ ГОРОДА В СОСТАВЕ ЛИДИЙСКОГО ЦАРСТВА

И. С. Свенцицкая

СПЕЦИФИКА развития греческих полисов, возникших на малоазий- ском побережье, как и основанных впоследствии в разных областях восточпого мира, определялась контактами с иным экономическим, со­циальным и политическим окружением, в известной мере отличным от общественной структуры этих полисов.

До конца VIII — начала VII в. до и. э., как показали археологические исследования Кука и Акургала ¹, греческие города западного побережья Малой Азии представляли собой небольшие поселония, расположенные в осповном на мысах. Они имели мало земли и до середины VII в. не вели широкой морской торговли. Еще с конца IX в. ионийцы предпринимали экспансию против других (немопийских) греческих городов — примером может служить эолийская Смирна, занятая колофопянами (Herod., I, 149),"ио только с конца VIII в. ионийские полисы начали продвижение в глубь материка, расширяя свои земельные владения (продвижению эолийских полисов, по-видимому, препятствовали мисийские племена).

Экспансия ионийцев па материке привела к росту их благосостояния и к перестройке самих городов. Аристотель в «Политике», разбирая вопрос о критериях демократии и олигархии, в качестве примера города, где большинство составляло зажиточное население, приводит Колофон до его столкновения с лидийцами; он пишет, что там большая часть жителей владела значительным имуществом — έκέκτηντο μακράν ούοίαν οί πλείους;— Pol. IV, III, 8. Кук, исследовавший архаическую Смирну и ее окрестнос­ти, указывает, что в VII в. Смирпа представляла собой процветающий город. Строились новые здания и оборонительные сооружения; граждане получили новые участки: некоторые в старом городе, некоторые — в новом пригороде, через перешеек (САН ^[577], II, 2, стр. 804). Нашествие (вернее, набеги) киммерийцев нанесло урон некоторым греческим го­родам, по они от пего оправились, в то же время эти набеги создали и благоприятные условия для греческой экспансии в глубь материка: было разрушено мощное Фригийское царство, экономически не связанное с греками, и вплоть до усиления лидийского могущества в конце VII — начале Vl в. до н. э. ионийские полисы нс встречали серьезного сопротив­ления со стороны своих материковых соседей.

253

Расширение территорий, принадлежавших греческим полисам, дол­жно было привести к изменению и их отношений с местным населением. Я полагаю, что именно в этот период во владения Милета были включены Дидимы, где находилось древнее догреческое святилище и оракул Апол­лона.

Если храмы были инкорпорированы в полисы, сохраняя известную самостоятельпость, то некоторые местные племена попали в зависимость от греческих городов и, по выражепию Кука, обрабатывали землю «для греческих господ» (САН², II, 2, стр. 800). К таким местным племенам на земле города можно отнести гергитов Милета, известие о которых сохра­нено у Афинея (XII, 523—524). Там приводится сообщение Гераклита Поптийского о борьбе «владеющих имуществом» и демотов, «которых те называют гергмты». Возможно, эту же борьбу имеет в виду Геродот, говоря о том, что за два поколения до ионийского восстания Милет раз­дирали распри, его хора была разорена (V, 28—29). По мнению совре­менных исследователей, гергиты — местное малоазийское племя. Кук локализует его в Троаде в районе города Гергис ^[579][580]. Кроме того, на земле архаического Милета засвидетельствовано значительное количество ка­рийских поселений ^[581]. Плутарх передает, по-видимому, древнюю традицию о борьбе Тралл с лелегами и миниями. По его сообщению, в результате этой борьбы часть местных жителей погибла или бежала, другие остались па территории Тралл; их положение существенно отличалось от положения граждан города: был принят закон, по которому гражданин Тралл, убив-

254

ший лелега или мииия, считался очищенным от скверны пролития крови, если отмеривал родственникам убитого медимн гороха.

На землях Эфеса также должно было существовать местное население: по данным Страбона, сам город первоначально был населен карийцами и лелегами; затем греки выгнали их оттуда и присоединили округу горы Kopecca (XIV, 1, 21). У лас нет прямых данных о положении зависимого местного населения в рассматриваемый период во всяком случае, можно думать, что благосостояние греческих полисов западного побережья Ма­лой Азии в известной мере было связано и с присвоением прибавочного продукта, производимого местным населением.

Таково в общих чертах было положение греческих городов, когда они столкнулись с Лидийской державой. Лидийское царство существовало и до VIIb.:археологически па территории Сард засвидетельствованы сле­ды поселения II тыс. до н. э. Согласно Геродоту, в Лидии правила до при­хода к власти Гига династия Гераклидов. Об этой династии имеются от­рывочные сведения в различных произведениях греческих писателей ^β. Встречаются и указания на греко-лидийские контакты: так, в одном из фрагментов Николая Дамасского (fr. 9) * рассказывается история о том, что два царя — Кадис и Ардис — правили Лидией совместно. Жена первого изгнала Ардиса и убила своего мужа; Ардис скрывался в эолий­ском городе Кима (затем он вернулся в Лидию). Геродот, излагая версию о переселении лидийцев в Италию из-за охватившего страну голода, упо­минает Смирну как порт, через который лидийцы отплыли за море (I, 94). Археологические раскопки также обнаружили в Сардах фрагменты прото- геометрической и геометрической керамики, что свидетельствует о ранних контактах между греками и лидийцами. Но Лидийское царство было слишком слабым, а греки были слишком заняты расширением своих зе­мель за счет соседних территорий, чтобы можно было говорить о сколько- нибудь постоянных и значительных связях до начала VII в. до н. э.

Положение изменилось с воцарением династии Мермнадов около 680 г.

Гиг — основатель династии Мермнадов — согласно традиции, проис­ходил из знатного лидийского рода, конфликтовавшего с лидийскими царями (его дед Даскил был убит по приказанию царя Адиатта; беремен­ная жена первого бежала во Фригию, где и родила отца Гига, тоже Дас- кила — Nic. Dam., (г. 30). Хорошо известия новелла Геродота о приходе Гига к власти (он убил царя и женился на его вдове). Гигу пришлось вести борьбу с недовольной частью лидийцев, в этой борьбе ему оказали помощь карийцы, и может быть, фригийцы, поскольку дружественные

связи Мермнадов с родом Мидаса (и вообще с фригийцами) засвидетель­ствованы и до и после их воцарения (Крез у Геродота называет внука Мидаса «потомком друзей»— I, 35). Я полагаю, что укреплению власти Гига внутри страны способствовало уничтожение (или ослабление) не­покорных родов и привлечение на свою сторону карийского ¹¹(или ка­рийского и фригийского) населения, составившего Гигу дополнительную опору.

255 Грепия. Эллинизм. Причерноморье

Гиг первым начал борьбу с греческими городами; он совершал походы против Смирны и Милета, по не взял их. У Николая Дамасского содер­жатся сведения о походах Гига против Магпесии у Сипила (fr. 45). По его словам, Гиг часто вторгался (πολλάκις...ένέβαλε·ν) в аемлю магветян. Гиг захватил также хору и пижний город (άοτυ — Herod., I, 15) Коло­фона. Именно к периоду осады лидийцами Колофона традиция относит колонизационную деятельность колофонян в Италии (они основали Си- рис). Но Колофон не был разрушен, он продолжал свое существование как самостоятельный город; у Полиена есть указание на то, что в период правления царя Алиатта Колофон находился в союзе с лидийцами (VII, 2,2). Гиг включил в лидийские владения всю Троаду, где не было круп­ных греческих городов, а преобладали небольшие поселения городского типа (греческое заселение Троады, по мнению Кука, началось в VIII в.

Борьба Гига с греческими городами, по-видимому, сменялась вполне мирными» отношениями: тот же Гиг, по данным Страбона, разрешил Ми­лету основать Абидос на земле, принадлежавшей лидийскому царю (XIII, 1, 22). Гиг погиб в борьбе с киммерийцами, по его преемники не оставляли намерений подчинить себе города малоазпйского побережья. Ардис захватил Приену; Алиатт, наконец, взял и разрушил Смирну (не данным раскопок — около 600 г. до н. э, ^[585]); затем оп выступил против Клазомеп, но потерпел поражение (Herod., I, 16). Пожалуй, самую дли­тельную борьбу лидийские цари вели с Милетом: Геродот упоминает е войнах с Милетом преемников Гига Ардиса, Садиатта и Алиатта (I, 17— 22). Интересна тактика последнего, которую тот применял в этой борьбе: Геродот рассказывает, что Алпатт неоднократно вторгался в хору миле- тян (тактика, похожая на тактику Гига против магиетян) в пору созре­вания урожая, уничтожал хлеб, срубал деревья, но домов сельских жи­телей не разрушал ^[586][587]и на сам город не пападал. В конце концов Алиатт заключил мирный договор с милетским тираном Фрасибулом, если судить- по рассказу Геродота, не без вмешательства Дельф (Алиатт получил ора­кул, что пе излечится от мучившей его тогда болезпи, пока не восстановит разрушенный им храм в земле милетян). Союз был заключен и с Эфесом: он был скреплен браком дочери Алиатта и эфесского тирана Меласа; возможно, именно в это же время Алиатт женился па ионянке. Сыну Али­атта Крезу (560—546 гг. до н. э.) была подчипена уже вся Иония и Троада.

Чем можно объяснить борьбу лидийских царей и малоазийских поли­сов? В литературе существует мнение, что эта борьба велась из-за торго­вых интересов. Так, Дж. Педли высказывает мнение, что в нападениях

первых лидийских царей из династии Мермпадов на ионийские полисы сказывалось влияние карийцев, хотя «экономическое и торговое соперни­чество играло главную роль» ^[588].

Возможность карийского влияния кажется мпе вполне вероятной, особенно если принять во внимание тесные лидийско-карийские связи и то наступление греков в глубь материка, о котором упоминалось выше. Но говорить о значительном экономическом и торговом соперничестве лидийцев и греков в VII — начале VI в. до п. э. не представляется мне возможным: их взаимоотношения и во время открытых столкновений и после установления господства Лидии свидетельствуют против этой точ­ки зрепия. Как отмечал К. Робак ^lβ, лидийцы во время своих рейдов против греческих городов не делали попыток аннексировать ионийские полисы и использовать их в качестве своих морских портов; у Лидии не было намерений (во всяком случае, до времени Креза ^[589]) стать морской державой. Разрушение Смирны явилось своего рода исключением в по­литике лидийских царей: возможно, Смирна была разрушена из-за ее длительного сопротивления лидийцам; как уже указывалось, борьбу со Смирной начал Гиг (Павсаний упоминает даже элегию Мимперма, на­писанную на битву — εις τήν μάχην — смирнейцев с Гигом и лидийца­ми — IX, 29, 4). Смирна была одним из ключевых пунктов для доступа лидийцев в Ионию (вторым таким пупктом был Эфес), через долину Смирны шла прямая дорога от моря на Сарды ^[590][591]и овладеть этой долиной было очень важно для Лидии. В отношении других ионийских городов можно говорить о стремлении к союзу и известному контролю при ограничении греческой экспансии в глубь Малой Азии.

Лидийские цари были заинтересованы в существовании греческих торговых центров, дружественных Лидии (или зависимых от нее): через Ионию, по-видимому, шло снабжение Лидии основными металлами, в частности железом. К концу VII — началу VI в. до н. э. археологически прослеживается увеличение греческой керамики в Лидии, но не из ионий­ских, а из эгейских и балканских центров: родосские и протокоринфские сосуды; с середины VI в.— афипская керамика; некоторые лидийские керамические изделия обнаруживают западное влияние ¹∙. В целом же лидийский импорт в греческие города превышал экспорт последних в Лидию. Лидийцы опережали греков в развитии горного дела (добыча золота) и производство изделий из металла. В отдельных отраслях ионий­цы даже подражали лидийским ремесленникам: так, они имитировали лидийские сосуды, в которых вывозилась благовонная мазь ^[592].

Лидийская сухопутпая торговля была достаточно развита; как из­вестно, считалось, что лидийцы изобрели монеты и первыми стали при­менять розничную торговлю. Можно предполагать, что лидийская внеш­няя торговля была сосредоточена в руках царской администрации: тор­говые операции были настолько значительны, что возникла возможность и необходимость в изготовлении кусочков драгоценного металла опреде-

ленного стандартного веса^[593]. Торговцы были, вероятно, зависимыми от царя людьми: у Геродота среди строителей грандиозной могилы Алиатта названы «рыночные люди» (οι αγοραίοι άνθρωποι — I, 93). Вряд ли гре­ки могли казаться лидийским царям серьезными соперниками в тор­говле и ремесле.

237

В то же время вся совокупность данных о борьбе лидийских царей и ионийских полисов подводит к выводу, что в основе этой борьбы лежало стремление Мермладов расширить свои земельные владения Характерны рейды Гига в землю магиетяп и Алиатта в землю милетян: военные дей­ствия прежде всего велись в хоре городов. Нельзя забывать, что греческие города были не просто пассивными жертвами лидийской агрессии: они сами стремились увеличить свои земли. Показательно в этом отношении сообщение Геродота о том, что милетяне потерпели поражепие от лидий­цев в JI им єни и, расположенном на их (т. е. милетян) земле и в долине Меандра (?v τε Λιμεvηiω χώρης τής σφετέρης. .. και έν Μαιάνδρου πεδ∙ω — I, 18). Таким образом, ко времени столкновения с лидийцами долина Меандра еще не входила в территорию Милета, по Милет продолжал свое продви­жение за пределы собственно хоры; это продвижение было приостановлено лидийцами. Влияние карийцев на лидийскую политику в наибольшей степени должно было сказаться именно па борьбе с Милетом, который подчинил карийские поселения.

Война с Колофоном также, очевидно, диктовалась стремлением ото­брать плодородные земли, принадлежавшие этому городу: лидийцы захватили сельскую территорию вместе с нижним) городом, ио не раз­рушили Колофон; в период зависимости от Лидии Колофон процве­тал, вероятно, за счет своих торговых связей; его жители славились сво­ей роскошью. Лидийские владения подступали к греческим городам не только в Ионии: по словам Страбона (XIII, 1, 65), территория вокруг Адромиттия некогда принадлежала лидийцам. На земле около Кизика во врсмепа господства лидийцев (позже и персов) находился царский охотничий заповедник (Strabo, XIII, 1, 17).

Земли, захваченные лидийскими царями, заселялись (во всяком слу­чае — частично) лидийским (а иногда также и карийским) населением. В этом отношении интересна судьба Смирны. После се разрушения Али- аттом территория города примерно лет 25 оставалась пезаселеппой; но примерно со времени Креза там возникает новое поселение, постро­енное по определепному плапу. Среди населения этого времени был силен лидийский элемент: встречаются лидийские вещи, лидийское оружие в некрополе, найдены граффити на лидийском языке. Наряду с лидийцами там жили и карийцы (карийские граффити там также обнаружены) ^[594]. Слова Страбона о том, что Смирна после разрушения ее лидийцами в течение четырехсот лет была «заселена по-деревепски» (οικουμένη κωμηδόν — XIV, I, 37), не подтверждены археологическими дапными. Правда, на территории вокруг старой Смирны найдены следы по крайней мере одной

258

деревни^[595], но поселение городского типа продолжало существовать. По-видимому, слова Страбона следует понимать так, что Смирна не стала снова (вплоть до эллинизма) полисом, т. е. городом в греческом смысле слова, не конституировалась в гражданскую общипу.

Лидийское население появилось и в неразрушенных греческих горо­дах и па их землях; в литературе отмечается сильное лидийское влияние в Колофоне и Эфесе ³⁴. Я полагаю, что знаменитая конница Колофона, о которой говорит Страбон (XIV, I, 28), обязана своим существованием лидийцам (может быть, непосредственно лидийской знати, жившей на землях Колофона). Существование сильной конницы пе засвидетельствова­но для других греческих полисов Малой Азии, в то же время именно кон­ница составляла основную военную силу лидийцев (не считая наемных отрядов). В этих же городах существовало лидийское жречество: Арис­тофан в «Облаках» говорит о лидийских жрицах в храме Артемиды Эфес­ской (598—600); Акургал приводит описания и фотографии двух стату­эток из Эфеса, изображающих женщину в лидийском головном уборе (вероятно жрицу) и жешципу в греческой одежде, но не греческого, а ана­толийского этнического типа (ук. соч., стр. 376). В Колофоне в значитель­но более позднее время был лидийский жреческий род, по-видимому, восходивший ко времени лидийского господства (он считался ведущим свое начало от Ардиса — распространенное имя в роду Мермнадов) Статус лидийского населения в греческих полисах неясен. Случаи меж­племенных браков (Геродот передает предапие о том, что ионийцы в Ми­лете взяли в жены карийских женщин,— I, 146), в том числе браков лидийско-ионийских (см. выше), указывают на то, что гражданская об­щина но иосила замкнутого характера. Вероятно, верхушка лидийского населения с течением времени приобрела права гражданства в гречоских полисах.

Знать и жречество были но единственным негреческим населением в полисах и их сельской округо. В городах должны были появиться царские ремесленники, крупные и мелкие торговцы из Лидии. На землях, пере­шедших в собственность лидийских царей, жили и работали подневоль­ные царские люди: так, Гапфманн указывает, что в каменоломнях, откуда брали камень для строительства храма Артемиды Эфесской, найдены падписи, выполненные «странным письмом, лежащим между лидийским и карийским», которое напоминает буквы посвящения Креза на одной из колонн храма Артемиды. Гапфманн полагает, что лидийские ремес- леппики принимали участие в строительстве храма ^zβ. C моей точки зре­ния, это были царские камеполомни, а каменщики были зависимыми от царя людьми, подобно тем, кто строил, согласно Геродоту, гробницу Али- атта. Часть таких подневольных ремесленников Крез мог отправить в Эфес. Местное земледельческое население также, вероятно, продолжало жить в городской округе, хотя и уменьшенной захватами лидийцев.

Вся совокупность данных — прямых и косвенных — свидетельству­ет, что главной целью и главным результатом наступления лидийцев на греческие города малоазийского побережья было ограничение земель­ных владений полисов и расширение земельных владений лидийцев. Для лидийских царей увеличение царских земель было важным услови­ем укрепления их власти. У нас есть основания полагать, что в Лидии

рассматриваемого времени были сильны знатные роды. Ганфманнна основе археологического обследования Лидии делает вывод, что там господство­вали знатные семьи, которые владели землями, включавшими одну или несколько деревень (Ганфмапн открыл древние родовые кургапы — по­гребения знатных семей, там же, стр. 2). О земельных владениях знати можно сделать вывод, исходя из рассказов Геродота (VII, 29) и Плутарха (Mui. Vjrt. 262d - е) о богаче Питии из Лидии, который предложил Ксерксу деньги на военный поход; Геродот говорит о землях и рабах Пи­тия, Плутарх — об использовании им труда земледельцев и ремесленни­ков (существует предположение, что Питий — внук Креза^[596]). На богатства лидийской знати косвенно указывает и рассказ Геродота (I, 92) о захвате Крезом имущества своего врага, с которым он боролся еще до вступле­ния на престол. Возможно, это тот самый Садиатт, земли которого, по данным фрагмента Николая Дамасского (fr. 65), Крез посвятил храму Артемиды (за то, что лидиец отказался дать деньги Крезу — тогда еще царевичу — на снаряжение военного отряда). Хотя лидийские цари и боролись с отдельными знатными семьями (или родами), но родовая зпаїь представляла в Лидии значительную силу ^[597], и расширять за ее счет царский земельный фонд Мермнады не могли; естественно, что увеличе­ние царского фонда шло путем захвата земельных территорий.

259 I реция. Эллиниэм. Причерноморье

В результате лидийских завоевании греческие полисы оказались прижатыми к берегу. И Кук и Акургал высказывают мысль, что лидийская экспансия привела к перестройке экономики и внешней политики ионий­ских полисов: когда возможность расширения земельных массивов была исключена, ионийцы обратились к поискам колоний за морем, и главным занятием их стала морская торговля. Акургал высказывает предположе­ние, что в первой половине VII в. дон. э. местные племена, обрабатывавшие землю для ионийских городов, освободились от подчинения грекам; это способствовало колонизационной деятельности ионийцев ^[598]. Нехватка земли была, безусловно, одной из важных причин греческой колонизации вообще, лидийское наступление сделало ее весьма важной и для мало- азийских полисов. Но я думаю, что на путь колонизации греков Малой Азии толкало и стремление включиться в систему торговых связей Запада с Востоком; недаром к началу ионийской колонизации относится и появ­ление импортных восточных товаров в городах Ионии.

Было ли расширение торговых связей одной из причин или только не­посредственным следствием колонизации, но оно сыграло существенную роль в отношениях греческих полисов Малой Азии с подчинившими их лидийскими царями. На первый взгляд может показаться странным, что, не взирая на предшествующую длительную и упорную борьбу с Лидией, ионийские полисы сохранили верность Крезу во время борьбы последне-. го с Киром: Геродот рассказывает, что Кир перед выстунлепием против Креза послал вестников к ионянам, чтобы те отложились от Креза. Но ионийские полисы отказались (1, 76). Их отказ не был результатом тактической ошибки, неправильной оценки сил обоих противников: на­сколько греки были связаны с лидийцами, показывает их участие в вос­стании лидийца Пактия против Кира: из слов Геродота можно заключить, что к восстанию примкнули все ионийские города, кроме' Милета

(I, 169) ^[599][600]; эолийский город Кима также поддержал Пактия и отказался выдать его, потерпевшего поражение, персам (I, 158; 160). Такая ситуа­ция показывает, что связи между лидийскими царями и малоазийскими полисами устраивали обе стороны. Лидийским царям прибрежные горо­да пужпы были как торговые посредники: Робак предполагает, что снаб­жение Лидии железом, оловом и медью шло через греческие порты мало- азийского побережья (ук. соч., стр. 57 сл., 104). Кроме того, полисы по­ставляли военные контингенты наемников для пешего войска. Греческие гоплиты служили в лидийской армии, вероятно, еще со времени Гига. Возможно, именно через Лидию ионийские наемники попали в сансский Египет, который был союзником лидийских царей.

Геродот, расоказывая о войне Кира с Крезом, упоминает, что послед­ний, вернувшись в Сарды после сражения с персами в Каппадокии, стал ожидать союзников (египтян, вавилонян, лакедемонян), а наемников пока что распустил по домам (I, 77). Это указание может свидетельствовать о том, что наемные отряды происходили из близлежащих районов, что они формировались только на время военных действий; скорее всего, речь шла о греческих гоплитах; греки из малоазийских городов должны были стремиться скорее вернуться к своим наделам, мастерским или кораблям. У самих лидийцев, по-видимому, пешего войска не было: Геродот пишет, что оян сражались верхом на конях и были прекрасными наездниками (I, 79).

Подчинив греческие полисы своему влиянию, лидийские цари стре­мились поддержать с ними дружественные отношения; проявлением этого стремления был брак Алнатта с Полянкой (Геродот не называет ее род­ного города), с сыном которой Крез (сын Алиатта от карияпки) вел впоследствии ожесточенную борьбу за власть. Но эта борьба не изменила общего направления политики Креза в отношении греческих городов побережья, он обложил их регулярной податью, но, как показали даль­нейшие события во время борьбы с персами, не притеснял их и старался сохранять союз (за исключением отдельных эпизодов политической борьбы, о которых будет сказано ниже).

Очень интересным представляется вопрос об отношении лидийских царей к греческой колонизации северо-западного побережья Малой Азии и, в частности, Троады. Совокупность археологических и письмен­ных источпиков позволяет сделать вывод, что лидийцы пе препятствова­ли колонизации этих районов, а возможно, и сами принимали в ней учас­тие. Уже упоминалось о разрешении Гигом вывести Абидос в принадле­жащей ему местности. Гиг, вероятно, основал Даскилиоя, город, носив­ший имя, распространенное в его роду (Даскил — имя его деда и отца): греческое поселепие в Даскилионе относится к началу VII в. до н. э. ^u Cτpa6∩u говорит об основании Адромиттия лидийцами (XIII, I, 65); интересно отметить, что по данным, приведенным у Николая Дамасского, Крез был правителем в Адромиттии до своего воцарения (f г. 65). Вероят­но, пе без согласия лидийцев был основан Accoc, расположенный недале­ко от Адромиттия. По мнению Кука, самые ранние греческие находки там датируются временем около 600 г. до н. э., храм же в цитаделе Ac- соса был построен вскоре после 550 г. до н. э. ^[601]; время совпадает с пре­быванием в этой области Креза (он правил всей долиной Тебы — Nic. Dam.. Ir. 65). Ко времепи лидийского господства относится и основание

Кизика (конец VII в. до н. э.); лидийцы укрепили стеиы Неандрии в Троаде (город, также оспованный в то время, когда Троада принадлежала Лидии) ^[602]. Страбон пишет, что современный ему Илиум занимает свое местоположение со времени Креза (до этого город несколько раз менял место — XIII, I, 25). Как уже упоминалось выше, около Кизика, Адро- миттия находились земли, принадлежавшие лидийцам. Вообще же горо­да Троады в отличие от других полисов Малой Азии имели незначитель­ную сельскую территорию ^{[603][604][605]}. Таким образом, можно думать, что лидий­ские цари с помощью греков осваивали захваченные па северо-западе земли. Сравнительно небольшие города легко было контролировать, и они могли быть использованы в торговых и военных целях: Страбон го­ворит, что долина Тебы была объектом борьбы между мисийцами и ли­дийцами (περηχάχητον γεv⅛5θαt — XIII, 1, 61) ^3β.

261

На территории Троады не засвидетельствовано древних, догреческих храмовых центров; поскольку, я полагаю, захваченные территории соста­вили царский земельный фонд, там не было владений независимых знат­ных родов: эти факторы должны были облегчить колонизацию. Собствен­ного опыта градостроительства лидийцы пе имели: в Лидии пе было, по- видимому, городов, кроме Сард, основным типом поселений были де­ревни. Судя по раскопкам Кука, па месте древней Смирны была сделана попытка восстановить городское поселение: возможно, это был результат намерений Креза создать лидийскийгород (как он хотел создать лидий­ский флот), правда, существенных результатов эта попытка не принесла.

Лидийские цари, таким образом, поощряли создание небольших греческих городов на своей территории и ограничивали владения круп­ных.

Не яспа степень вмешательства лидийцев во внутренние дела гречес­ких городов. Если факты поддержки лидийскими царями греческой зна­ти в островных полисах достаточно хорошо известны, то в отношении горо­дов, входивших в состав Лидийской державы, дело обстояло сложнее. Трудно определить политические симпатии лидийских царей по отноше­нию к внутренним группировкам греческих полисов, Алиатт заключил союз с милетским тираном Фрасибулом, чья политическая ориентация может быть нам ясна из его союза с коринфским тираном Периандром ^3β. Закрепляя союз с ионийскими городами, Алиатт прибегнул к испытан­ному средству — династическим бракам: сам жепился на ионянке, а дочь выдал замуж за эфесского тирана (так же как другую дочь, чтобы закрепить союз с мидийцами, выдал замуж за их царя). Но если в отноше­нии Мидии брачные связи оказались достаточно прочными — Крез, по словам Геродота, считал необходимым отомстить Киру за своего шурина Астпага (I, 73), то в отношении гражданских общин это средство не годи­лось. Гражданские коллективы, по-видимому, поддерживали тех тира­нов, которые обеспечивали достаточную независимость, и Крезу после своего воцарения пришлось вести борьбу со своим племянником — эфес­ским тираном, причем эфесцы оказали достаточно стойкое сопротивление царю, прежде чем тому удалось добиться изгнания своего противника (Polyaen, VI, 50). О борьбе с другим тираном упомипаст Страбон: он

262

рассказывает о том, что Крез разрушил город Сидену в Троаде за то, что тот предоставил убежище тирану Главкию. На всех, пожелавших вповь отстроить этот город, было ыаложеио проклятио (ХНІ, 1, 42). Санкции Креза показывают, что для пего борьба с Главкием также была, вероятно, непростой. Возможно, Алиатт рассматривал тиранов как своего рода князьков, с которыми он привык иметь дело в окружающей племен­ной среде; Крез же видел в тиранах угрозу своей власти над городами побережья; при этом следует оговорить, что это не было принципиальным отношением к тирании вообще, но именно к тиранам зависимых от него или союзных с ним городов.

В источниках нет сведений о прямом вмешательство лидийских царей во внутренние дела полисов (за исключением упомянутых случаев борьбы с тиранами): вероятно, это умолчание отражает реальное положение ве­щей. Влияние Лидии шло через определенные этно-социальные группы; в Ионии это было жречество крупных храмов, большинство которых восходило к глубокой древности. Лидийские цари оказывали поддержку наследственному жречеству во многих областях своего царства: по пре­данию, Гигу в борьбе за престол оказал помощь кариец из Миласы, ко­торый затем воздвиг статую Зевса Лабрапдия (Лабрапда была древним религиозным центром карийцев, управлявшимся вплоть до эллинисти­ческого времени наследственными жрецами): вероятно, он происходил из рода, связанного со святилищем (Plut., Quaest. Graec. 45). Лидийские цари поддерживали дружеские отношения и со святилищем в Тельмессе (по данным Геродота, еще до воцарения Мермнадов — I, 84); в этом святи­лище был род прорицателей, из которого, по преданию, происходила мать фригийского царя Мидаса (Агг. _tII, 3,3). По мнению Ганфмапла, в самой Лидии храмовые центры играли большую роль ^[606]. Главным лидий­ским храмом был храм Кибелы в Сардах; значительная роль его жречест­ва отражена в словах Алкмапа о том, что, родись он лидийцем, он был бы евнухом или жрецом Кибелы.

Алиатт и Крез оказывали поддержку и храмам, инкорпорированным в греческие полисы. Геродот пишет, что после заключения союза с Милетом Алиатт не только восстановил храм Афины, разрушенный лидийцами во время набегов на хору Милета, но и построил второй храм (I, 22). Богатые дары Крез направил в Дидимы, в упомянутое выше святилище Аполлона, где жреческие должности передавались по наследству представителями рода Бранхидов (I, 92). Крез оказал помощь при строительстве храма Артемиды в Эфесе: Геродот отмечает, что большинство колонп в храмо Артемиды — от Креза (I, 92); это подтверждают и археологические раскоп­ки: найдено посвящение Креза на одной из колонн. Храм Артемиды в Эфесе вообще посил полулидииский характер (о лидийских жрицах в Эфе­се я уже упоминала). В этой связи можно обратить внимание на одно сви­детельство Страбона: он пишет, что до времспи Креза эфесцы занимали горную местность около горы Kopecc, а затем спустились с гор и вплоть до времени Александра жили вокруг существующего храма (XIV, I, 21). Это переселение, вероятно, означало инкорпорирование древнего святи­лища карийской богини плодородия в эфесский полис, объединение хра­ма и полиса; возможно, это произошло после осады Эфеса Крезом, во время которой эфесцы (по словам Геродота — I, 26) посвятили свой го­род Артемиде. Крез покровительствовал святилищу еще до своего воца­рения; он посвятил ему земли одного из своих противников (см. выше). Интереспая деталь: когда лидиец Саднатт отказался дать ему деньги, Крез занял их у одпого эфесца, но отобранные земли передал не своему

заимодавцу, а святилищу Артемиды, тем самым усилив храм экономичес­ки и обеспечив себе поддержку жречества. Участие Креза в строительстве храма показывает, что превращение древнего святилища в главную свя­тыню Эфеса происходило с его одобрения. Поддержка местных храмов, находившихся на территории полисов, создавала некоторый противовес полисному самоуправлению, приводила к равновесию сил между гречес­кими гражданскими коллективами и местной знатью (из которой в ряде районов происходило и жречество).

263

Лидийские цари стремились совместить в рамках своей державы и систему царского хозяйства ^[607], и вельможные владения, и полисы. Может быть, только Крез наибольшее внимание уделял развитию последнего эле­мента структуры Лидийского государства (поощрение колонизации в Троаде, борьба с отдельными представителями лидийской знати), но пер­сидское завоевание но позволило этим тенденциям проявиться в достаточ­ной степени.

В отличие от эллинистического времени роль полисов в Лидийской державе была ограничена их участием в морской торговле и поставкой военных контингентов. Греки извлекали определенную выгоду из своего союза с лидийскими царями (во всяком случае, они предпочитали лидий­ское господство персидскому). Акургал начинает «золотой век» ионийских полисов со времени Креза (ук. соч., стр. 373): это было время эконо­мического, политического и культурного расцвета. G моей точки зре­ния, роль Лидии в этом расцвете заключалась не только в том, что она объективно толкнула малоаэийских греков на широкую колонизацию, но и в том, что через Лидию греки могли осуществлять широкие контакты с древними центрами восточных цивилизаций, заимствовать достижения этих цивилизаций. Кроме того, включение полисов в состав большой державы обеспечивало им мирпое существование в среде многочисленного местного населения (как впоследствии включение поли­сов в состав эллинистических государств обеспечивало полисам господ­ство над этим населением) и безопасную внутреннюю торговлю. Однако в Лидийском царстве не было — и еще не могло быть создано единой экономической и политической системы. Крупные владения знати, царское хозяйство с собственными ремесленниками и торговцами были в извест­ной степени самодовлеющими хозяйственными комплексами. Стремление царей прижать полисы к берегу лишало последние возможности расши­рять свою сельскохозяйственную округу (тенденция к увеличению кото­рой станет типичной в эллинистическую эпоху). Б то же время в источниках среди многочисленных упоминапий о товарах, вывозившихся из Лидии, нет ни слова о хлебе; по-видимому, родовая знать не занималась экспор­том хлеба, а царская земля не давала достаточного урожая для снабже­ния зерном населения греческих полисов, вероятно, из-за сравнительно небольших размеров и низкой производительности труда. Отсутствие достаточной продовольственной базы у городов малоазийского побережья должно было привести к известной экономической и социальной неустой­чивости (недаром Милет во время персидского господства расширил свою сельскую территорию, которая опять была урезана после ионийского вос-

264 Греция Эллинизм Причерноморье

стания ^[608]). Политические связи между царями и полисами также были еще недостаточно конструктивными; л источниках нет следов поощрения и местных самоуправляющихся организаций, гражданско-храмовых общин, которое столь характерно для правителей более поздних эпох (во всяком случае начиная с Гекатомнидов в IV в. до п. э.). Могущество наследственных жреческих и вообще знатных родов тормозило процесс та­кого развития: характерно, что в Троаде, где лидийские цари покровитель­ствовали колонизационной деятельности греков, не обнаружено следов древних храмовых центров ^[609]. Возможно, там, где были такие храмы, управлявшие значительной округой, цари пе рисковали, а может быть, просто но имели возможпости противопоставлять им гражданские общи­ны, созданные при их содействии.

Малоазийские полисы в составе лидийского царства — пример ранне­го более или менее успешного сосуществования греческих гражданских коллективов и царской власти, основанного на торговом и военном сотруд­ничестве, по наличие автаркичпых хозяйств царя и злати, а также поли­тическое влияние последней делало такое сотрудничество недостаточно перспективным. Только в эллинистический период с его бурным развити­ем товарно-денежных отношений и частного сектора экономики, когда хора городов была значительно расширена за счет зависимых поселений, были найдены такие формы связей гражданской общины и царской влас­ти, которые определили политическую структуру стран Восточного Средиземноморья на протяжении нескольких веков.