Возникновение дуально-стадной организации

Оргиастические нападения, носившие в своей исходной форме дикий и жестокий характер, не могли первоначально не привести к известному обострению отношений между первобытными коллективами, к возникновению вражды ме­жду ними, которая могла выливаться и в кровавых столкно­вениях^[LXXXIX].

разных коллективов не могли в такой обстановке не носить эпизодического, случайного характера. Ясно также, что ор­гиастические нападения совершались членами какого-либо стада не обязательно на членов какого-либо определенного другого стада. Они совершались на членов любого находив­шегося в соседстве коллектива.

В дальнейшем развитии характер отношений между то­темистическими стадами начал постепенно меняться, при­чем именно в том направлении, которое нашло отражение в третьей линии развития амазонских легенд. В основе изме­нения характера отношений между стадами лежало то об­стоятельство, что в существовании половых отношений ме­жду представителями разных коллективов на данном этапе развития были заинтересованы в равной степени все тотеми­стические стада. Только нормализация отношений между стадами могла обеспечить удовлетворение подавляемого внутри каждого коллектива и рвущегося вовне его полового инстинкта, удовлетворение потребности в расширении поло­вого общения между формирующимися людьми.

Постепенно половые отношения между представителя­ми разных коллективов начали все в большей и большей степени иметь место с обоюдного молчаливого согласия обоих стад, начали все в большей степени молчаливо санк­ционироваться ими. На смену оргиастическим нападениям пришли новые формы организации половых отношений ме­жду представителями разных коллективов. О том, что собой представляли эти новые формы отношений, позволяют со­ставить некоторое представление данные этнографии. Б.Малиновским (Malinowski, 1948, р.221 —230) было отме­чено существование на о-вах Тробриан двух интересных обычаев, носивших название улатиле (ulatile) и катайауси у некоторых племен Новой Гвинеи и Новой Британии, обычаи ритуально­го разграбления родственниками невесты имущества жениха, а иногда даже и домов и садов селения, жителем которого являлся жених (Bπffault, 1927, 1, р.517 — 518; Danks, 1889, р.293).

(katayausi).

Улатиле представлял собой экспедицию юношей одной деревни, имевшую целью вступить в половые отношения с девушками другой. Хотя такие экспедиции и были узаконе­ны обычаем, но тем не менее сборы к ним и отправление ок­ружались покровом строгой тайны. Тайно покинув свою де­ревню, юноши двигались дальше открыто с песнями, пока не приближались к намеченной деревне. Подойдя к ней, они прятались в чаще, куда к ним тайком прокрадывались де­вушки. Если место встречи обнаруживалось жителями дан­ной деревни, могла произойти схватка, которая в прошлом иногда влекла за собой войну между селениями.

Таким образом, улатиле характеризовался двойственно­стью. С одной стороны, он был узаконен обычаем, а с другой — мог привести к серьезным столкновениям между жителя­ми двух деревень. Такой же двойственностью отличался и катайауси, представлявший собой женский вариант улати­ле, — любовная экспедиция девушек в одну из соседних де­ревень. Улатиле и катайауси меланезийцев о-вов Тробриан не стоят особняком. Существование обычая, в некотором отношении сходного с катайауси, отмечено, например, у бушменов (Элленбергер, 1956, с.218). (См. примечание 27).

Все подобного рода обычаи нельзя, на наш взгляд, ис­толковать иначе, как пережитки этапа в развитии отношений между стадами, пришедшего на смену периоду оргиастиче­ских нападений. В пользу генетической связи этих форм ор­ганизации половых отношений с оргиастическими нападе­ниями свидетельствует, в частности, и такой факт, как общ­ность корня слова, обозначающего оргиастическое нападе­ние женщин (yausa), и слова, обозначающего любовную экс­педицию девушек (katayausi), в языке туземцев о-вов Троб­риан.

На этой стадии половые отношения между членами раз­ных стад были молчаливо узаконены обоими коллективами, однако формально отношения между ними продолжали ос­таваться враждебными.

половые отношения между членами различных коллективов хотя фактически были уже узаконены, но формально про­должали считаться непозволительными, следует, по- видимому, также рассматривать и имевший широкое рас­пространение обычай, согласно которому муж имел право посещать свою жену лишь втайне от ее родственников (Brif- fault, 1027. I, р.513 — 516; А.Максимов, 1902, с.52 — 68; Краулей, 1905, с.331 —332, 458 — 459, Сигорский, 1930, с.50 сл.; Косвен, 1961, с.42 — 50). Пережитком той же эпохи является, по всей вероятности, существовавшее у целого ря­да примитивных народов (туземцы о-вов Фиджи, Соломоно­вых, Ару, Ветар, Новой Гвинеи, Новой Каледонии, гонды, уитото) правило, запрещавшее мужу и жене вступать в по­ловое общение иначе, как вдали от селения, в чаще леса, причем обязательно втайне от остальных членов коллектива (Краулей, 1905, с.37 сл.; Токарев, 1933, 2, с.53; Sommerville, 1897, р.394; Schurtz, 1902, S.237; Ford, 1945, р.28).

Получив молчаливую санкцию обоих коллективов, по­ловые отношения между их членами становятся все более частыми и в конце концов из случайности становятся прави­лом, становятся нормой. В результате этого с них начинает постепенно спадать покров тайны. Легализируясь, половые отношения между членами разных коллективов принимают, в частности, и форму оргиастических праздников. Наряду с оргиастическими праздниками, в которых могли принимать участие лишь члены данного коллектива, появились и такие, в которых участвовали члены разных коллективов. В связи с этим следует отметить, что оргиастические праздники цело­го ряда народов, перечисленных в главе X, являются скорее всего пережитками не непосредственно стадных, а более поздних межстадных празднеств. Об этом говорит факт уча­стия в них членов различных коллективов. Таковы, в частно­сти, праздники индейцев Калифорнии (Bankroft, 1875, 1, р.352; Powers, 1877, р.28 — 31), меланезийцев о-вов Тробри- ан (Malinowski, 1948, p.217 — 218).

С легализацией половых отношений между членами различных коллективов вражда между стадами окончательно стала чисто ритуальной, окончательно превратилась в фик­цию. Как позволяют предположить данные этнографии, во время совместных оргиастических праздников эта фиктив­ная вражда проявлялась в форме ритуальной борьбы между мужчинами и женщинами, принадлежащими к разным кол­лективам. Борьба эта представляла собой не что иное, как пережиток утративших к этому времени всякое реальное значение оргиастических нападений вообще, оргиастических нападений женщин, в частности.

Существование различных форм ритуальной борьбы и состязаний между полами или же их пережитков отмечено у довольно значительного числа народов, в частности, у авст­ралийцев (Fison and Howitt, 1880, p.20l—205; Cameron, 1885, p,350; Spencer and Gillen, 1899a, p.352, 364 — 365; Howitt, 1904, p, 148 — 151, 273 — 274; Краулей, 1905, c.45 — 46, 449 — 451), меланезийцев о-вов Тробриан (Malinowski, 1948, p.217 — 219) и Фиджи (Краулей, 1905, с.289), у нага и меитхеев Ассама (Hodson, 1906, р.94; 1911, р.168) и многих других племен Индии (Сгооке, 1896, II, р.94 — 97, 315 — 325; Dalton, I960, р.290; Краулей, 1905, с.357), чукчей и ази­атских эскимосов (Богораз-Тан, 1936, с.32), восточных сла­вян (Охримович, 1892, с.52 — 53; Веселовский, 1894, с.316; Зеленин, 1916, с.256; Н.Никольский, 1956, с.65 — 70)^[XC]. Из

перечисленных выше этнографических групп у меланезий­цев о-вов Тробриан (Malinowski, 1948, р. 217 —219), меитхе- ев и нага (Hodson, 1906, р.94; 1911, р. 168) ритуальные состя­зания между мужчинами и женщинами происходили во вре­мя промискуитетных праздников и завершались всеобщим смешением полов. Связь ритуальной борьбы между полами с бытовавшими в прошлом оргиастическими праздниками довольно явственно прослеживается также, кроме нага и ме- итхеев, и у целого ряда других народностей Индии (Сгооке, 1896, II, р.315 — 317).

Таким образом, половые отношения между членами разных первобытных коллективов и после их легализации сопровождались проявлениями фиктивной вражды между стадами. Однако в действительности к этому времени они уже окончательно превратились из фактора, порождавшего вражду между коллективами, в фактор, связывавший кол­лективы и тем самым предотвращавший столкновения меж­ду ними. И это обстоятельство не могло не найти своего проявления в практической деятельности людей. Наряду с рассмотренными выше превратившимися в чисто ритуаль­ные формами поведения людей возникли новые формы дей­ствий, исходившие из реально сложившейся обстановки. Пережитками их являются некоторые обычаи аборигенов Австралии.

с.86 сл.; 1892. с. 19 сл.; Тизик, 1892. с. 157; Кащежев, 1892, с. 150 сл.; Серо- шсвский, 1896, с.554 сл.; Е-ий, 1899, с.135— 140; Шейп, 1900, 1, вып.2, с.467, 705 и др.; Краулей, 1905, с.357 — 359; Дружинин, 1907, с.263 — 293; Довпар-Запольский, 1909, с.67 — 70; 362 — 368, 400 — 403; Гордлев­ский, 1914, с.40 — 41; Масленников, 1928, с. 199 — 200; Кагаров. 1929а, с. 192 — 193; Инал-Ипа, 1954. с. 104; Н. Никольский, 1956, с.51 — 91; Чур­син, 1957, с. 166 — 177; Аверкиева, 1961, с. 101; Slewart, 1823, р 272 — 273; Hutchinson, 1897, р.13 — 15,67 — 68, 103 — 123 и лр.). О теснейшем род­стве этих обычаев и их генетической связи с ритуальной борьбой между мужчинами и женщинами свидетельствует тот факт, что в целом ряде случаев фиктивное сражение между сторонами жениха и невесты и прямо является борьбой между полами (Шейп, 1900, I, вып.2, с.705; 11.Никольский. 1956. с.65 — 70).

По сообщению Б.Спенсера и Ф.Гиллена (Spencer and Gillen, 1899а, p.97 — 98; 1904, р. 139 — 140), у части австра­лийских племен существовал обычай посылать вместе с вестниками, несущими другим локальным группам пригла­шение на праздник и т.п., женщин.

В тесной связи с последним обычаем находится так на­зываемая гостеприимная проституция (или гостеприимный гетеризм), имевшая в прошлом широкое распространение. Наличие гостеприимного гетеризма или его пережитков ус­тановлено у племен и народов всех обитаемых частей света (Jochelson, 1910, I, р.65 — 66; Westermark, 1925, I, р.225 — 230; Briffault, 1927, I, р.636 — 639; II, р.ЗЗ — 37, 66 — 67, 99, 105 — 107; III, р.378, 413 — 414; Malinowski, 1948, р.221 — 222; Крашенинников, 1949, с.449 — 450, 728; Элькин, 1952, с. 128 и др.). О теснейшей связи гостеприимного гетеризма с описанным выше австралийским обычаем говорит тот факт, что принятие гостями предложения рассматривалось как знак дружбы, а отказ от него как проявление вражды. У до­вольно большого числа племен и народов, в частности, у ко­ряков, чукчей, мальгашей гостя, отклонившего предложение, убивали (Westermark, 1925, 1, р.227; Briffault, 1927, I, р.635; Крашенинников, 1949, р.450). И это вполне объяснимо.

С точки зрения человека родового общества, всякий чу­

жеземец был потенциальным врагом. „Все, что было вне племени, — писал Ф.Энгельс (Соч., т.21, с.99), — было вне закона. При отсутствии заключенного по всей форме мирно­го договора царила война между племенами..." Предложение чужеземцу женщины было по существу не чем иным, как предложением последнему отказаться от враждебных наме­рений по отношению к представителям данного коллектива, предложением мира. Отклонение гостем этого предложения, естественно, рассматривалось как свидетельство о том, что он не желает отказаться от своих враждебных замыслов. Ин­тересы коллектива требовали уничтожения этого человека, прежде чем он успеет претворить эти свои замыслы в жизнь. И его убивали^[XCI].

И описанные выше австралийские обычаи, и гостепри­имный гетеризм являются пережитками той отдаленной эпо­хи, когда половые отношения из фактора, порождавшего вражду между коллективами, превратились в фактор, спо­собствовавший завязыванию и укреплению связей между тотемистическими человеческими стадами. Превращение половых отношений между членами разных коллективов из случайности в правило, из фактора, обостряющего отноше­ния между коллективами, в фактор, связывающий их, имело огромное значение для жизни первобытных стад. В резуль­тате этого каждое из ранее изолированных тотемистических стад оказалось в большей или меньшей степени прочно свя­занным с одним из остальных человеческих коллективов. Повсеместно возникли системы, состоящие из двух взаимо- брачующихся тотемистических стад, —дуально-стадные ор­ганизации.

Каждая из дуально-стадных организаций представляла собой формирующуюся дуально-родовую организацию, а каждое из входящих в состав такой организации тотемисти­ческих стад являлось не чем иным, как становящимся родом.

3.