ДВА МЕНЕЛАЯ В ЕВРИПИДОВОЙ "ЕЛЕНЕ"
АЛГАВРИЛОВ (Ленинград)
Большинство комментаторов не отрицает, что Феоноя солгала брату: сказать о живом, что он мертв (ст. I370-73)j- это, казалось бы, ложь. C другой стороны, не подлежит сомнению, что поэт замыслил Феоною как образец и мудрости, и нравственной чистоты.
И хотя справедливость на стороне страДальца-мужа, а соединение супругов отвечает воле Протея, прямая ложь в устах пророчицы вг-сит дисгармонию - то, что в жизни может быть оправдано как pia fraus, не выстоит перед лицом поэтической справедливости. Дело здесь не только в предпосылках этических (ложь пагубна) или эстетических (она и незатейлива). Важнее, что в пьесе неоднократно ставится вопрос о лживости пророков: это за ложь Феоклимен грозится покарать сестру (ст. 1626); это в лживости изобличает пророков Вестник (ст. 744 слл.). Кроме того, Феоноя, отнюдь не считая дозволенными любые средства (показателен ст. 1043 слл.), едва согласилась молчать ( σιγήσομαι в ст. 1017,
1023). Поэтому мы не согласны не замечать той дисгармонии, о которой сказали выше, и будем стараться устранить ее.
Рассмотрим ст. 1370-73 (здесь и ниже по изд. К. Ati): 1370 η γάρ συνεκκλέπτουσα Πρωτέως κόρη
πόσιν παρόντα τδν εμδν Ιστορούμενη οϋκ εΐπ* αδελφφ* κατθανόντα δ* ’ εν χ∙θov C 1373 °ύ φη