Возникновение предчеловеческого стада

Первый этап в развитии труда — период существования и эволюции рефлекторного, предчеловеческого труда, пери­од существования и развития предлюдей — представлял со­

бой эпоху подготовки условий для становления человека и человеческого общества, эпоху вызревания предпосылок антропосоциогенеза.

Но предками предлюдей были крупные человекообраз­ные обезьяны миоцена, прямая аналогия между объедине­ниями которых и объединениями современных крупных ан­тропоидов вполне законна и правомерна. Это открывает возможность выявления природы предчеловеческих объеди­нений. Нужно выяснить, что из себя представляли объеди­нения человекообразных обезьян, являвшихся предками предлюдей, а затем попытаться представить, какие измене­ния могло внести в эти объединения возникновение рефлек­торного труда.

В вопросе о том, что из себя конкретно представляли миоценовые антропоиды, давшие начало ветви, развитие ко­торой завершилось возникновением человека, много спорно­го и неясного.

Прежде всего более или менее твердо установленным можно считать факт, что миоценовые антропоиды, являв­шиеся предками предлюдей (и тем самым людей), вели в ос­

новном древесный образ жизни (Clark Le Gros, 1955, р.170; 1959, р.337; Hockett and Ascher, 1964, р.137 — 138; Рогин­ский и Левин, 1955, с.285; Нестурх, 1957, с.163 — 166; 1958, с.47 — 56; 1960а, с.8 — 9; 19606, с.100—-105; Якимов, 19496, с.232; В.П. Алексеев, 1960, с. 184—188). Столь же твердо установленным можно считать положение, что у них отсутствовала специализация к древесному образу жизни, в частности, они не были специализированными брахиаторами (Clark Le Gros, 1955, р. 169; 1956, р.61; 1959, р.340; Spuhler, 1959, р.З; Якимов, 19496, с. 232; Бонч-Осмоловский, 1941, 1944а, 19446,1954, с.184 —186; Бунак, 1954, с.368, 375 — 384; 1959, с.21, 125 — 126; Рогинский и Левин, 1955, с.285; В.П.Алексеев, I960, с. 184— 188). Крупные миоценовые ан­тропоиды обладали способностью к разным видам передви­жения, главным из которых была круриация (Якимов, 19496, с.232; Нестурх, 1957, с.167; 19605, с.8 — 9). Брахиацияу них либо полностью отсутствовала (Бонч-Осмоловский, 1954, с.184— 186; Бунак, 1954; 1959, с.21, 125 — 126), либо носи­ла умеренный характер (Нестурх, 1957, с. 167— 169; 19606, с.9; Patterson, 1955, р.9). Будучи в основном древесными жи­вотными, миоценовые предки предлюдей в то же время часть своего времени и, может быть, даже довольно значи­тельную проводили на земле, по которой свободно передви­гались (Бунак, 1954, с.368,381 — 382; 1959, c.2l, 125 — 126; Clark Le Gros, 1955, р. 169; 1956, р. 61; Hockett and Ascher, 1964, р. 138). По образу жизни к миоценовым предкам чело­века из современных человекообразных обезьян ближе всего стоит, по-видимому, шимпанзе, который, будучи в основном древесной формой, часть времени бодрствования, т.е. актив­ного периода суток, и даже большую, проводит на земле (Рогинский и Левин, 1955, с.

Переходя к вопросу о формах объединений у миоцено­вых антропоидов, необходимо прежде всего остановиться на проблеме существования у них гаремной семьи. Некоторые ученые (Золотарев, 19406, с.32 — 36; Нестурх, 1958, с.231 — 232) утверждают, что у человекообразных обезьян, являв­шихся предками человека, гаремная семья отсутствовала, что половые отношения у них носили беспорядочный, про-

мискуитетный характер. Мнение это находится в столь рази­тельном противоречии со всем имеющимся фактическим материалом о половых отношениях у многих низших узко­носых и у всех без исключения высших обезьян (R.Yerkes and A.Yerkes, 1929; Zuckerman, 1932; Yerkes, 1943; Kohler, 1948; Sahliπs, 1959; Войтонис, 1937, 1949; Тих, 1947, 1 и др,), в том числе и с тем, которое содержится в указанной выше работе М.Ф.Нестурха (1958, с.220 — 231), что согласиться с ним, на наш взгляд, невозможно.

Отсутствие гаремной организации половых отношений отмечено лишь у части широконосых и низших узконосых обезьян (Carpenter, 1934, 1942; Sahliπs, 1959). Оно обуслов­лено такой особенностью физиологии размножения этих ви­дов, как ограничение времени спаривания в основном лишь кратковременным периодом, соответствующим течке низ­ших млекопитающих.

Как уже указывалось, характерным для приматов явля­ется постепенное высвобождение по мере подъема по фило­генетической лестнице половых актов из-под гормонального контроля и столь же постепенное возрастание роли коры в их регулировании. В результате у высших представителей этого отряда спаривание может происходить и происходит в любое время, за исключением лишь кратковременного пе­риода менструального кровотечения. Этой особенностью их физиологии размножения и обусловлено существование у них гаремной организации. Гаремные семьи являются у них безусловными объединениями. Вряд ли, на наш взгляд, мо­гут быть сомнения в том, что физиология размножения мио­ценовых человекообразных обезьян была ближе к физиоло­гии современных антропоидов, чем к физиологии широко­носых и части низших узконосых обезьян.

Кроме гаремной семьи, можно предположить существо­вание у миоценовых предков человека стадных объедине­ний. Известно, что из всех современных крупных человеко­образных обезьян стада отсутствуют лишь у орангутанов, являющихся узко специализированными животными, веду­

щими исключительно древесный образ жизни (Schaller and Emlen, 1963, p.371 — 373). Вероятным является также суще­ствование у миоценовых предков предлюдей объединений молодых самцов и отдельных самцов, ведущих одиночный образ жизни.

Все, что было сказано в предшествующей главе о га­ремной семье и стаде обезьян, а также о взаимоотношениях особей внутри этих объединений, должно быть отнесено и к объединениям миоценовых антропоидов. Гаремная семья и стадо миоценовых крупных человекообразных обезьян ни­чем существенным не могли отличаться от соответствующих объединений современных крупных антропоидов.

Миоцен был эпохой биологического процветания круп­ных человекообразных обезьян. Они необычайно размножи­лись в числе и заняли все области Старого Света с жарким и теплым климатом. Быстрое увеличение численности обезьян имело своим следствием нехватку привычных пищевых ре­сурсов. Естественный отбор в условиях возросшей конку­ренции между крупными антропоидами неизбежно привел к возникновению среди них специализированных древесных форм. Специализация к древесному образу жизни давала обезьянам, развитие которых пошло по этому пути, извест­ные преимущества перед формами, оставшимися неспециа­лизированными. Последние не могли при поисках пищи па деревьях успешно конкурировать со специализированными древесными формами. Это обстоятельство толкало их к изы­сканию иных источников пищи, причем находящихся вне сферы, в которой начали господствовать специализирован­ные к древесному образу жизни антропоиды. Путь этот в конечном счете вел неспециализированные формы высших обезьян к переходу на землю, где пища была обильней и где легче было ее найти.

тельствующими о том, что появление специализированных к древесному образу жизни крупных человекообразных обезь­ян совпадает во времени с переходом другой части антро­поидов к жизни на земле (Бунак, 1954, с.382 — 383, 385 — 386; Нестурх, 1954, с.45).

Жизнь на земле таила в себе огромные опасности для животных, не отличавшихся большой физической силой и не обладавших мощным естественным вооружением, какими были миоценовые человекообразные обезьяны. Они могли стать легкой добычей для хищников, которыми изобиловали леса. Необходимым условием перехода человекообразных обезьян к полностью наземному образу жизни являлось при­обретение ими таких качеств, которые позволили бы им ус­пешно противостоять опасностям, угрожавшим им па земле.

Приспособление одной части крупных человекообраз­ных обезьян к наземному образу жизни пошло по линии воз­растания размеров тела и соответственно физической силы, по линии совершенствования естественного вооружения— по пути гигантизма (Якимов, 1951, с.42 — 43; Ю.Семенов, 1956а, с. 167 — 168). Из числа гигантских форм человекооб­разных обезьян третичного периода можно указать на ги­гантского дриопитека, из числа современных — на гориллу.

Эволюция другой части человекообразных обезьян, пе­реходивших на землю, пошла по линии возникновения и ут­верждения предчеловеческого труда и завершилась возник­новением предлюдей. Детальный анализ процесса возникно­вения предчеловеческого труда и превращения крупных ан­тропоидов в предлюдей был дан нами в работе „Возникно­вение и основные этапы развития труда" (1956а, с.169 — 186). Отсылая желающих подробно ознакомиться с этими вопросами к ней, мы остановимся в настоящем труде лишь на тех моментах процесса становления и развития предчело­веческого труда, без которых невозможно понять тс измене­ния, которые произошли в объединении обезьян в ходе пре­вращения последних в предлюдей.

Как уже указывалось, развитие предчеловеческого труда началось с того, что„антропоиды“, переходившие на землю, стали восполнять физическую слабость и недостаточность естественного вооружения использованием для защиты от

хищников тех предметов природы (камней, палок и т. п.), с которыми они манипулировали ранее и которые они в от­дельных случаях использовали в качестве средств труда¹. По мере перехода к наземному образу жизни акты самозащиты с использованием естественных орудий из случайных стано­вятся правилом, и, наконец, необходимостью. За палкой, камнем и другими им подобными предметами постепенно закрепляется функция орудий труда, орудий самозащиты. Предлюди уже не могут без них обходиться, (См. примеча­ние 5).

Однако само по себе одно лишь использование естест­венных орудий для защиты не могло гарантировать сущест­вования предлюдей. Сам по себе отдельный предчеловек, даже вооруженный камнем или палкой, не мог успешно про­тивостоять нападению хищников. Вряд ли им могла проти­востоять и отдельная гаремная семья, состоящая всего лишь из одного взрослого самца и нескольких самок, большая часть которых либо уже была обременена заботой о дете­нышах, либо ждала их появления. Нападению хищников могло противостоять лишь более крупное объединение—■ стадо. Лишь стадо предлюдей, вооруженных камнями и пал­ками, могло представлять силу, способную не только отра­зить нападение даже самого опасного хищника, но и унич­тожить его.

В том, что предлюди должны были жить стадами, а не самостоятельными гаремными семьями, убеждают и имею­щиеся данные об объединениях обезьян.

Целым рядом исследователей было обращено внимание на то, что самостоятельными гаремными семьями живут, как правило, лишь обезьяны, ведущие древесный образ жизни, в то время как обезьяны, обитающие вне пределов лесной зо­ны, ведут стадное существование. Все крупные человекооб­разные обезьяны, не исключая горилл, в том числе горных, живут в лесах (Вебер, 1936, с.223; Экли, 1923, с. 159 — 200;

*3∣(H4HTcJib∣ιoc число фактов использования обезьянами камней, па­лок. ветвей для защиты οι врагов приведено в статье Λ. Шульца (Schultz. 1961. р.67 — 68).

1935, с.127 —167; Нестурх, 1958, с.39 — 40). Однако, как уже указывалось, из всех них исключительно древесный об­раз жизни ведут лишь орангутаны (Рогинский и Левин, 1955, с. 157; Нестурх, 1960а, с.34). Шимпанзе ведет полудревес- ный — полуназемный образ существования (Рогинский и Левин, 1955, с.161; Нестурх, 1957, с.165; 1960а, с.29). Горил­лы ведут в основном наземный образ жизни, причем особен­но это относится к горным, являющимся почти исключи­тельно наземными животными (Рогинский и Левин, 1955, с. 158; Нестурх, 1958, с.40; 1960а, с.29 — 31). Если сопоста­вить эти сведения с имеющимися данными об объединениях упомянутых выше антропоидов, то получится весьма убеди­тельная картина. Орангутаны живут исключительно семья­ми, существование общих стад у них не отмечено (Zucker­man, 1932, р.174—179; Тих, 1947, 1, с.18— 19; Нестурх, 1958, с.226). Шимпанзе живут как самостоятельными гарем­ными семьями, так и стадами. Но число особей в стаде обычно не превышает 20 — 30 (Yerkes, 1943, р.40; R.Yerkes and A.Yerkes, 1929, р.247). Гориллы тоже живут и самостоя­тельными гаремными семьями, и стадами. Но число особей в стаде доходит у них до 30 — 40 и даже 50 (R.Yerkes and A.Yerkes, 1929, р.430; Zuckerman, 1932, р.174—176; Тих, 1947, I, с. 18; Нестурх, 1958, с.227), причем у горных горилл стада крупнее, чем у береговых (Экли, 1923, с. 154 — 201; Zuckerman, 1932, р.174).

Несколько иные данные приводятся в работе Г.Шаллера и Дж.Эмлена „Наблюдения над экологией и социальным по­ведением горных горилл“ (Shaller and Emleπ, 1963). Соглас­но их материалам, размеры стад горных горилл варьируются от 5 до 30 особей, составляя в среднем около 17 животных. Одним из важнейших факторов, определяющих численность групп, являются внешние условия. Стада горилл, обитающих в открытых горных лесах и, как следствие, ночующих на земле, значительно превышают по размерам стада этих же антропоидов, живущих в густых равнинных лесах и ночую­щих, как правило, на деревьях (р.370 — 373). Авторы под­черкивают также, что стада горных горилл, являющихся жи­вотными наземными, представляют собой гораздо более сплоченные и замкнутые объединения, чем стада ведущих

полуназемный образ жизни шимпанзе (р.373). Обращается внимание в статье и на то обстоятельство, что ведущие ис­ключительно древесный образ жизни орангутаны образуют неустойчивые группы, редко насчитывающие в своем соста­ве более 3 — 4 особей (р.373).

Если стадо имеет столь важное значение в жизни такой наземной человекообразной обезьяны, как горилла, обла­дающей могучим телосложением, огромной физической си­лой и большими клыками, живущей, добавим к этому, в ле­сах и имеющей возможность в случае опасности забраться на дерево, то тем более было оно необходимо для обеспече­ния существования предлюдей, покинувших в большинстве своем после перехода на землю леса и перешедших к обита­нию в безлесной местности. Все южноафриканские австра­лопитеки являлись обитателями открытых, безлесных и даже (в западной части ареала их распространения) полупустын­ных областей, характеризовавшихся довольно суровыми климатическими условиями. Все это вместе взятое позволяет сделать заключение, что предлюди жили стадами, численно­стью, вероятно, во всяком случае не менее 35 —-50 особей.

Систематическое использование естественных орудий сделало стадо предлюдей грозной силой. И эта сила, возрас­тая, формируясь в борьбе с хищниками, получила вскоре и другое применение.

Человекообразные обезьяны были по преимуществу растительноядными животными. Переход на землю, побуди­тельной причиной которого было стремление изыскать но­вые источники пищи, имел своим следствием значительное расширение круга природных пищевых ресурсов. Результа­том его явилось не только употребление в пищу новых рас­тений, но и мелких животных, которые в изобилии водились на земле^[XLI]. В охоте за мелкими животными предлюди исполь­

зовали орудия, употреблявшиеся ими для защиты от хищни­ков. С употреблением мясной пищи возникла потребность в этом ценнейшем пищевом продукте, стремление иметь его в достаточном количестве. Охота на мелких животных эту по­требность удовлетворить не могла. Она могла быть удовле­творена лишь путем охоты на более или менее крупных жи­вотных.

Человекообразные обезьяны по своим природным дан­ным мало приспособлены к образу жизни хищников. У предлюдей отсутствие естественных органов нападения бы­ло восполнено искусственными органами — орудиями, не­достаток физической силы отдельной особи — силой значи­тельного по размерам стада. По мере расширения масштаба использования предметов природы в качестве средств труда они из орудий самозащиты превращаются в орудия охоты на крупных животных. Охота на крупных зверей, развиваясь, приобретает все большее значение в жизни предлюдей, ста­новится ведущей формой их приспособительной деятельно­сти.

В настоящее время можно считать доказанным, что юж­ноафриканские австралопитеки, являющиеся наиболее изу­ченными представителями предлюдей, вели довольно систе­матическую охоту на различных животных, в том числе и крупных, причем в качестве охотничьего оружия они приме­няли различные предметы, в частности, кости и рога копыт­ных животных (Broom and Shepers, 1946, р.31; Broom, 1951, p.34 — 37, 86; Dart, 1948, 1949, 1957).

Особенно убедительные данные по этому вопросу были приведены в работах Р.Дарта (Dart, 1948, р.260 — 279; 1949, р.I—38). В Таунге (месте находки австралопитека афри­канского), Стеркфонтейне (месте находки плезиантропа — австралопитека трансваальского) и Макапансгате (месте на­ходки австралопитека Прометея) было найдено 58 черепов павианов (21 в Таунге, 22 в Стеркфонтейне и 15 в Мака­пансгате). Из этих черепов более чем на 50 (80%) были об­наружены радиальные трещины, подобные тем, которые об­разуются при ударе острым камнем, и различного рода про­ломы, которые могли быть причинены лишь сильными хо­рошо нацеленными ударами тяжелых орудий типа дубин.

Анализ особенностей проломов, обнаруженных на черепах павианов, позволил Р.Дарту сделать вывод, что австралопи­теки в качестве орудий использовали длинные кости конеч­ностей копытных животных, в большом количестве найден­ные вместе с проломленными черепами павианов. Кроме костяных орудий, австралопитеки использовали также дере­вянные дубины и камни (Dart, 1949, р.9). О более или менее систематическом характере охотничьей деятельности авст­ралопитеков говорят данные, приведенные в другой работе Р.Дарта (Dart, 1957). Только в сравнительно небольшой час­ти брекчии в Макапансгате были обнаружены остатки 433 животных, из которых 293 были бычьими. Статистиче­ский анализ костных, зубных и роговых фрагментов, извле­ченных из брекчии, свидетельствует в пользу предположе­ния об использовании австралопитеками в качестве орудий костей, челюстей и рогов животных, особенно копытных.

По мере того, как у предлюдей все большее развитие получала охота с использованием в качестве орудий камней, деревянных и костяных дубин, все большее значение в их жизни приобретало стадо. О стадном характере охоты пред­людей в достаточной степени убедительно говорят находки в их логовищах черепов павианов. Охота на павианов, жи­вущих большими стадами и оказывающих ожесточенный коллективный отпор врагам (Zuckerman, 1932, р. 194 — 207; Dart, 1949, р.9), могла быть успешной только в том случае, если велась довольно крупными объединениями — стадами.

Только наличие стада сделало возможной успешную охоту на более или менее крупных животных. Только нали­чие стада делало возможной успешную защиту от нападения хищников и других опасностей наземной жизни. Только в стаде могла успешно осуществляться предчеловеческая тру­довая деятельность—основной и важнейший вид деятель­ности предлюдей, обеспечивающий их приспособление к внешней среде, их существование. С тех пор, как предчело- веческий труд стал основным и необходимым способом при­способления к среде, важнейшим условием приспособления к среде стало и стадо. Предлюди не могли существовать ни в одиночку, ни самостоятельными гаремными семьями, они могли жить только стадами. Предчеловеческое стадо в отли-

чиє от обезьяньего было не условным, а безусловным объе­динением.

Превращение антропоидов в предлюдей имело своим следствием развитие коллективных действий. У обезьян мы знаем по существу лишь одну форму коллективной деятель­ности — оборону от врагов. У предлюдей не только получи­ла развитие и усложнилась коллективная оборонительная деятельность, но и возникла новая форма коллективной дея­тельности— охота. У обезьян объединение выступает как единое целое лишь в момент отражения нападения извне. Стадо предлюдей выступало как единое целое и при нападе­нии на, животных, являющихся объектами их охотничьих устремлений. По мере того, как возрастало значение охоты в жизни предлюдей, становились все более частыми и все бо­лее сложными их коллективные действия. Развитие охоты требовало все большего сплочения стада, все большей со­гласованности действий отдельных его членов.

Но следствием возникновения и совершенствования предчеловеческого труда явилось не только развитие тен­денции к сплочению стада. Следствием его явилось развитие и противоположной тенденции — тенденции к развалу предчеловеческого стада.

3.