Неолит как период становления и развития позднепервобытной общины

На протяжении раннего и среднего голоцена в большинстве ре­гионов мира на основе существенного подъема производительных сил совершился переход к позднему этапу первобытнообщинного строя, создавший прочные предпосылки для социальной и имущественной дифференциации и подготовивший становление раннеклассовых об­ществ.

Эта характеристика учитывает прежде всего социологические по­казатели в отличие от сугубо технологических, на которых обычно строится археологическая периодизация. Вот почему по смыслу тер­мин «неолит» не тождествен термину «позднепервобытная община». И все же, учитывая характер технологии и способы хозяйствования, а также некоторые социологические показатели, выявляемые архео­логически, можно с уверенностью утверждать, что многие неолити­ческие общины типологически относились к классу позднепервобыт­ных.

Впрочем, в свете последних исследований сам термин «неолит» . требует некоторых разъяснений. Первоначально выделение неолити­ческих культур проводилось с помощью исключительно технологи­ческих критериев: признаками неолита служили прежде всего появ­ление таких технических приемов, как шлифование и сверление кам­ня, и таких новых элементов материальной культуры, как топоры- тесла и керамика.

—----- V

дящие типы неолитической материальной культуры появлялись сразу в комплексе, и поэтому соответствующие им памятники легко вы­членялись.

Однако с развитием археологических исследований в различных регионах мира уязвимость этих критериев стала очевидной. Выясни­лось, во-первых, что каменные топоры с подшлифованными лезвия­ми имелись уже в период плейстоцена в Австралии, что навыки свер­ления возникли столь же рано, как и обжиг глины и изготовление фигурок из нее (палеолитическая стоянка Дольни Вестониди в Мо­равии), а во-вторых, что в ряде случаев общества, характеризуемые по другим признакам (наличие земледелия и скотоводства) как ран­ненеолитические, еще не знали ни изготовления глиняной посуды, ни шлифованных топоров. Последнее породило концепцию «докера- мического неолита», применяемую для памятников Передней Азии, а в последние годы и для некоторых районов Европы. Археологи-аме­риканисты вообще отказались от термина «неолит», причисляя голо­ценовые докерамические памятники, в том числе и с ранними форма­ми производящего хозяйства, к «архаической эпохе», а ранние кера­мические— к «формативной». Отсутствие строгих связей между ран­ним земледелием и гончарным производством подтверждается и не­которыми этнографическими данными. Большинство известных этно­графам групп папуасов-земледельцев Новой Гвинеи не изготовляли глиняных сосудов сами, но некоторые из них выменивали гончарные изделия у соседей.

Вообще выделение каких-либо эволюционных стадий по чисто техническим критериям не лишено определенных слабостей, а это хорошо продемонстрировали критики известной схемы Л. Г. Морга­на, да и сам Морган понимал уязвимость этого подхода. Действитель­но, основываясь на многочисленных этнографических примерах, не­сложно показать, что ряд связываемых обычно с производящим хо­зяйством технических достижений и некоторые другие черты куль­туры не чужды и отдельным обществам охотников, собирателей и рыболовов.

Все это привело к пересмотру прежней концепции неолита, кото­рую современные неоэволюционисты вслед за Г. Чайлдом стали свя­зывать с обществами, обладающими производящим хозяйством. По­ложительным моментом такого подхода служит попытка увязать неолит не с отдельными техническими достижениями, наличие или отсутствие которых в каждой конкретной ситуации могло иметь слу­чайный характер, а с эволюцией форм хозяйства, следовательно, и

с эволюцией общества в целом. Однако и этот подход уязвим для критики. Его главный недостаток заключается в стремлении его сто­ронников жестко связать формы хозяйства с теми или иными осо­бенностями социальной структуры и другими элементами обществен*- ной жизни и культуры, на чем и основывается выдвинутая Г. Чайл­дом концепция «неолитической революции»². На самом деле, как будет показано ниже, связь эта, хотя и существует в реальности, яв­ляется опосредованной и действует через механизмы, в некоторой степени нейтральные по отношению к формам хозяйства. Ведь само по себе хозяйство еще не имеет четкой стадиальной принадлежности, а его связь с уровнем общественного развития и социальной струк­турой не является жесткой. Это происходит потому, что указанная связь опосредуется производственными отношениями, в зависимости от характера которых один и тот же тип хозяйства может служить совершенно разным целям в обществах, различающихся по уровню развития.

Вот почему во многих случаях общественные отношения и со­циальная структура высших охотников, собирателей и рыболовов близко напоминают соответствующие черты обществ ранних земле­дельцев и скотоводов, а оставленные теми и другими археологические памятники имеют много общего и могут объединяться в рамках кон­цепции «неолита».

В ряде случаев оставаясь по археологическим критериям неоли­тическим, общество могло достичь предклассового состояния. Иногда это происходило на основе развитых земледелия и скотоводства, иног­да — на базе эффективного присваивающего хозяйства. Таким обра­зом, в некоторых случаях производящее хозяйство могло проникать в общества, уже отличавшиеся определенным развитием социальной и имущественной дифференциации. Детально облик этих обществ в настоящем томе рассматриваться не будет, так как это выходит за рамки периода позднепервобытной общины. Однако в сводке архео­логических материалов соответствующие проблемы вкратце будут затрагиваться, чтобы, во-первых, показать, до каких пределов могли развиваться отдельные неолитические по археологическим критериям общества, во-вторых, не оставлять незавершенной тему, связанную с процессами распространения производящего хозяйства по террито­рии нашей планеты.

Особенности перехода к неолиту. Переход к позднепервобытной общине совершался в разных районах мира в разные эпохи в зависи-

мости от\ложившейся конкретно-исторической обстановки. Кое-где некоторые eς особенности могли сложиться уже в позднем палеолите, однако всемирные масштабы указанный процесс принял лишь в не­олите в условий^ всеобщего подъема производительных сил, перехода к более прочной \седлости и роста народонаселения.

Специфической^ чертой переходного периода было то, что внешним стимулом для него послужил упадок характерных для палеолита массовых охот на стадных копытных животных.

Все это требовало трансформации первобытного хозяйства, ко­торая шла главным образом по пути расширения пищевого рациона за счет новых источников питания, в частности растительной пищи. Возникавшие на этой основе хозяйственные системы были связаны со все более интенсивным использованием локальных ресурсов ⁵. Эта тенденция была характерной для многих обществ раннего голоцена. О том, что приспособление первобытной культуры к новым условиям обитания имело определенные трудности, свидетельствует запустение ряда районов Европы, а также некоторое уменьшение населения и понижение средней продолжительности жизни у людей Восточного Средиземноморья в начале голоцена ⁶.

Этот весьма болезненный процесс приспособления человеческого общества происходил на протяжении мезолита и в принципе завер­шился к началу неолита, для которого, за редкими исключениями, были характерны более или менее оседлые общины, ведущие пра­вильное сезонное многоресурсное хозяйство. Оседлость здесь надо понимать не абсолютно, т. е. не как многолетнее постоянное обита­ние на одном поселении, а как освоение площади гораздо меньшего размера, но гораздо интенсивнее, чем прежде. В результате количе­ство поселков и временных стоянок каждой общины несколько со­кратилось, но зато их заселение людьми стало более регулярным и более длительным, т.

Конечно, соотношение оседлости и подвижности в неолите в раз­ных районах мира при наличии разных хозяйственных систем было различным. Однако оно далеко не всегда прямо отражало соотноше­ние и роль различных направлений хозяйства, ибо в зависимости от богатства природных условий и особенностей технических навыков

и традиций земледелие, равно как охота и рыболовство, могло стиму­лировать как подвижный, так и оседлый образ жизни. Вместе с тем, несмотря на встречающиеся исключения, неолитические общины от­личались от мезолитических и палеолитических большей степенью оседлости в том смысле, в котором это оговорено выше.

Основные технические достижения неолита. Нбвые условия жиз­ни и новые потребности повлекли совершенствование ряда старых навыков и технических приемов, а также выработку новых, более соответствующих изменениям хозяйственной и социальной систем. Рост роли рыболовства и собирательства, усовершенствование мето-’ дов охоты, а кое-где появление земледелия и скотоводства, развитие оседлости, а вместе с ней и изменения в домостроительстве, появление новых средств транспорта, новых видов питания и т. д. — все это привело к усложнению материальной культуры. Такие появившиеся прежде методы обработки камня, как шлифование и сверление, при­обрели в неолите огромное значение прежде всего в связи с возрос­шей потребностью в рубке и обработке дерева. Расчистка лесистых участков для строительства поселков и устройства небольших полей и огородов, использование дерева в домостроительстве, для изготов­ления посуды и домашней утвари, лодок-долбленок, лыж и саней требовало усовершенствования орудий труда и повлекло, в частности, широкое распространение шлифованных топоров и тесел. Экспери­ментальным путем было показано, что в неолите техника производ­ства и использования каменных орудий по сравнению с предшество­вавшими эпохами стала, безусловно, более эффективной. А процесс ее улучшения наблюдался на протяжении всего неолита ⁷.

Возросшая потребность в каменных орудиях на фоне роста на­селения и развития оседлости привела в ряде мест к истощению на­земных источников сырья и разработке подземных отложений крем­ня. Появились хорошо известные в неолите Европы и Средней Азии шахты и выработки, требовавшие и новых навыков, и новых орудий труда (например, роговых кирок, которые местами использовались также для строительства домов-полуземлянок и землянок и рытья могил). Быстрый износ орудий при интенсивной работе потребовал в некоторых местах замены кремня такими более прочными мате­риалами, как, например, нефрит. Началось широкое использование обсидиана; орудия из него находят на неолитических поселениях порой за многие сотни километров от его месторождения. К эпохе неолита восходит и разработка других минеральных ресурсов. В пе­щерах штата Кентукки (США) в 11—1 тыс. до н. э. велась добыча гипса и мирабилита, которые использовались в хозяйстве и врачева­нии, в Южной Африке найдены разработки марганцевых руд VI (V) [†] тыс. до н. э., применявшихся для косметики. Другим важным продуктом стала соль. С возрастанием роли растительной пищи по­

требность в. соли усилилась, и не случайно именно в неолите началась ее широкая Добыча и обмен ею ⁸.

Вырубка лбсов, широко практиковавшаяся в неолите, существен­но повлияла на окружающую природную среду: усилился процесе эрозии почв, расширились ареалы степей и пустынь, кое-где измени­лись растительные комплексы и произошло сокращение фаунистиче­ских ресурсов. В то же время увеличение площади степных участков,, способных служить пастбищами, местами создало предпосылки для возрастания роли скотоводства в хозяйстве.

При строительстве домов в неолите использовались такие основ­ные виды сырья, как дерево и глина, реже — камень. В ряде южных засушливых районов, богатых глиной, прослеживалась эволюция до­мостроительства от глиняных или каменных хижин на каркасной ос­нове до глинобитных и кирпичных домов местами на каменных фун­даментах. Наиболее полно эта линия домостроительства представлена в Передней Азии, она была характерна и для некоторых соседних районов. В других областях, богатых лесом, каркасно-столбовая кон­струкция стала основной в домостроительстве: она была типичной вг для домов-землянок и полуземлянок Восточной Азии и Дальнего* Востока, и для наземных жилищ большей части Европы, Северной Америки и Новой Гвинеи. В отдельных областях (Швейцария, Юго- Восточная Азия, Новая Гвинея, Южная Америка) некоторое распро­странение получили свайные постройки.

Интенсивное собирательство растительной пищи и земледелие,, хранение запасов и новые способы готовки также существенно по­влияли на развитие материальной культуры. Примитивные терочни­ки, зернотерки и куранты, песты и ступки, жатвенные ножи и пал­ки-копалки использовались местами уже в палеолите и мезолите, но* характерными, типичными элементами культуры они стали именна в неолите, когда возникли наиболее удобные и совершенные их фор­мы. Именно в неолите впервые появились настоящие серпы и мотыги. Уже на ранних этапах эволюции земледелия в некоторых районах стали использоваться ирригация (Передняя Азия) и дренаж (Новая Гвинея).

Наиболее отчетливым признаком неолита для многих археологов служит керамика, возникновение которой с полным основанием мож­но связывать с развитием оседлого образа жизни на основе рыболов­ства, усложненного собирательства растительной пищи или земледе­лия. В настоящее время наши знания позволяют выделить несколько самостоятельных очагов возникновения керамического производства в раннем голоцене. Это Восточная и Юго-Восточная Азия, Передняя Азия и южные районы Восточной Сахары в Африке. К началу IV (концу IV) тыс. до н. э. керамическое производство появилось В Южной Америке (в Эквадоре и Колумбии), а в III—II тыс. до н. э. Два центра гончарства возникли в Северной Америке. Полнее всего процесс становления керамического производства изучен в Передней Азии, где изготовление глиняной посуды явилось естественным след-

€твием широкого применения глины, использовавшейся в раннем не­олите в домостроительстве и для производства глиняных фигурок ,и настенных рельефных украшений. Появление глиняных сосудов по­могло усовершенствовать способы хранения и готовки пищи, а гон­чарный процесс в некоторой степени мог послужить предпосылкой для развития металлургии. Правда, в некоторых местах обработка .металла способом холодной ковки могла возникнуть и до гончарства (Передняя Азия, Северная Америка), а древнейшие литые металли­ческие изделия в отдельных районах Передней Азии появились прак­тически одновременно с ним.

Будучи типичной чертой неолита, глиняные сосуды тем не менее не являлись его неизбежным атрибутом. В отдельных случаях их с успехом могли заменять корзины, а также деревянные и каменные «сосуды, как это отмечалось в раннем неолите в некоторых районах Передней Азии. Напомним, что многие земледельцы Новой Гвинеи, не зная керамики, широко пользуются корзинами и сосудами из бам­бука, а некоторые земледельцы Южной Америки и Африки — тык­венными сосудами. Корзины были, видимо, известны человеку по уменьшен мере с конца верхнего палеолита, так как их древнейшие находки (пещера Шанидар в Передней Азии и пещера Опасности на юго-западе США) относятся к рубежу плейстоцена-голоцена. Су­ществует мнение, согласно которому обычай обмазывать корзины глиной мог кое-где послужить предпосылкой для возникновения кера­мических сосудов. Это предположение как будто бы подтверждается находками подобного рода корзин в Северной Сирии, Верхнем Егип­те и Кении.

Плетение корзин послужило важной предпосылкой для появления •таких усовершенствований в охоте и рыболовстве, как сети, верши, ловушки и капканы, которые распространились уже в мезолите и послужили важньїм фактором развития производительных сил в не­олите. На той же основе в неолите возникло ткачество. Первона­чально ткачество представляло собой ручное плетение, принципиаль­но мало чем отличавшееся от плетения корзин. Материалом для него •служили волокна дикорастущих растений (крапива, конопля, лен, хлопчатник и т. д.^. С развитием земледелия и скотоводства появи­лись ткани из окультуренных видов льна и хлопчатника, а позже из шерсти. Древнейшее веретено представляло собой простую палочку, которую со временем стали уравновешивать с помощью глиняных и много реже — каменных пряслиц. Пряслица почти повсеместно со­путствуют неолитической культуре. Однако в принципе использова­ние веретена возможно и без них, о чем говорит пример некоторых из перуанских индейских обществ. В позднем неолите — бронзовом веке в отдельных областях появились ткацкие станки: горизонталь­ные (Египет) и вертикальные (Передняя Азия, Европа).

Бурные процессы этнической дифференциации, нашедшие свое выражение в быстром росте количества локальных археологических культур, и интенсивное освоение отдельными группами местных

природных ресурсов привели к возрастанию роли межобщинных кон­тактов и обмена, потребовавших совершенствования транспортных; средств. Именно в неолите широко распространяются лодки-долблен­ки, лыжи, обычные сани и сани-волокуши, начинается использование· мускульной силы домашних животных. Применяя тем самым меха­ническую энергию, неолитический человек открыл для себя новый мощный источник воздействия на природу, создающий принципиаль­но новые возможности для обуздания ее слепых сил и использования их в своих интересах.

Если в палеолите воздействие человека на природу имело, как правило, лишь механический характер, то неолитический человек проявил способность изменять физические свойства вещей. Это про­явилось как в гончарстве и зарождающейся металлургии, так и » переработке растительной пищи. Ведь последнее требовало не только· удаления несъедобных частей, но и обезвреживания ряда растений, обладавших токсическими^свойствами. Конечно, кое-где эти приемы были известны уже охотникам и собирателям, но их широкое приме­нение стало необходимым только в неолите. У ранних земледельцев началось также изготовление алкогольных напитков из различных злаковых культур в Старом Свете и из маниока — в Новом. Для тех же целей в обоих регионах местами использовался и мед ⁹.

2.