ВВЕДЕНИЕ

Подчас считают, что в учебные издания должно входить толь­ко давно устоявшееся и общепринятое. Это верно лишь отчасти и меньше всего верно для такой дисциплины, как история пер­вобытного общества.

Предмет первобытной истории и ее место в системе наук

Сторонники теории Прогресса в развитии человечества (гегель­янцы, эволюционисты, марксисты, неоэволюционисты и др.) выде­ляют ряд восходящих ступеней развития. Таких ступеней, или исто­рических типов общества, насчитывают неодинаковое количество. Но как бы различные исследователи ни относились к членению ис­торического процесса, ни у кого нет сомнений в том, что начальным этапом этого процесса был первобытнообщинный строй (первобыт­ное общество, древнейшее общество, догосударственное общество), охватывающий весь огромный период времени — от появления на Земле человека до становления первых классовых обществ и госу­дарств, а также обычно сопутствующего им возникновения упорядо­ченной письменности.

Этот начальный этап существования человечества и есть предмет первобытной истории. В отечественном науковедении первобытная история рассматривается как один из разделов единой исторической науки. Но это ее несколько специфический раздел. В то время как другие исторические дисциплины основываются на изучении преж­де всего письменных источников, первобытная история таких источ­ников в своем распоряжении почти не имеет.

* гии, археологии и палеоантропологии

* Слова, выделенные курсивом, объяснены в глоссарии.

Однако при этом она остается органическим разделом именно исто­рии, так как основной критерий систематики областей знания — их классификация по предмету изучения, а не по познавательным особен­ностям науки. Поэтому нельзя согласиться с встречающимся в зару­бежном науковедении отнесением первобытной истории к области антропологии (общей науки о человеке), по характеру своих естествен­нонаучных источников противопоставляемой историческому знанию.

Не единообразны взгляды также на наименование первобытной истории. Некоторые ученые считают неудачным принятый в лш тературе термин «доистория» («предыстория», «преистория»), в прин­ципе отрывающий бесписьменную первобытную историю от пись­менной истории. Однако и термин «первобытная история» («исто­рия первобытного общества») часть отечественных исследователей рассматривают как недостаточно точный. При этом указывают, что если первоначальное человечество было действительно первобыт­ным, то позднее, особенно на исходе доклассовой эпохи, оно уже вышло из этого состояния. Кроме того, в ряде западных языков слова «первобытный» и «примитивный» синонимичны, и это дела­ет нежелательным применение данного термина к народам, не ми­новавшим рубежа доклассового общества. Но и предлагаемые вза­мен термины «доклассовая история», «бесписьменная история» не­достаточно удачны, так как содержат лишь негативное определение. Доклассовая, но какая? Бесписьменная, но какая? Принятое в этой книге наименование первого из разделов исторической науки ос­тается наиболее распространенным. Пользуясь им, историки исхо­дят из того, что первобытная исторична всех своих этапах первич­на, первоначальна, первобытна по отношению к последующим ис­торическим эпохам и что в русском языке слова «первобытный» и «примитивный» не являются синонимами.

Значение первобытной истории

Множество явлений человеческой жизни, в том числе и сов­ременной жизни, возникло или стало возникать в седой древ­ности первобытного общества.

В числе проблем, целиком или частично исследуемых на ма­териалах первобытной истории, немало таких, в решении которых

десятилетиями проходил, а подчас и теперь проходит водораздел между разными мировоззренческими позициями. Как появился на Земле сам человек: в результате закономерной эволюции органиче­ской природы или божественным промыслом? Каково происхожде­ние человеческих рас и дает ли оно основания для расистских идей о их неравноценности? Обоснованна ли коллективистическая кон­цепция первобытного общества — этого первого звена в развитии человечества? Как и когда возникли частная собственность, общест­венное неравенство и государственное принуждение? Имманентны ли они всякому человеческому обществу или исторически обуслов­лены, а тем самым и преходящи? Извечна ли такая специфичная форма миропонимания, как религия, и, в частности, религия в ее монотеистической форме? Идеологическая масштабность этих воп­росов очевидна. Таким образом, первобытная история имеет также и большое мировоззренческое значение.

Еще один аспект первобытно-исторических знаний не лишен не­посредственно практического значения. Ведь многие народы Азии, Африки, Латинской Америки, Океании еще совсем недавно находи­лись или продолжают находиться на различных ступенях разложе­ния первобытнообщинного строя. Черты и остатки этого строя в их жизни требуют анализа, оценки, учета в государственном, экономи­ческом и культурном строительстве, и наука, в том числе первобыт­но-историческая, не стоит от этого в стороне.

Хронология и периодизация первобытной истории

Первобытнообщинный строй был самым длительным по времени — более миллиона лет — этапом истории человечества.

Не проще обстоит дело с периодизацией первобытной истории, точнее говоря, ее периодизациями, так как параллельно существу­ют несколько специальных и общая (историческая) периодизации

первобытной истории, частично отражающие характер дисциплин, которые участвуют в их разработке.

Из специальных периодизаций наиболее важна археологическая, основанная на различиях в материале и технике изготовления ору­дий труда. Известное уже древнекитайским и древнеримским фи­лософам деление древнейшей истории на три века — каменный, бронзовый (медный) и железный — получило научную разработку в XIX— начале XX в., когда были в основном типологизированы эпохи и стадии этих веков. Каменный век начинается с древне­каменного (палеолита), в котором сейчас большинство ученых выделяет эпохи раннего (нижнего), среднего и позднего (верхнего) палеолита. Затем следует переходная эпоха среднекаменного века (мезолита), который иногда называют «послепалеолитом» (эпипале­олитом), или «преднеолитом» (протонеолитом), иногда же не выде­ляют вообще. Заключительная эпоха каменного века — новокамен­ный век (неолит). В конце его появляются первые орудия из меди, что дает основание говорить об особой стадии энеолита, или халко­лита. Схемы внутренней периодизации новокаменного, бронзового и железного веков на стадии у разных исследователей сильно отли­чаются друг от друга.

Археологическая периодизация открывает широкие возможности для абсолютной и относительной хронологии первобытной истории. Для абсолютной датировки используются различные методы есте­ственных наук: изотопные радиокарбонный и калий-аргоновый (по времени распада радиоактивных элементов), геохронологический (по годичным слоям ленточных глин), дендрохронологический (по годич­ным кольцам деревьев) и др. В своей совокупности они сейчас позво­ляют с большими или меньшими допусками датировать эпохи и ста­дии каменного века. *А начиная с бронзового века появляется также календарная (истинная) датировка на основе памятников древних ци­вилизаций, соседствовавших с первобытными обществами. Для боль­шей части ойкумены нижний палеолит закончился приблизитель­но 100 тыс. лет, средний палеолит — 45—40 тыс., верхний палеолит — 12—10 тыс., мезолит — не ранее 8 тыс. и неолит — не ранее 5 тыс. лет назад. Бронзовый век длился до начала 1 тысячелетия до н. э., когда начался век железа.

Относительная датировка достигается путем сопоставления самих культурных слоев или археологических типов друг с другом либо путем их сопоставления с изменениями в природной среде:

геологическими ступенями, палеонтологическими (палеозоологиче­скими и палеоботаническими) эпохами и т. п. Особенно большое значение имеет синхронизация археологических эпох с геологиче­скими периодами истории Земли. Времени существования человека приблизительно соответствует четвертичный период. Он делится на две эпохи: предледниковую и ледниковую (плейстоцен) и послелед­никовую (голоцен). В плейстоцене значительные пространства Се­верной Евразии и Северной Америки периодически подвергались оледенению. Обычно насчитывают четыре наступления и отступле­ния ледников и соответственно четыре ледниковые и три межледни­ковые эпохи. Применительно к Европе для эпох оледенения исполь­зуют термины «гюнц», «миндель», «рисе» и «вюрм» (по названиям альпийских рек, где были хорошо прослежены ледниковые отло­жения).

Хотя археологическая периодизация всецело основана на техно­логическом критерии и не дает полного представления о развитии производства в целом, ее создание явилось крупным научным дости­жением. Она позволила судить о развитии орудий труда, а тем самым в известной мере и о развитии общественных отношений. В то же время археологическая периодизация обладает большим недостат­ком: она не универсальна. Вначале, с развертыванием археологиче­ских раскопок за пределами Европы, выяснилась невозможность увязки выделенных на различных континентах и территориях куль­тур и фаз, т. е. региональных периодизаций. Затем это коснулось более крупных стадий и даже веков. Было установлено, что из-за различий в природной среде однотипные по уровню развития об­щества могут пользоваться или не пользоваться железом, бронзой, а в отдельных случаях и камнем. Археологическая периодизация ли­шилась общего признания. Отдельные археологии за рубежом стали различным образом комбинировать в своих схемах периодизации эпохи геологического развития Земли, этапы биологической эволю­ции человека и ступени хозяйственного прогресса. Другие археоло­ги, и в том числе отечественные, скептически относясь к таким эк­лектическим сочетаниям, продолжают совершенствовать археологи­ческие схемы, однако по большей части ограничивая их теми или иными региональными рамками. В целом археологическая периоди­зация превратилась из глобальной в совокупность региональных, но и в таком виде она сохраняет немалое значение.

Более ограничена по своим целям палеоантропологическая (пале- антропологическая) периодизация первобытной истории, основанная на критерии биологической эволюции человека. Это выделение эпох существования древнейшего, древнего и ископаемого современного человека, т. е. архантропа, палеоантропа (палеантропа) и неоантропа. Систематика собственно людей, выделяемых как семейство гоминид или подсемейство гоминин, их родов и видов, а также их наименова­ний, очень разнится у разных исследователей. Наиболее спорно пе- риодизационное место так называемого человека умелого, в котором одни исследователи видят еще предчеловека, другие — уже человека. Тем не менее палеоантропологическая периодизация в своей наибо­лее устоявшейся части перекликается с археологической периодиза­цией первобытности.

Особый аспект периодизации первобытной истории состоит в подразделении ее на историю первобытных обществ, существовав­ших до появления первых цивилизаций, и обществ, сосуществовав­ших с этими и позднейшими цивилизациями. В литературе они раз­личаются как, с одной стороны, преистория, с другой — прото-, па­ра- или этноистория, под которыми понимаются не только разделы науки, но и изучаемые ими эпохи. Но это главным образом источни­коведческое различение: преистория изучается преимущественно археологически, протоистория — также и с помощью письменных сведений соседствующих с первобытными обществами цивилиза­ций, т. е. собственно исторически. Между тем выделение тех и дру­гих обществ имеет и содержательно-историческое значение. И те и другие относятся к одному общественно-экономическому строю, так как критерием принадлежности к нему является способ произ­водства, а не эпоха его существования. Однако они не тождественны по степени самостоятельности своего развития: как правило, первые испытывали меньше сторонних влияний, чем вторые. Поэтому в по­следнее время некоторые отечественные исследователи различают их как апополитейные первобытные общества (АПО) и синполитей- ные первобытные общества (СПО).

При всей важности специальных периодизаций первобытной ис­тории ни одна из них не в состоянии заменить общей (историче­ской) периодизации древнейшего прошлого человечества, разработ­ка которой ведется уже более столетия, главным образом по этноло­гическим и археологическим данным.

Первая серьезная попытка в этом направлении была предприня­та выдающимся американским этнологом Л.Г. Морганом. Исполь­зовав установившееся в XVIII в. членение исторического процесса

на эпохи дикости, варварства и цивилизации и основываясь глав­ным образом на критерии уровня развития производительных сил («производства средств к жизни»), он выделил в каждой из назван­ных эпох низшую, среднюю и высшую ступени. Низшая ступень дикости начинается с появления человека и членораздельной речи, средняя — с возникновения рыболовства и применения огня, выс­шая — с изобретения лука и стрел. Переход к низшей ступени вар­варства знаменуется распространением керамики, к средней освоением земледелия и скотоводства, к высшей — внедрением же­леза. С изобретением иероглифического или алфавитного письма на­чинается эпоха цивилизации.

Эта периодизация была заимствована Ф. Энгельсом, который в то же время положил начало ее пересмотру. Он обобщил периоди­зацию Моргана, определив эпоху дикости как время присваивающе­го, а эпоху варварства — как время производящего хозяйства. Он подчеркнул также качественное своеобразие начального, соответст­вующего низшей ступени дикости этапа первобытной истории как своего рода формативного периода «человеческого стада». Такое же качественное своеобразие заключительного этапа первобытной ис­тории, соответствующего высшей ступени варварства, было намече­но им в особой главе («Варварство и цивилизация») его работы «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Не­доучет в схеме Моргана принципиальных граней, отделяющих этап зрелости первобытного общества от этапов его становления и упад­ка, и значительное расширение в дальнейшем фактического матери­ала сделали необходимой разработку новой исторической периоди­зации первобытной истории.

Ряд таких периодизаций был предложен в отечественной науке в довоенные и особенно в послевоенные годы, но даже наиболее продуманные из них не выдержали проверки временем. В частнос­ти, выяснилось, что применение в качестве критерия периодизации первобытной истории только уровня развития производительных сил ведет к теоретическим неувязкам. Так, даже создатели некото­рых цивилизаций еще не знали производственного применения ме­таллов, между тем как часть позднепервобытных племен уже освоила плавку железа. Чтобы выйти из этого противоречия, пришлось бы учитывать уровень не столько абсолютных, сколько относительных производительных сил, а тем самым в конечном счете отказаться от монистического принципа периодизации. Поэтому ученые, и преж­де всего этнологи, обратились к критерию, на котором основа­но членение всего исторического процесса: различиям в способе

производства и, в частности, в формах производственных отноше­ний. В связи с этим была предпринята попытка проследить развитие форм первобытной собственности, что привело к выделению, поми­мо этапа первобытного человеческого стада, этапов первобытной родовой общины и первобытной соседской общины.

Дальнейшее изучение первобытной экономики позволило вы­явить важные различия в отношениях распределения и собственнос­ти на основных стадиях развития первобытной общины. В раннепер­вобытной общине, ведшей присваивающее хозяйство и получавшей главным образом лишь жизнеобеспечивающий продукт, господство­вали уравнительное распределение и общая собственность; каждый член общины имел право на долю произведенного продукта незави­симо оттого, участвовал ли он в его производстве. В позднепервобыт­ной общине, перешедшей к производящему или высокоспециализи­рованному присваивающему хозяйству и получавшей относительно регулярный избыточный продукт, наряду с уравнительным получило развитие трудовое распределение, при котором часть продукта посту­пала в распоряжение отдельных членов общины, и наряду с общей развилась личная собственность. Теоретический анализ позволил также определить предшествовавшую первобытной общине форму как праобщину (первобытное человеческое стадо), а сменившую эту общину форму как первобытную соседскую (протокрестьянскую) об­щину. Исследование первобытной экономики продолжается, но и то, что уже сделано, показало действенность принятого критерия общей периодизации первобытной истории и правомерность отождествле­ния основных этапов этой истории с основными типами развития первобытной общины.

Этот типологический ряд — праобщина (первобытное человече­ское стадо), раннепервобытная и позднепервобытная, первобытная соседская (протокрестьянская) общины и соответствует основ­ным этапам первобытной истории. Однако таксономия некоторых этапов остается спорной, из-за чего их количество у разных ученых неодинаково. Их четыре, если рассматривать два средних как одно­порядковые с первым и последним. Такая периодизация позволяет полнее учитывать важный рубеж, разделяющий эпохи присваиваю­щего и производящего хозяйств. Их три, если рассматривать два средних как субэтапы одного этапа первобытной общины. Такая пе­риодизация хорошо отражает то обстоятельство, что социально-эко­номические последствия перехода от присваивающего к производя­щему хозяйству сказались не сразу и позднепервобытные общины долгое время мало отличались от раннепервобытных.

При трехчленной периодизации первобытной истории в отечест­венной литературе пользуются также и другими наименованиями основных этапов древнейшего прошлого, выразительно характери­зующими их содержание. В последнее время их нередко называют эпохами антропосоциогенеза, первобытной обшины и классообразо- вайня.

Наиболее спорная проблема общей периодизации первобытной истории — это проблема соотношения первобытной истории и ис­тории первобытного строя. В то время как большинство отечествен­ных ученых отождествляют эти понятия, некоторые из них подходят к вопросу иначе. Они считают, что эпоху праобщины, или антропосо­циогенеза, когда наряду с социальным еще продолжалось биологи­ческое развитие самого человека, следует рассматривать как особый этап всемирно-исторического процесса, предшествовавший этапу сформировавшегося человеческого общества. Социобиологическая специфика этой эпохи и ее огромная временная протяженность дела­ют такую постановку вопроса теоретически правомерной, но все же едва ли правильной. Во-первых, праобщина была хотя и формирую­щимся, но уже человеческим обществом, а не дочеловеческим сооб­ществом, и поэтому ее история не может быть отделена от последую­щей истории. Во-вторых, рассматривая эпоху праобщины как некое «дообщество», мы должны были бы допустить, что первобытнооб­щинный строй в отличие от всех других начался непосредственно со стадии своей зрелости, а это трудно принять теоретически.

Некоторые исследователи-марксисты высказывают мнение, что эпоху первобытной соседской общины, или классообразования, следует рассматривать не как заключительный, распадный этап первобытнообщинной формации, а как особый внеформационный переходный период, связывающий ее с первой классовой форма­цией, но не принадлежащий ни к одной из них. Эта точка зрения тоже вряд ли оправданна. Если исходить из теории формаций, то весь ход исторического процесса показывает, что элементы новой социально-экономической формации зарождаются в распаде пред­шествующей, а не в особые внеформационные периоды. Поэтому, видимо, правильнее считать, что превращение первобытного об­щества в классовое происходило в рамках не внеформационного, а такого переходного периода, в котором могут быть выделены са­мостоятельные этапы истории первобытнообщинной и сменившей ее классовой формации. На заключительном этапе первобытной истории, в эпоху первобытной соседской общины, шел процесс становления частной собственности, классов и государства. На начальном этапе классовой истории, в эпоху раннеклассовых

обществ, уже возникшее государство стало мощным фактором из­живания остатков первобытнообщинного строя и укрепления но­вого способа производства. Таким образом, конечный этап перво­бытной истории, хотя и составлял лишь отрезок переходного пери­ода, совпадал с конечным этапом истории первобытнообщинной формации.

Общая периодизация первобытной истории разрабатывалась и разрабатывается также многими западными исследователями. Та­кие попытки делаются преимущественно некоторыми исторически ориентированными учеными США. Наиболее распространено раз­личение эгалитарных и стратифицированных, или иерархических, обществ. Эгалитарные общества соответствуют обществам эпохи первобытной общины, стратифицированные обществам эпохи классообразования. Между эгалитарными и стратифицированными часто помещают также ранжированные общества. При этом сторон­ники этих схем считают, что в ранжированных обществах существует только социальное неравенство, а в стратифицированных — также и имущественное неравенство. Существенная и привлекательная черта этих схем — признание в них эгалитарного характера перво­бытного общества, т. е. первобытного коллективизма.

Общая характеристика основных этапов первобытной истории

Первобытная история начинается с эпохи праобшины (перво­бытного человеческого стада, антропосоциогенеза). Эта эпоха от­крывается появлением целеполагающей орудийной деятельности и, следовательно, возникновением древнейших людей-архантропов, образующих первые, пока еще более или менее аморфные произ­водственные коллективы. Основное содержание эпохи — преодоле­ние в процессе трудовой деятельности остатков животного состоя­ния, унаследованных от стад человекообразных обезьян и предлю- дей, упрочение социальных связей, а вместе с тем и завершение биологического развития самого человека.

Периодизационные и хронологические границы эпохи остают­ся спорными. Нижняя граница дискуссионна из-за расхождений во взглядах на различие между предчеловеком и настоящим челон веком, верхняя — из-за неодинаковой трактовки социальной орга­низации времени среднего палеолита и палеоантропов. Еще срав­нительно недавно почти все отечественные ученые рассматривали, это время как время праобщины, не находя в нем признаков об­щинного строя. Но новые находки показали, что уже тогда возник­ли искусственные коллективные жилища, четкие признаки спайки человеческих коллективов и другие явления, которые раньше

связывались только с наступлением верхнего (позднего) палеоли­та. Это сделало правомерным вывод, что верхняя граница эпохи праобщины должна быть опущена до времени среднего палеолита и палеоантропов. Правомерным, но необязательным. Ведь биоло­гический облик палеоантропов продолжал меняться, а следова­тельно, биологическое развитие человека еще не было, пользуясь диалектической терминологией, «снято» социальным. Поэтому вопрос пока остается открытым.

Эпоха первобытной общины открывается возникновением пер­вых упорядоченных форм социальной организации — рода и родовой общины. Именно здесь получают полное выражение основные черты первобытнообщинного строя — более или менее последовательный коллективизм в производстве и потреблении, общая собственность и уравнительное распределение. Эти черты особенно ярко выражены на стадии раннепервобытной общины и сохраняются, хотя уже не господствуют, на стадии позднепервобытной общины. Нижняя гра­ница эпохи — средний палеолит (время палеоантропов) или верхний палеолит (время неоантропов), верхняя — как правило, неолит.

Если эпоха праобщины — время становления, а эпоха первобыт­ной общины — время зрелости, то эпоха классообразования — время распада первобытнообщинного строя. Эта последняя эпоха повсюду знаменуется прогрессирующим развитием всех отраслей хозяйствен­ной деятельности и ростом избыточного продукта. Общая собствен­ность общины начинает вытесняться обособленной собственностью отдельных домохозяйств, уравнительное распределение вытесняется трудовым, общинно-родовые связи рвутся и уступают место об­щинно-соседским в их ранней, первобытной форме. Появляют­ся начальные формы эксплуатации, вместе с которыми избытбчный продукт начинает превращаться в прибавочный, происходит зарож­дение частной собственности, общественных классов и государст­венности. Нижняя граница эпохи в более продвинутых обществах приходится на время позднего неолита, в менее продвинутых — по большей части на время металлов. Верхняя граница — появление классовых обществ и государств — наиболее продвинутыми общест­вами перейдена около 5 тыс. лет назад, наиболее отставшими в сво­ем развитии не перейдена и до настоящего времени.

Итак, взгляды на характер основных эпох первобытной истории единообразнее взглядов на их соотношение с археологически­ми и палеоантропологическими эпохами. Только, если исходить из наиболее устоявшихся точек зрения, эпохи общей (исторической) периодизации могут быть составлены с важнейшими звеньями ар­хеологических и палеоантропологических схем следующим образом.

Еще труднее указать абсолютный возраст этих эпох, причем не только из-за расхождений во взглядах на их соотношение с археоло­гическими и палеоантропологическими эпохами. Ведь начиная со времени уже раннепервобытной общины человечество развивалось крайне неравномерно, что привело к отмеченному выше сосущест­вованию самых разных по своей стадиальной принадлежности об­ществ.