Брак и семья

С возникновением родовой организации и свойственной ей ду­альной экзогамии в первобытном обществе возник брак, т. е. особый институт, регулирующий отношения между полами. Одновременно, а по другой точке зрения несколько позже, возник институт семьи, регулирующий отношения как между супругами, так и между роди­телями и детьми.

Начало первому решению было положено Л.Г. Морганом. Он на­метил пять последовательно сменявших друг друга форм семьи: кровнородственная (брачная общность между всеми лицами одного поколения), пуналуальная (такая же общность с исключением из нее сиблингов), парная (непрочное и лишенное экономической основы соединение двух супругов), промежуточная патриархальная (семья с выраженной властью мужа) и моногамная (прочное соединение супругов с властью мужа как частного собственника). Две первые формы были основаны на групповом браке, остальные — на индиви­дуальном. Уже вскоре были получены несомненные свидетельства

против существования как кровнородственной, так и пуналуальной семьи. Но одно дело частные реконструкции, другое — общая кон­цепция группового брака. Часть ученых продолжают придерживать­ся этой концепции, основываясь на анализе, во-первых, наиболее архаичных систем родства и, во-вторых, ряда сохранившихся брач­но-семейных порядков.

Существует два типа систем родства: классификационные, или классификаторские, и описательные, хотя ни те, ни другие не вы­ражены в чистом виде.

Второе доказательство группового брака усматривается в некото­рых чертах брачной общности, этнологически фиксируемым на стадии раннепервобытной общины. В частности, они обнаружены у аборигенов Австралии с их системой так называемых брачных классов. Так, у австралийцев Западной Виктории племя разделено на две половины — Белого и Черного какаду. Мужчины каждой из этих половин с самого рождения считаются мужьями женщин дру­гой половины, так же обстоит дело и с женщинами. Аналогичная или же, чаще, более сложная система четырех или восьми брачных классов имеется и у других австралийцев. Система брачных классов не означает, что мужчины и женщины соответствующих классов со­стоят в фактическом групповом браке. Но они берут из предназна­ченного им класса мужа или жену и в определенных случаях (напри­мер, на некоторые праздники или находясь вдали от дома) вправе вступать в половую связь со своими потенциальными женами или мужьями. У аборигенов Австралии имеются и другие черты брачной общности, в частности, обычай «пирауру», или «пираунгару», даю­щий как мужчинам, так и женщинам право на нескольких «допол­нительных» жен или мужей. Это не просто внебрачные связи, кото­рые также широко практикуются, а именно браки, вступление в ко­торые оформляется соответствующим обрядом.

прожив несколько дней или несколько недель с одним мужчиной, переходит добровольно и с согласия мужа к другому, с которым опять-таки живет лишь некоторое, короткое или более продолжи­тельное время. Таким образом она обходит всех мужчин группы, после чего возвращается к своему первому супругу, но не остается у него, а продолжает вступать в новые временные браки, которые зависят от случая и желания». Так же спорадически, в зависимости от случая и желания, общался со своими женами и мужчина.

Большая часть ученых считают концепцию первичности группо­вого брака несостоятельной. Они исходят из того, что даже у наибо­лее отставших в своем развитии низших охотников, рыболовов и со­бирателей обнаружены парный брак и семья. Археологически на этой стадии также достаточно широко фиксируются небольшие одноочажные жилища. В них так же, как и в многоочажности круп­ных общинных жилищ, можно видеть косвенное доказательство в пользу исконности парного брака и семьи. Что касается доводов сторонников концепции первичности группового брака, то они не рассматриваются· как вполне убедительные. Обращают внимание на то, что для появления группового родства достаточно было одной только групповой солидарности, коллективистической природы первобытной общины. То же относится и к отдельным чертам брач­ной общности, которые могут истолковываться не как остатки группового, а как дополнение к парному браку, укреплявшее соци­альные связи в общине.

Казалось бы, при современном состоянии знаний эти две точки зрения существенно расходятся. Но по сути имеющиеся расхождения во взглядах не так уж велики. Уже один из учеников Л. Г. Моргана Л. Файсон понимал групповой брак не как сочетание всеобщего мно­гоженства и многомужества в двух взаимобрачных группах, а как пра­во-обязанность этих групп поставлять друг другу фактических супру­гов, совместная жизнь которых могла быть более или менее длитель­ной.

Предметом споров остается также вопрос о локализации пер­воначального брака. Современные сторонники идеи первичности 186

группового брака считают, что он был дислокальным, т. е. супруги не селились,совместно, а оставались жить в своих группах, эпизодиче­ски встречаясь где-нибудь, например в лесу. Действительно, такая форма брачных встреч этнологии хорошо известна, хотя, как прави­ло, уже на стадии позднепервобытной общины. Еще шире распрост­ранены различные обычаи, рассматриваемые как остатки дисло- кальности, и прежде всего уже известные нам обычаи обособления мужчин и женщин, а также всевозможные легенды о таком обособ­лении вплоть до легенд об отдельно живущих женщинах-амазонках. Напротив, сторонники идеи первичности парного брака рассматри­вают его как унилокальный, ведущий к совместному поселению суп­ругов и образованию ими семьи. Они не без оснований указывают, что всем низшим охотникам, рыболовам и собирателям свойствен не дислокальный, а унилокальный брак, что встречающаяся на более высоких ступенях развития дислокальность имела другие причины (например, отражала переходное состояние от поселения в общине мужа к поселению в общине жены) и что обособление полов незави­симо от возможностей их взаимобрачия было связано с межполовым разделением труда. Гипотезе начальной дислокальности недостает доказательности, и скорее можно полагать, что брак с самого нача­ла был унилокальным. Если это так, то брак и семья возникли од­новременно.

У низших охотников, рыболовов и собирателей наряду с матри­локальнимили уксорилокальным и даже чаще его мы встречаем пат­рилокальнийили вирилокальный брак. Нередко отсюда делают вывод, что матрилокальность и патрилокальность возникли параллельно. Но, возможно, перед нами ранний переход к патрилокальности в ус­ловиях бродячего мезолитического хозяйства, увеличивавшего роль охотника-мужчины. Ю.И. Семеновым показано, что при исходной матрилокальности с началом трудового распределения имели место два основных варианта развития зачаточных семейных ячеек, состо­явших из женщины с ее детьми и охотника-мужчины. В одних слу­чаях таким мужчиной оказывался брат женщины, и возникала ячей­ка, называемая большой материнской семьей. В других случаях им оказывался муж женщины, и возникала парная семья. Зависело это от того, насколько отдалялись друг от друга взаимобрачные группы при бродячем образе жизни. Живя по соседству, супруги имели воз­можность встречаться, оставаясь в своих группах. Оказываясь раз­общенными большими расстояниями, они должны были поселять­ся вместе. Бывало, что при этом матрилокальность переплеталась с патрилокальностью, приводя к амбилокальности или к дуолокаль­ности. У сохранявшихся до недавнего времени низших охотников,

Схема кросскузенпого брака

так называемого обязательного

рыболовов и собирателей, тыся­челетия ведших бродячий образ жизни, материнских семей уже не было, по они известны в более поздних обществах, что позволи­ло гипотетически реконструиро­вать их первоначальную форму.

юродного, или кросскузенпого, брака. Мужчины женились на дочерях братьев своих матерей или, что в данном случае то же самое, на доче­рях сестер своих отцов, т. е. на своих двоюродных сестрах. Из приве­денной схемы видно, что, если обозначить в соответствии с между­народной этнологической символикой мужчин из какого-либо од­

Какие же правила регулиро­вали заключение брака? Одним из них была уже известная нам экзогамия.

В некоторых обществах возникли иные разновидности кросску­зен ных браков — односторонние, при которых несколько групп как бы по кольцу поставляли брачных партнеров друг другу. Это расши­ряло социальные связи каждой из групп. Такие браки бытовали в ря­де обществ Юго-Восточной Азии, Южной Америки и др.

В то же время существовали механизмы для предотвращения по­ловых, а тем более брачных связей между людьми, не принадлежав­шими к кругу потенциальных мужей и жен. Важнейшим из них был обычай избегания между такими лицами: запрещение разговаривать, приближаться друг к другу и т. п. У аборигенов Австралии наблюда­лось некоторое избегание между братом и сестрой и очень ярко вы­раженное — между зятем и тещей.

Особенностью парного брака была его известная аморфность и недолговечность соединения в нем супругов, а основанной на нем парной семьи — крайняя слабость в ней внутренних экономических связей. Прежде всего сама парность этого брака была относитель­ной, так как широко совмещалась с «дополнительными браками» типа австралийского пирауру и близкими к этому обычаями. Прак­тиковалась полигиния, в том числе в форме сорората — брака с не­сколькими сестрами, а в дальнейшем развитии — с сестрой умершей жены, и левирата — сожительства с женой старшего или младшего брата, а в дальнейшем развитии — с его вдовой. Наряду с этим или как альтернатива бытовала полиандрия. Часто мужчина на протяже­нии своей жизни менял несколько «основных» жен, женщина — не­скольких мужей. Допускались, а подчас и поощрялись добрачные и внебрачные половые связи, как ритуальные, так и бытовые. При­мером первых может служить так называемый искупительный гете­ризм, т. е. порядок, по которому девушка перед вступлением в брак должна была поочередно отдаваться многим мужчинам. Пример вторых — гостеприимный гетеризм, т.е. право мужчины на своих по­тенциальных жен при посещении им другой группы, а в дальнейшем развитии право гостя на жену или дочь хозяина. Вступление в брак не закреплялось каким-либо или по крайней мере сколько-нибудь сложным обрядом.

Основанная на таком браке семья, как и всякая семья, была не лишена определенной общности интересов. В процессе межполово­го разделения труда супруги в той или иной мере обменивались хо­зяйственной деятельностью. В частности, у аборигенов Австралии мужья широко пользовались продуктами собирательства своих жен, а жены — в известной степени охотничьей добычей мужей. Могло существовать даже некоторое общесемейное имущество, скажем, тюленьи шкуры, служившие для покрытия жилищ у огнеземельцев. Семья, кроме того, выполняла свои функции в социализации детей: заботу о них проявляла не только мать, но и отец. Но все эти функ­ции в парной семье были еще зародышевыми, так как семья не составляла самостоятельной, противостоящей общинной организа­ции ячейки. Как уже отмечалось, мужчины и женщины по большей

части трудились раздельно и раздельно же пользовались продуктами своего труда; при этом они чаще кооперировались и делились со своими сородичами, нежели с родственниками по браку. Имущест­во, если оно уже начинало наследоваться, тоже переходило к бли­жайшим сородичам. Общесемейная собственность существовала скорее как исключение. Таким образом, семья была в основном дис- экономичной. Дети, как только они немного подрастали, воспитыва­лись не только и даже не столько родителями, сколько всей близкой родней. Вообще, каждый из супругов и их дети продолжали оста­ваться членами в первую очередь не своей семьи, а всей группы.