Глава первая ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗЛОЖЕНИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА
На протяжении позднего неолита, а также на различных стадиях эпохи раннего металла в разных регионах мира в первобытных обществах начали появляться симптомы разложения. Это были не единичные быстротечные явления, а сложные длительные процессы, затрагивающие самые различные аспекты действительности.
Что привело к крушению первобытности? С чем связано возникновение на ее обломках классовых социально- политических организмов? Было ли это результатом случайного стечения обстоятельств или неизбежным итогом всего предшествующего развития общества? Все эти вопросы издавна вызывали самый живой интерес специалистов, а в последние годы, с проведением широчайших исследований в разных уголках мира, их актуальность еще больше возросла. При этом, пожалуй, никогда еще споры о причинах и предпосылках разложения первобытного и становления классового общества не достигали такого полемического накала, а предлагаемые решения пе были столь разнообразны, как в наше время.В буржуазной науке основное внимание сейчас уделяется процессу сложения государственности, иначе говоря, эволюции ^іотестарной организации, которая нередко вольно или невольно как бы ^изымается» из общего социокультурного контекста, что затрудняет исследование, не позволяя охватить процесс во всем многообразии участвовавших в нем компонентов и выявить все существенные для него связи. Такое искусственное сужение рамок поиска диктуется распространением среди значительной части буржуазных специалистов концепции, по которой становление государственности было вызвано прежде всего совершенствованием организационных функций власти без какой- либо связи с классообразованием. Некоторые из них представляют себе этот процесс в обстановке социального мира и гармонии. Эта концепция в свое время в наибольшей степени развивалась в работах Г. Спенсера, Г. Мейна, Э. Дюркгейма, а сейчас отстаивается одним из ведущих неоэволюционистов Э.
Сэрвисом. С ней же связана и выдвинутая недавно П. Скал- ником концепция «взаимной эксплуатации», по которой все слои населения в равной мере несли тяготы экономических и социальных обязанностей. Вместе с тем в работах буржуазных специалистов нашел определенное отражение и процесс социальной и имущественной дифференциации. В особенности большую роль ему придают те исследователи, которые в той или иной степени испытали на себе влияние марксистских идей (В. Г. Чайлд, М. Фрид, Л. Уайт и др.).Рассмотрим те объяснения, которые чаще всего западные исследователи дают процессу сложения государственности 1. В целом их можно сгруппировать следующим образом: а) природно-климатические; б) демографические; в) ритуально-религиозные; г) социологические; д) технико-экономические. Пожалуй, наименьшим признанием сейчас пользуются объяснения первого рода, придающие непомерно большое значение роли географической среды. Теперь мало кто вслед за географическими детерминистами (Л. И. Мечников, Э. Хантингтон и др.) 2решается утверждать, что географическая среда являлась основным фактором, определявшим путь человечества к цивилизации. Как правило, современные западные исследователи отводят природной среде роль фона, на котором развивались те или иные события.
Демографические объяснения возникли относительно недавно, в основном под влиянием работ датского экономиста Э. Бусе- рюп, попытавшейся на африканских этнографических материалах показать, что развитие земледельческой техники вызывается падением урожайности, нехваткой пригодных для земледелия участков в условиях роста народонаселения. Этот вывод, показавшийся в 60-е годы многим специалистам необычайно свежим, побудил их заняться первобытной демографией. При этом отдельные исследователи попытались увидеть в росте народонаселения главную причину едва ли не всех социокультурных изменений, связывая с ним, в частности, и сложение государственности 3.
Вместе с тем при всей важности демографических параметров сами они до известной степени зависят от общего состояния общества и характера происходящих в нем процессов.
Вот почему в разных обществах в разные эпохи темпы роста народонаселения существенно колебались и никогда не достигали биологического предела. В частности, на них влияли определенные социальные механизмы, воздействовавшие и на многие дру- тие важные демографические показатели.Еще одно направление в буржуазной науке, прямо восходящее к концепции Дж. Фрэзера о сакральном происхождении царской власти, стремится объяснить становление государственности с откровенно идеалистических позиций. По мнению некоторых авторов (Дж. Джоунс, Р. Коц и др.), в обстановке различных кризисов религиозная идеология сплачивала население, а религиозный ритуал создавал организационную структуру и выдвигал руководителей, что и влекло за собой нарастание централизаторских тенденций. Авторы этой концепции считают, что именно так и шло сложение первичных государств 4. Однако при всей своей важности, идеологически оформляя и закрепляя процесс классообразования, религия являлась в то же время вторичным, производным фактором, и религиозная деятельность могла вести к общественной централизации, лишь опираясь на
гораздо более существенные материальные предпосылки. Кроме того, в основе централизации лежали потребности не только и даже не столько ритуала, сколько ряда иных, прежде всего социально-экономических институтов.
Теми же недостатками грешит и выработанная еще в конце XIX в. так называемая «теория насилия», называвшая в качестве важнейшего фактора классообразования войну и завоевание (Л. Гумплович). В первой половине XX в. ее сочувственно излагали Р. Лоуи и Г. Ландтман, а в последнее время она активно отстаивается Р. Карнейро 5.
Ближе к истине находятся технико-экономические теории, хотя они часто грешат прямолинейностью. Наиболее ярким их пропагандистом еще в довоенные годы выступал английский археолог В. Г. Чайлд, который, ознакомившись с некоторыми положениями марксизма и достижениями советской археологической науки, уделил особое внимание изучению роли производительных сил в истории развития общества.
Выдвинув теорию «неолитической революции», он считал, что именно переход к земледелию и скотоводству автоматически вызывал значительное увеличение производства, что и привело к росту населения, углублению специализации труда, развитию обмена, росту социальной и имущественной дифференциации и т. д.6 Идеи В. Г. Чайлда развивали некоторые неоэволюционисты (Л. Уайт, Р. Брейдвуд, Дж. Стюард, Э. Сэрвис, М. Салинз и др.), которые вслед за ним считали, что разложение первобытного общества было связано прежде всего с развитием производящих видов хозяйства и лишь при особо благоприятных природных условиях — с развитием высокоэффективных рыболовства, охоты и собирательства.Одним из вариантов технико-экономических объяснений является «гидравлическая теория» К. Виттфогеля, который важнейшей предпосылкой ранней государственности считал переход к ирригационному земледелию. Последнее, по мнению К. Виттфогеля, достигнув относительно высокой стадии развития, вело не только к увеличению объема сельскохозяйственной продукции, но и создавало важные организационные предпосылки сложения древнейшего государственного аппарата 7. Несмотря на то что многие специалисты8на примере самых разных обществ не раз пытались опровергнуть этот вывод, некоторые идеи К. Виттфогеля до сих пор имеют своих защитников 9.
К объяснениям такого же рода примыкает теория, согласно которой главным стимулом развития «городского общества» послужил развитый обмен, вызвавший углубление разделения труда между отдельными людьми, общинами и целыми областями (К. Рэнфрю, У. Рэтджи и др.) 10.
Главным недостатком буржуазных технико-экономических теорий представляется присущий им технологический детерми
низм, а также стремление выпятить на первый план какой-то один, пусть даже и существенный фактор в ущерб всем остальным. В частности, все эти теории игнорируют такое явление, как обратное влияние надстройки на базис, о чем неоднократно писали классики марксизма.
Впрочем, к пониманию этого явления приблизился Л. Уайт, отмечавший, что, хотя переход к земледелию и открывал широкие возможности для увеличения производства, последнее происходило не автоматически. Необходимо было некоторое принуждение, чтобы люди производили продукцию сверх непосредственно необходимой 11. В последние годы, гипертрофируя этот тезис, некоторые авторы считают становление власти вождей и рост потребностей знати в престижных ценностях и излишках производства важнейшим фактором, вызвавшим развитие производительных сил в позднем неолите и на ранних стадиях эпохи металла. В частности, в противовес К. Виттфогелю высказываются соображения о том, что возник-, новение и развитие ирригации явилось результатом становления централизованной власти, а не наоборот 12. При всей ценности этих наблюдений, связанных с безусловно очень важными аспектами классообразования, построенные на них теории также страдают односторонностью, упуская иные существенные стимулы развития производства.Таким образом, для современной буржуазной науки характерен широкий спектр взглядов на предпосылки классо- и полито- генеза: от своего рода «экономического автоматизма» до идеалистического «ритуализма». Такое положение объясняется прежде всего причинами методологического характера. С накоплением новых данных, совершенствованием методов датировки и углубленным изучением процессов разложения первобытного общества было установлено, что последние охватывали гораздо более длительные промежутки времени и протекали гораздо сложнее, чем когда-то казалось. В частности, выяснилось, что в ряде случаев эволюция прерывалась и как бы обращалась вспять. Все это заставило некоторых специалистов говорить о нескольких ступенях эволюции, на каждой из которых в действие вступали свои факторы и механизмы в том или ином соотношении. Пытаясь реконструировать эту сложную картину, отдельные авторы (К. Флэннери, К. Рэнфрю, Р. Макнейш и др.) в той или иной степени стремятся привлекать на помощь системный анализ, однако в этом случае отсутствие четкого представления о роли базисных социоэкономических механизмов в ходе общей эволюции обычно приводит их к теории факторов.
В противоположность этому марксистская методология, позволяющая представить процесс исторического развития во всей его диалектической сложности, способна снабдить исследователя эффективным инструментарием и дать ему правильные ориентиры для решения названных выше проблем. Суть и основные
механизмы классообразования были намечены Ф. Энгельсом. Он показал, что общинно-родовой строй «был взорван разделением труда и его последствием — расколом общества на классы» 13. Если классические первобытные общества зиждутся на коллективном характере единого нерасчлененного производства, то позже «в этот производственный процесс медленно проникает разделение труда. Оно подрывает коллективный характер производства и присвоения, оно делает преобладающим правилом присвоение отдельными лицами и вместе с тем порождает обмен между ними... Постепенно товарное производство становится господствующей формой» 14. И ныне эти положения Ф. Энгельса остаются сутью марксистского учения о классообразовании, в основе которого лежали процессы (обмен, имущественное неравенство, эксплуатация), вызванные прогрессом производительных сил и развитием общественного разделения труда 15.
Вместе с тем нехватка или неоднозначность некоторых имеющихся источников по древнейшей истории человечества ведут к тому, что в области решения частных задач и среди ученых- марксистов ведутся неутихающие дискуссии16. Так, в последние годы определенной корректировке подверглись основанные на данных науки XIX в. взгляды на особенности отдельных этапов общественного разделения труда. В советской науке было показано, что под первым крупным общественным разделением труда следует понимать не выделение пастушеских племен, как казалось большинству специалистов до конца XIX в., а появление и развитие производящего хозяйства 17. Впрочем, и этот подход не является общепринятым, так как он не учитывает данных о развитии общественного разделения труда у племен с высокоэффективным присваивающим хозяйством 18.
Прежде чем решать поставленные проблемы, рассмотрим имеющиеся сейчас данные о материальных основах классообразования.