БИТВА ПРИ ФАТЕ И ГРЕЧЕСКАЯ ТАКТИКА IV ВЕКА ДО Н. Э.

В. Д. Блаватский

633

LV век до н. э. был эпохой великого перелома в истории греческой тактики. Отживала свои век старая система, при которой основным родом оружия были гоплиты — тяжеловооруженная пехота, сражавшаяся в тесно сомкнутом линейном построении, получившем HaHMeiiODBHHe дорийской фаланги.

Такая тактика, обычная у греков до V века до н. э., была теснейшим образом связана с системой комплектования войска. Основа его — го­плиты—представляла поголовное ополчение цензового гражданства. Эти контингенты (за исключением лакедемонян) по большей части нс проходили длительного военного обучения. Походы того времени обычно не были про­должительными. Все это препятствовало появлению массового высококва­лифицированного профессионального войска и создавало большие затруд­нения для какого бы то ни было усложнения тактики.

Примерно с эпохи Пелопоннесской войны в Греции постепенно начи­нают слагаться иные условия. Широкое развитие наемничества привело к появлению армий, состоявших из солдат-профессионалов, прошедших специальную военную подготовку и имевших большой опыт постоянной длительной службы. Эти новые контингенты могли обеспечить возможность дальнейшего развития и усовершенствования греческой тактики. Тяжелая пехота, состоявшая из обученных посредством военных упражнений гоп­литов, приобрела очень цепное качество, которого нехватало старой фа­ланге, — маневренность. Однако еще большее значение имело наемниче­ство для легковооруженной пехоты, игравшей в предшествующее время довольно пассивную роль.

Наличие некоторых нововведений можно отметить в тактике греческого командования уже во времена знаменитого похода наемников Кира Млад­шего в 401—400 гг. до и. э. Однако новые явления в греческом военном ис­кусстве рассматриваемого периода отнюдь не ограничивались только боль­шей способностью к маневрированию тяжелой пехоты. Борьба, которую . пришлось вести греческим войскам с персами в конце V--начале IV века до н. э. на обширных пространствах Передней Азии, также должна была способствовать накоплению военного опыта и дальнейшему развитию так-

634 Греция Эллинизм. Причерноморі

тики. В битое при Куна ксах сто ял ні не на правом крыле греческие наемни­ки Кира успешно действовали ¹против неприятеля, но вр^ц ли, тем не менее, можно отрицать, что наибольшую активность с обеих сторон про­явила конница, действия которой Ксенофонт отмечает ^[1595][1596]как в центре, так и на одном из флангов.

Войны с⁴ персами наемников Knpa Младшего п Агесилая показали не­достаточность старой системы фалангового боя, принесли ряд попыток новых построений гоплитов и со всей остротой поставили вопрос о необхо­димости придания пехоте достаточно сильной конницы. Эпаминонд, ре­формировав боевой строй тяжелой пехоты, успешно применял его против старой фаланги, причем с действиями гоплитов были строго согласованы операции конницы.

Тактика IV века получила завершение D македонской армии, где новые формы боя стали возможны лишь благодаря наличию способной к актив­ной роли сильной кавалерии, которая у Филиппа I] и Александра имелась в достаточном количестве.

Греческие колонисты, приходившие на северный берег Черного моря, приносили не только слои обычаи, культуру и бытовой уклад, но также и военный строй, основой которого (как и в метрополии) должна была быть фаланга гоплитов. Однако боевые столкновения причерноморских греков с их соседями не были похожи на войны, которые вели между собой греки метрополии. Противниками причерноморских поселенцев были частично пешие, частично конные, в основной массе легко вооруженные варвары.

По доступным нам данным, основу военной мощи Скифов составляли конные лучники, Панцирная конница, видимо, не была многочисленной, а легковооруженная пехота вряд ли могла играть решающую роль.

Боевые качества скифской конницы, несомненно, были высоки. Ге­родот свидетельствует^[1597]о том, что во времена похода Дария (в 513 г. до н, э.) скифская конница всегда обращала в бегство персидскую, а последняя не знала себе равной в сражениях в Греции и Передней Азии до появления тяжелой кавалерии македонян. В силу этого трудно предположить, что постоянное соприкосновение с конницей скифов, — то как с вражеской, а иной раз как с союзнической, — не оказало воздействия на тактику при­черноморских греков; напротив, надо думать, что в ней должны были прои­зойти изменения, близкие тем, которые имели место в греко-македонской тактике IV века до и. э. па Балканском полуострове и в Передней Азии. Насколько справедливо это предположение, покажет нам анализ битвы при Фате, — единственного сражения в Северном Причерноморье, о ко­тором мы располагаем более пли менее подробными сведениями.

Битва при Фате произошла в 310—309 гг. до н. в. во время войны, раз­горевшейся после смерти боспорского царя Перисада между его сыновья­ми, оспаривавшими друг у друга престол отца. Диодор Сицилийский (XX, 22) дает довольно подробное описание этой битвы и предшествова­вших ей событий. Приведем данное свидетельство полнос.тью.

«По смерти Перисада, царя Киммерийского Боспора, сыновья его — Евмел, Сатир и Притан — подняли между собой войну из-за власти. Стар-

алий из них, Сатир, получил власть от отца, царствовавшего 38 лет, ио Евмел, вступив в дружеские отношения с некоторыми из соседних варвар­ских народов и собрав значительные военные силы, стал испаривать у брата власть.

635

Сатир, узнав об этом, двинулся против него со значительным войском; перейдя через реку Фат и приблизившись к неприятелям, он окружил свой лагерь телегами, на которых привез огромное количество провианта, .затем выстроил войско и сам, по скифскому обычаю, стал в центбоевого •строя. Союзниками Сатира в этом походе были греческие наемники в чис­ле не более двух тысяч и столько же фракийцед, а все остальное войско -состояло из союзников-скифов в количестве 20 с лишком тысяч пехоты и не менее 10 тысяч всадников. На стороне Евмела был царь фатейский Ари- •фарн с 20 тысячами.конницы и 22 тысячами пехоты.

Сатир, окруженный отборными воинами, завязал конную стычку со -свитою Арифарна, стоявшего против него в центре боевого строя, и после .значительных потерь с той и другой стороны принудил, наконец, варвар­ского царя обратиться в бегство. Сначала Сатир бросился его преследовать* убивая всех попадавшихся па пути, но немного спустя, услышав, что его брат Евмел одолевает на нравом фланге и обратил в бегство его наем­ников, он прекратил преследование и иоспешил на помощь побежденным; •сделавшись вторично виновником победы, он разбил все неприятельское войско, так что для всех стало ясно, что и по старшинству происхождения и по храбрости он был достоин наследовать отцовскую власть» ^[1598].

Несколько небрежное, местами даже сбивчивое описание Диодора, ,несмотря на ряд неясностей и недоговоренностей, позволяет в основном проследить весь ход сражения. Очень ценно свидетельство Диодора .о •составе армии Сатира, в которой было около двух тысяч греческих на­емников, вероятно гоплитов, и столько нее фракийцев. Вооружение по­следних нам неизвестно; не исключена возможность, что этц были нередко встречавшиеся среди фракийских наемников пельтасты. Далее ,Диодор сообщает, что союзниками Сатира в этом походе были скифы в количестве не менее 20 тысяч пехоты и более 10 тысяч всадников. Безо­говорочно принимать на веру эти цифры Диодора, конечно, нельзя; .античные источники, даже более достоверные и лучше осведомленные, чем Диодор, постоянно грешат совершенно непомерными преувеличениями, когда речь идет о войсках варваров.

Пытаясь проследить диспозицию войск Сатира, мы наталкиваемся на ряд затруднений, вызванных неясным изложением Диодора; о левом флан­ге у пего даже нет упоминаний. Как видно из описанного хода боя, правый чфланг армии Сатира занимали наемники, сам же Сатир с отборной кон­ницей (как это ясно из рассказа о начале сражения) по скифскому обычаю нетал в центре боевого строя. Формулировка Диодора —υπήρχε αύτος χατά μέαην τήν φάλαγγα достойна внимания. Нельзя допустить, чтобы под наименованием φάλαγ$ (фаланга, т. е. сомкнутый строй тяжеловоору­женной пехоты) Диодор подразумевал окружающих Сатира отборных всад­ников. Это заставляет полагать, что отряд, сопровождавший Сатира, не представлял собой центра армии, а стоял, выдаваясь перед фронтом ее, чіосередине боевой линии. Какие части занимали остальную часть центра

и левое крыло армии Сатира, остался неясным; надо· думать, что там нахо­дились пешие и конные союзники —скифы.

636

Еще более скудны'сведения о диспозиции противников Сатира. Нам известно только, что, подобно Сатиру, Арпфарн со своем конной свитой стоял в цептре боевого строя¹, а левым крылом командовал Евмел^[1599][1600].

Установив диспозицию обеих сторон, мы без труда можем изложить Ход битвы. Сатир с отборной конницей атаковал стоявшего· против него Армфарна. Горячий конный бой (ιππομαχία), после значительных по­терь с обеих сторон, закончился удачно для Сатира, и Арифарн со-своими спутниками принужден был обратиться в бегство.

Еще во время конного боя и другие части армий вошли в боевое сопри­косновение. При этом стоявшие на TjpaBOM фланге наемники Сатира были разгромлены левым* крылом противника, которым командовал Евмел. Что происходило в это время ва левом фланге войска Сатира, сказать трудно, но полное отсутствие упоминаний об атом заставляет предполагать, что действия здесь развивались вило и ни к каким решительным резуль­татам не привели.

Сатир, опрокинув Армфарна, бросился его преследовать, но, получив Известие о неудаче, постигшей его наемников, стоявших на правом крыле, обратил свою конниц}» против успешно сражавшегося Евмела..Сокруши­тельный удар конницы Сатира но фланг, а возможно, и в тыл отряда Евме­ла, решил исход боя. Разбив эту группу, Сатир одержал полную.победу. Очевидно, бой был жестоким, и погори, во всяком случае войска фатеев, были весьма значительны. Диодор (XX, 23) сообщает, что Сатир разбил все неприятельское войско, а уцелевшие воины Евмела и Армфарна при­нуждены были бежать в укрепление фатеев.

Тактика, примененная Сатиром в битве при Фате, во многом напоминает военные приемы македонской эпохи и последующего эллинистического времени. Тяжелая пехота не является у же решающим, почти единственным родом оружия. Напротив, исключительно активной оказывается роль кон­ницы, которая оперирует в тесном взаимодействии с’ пехотой: опрокинув стоящего перед ней противника, она атакует и сокрушает успешно сражаю­щееся с-пехотой неприятельское крыло. Такое взаимодействие фаланги и конницы и большая активность последней показывают, что к концу IV века до н. э. тактика бпепорцев в известной мере была близка македон­ской. Это могло быть вызвано отчасти проникновением на Боспор коман­диров наемных армий, приносивших из метрополии последние достижения тактики, отчасти сходными условиями D обеспечении армии различными родами оружия. Цари Bocnopa могли получать хорошую конницу^[1601] от подвластных им туземных племен или союзников-скифов.

Однако нам не представляется возможным рассматривать тактику Са­тира в битве при Фате только как типичный образец македонской так­тики второй половины IV веки до н. э. В системе построения войска, надо думать, сказались не один только правила греки-македонского военного

искусства, но также и некоторые приемы, заимствованные от обитателей обширных степных пространств Ceiiopuoro Причерноморья.

637

Диодор, говоря о том, что Сатир стал в центре боевого строя, подчер­кивает, что он сделал это по скифскому .обычаю; данное сообщение очень знаменательно не только заключенным в нем указанием на место, которое занимал в строю скифский царь или главнокомандующий, но еще и тем, что аналогичный обычай нам иавестеп и у персов ¹.

Из описания Ксенофонтом ^[1602][1603]битвы при Кунаксах мы знаем, что каж­дый из противников выдвинул перед фронтом своей армии, посередине боевой линии, отряд конной гвардии.·Шестьсот тяжеловооруженных всад­ников Кира стояли пробив шести тысяч гвирдейцев Артаксеркса ^[1604]. В этой концентрации кулака отборной (обычно, надо думать, тяжеловооруженной) дружины в центре боевого строя можно видеть один из приемов, свойствен­ных персидской тактике. Последу кидая ιππομαχύ гвардейцев Кира и Артаксеркса в сущности решает исход сражения, ибо на правом крыле, занятом греческими наемниками (поддерживавшимися тысячей каппадог кийских всадников), операции ограничивались почти бескровными манев­рами, а о действиях левого крыла, которым командовал Ариэй, Ксено­фонт не упоминает вовсе, заставляя предполагать, что ничего существен­ного там не произошло.

Таким образом, мы находим во всех четырех армиях, сражавшихся при Кунаксах и Фате, совершенно одинаковое применение кулака отборной конницы, стоявшеiι в центре боевого строя, задачей которой было нане­сение сокрушающего удара противнику. Это побуждает нас несколько по-иному смотреть на тактику Сатира и приводит к следующим выводам. Можно считать, что в конце IY века до п. э. в Северном Причерноморье старая греческая система сокрушения противника лобовым ударом сомк­нутого строя гоплитов не находила применения. Как и в Греции в это вре­мя, здесь особое значение приобретает конница, действующая согласован­но с пехотой. Сатир, располагавший характерной для Боспора вооружен­ной силой, — наемной, профессиональной, греческой и фракийской пехо­той и варварским пешим и конным войском, сумел использовать опыт греко-македонской тактики, выработавшей тесное взаимодействие конницы и пехоты. Вместе с тем, расположение ударного отряда конницы в центре боевой линии, а не на фланге, ясно свидетельствует о том, что Сатир со­четал греко-македонскую тактику с военным строем, заимствованным от скифов.

Таково было военное искусство Боспора. Гибкая тактика позволяла умело комбинировать различные поенные приемы; командование чутко учитывало характер, боевые качества и военные навыки тех континген­тов, некоторых состояли вооруженные силы Боспорского государства.

Последовавшие за битвой при Фате операции хорошо освещают оборо­нительное военное искусство фатоев. Потерпев неудачу в бою, фатеи вы­нуждены были бежать в свое укрепление. Судя по словам Диодора (XX,. 23), в этом убежище, расположенном в излучине реки, OKpyvKCHHOM уте­сами и большим лесом, фате я очень умело сочетали благоприятные условия труднодоступной местности с удачным расположением укреплений, за­мыкавших естественные доступы. Ojihb изних был защищен укрепле­ниями с башнями, а другой — проходившими среди болот деревянными палисадами. Сатир, паступаиипш без особой подготовки и, видимо, без

осадных машин, потерпел неудачу у башен, но палисады ему удалось за­хватить. Форсировавшим палисады воинам Сатира пришлось затем преодо­левать большой лес, через который надо было прорубить просеку, чтобы добраться до стен укрепления. Дабы воспрепятствовать продвижению осаждающих, Арифарн выслал лучников, которые множеством стрел поражали прорубившихся через лес воинов и наносили им тяжелый

'Номорьі!

⅞урон. Когда, наконец, воинам Сатира удалось приблизиться к стене, то ^cосажденные отразили их, осыпав тучами стрел. В происшедшем под стеною жарком бою Сатир был смертельно ранен. Смерть Сатира решила исход x∙ -междоусобной войны двух братьев.

Заслуживает внимания то, что расположение укрепления фатеев на η излучине реки в труднодоступной местности и умелое использование при * обороне за.мка примыкавшей к нему чащи леса (где расставленные Арифар- ≈ ном стрелки препятствовали продвижению боспорского войска) в известной мере отвечает традициям военного искусства в истории народов нашей -страны, Их интересно сопоставить с византийским свидетельством¹ об 2 антах и славянах, которые селились в лесах у неудобопроходимых рек, ■болот и озер и, вооруженные копьями, щитами и луками, любили сражаться с врагами в местах, поросших густым лесом, и в теснинах.

‘Маврикий, Стратогнкон, XI, 5.

^αjp⅛μiτας. 'Aπo Tavitδcς δs πcτaμco άρχεται ή ’Aaia_l χat πρώτον ε{ivo⅛ αύτήζ έστίν έν τώ ΓΙόντω £αυ- ρoμσ'τa^,. J2aoρoμaτ'>tv o? βστw EflvoC γυνa'-XOκρατούμενον.