Сравнительно-морфологические основы антропогенеза

Человек прошел длительный путь развития не только как общественное существо, но и как биологический вид, его появле­ние и эволюция связаны не только с развитием культуры, но и с длительным изменением и совершенствованием биологической организации, создающей предпосылки для любых функциональных проявлений, для деятельности любого уровня и направленности.

поэтому она дает богатый материал для суждения о строении и хронологических изменениях предков человека на фоне куль­турных изменений и служит мощным подспорьем для перво­бытной истории.

Ту часть антропологической науки, которая занята специаль­но изучением древнего населения, называют обычно палеоантропо­логией. В каком отношении палеоантропология находится с антро­погенезом, или учением о происхождении человека? По укоренив­шейся в советской научной литературе и достаточно оправданной традиции под антропогенезом понимается изучение предковых форм человека, под палеоантропологией — изучение популяций ископаемого человека, относящихся уже к современному виду. Если перейти на язык археологической периодизации, то пример­ной границей между антропогенезом и палеоантропологией можно считать появление верхнепалеолитической техники в обработке каменных орудий.

Сразу же нужно подчеркнуть, что находящиеся в распоряжении антропогенеза непосредственные и прямые источники целиком и полностью морфологические и относятся они к одной системе человеческого организма — скелету. Отдельные содержащиеся в литературе описания развития мускулатуры сделаны на осно­вании исследования скелета — мест прикрепления мышц, рас­пространения и характера шероховатостей на поверхности костей и т. д. Чтобы понять границы и степень убедительности реконст­рукций, которые антрополог предлагает историкам первобытно­го общества и которые отражают уровень наших теперешних знаний биологической природы предков человека, нужно деталь­нее познакомиться с характером находок ископаемых предков человека и состоянием их сохранности. Огромное, число описаний отдельных находок, к счастью, было каталогизировано несколько раз, наиболее поздний каталог является одновременно и самым полным ¹, хотя и он в части африканских находок, особенно бога­тых за последние годы, уже успел устареть.

В популярных книгах, многих учебниках и особенно общих руководствах по истории первобытного общества и первобыт­ной археологии основные проблемы антропогенеза освещаются до­статочно догматически. Я подразумеваю под этим не теоретиче­ский догматизм, не слепое следование каким-то традиционным теоретическим канонам и не предвзятое изложение и толкование фактов, а уверенность, с которой излагаются зачастую спорные положения. Ископаемые предки человека описываются с такой пол­нотой, будто авторы видели их много раз живыми и даже исследо­вали так, как антрополог исследует современное население. Меж-

._nβr, Campbell В., Molleson Th. Catalogue of fossil hominids. London,

19b7-1975, vol. 1—3.

ду тем многое в антропогенезе зыбко, факты немногочисленны, как любые палеонтологические факты, или, вернее говоря, недоста­точны для уверенной трактовки многих проблем, и все это нельзя упускать из вида при столкновении с антропогенетической проб­лематикой.

Ниже излагаются с максимальной краткостью те вопросы, перед которыми ставит исследователя палеоантропологический материал, хронологически относящийся к самым ранним исто­рическим этапам развития человечества, и те граничные воз­можности, которые вытекают из него к отношении палеоантропо­логической реконструкции.

Прежде всего несколько слов о сохранности скелетных ос­татков, то есть того материала, который и попадает только, как уже говорилось, в руки антропологов. Палеолитические могиль­ники нам неизвестны, скелеты ископаемых людей этой эпохи происходят из отдельных погребений, открытых не вследствие специального поиска, а в результате археологических раскопок палеолитических стоянок в пещерах и на открытых местах. Очень часто при их изымании из земли не присутствовали специалисты, хорошо знакомые с анатомией и консервацией костей, поэтому мно­гие части скелета терялись и полностью разрушались. Но и та­кой материал составляет меньшинство. В подавляющей же своей части находки ископаемых людей глубокой древности делались случайно при земляных работах, палеонтологической и геологи­ческой шурфовке, и даже в богатых костными остатками местона­хождениях успех дела определялся тем, что исследователи попа­дали на мощные костеносные горизонты. Внутри палеонтологии оформился специальный раздел науки — тафономия,— занима­ющийся установлением закономерностей захоронения останков вымерших организмов в геологических слоях и, как прямое следствие этого, условий их обнаружения при планомерных па­леонтологических поисках ^[XXVIII]. Антропологической тафономии пока нет, но и без нее ясно, что, во-первых, находки непосредственно предшествующих человеку форм и древнейших людей залегают вместе с фауной других млекопитающих, а во-вторых, что они отличаются ввиду хрупкости скелета и морфологической несбалансированности переходных форм вообще, и редкостью, и крайне плохой сохранностью. Чаще всего это фрагменты черепов — нижние челюсти и зубы, естественные слепки внутрен­ней полости черепа — эндокраны.

Не более оптимистично можем мы ответить на вопрос о пред­ставительности данных в географическом отношении, то есть о возможности увидеть в них отражение всего богатства биологиче­

ских вариантов внутри древнейшего человечества. Археологи­ческие раскопки начались прежде всего в европейских странах, там же раньше, чем на других континентах, начались геологические исследования, поиск и добыча полезных ископаемых, в соответ­ствии с этим в Европе сделано много находок костных остатков предков человека, относящихся к разным хронологическим периодам. Но и в Европе делают все новые и новые открытия, и в Европе многие области остаются неисследованными. Африка поведала миру о многих своих палеонтологических тайнах, на ее территории открыты теперь богатейшие местонахождения, но они остаются крошечными островками научной работы в области проис­хождения и эволюции африканских форм древнейших людей и предлюдей на фоне огромных районов саванн, степей, пустынь и лесов, совершенно необследованных, но, несомненно, когда-то оби­таемых и поэтому таящих в своих недрах много палеонтологиче­ских загадок. Обе Америки и Австралия сравнительно поздно были заселены человеком, ожидать в их пределах ранних находок нет оснований, но огромные просторы Азии — в принципе не менее перспективное палеонтологическое Эльдорадо для восстановления человеческой родословной, чем Африка, а что оттуда известно? Лишь несколько находок, концентрирующихся в определенных районах. Очень многие азиатские страны пока не дали ничего. Таким образом, общая картина антропогенеза реконструируется на основе достаточно неполных и в географическом, и в хроноло­гическом отношении данных, пробелы в которых восполняются более или менее вероятными гипотезами.

Плохая сохранность, географическая и хронологическая не­полнота — это еще не все. Важный дефект информации проистека­ет за счет единичности находок в каждом из местонахождений.

------------------------------------------------------------------------------ √-------------------------- рактеристики, но этим же она и затрудняется,/так как получение подобной характеристики требует исследования сотен и тысяч индивидуумов. Об этом будет подробнее сказано дальше. Но, чтобы наглядно представить себе, с чем приходится иметь дело при сравнении отдельных ископаемых форм человека, нужно вос­создать мысленно совершенно искусственную ситуацию: мы изуча­ем одного русского и одного француза (оба выбраны совершенно случайно) и на основании различий между ними устанавливаем комплекс антропологических отличий населения Восточной Евро­пы от населения Западной Европы. Совершенно очевидно, что на место объективно научных результатов попадают очень приблизи­тельные наблюдения, имеющие довольно отдаленное отношение к подлинной антропологии. Правда, морфологические различия между отдельными ископаемыми формами древнейших предков человека, как правило, больше, чем между отдельными локальны­ми расами внутри современного человечества, поэтому и в инди­видуальных характеристиках они отражаются яснее, но все равно приведенный выдуманный пример показывает, как трудно работать в области антропогенеза и тяжело достигать мало- мальски убедительных результатов.

Итак, плохая сохранность, слабая географическая репрезен­тативность и единичность находок накладывают жесткие путы на работу антрополога, пытающегося приоткрыть завесу над био­логическим прошлым человека. Как же он все же скидывает эти путы и проникает в эволюционные изменения предков человека и их причины? Стандартные способы измерений, принятые в антро­пологии, немного могут дать в этом отношении из-за нестандарт­ности самого материала — фрагментарности костей и отсутствия многих анатомических точек, на которые опираются стандартные измерения. Поэтому, изучая фрагменты скелета ископаемых лю­дей, каждый специалист предлагает обычно свою систему измере­ний, чтобы иметь сравнительные данные, апробирует ее на других находках. Но главным в любом морфологическом исследовании на ископаемых черепах и скелетах остается до сих пор тщательное описание, учитывающее своеобразие находок и их структурные особенности. Таким описаниям отданы сотни страниц в книгах по антропогенезу, и страницы эти вместе с крупномасштабными фото­графиями представляют собой неоценимый источник сведений о физической организации предков человека. Достаточно полное представление о метрической характеристике и морфологических особенностях разнообразных находок, на которые опираются наши знания в этой области, можно почерпнуть из ряда сводных работ, содержащих также подробную библиографию ^[XXIX].

Однако все это обилие детальных наблюдений над морфоло­гией и цифр, полученных при измерениях, имеет цену лишь в том случае, если из него можно извлечь информацию более высокого порядка — о генетических связях отдельных территориальных и хронологических групп ископаемого человека, основных тенден­циях их морфологической перестройки и факторах, управляющих этой перестройкой и территориальной дифференциацией. Во мно­гом здесь все делается по аналогии с изучением современного населения. Но рассмотренная выше единичность находок ставит специфическую проблему — как от индивидуальных описаний и измерений перейти к групповой реконструкции и получить информацию не об индивидуальных особенностях той конкретной находки, которая в данный момент изучается, а о той группе ископаемых людей, к которой данный индивидуум принадлежал. Поэтому основным в антропогенезе является выделение типоло­гического, то есть тех морфологических структур и отдельных приз­наков, которые значимы не на индивидуальном уровне, а вклю­чаются в комплекс отличительных особенностей, характерных для расовых и видовых вариантов древнейших предков человека. Различия между ними, как дальше мы будем иметь возможность убедиться, значительно больше, чем между территориальными группами внутри современного человечества, и это облегчает поиск групповых типологических различий. Основной метод в этом случае состоит в сравнительно-морфологическом исследо­вании хронологически разновременных форм, сопоставлении выявляемых при этом тенденций со сравнительно-анатомически­ми различиями в ряду современные приматы — ископаемые гоминиды — современный человек и установлении общей эволю­ционной динамики при переходе от приматов к людям. Только после этого оцениваются территориальные вариации внутри хроно­логически более или менее одновременных форм, масштабом оценки опять служат различия между современными приматами и территориальными группами современного человечества.

Путь к познанию истинных историко-генетических взаимоот­ношений между отдельными хронологическими и локальными группами ископаемых предков человека, как видим, длителен и чреват многими трудностями. Однако теоретическое осознание этих трудностей облегчает трактовку сравнительно-морфологи­ческих данных в эволюционном аспекте, конкретные морфоло­гические наблюдения, составляющие основу антропогенеза, позволяют подойти к формулировке эволюционных проблем и трактовке факторов формообразования, то есть тех движущих сил, которые обусловили перестройку морфологической организа­ции обезьяньих предков человека в морфологию современных людей.