АФРИКА от появления человека разумного современного вида до начала производства пищи (производящего хозяйства)

Дж. Десмонд Кларк

СРЕДНИЙ ПАЛЕОЛИТ

И ВОЗМОЖНЫЕ АФРИКАНСКИЕ КОРНИ СОВРЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Некоторые данные, полученные методом радиоактив­ного углерода к 1972 г. (Beaumont &Vogel, 1972), указывают на то, что датировка технологических культур среднего па­леолита в Африке была смещена во времени по отношению к соответствующей датировке культур в Евразии, поскольку’ полагали, что она существовала еще 15 тыс.

Любая попытка воссоздания филогенетической эволю­ции на базе ископаемых остатков гоминидов почти пол­ностью основывается на датировке этих остатков, кото­рые, как правило, слишком древние для того, чтобы их можно было проанализировать с помощью метода радио­активного углерода. Следовательно, нужно прибегнуть к другим менее надежным методам - радиометрическим и изотопным; однако вполне допустимо проводить датиров­ку-· большинства ископаемых остатков с минимальной до­стоверностью, учитывая стратиграфические данные, све­дения о фауне и остатках культур. Действуя подобным об­разом, мы можем констатировать, что с точки зрения мор­фологии создатели мустьерских и леваллуазско-мустьер- ских производств Евразии до завершающей стадии эпохи среднего палеолита принадлежат к неандертальской вегви.

Последние исследования, нацеленные на расшифров­ку следов биохимической эволюции, имеющихся в генах человека, подкрепляют тезис об африканском происхож­дении человека современного типа. В одном из исследо­ваний (Wainscott et al., 1986) были рассмотрены сходные признаки, существующие между' одинаковыми небольши­ми участками молекулы ДНК, содержащими гены гемогло­бина, у четырех современных крупных популяций, и было отмечено, что эти сходные признаки подтверждают мнение о быстром расселении современного человека из еди­ного очага, который предположительно находился в Аф­рике. Приведенные в другом исследовании (Саппet al., 1987) расчеты медленных изменений (от 2 до 4% за каж­дый миллион лет), произошедших в митохопдрических

молекулах ДНК человека на протяжении тысячелетий и передающихся только через мать, показывают, что все представители современного вида человека происходят от одной и той же небольшой группы, жившей предположи­тельно в Африке в период между 280 и 140 тыс.

Если верно, что носитель современного генотипа сна­чала появился в Африке, то связанный с ним прогресс в морфологии, разуме, языке и технологии должен быть ясно виден в ископаемых остатках и археологических на­ходках, обнаруженных на Африканском континенте. При этом следует иметь в виду, что современная техника рас­копок, возможно, недостаточно точна, чтобы позволить провести их идентификацию и интерпретацию иначе, чем в общих чертах. Однако, как можно судить об этом сегод­ня, типологические и технологические изменения, наблю­даемые в Африке с начала периода позднего плейстоцена, также отмечены и в Евразии. На самом деле эти измене­ния кажутся более характерными для всей эпохи и не ог­раничиваются только Африканским континентом, одна­ко не будем забывать, что многие черты, которые отлича­ют современных людей от их далеких предков, не остави­ли никаких следов в археологии и должны быть реконст­руированы.

Как следствие, в качестве рабочей гипотезы можно до­пустить, что ядро вида человек разумный современного типа появилось где-то в южной или восточной части Аф­рики немного позднее окончания периода среднего плей­стоцена и оттуда распространилось на территории Леван­та и Африки южнее Сахары. Успешное развитие этой по­пуляции обусловлено владением полной системой речи, которая давала возможность передавать точную информа­цию, развивать абстрактное, идеологическое и символи­ческое мышление, оперируя представлениями и символа­ми, и изобретением новой более прогрессивной техноло­гии, которая в меньшей степени повлияла на развитие про­изводств по изготовлению пластин и составных орудий, чем на новые формы применения артефактов, благодаря которым образовавшиеся сообщества смогли расширить и повысить эффективность использования новых ресур­сов, сохраняя при этом свою индивидуальность.

ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ

Технология среднего каменного века, основанная на расщеплении различных форм нуклеусов, предварительно подготовленных или нет, исчезла в Африке 35-40 тыс. лег назад, а возможно, и раньше. В некоторых частях Северо- Восточной Африки, Средиземноморского побережья и до­лины Нила к северу от Асьюта культуры среднего палеоли­та уступили место производству пластин по типу культур верхнего палеолита, и самыми многочисленными типами орудий стали пластины со спинкой, резцы (предназначен­ные для получения канавок и резки) и концевые скребки. По-видимому, это производство подушило относительно ог­раниченное распространение: в настоящее время его при­сутствие отмечено только в двух пещерах на Киренаике (МсВитеу,1967, рр. 135-184) и в двух поселениях в долине Нила, в одном из которых кремнезем (кремнистый извест­няк) добывался открытым способом из колодцев в форме колокола (Vermeersch et al., 1982). В Северной Африке не­известны ископаемые остатки человека, относящиеся к периоду от 40 до 20 тыс. лег назад, однако в Назлет-Кхатере, поселении в верхней долине Нила, относящемся к периоду 3 5-30 тыс. лет назад, были обнаружены захоронения двух ин­дивидуумов, физические характеристики которых, несмот­ря на массивное телосложение, во всем похожи на людей современного типа (Vermeersch et al., 1984)

Можно было предположить, что если технология верхнего палеолита намного опережала традиции других культур, то она должна была быстро распространиться по всему Древнему Миру. Однако этого не произошло: она никогда не достигла, например, Китая, Юго-Восточ­ной Азии или Австралии, она не распространилась и на остальной части Африканского континента.

Северная Африка (карта 13)

Кроме поселений в Киренаике (историческая область в Ливии. - Прим, ред.) и долине Нила, упомянутых выше, пе­риод между 40 и 20 тыс. лет назад в Северной Африке пред­ставлен только относительно небольшим количеством скоплеї іий. В Магрибе это положение частично вызвано не­достаточностью материала, который мог бы быть датиро­ван. Только два магрибских местонахождения - Тамар-Хат и Тафоральт (нижний уровень) датируются от 25 до 20 тыс. лет назад - они были населены в период последнего оледе­нения, когда море достигло самого низкого уровня (Saxon, 1974). Еще одно производство пластин на Атлантическом побережье Марокко, которое пока не вошло ни в одно опи­сание, относится к периоду' примерно 27,7 тыс. лет назад (Close, 1986). В ту' эпоху' побережье находилось как мини­мум на 90 м ниже его современного уровня и на несколько километров севернее, и возможно, что часть жилищ этого периода располагалась в прибрежной полосе, где был бо­лее мягкий климат. Равнина восточнее Атласских гор была холодной, ветреной и засушливой; вероятно, поэтому в этом регионе не сохранилось ни одного поселения, от­носящегося к данному периоду, за исключением, возмож­но, горизонта Коллиньон в Сиди-Мансуре (МсВитеу,I960, рр. 215-217). Местное производство каменных изделий называется иберийско-мавританским или оранским (рис. 37); оно включало изготовление пластин относитель­но небольших размеров со спинкой или с ретушью для крепления на рукоятках разными способами. Большинство иберийско-мавританских местонахождений и скоплений относится к окончанию периода плейстоцена.

Карта 13-Основные регионы и местонахождения в Африке, указанные в тексте

Микролиты, в основном в виде сегментов, встречаются в разных пропорциях, а наличие технологии деления плас­тин с применением микрорезцов отмечено лишь в отдель­ных местах. Характерная форма ретуши получалась путем тонкого крутого скалывания с краев и, может быть, пред­назначалась для того, чтобы облегчить крепление пласти­нок с помощью мастики или путем привязывания. С этими каменными артефактами иногда находили шилья, наконеч­ники и резаки из кости, а в одном поселении (Тафоральт) был обнаружен фрагмент, похожий на наконечник гарпу­на с зазубринами (рис. 37). Украшения встречаются редко, и они простые: морские раковины и камни, а также крас­ные и желтые красители, вероятно, использовали для тела и для украшения изделий, поскольку не осталось никаких

Рис.37. Артефакты производств верхнего палеолита в Северной Африке; a-f - артефакты даббийского производства из пещеры Хауа- Фтеах (Кирснаика): а-с - пластины со спинкой, d - концевой скребок, е - резец, f - пластина со скошенной кромкой и осколок для за­тачивания (поМсВитеу, I960); g-q - артефакты из капсийского комплекса (из различных поселений в Тунисе и из восточной части Алжира): g - шило из кости, h - остроконечник из кости, і - иголка из кости, j - концевой скребок, к - пластина со спинкой, 1 - резец и концевой скребок, m - микрорезец, n-q - геометрические микролиты, q - рукоятка серпа из кости с прорезью и микролитическими вставками (по Clark, 1978, р. 56); r-z - артефакты иберийско-мавританского (оранского) производства из пещеры Тафоральт (Марокко): r-v - пластинки со спинками, w - усеченный скол, х - двойной концевой скребок, у - фрагмент костяного гарпуна с зазубринами, z - шило (по Camps, 1974, р. 74)

следов искусства в виде наскальной живописи, хотя и найде­но несколько камней с вырезанными на них линиями в по­селении Тафоральт, которые, возможно, являются первыми пробами в искусстве. В некоторых оазисах на севере Сахары была обнаружена скорлупа страусовых яиц (которые слу­жили сосудами для жидкостей) и их запасы, похожие на те, которые еще недавно делались некоторыми группами охотников-собирателей в регионе Калахари.

Иберийско-мавританская культура просуществовала около 10 тыс. лет, и хотя за это время не произошло зна­чительных сдвигов в различных районах, однако, можно отметить некоторые изменения этой культуры. Пластин­ки изготовляются с большим мастерством, превращаясь в наконечники и режущие и колющие наконечники, крепя­щиеся разными способами к сложным орудиям и оружию, деревянные рукоятки которых не сохранились. Э ти древ­ние обитатели Магриба охотились на диких быков и дру­гих крупных животных, на зебру, таров (разновиді юсть ка­менного барана, которого можно отнести и к козлам, и к баранам), газель, кабана, гигантского оленя, гигантского буйвола и носорога. Вполне вероятно, что они пользова­лись и многими другими ресурсами: с помощью плоских каменных жерновов, возможно, перемалывались желуди, сосновые шишки и фисташки, а также клубни и семена зла­ков и других диких растений; к копательным орудиям при­вязывались просверленные камни. В поселениях иногда встречаются остатки улиток, раковин, морских и пресно­водных моллюсков, птиц, грызунов и рыб. Большинство различий, наблюдаемых между" скоплениями в разных ре­гионах, можно объяснить сезонными изменениями пище­вых ресурсов, которые, по-видимому, вынуждали людей жить попеременно в нескольких пещерах, скальных укры­тиях или на открытых стоянках, удобно расположенных на их территории. Эти перемещения сезонного харак­тера зимой происходили по направлению к побережью, а весной и летом - в глубь континента, возможно, вплоть до пустынных степей, на что указывают некоторые ибе­рийско-мавританские поселения более поздней эпохи. Однако в настоящее время мы немного знаем социально­хозяйственной организации этих групп охотников-со­бирателей. Их сообщества должны были быть хорошо организованными и структурированными, чтобы осуще­ствлять регулярные сезонные миграции в пределах четко установленной территории. Открытие в нескольких пеще­рах больших некрополей, в одном из которых насчитыва­ется более 200 захоронений, указывает на существование поблизости базовых лагерей, регулярно заселяемых во время периодов, благоприятных для использования мест­ных ресурсов. Остатки охоты, обнаруженные в Тамар-Хате, являются дополнительным свидетельством этого: 90% пи­щевых остатков составляют кости таров, чаще всего мо­лодых самцов и взрослых самок, что о тражает определен­ную форму реіулярного и продолжительного использова­ния стад животных (Saxon, 1974, рр. 79-82).

Многочисленные остатки скелетов позволяют доста­точно хорошо познакомиться с физическим обликом представителей иберийско-мавританской культуры. Этих массивных людей вполне современного типа, известных как «раса Мепгга-Афалу» по названию двух основных не­крополей, сравнивали с кроманьонцами, жившими в За­падной Европе в эпоху верхнего палеолита. На их костях не видно следов повреждений, однако был установлен по­вышенный уровень детской смертное™, а иногда плохое состояние здоровья (следы кариеса зубов и артрита). Кро­ме того, некоторые гепегические признаки указывают на высокую степень кровного родства людей, следовательно, значительное число этих групп жило в относительной изо­ляции, что достаточно правдоподобно, поскольку демогра­фического давления в тех местах практически не было (Camps, 1974, рр. 81 -86; Smith, 1982, рр. 381-382, 401 -404).

Отступление наземных ледниковых покровов в конце периода последнего оледенения, 10 тыс. лет назад, прояви­лось в Северной Африке в виде значительного смягчения температур; уровень моря стал таким же, как сегодня, а кли­мат на континенте вплоть до территорий южнее Сахары стал более жарким и влажным, чем сейчас. Отныне плато Магриба и пустыня стали более благоприятными для по­пуляций людей, и поэтому заметен значительный сдвиг ос­новных мест поселений в начале послеледниковой фазы (Lubell et al., 1984). В Магрибе люди селились преимуще­ственно в самых восточных частях плато (Тунис и восточ­ная част ь Алжира), тогда как в Сахаре они обустраивались на берегах рек и озер, теперь полноводных благодаря дож­дям, принесенным ветрами северной и тропической вет­ровых систем.

Рис. 38.Предметы искусства позднего капсийского периода (мес­тонахождение Эль-Мскга, Тунис: антропоморфные (а) и зооморф- } іьіе (Ь) изображеі іия, вырезанные из мяіжого извесп іяка? с - cl -скор­лупа страусовых яиц с рисунками, наеденная в других іунисских по­селениях позднего капсийского периода

Иберийско-мавританская культура была вытеснена но­вым эпипалеолитическим комплексом - капсийским (рис. 37), основной центр которого находился в восточ­ных частях внутренних плато Атласских гор (Camps, 1974, рр. 100-220; Lubell et al., 1975). Известно большое количе­ство местонахождений, значительная плотность располо­жения которых, вероятно, отражает общий прирост насе­ления и широкое использование земель, почти соответ­ствующее оседлому образу жизни. Большинство из этих местонахождений представляет собой огромные кучи му­сора под открытым небом, в которых перемешаны камен­ные орудия, древесный уголь и пепел, земля и остатки пищи - в основном кости и раковины Helix(наземные улитки), которые дали этим кучам название «склады ули­ток». Сегодня нам достаточно хорошо известен образ жиз­ни капсийских групп охотников-собирателей высокогор­ных равнин. Для добычи пищи они охотились на антилоп, диких быков, таров, газелей, зебр, зайї ісв и черепах (которых они, вероятно, зажаривали в земляных печах с помощью предварительно нагретых камней). Однако, поскольку' в поселениях не обнаружено большого количества костных осгатков, было высказано предположение, что за антило­пами велось особое наблюдение и применялись особые методы охоты на них и выборочного забоя. Улитки, по всей вероятности, являлись важным источником получе­ния протеинов: их собирали в большом количестве, в за­висимости от времени года, а затем варили в корзинах или кожаных мешках, бросая в воду нагретые камни, которых мы находим (покрасневших от огня и потрескавшихся) очень много в упомянутых «складах». Растительные остат­ки встречаются редко, однако вполне вероятно, что кап- сийцы употребляли в пищу те же типы растений, что и их предшественники, представители иберийско-мавританс­кой культуры. Некоторые применявшиеся предмет ы, сви­детельствующие о том, что люди занимались сбором и при­готовлением диких злаков, более четко показывают зна­чение этих источников питания. Было найдено несколько костяных «серпов» с вставками (или ножей для жатвы), в некоторых из них еще сохранились вставки из микроли­тов; на режущей кромке других изделий из пластин был обнаружен блеск, вызванный отложением кремния. Плос­кие жернова и рунные пестики со множеством маленьких дырок говорят о том, что люди дробили растения, преж­де чем их съесть. В группах капсийцев, вероятно, были до­машние собаки; действительно, если находки, сделанные в восточной части Магриба, не являются убедительными, то на сегодня удалось идентифицировать остатки домаш­них собак в культурных слоях ливийско-капсийского про­изводства (древние капсийцы и ливийцы были современ­никами и жили рядом в период между 10 и 7 тыс. лет на­зад), обнаруженного в пещере Хауа-Фтеах на Киреиаике (рис. 37) (Klein &Scott, 1986).

Нансийский период делится на две фазы (типичный капсийский и поздний капсийский). Сначала полагали, что это две хронологически четкие отдельные фазы, однако затем обнаружилось, что они значительно перекрывают одна друтуто и, возможно, соответствуют различным видам деятельности. Сырьем служил эоценовый кремень в виде крупных желваков, поэтому размеры многочисленных орудий капсийской культуры были крупнее размеров ору­дий иберийско-мавританской культуры, которые зачастую высекались из мелкой гальки. Орудия представлены плас­тинами со спинкой, концевыми скребками, резцами и дру­гими крупными орудиями, высеченными из красивых нук­леусов призматической формы. Пластины иногда получа­лись методом давления. Наличие производства микроли­тов отмечено на протяжении всего капсийского периода, но чаще всего они изготавливались в течение поздней его фазы. Техника производства микрорезцов широко исполь­зовалась для производства микролитов геометрической формы - разносторонних треугольников, полумесяцев.

прямоугольников и трапеций. Производится все большее количество изделий из кости, а заметная полировка неко­торых шильев, по-видимому, свидетельствует о работе с ко­жей. Страусовые яйі ι,a, по-прежнему служившие в качестве сосудов, стали украшаться геометрическими орнамента­ми, а иногда и рисунками. Отмечается также наличие не­больших изделий декоративно-прикладного искусства: до­щечки с резьбой и фигурки, вырезанные из мягкого извес­тняка и украшенные головами людей или животных и фал­лическими символами (рис. 38). Вполне вероятно и то, что некоторые из самых древних наскальных рисунков на се­вере Сахары, изображающих крутагых животных, относят­ся к капсийской культуре, а большие рисунки диких бы­ков, найденные на Киренаике и в долине І Іила (Ком-Омбо), были выполнены современными ей группами людей (Smith, 1982, рр. 397-400).

Остатки скелетов, которые были найдены в кучах му­сора, показывают, что капсийские люди были менее мас­сивными, более стройными, чем люди Мешта-Афалу, хотя, бесспорно, и происходили от них. Их называют «прото- средиземноморскими·) людьми. На скелетах имеется нема­ло следов повреждений: вырванные резігы (признак, харак­терный для иберийско-мавританской культуры); черепа, видоизмененные после смерти - распиленные, разрезан­ные или просверленные, в частности, для того чтобы сде­лать нечто вроде маски или «трофейного черепа»; встав­ленный в нижнюю челюсть искусс твенный зуб; отсутствие малой берцовой кости человека (из которой сделан кин­жал).

Иберийско-мавританская и капсийская культуры не яв­ляются единственными признаками эпохи эпипалеолита (среднего каменного века, или мезолита) на северо-вос­токе Африки, однако эти культуры, без сомнения, были са­мыми важными и наиболее изученными из всех. В Марок­ко, куда никогда не проникала капсийская культура, суще­ствовала разновидность иберийско-маври танской культу­ры. Впрочем, встречаются другие разновидности, или фа­ции, существовавшие на более ограниченных территори­ях (такие как керемийская, меллалийская и фация эль-Уэд), которые характеризуются изготовлением очень мелких микролитов (колумпатийская разновидность), но их связь с капсийской культурой достоверно не установлена. Боль­шинство местонахождений не да тированы и, вероятно, яв­ляются региональными вариантами капсийской культуры или представляют орудия той же эпохи, предназначенные для определенных целей.

Археологическая последовательност ь Магриба повто­ряется на Киренаике с некоторыми региональными отли­чиями. В Хауа-Фтеахе даббийскую культуру, относящуюся к верхнему палеолиту, 14 тыс. лет назад заменила новая культура, называемая восточной оранской (иберийско- мавританской) культурой, среди орудий которой домини­ровали пластины со спинками, иногда имевшие размеры микролитов. Основні,™ объектом охоты на прибрежной равнине был аравийский подвид тара, тогда как в другом поселении (Хагфет-Тера), расположенном на границе с пу­стыней, основным видом продовольственной дичи явля­лась газель. По всей вероятности, оба поселения были слишком удалены друг от друга (200 км), чтобы в разное время года в них могла проживать одна и та же группа лю­дей, и, следова тельно, В і іих могли жить две отдельные груп­пы, адаптировавшиеся к местным условиям. Две челюсти человека, отнесенные к восточной оранской культуре Хауа-Фтсах, свидетельствуют о том, что эти люди представ­ляли собой вполне современный тип человека (МсВитеу, 1967, рр. 185-228). Примерно 10 тыс. лет назад восточная оранская культура была заменена ливийско-капсийской кулыу'рой, названной гак по причиї ιc родства с каї їсийской культурой. По-видимому, этот вид производства осуществ­лялся группами людей, ориентированными на прожива­ние в пустыне и адаптировавшимися к более сухому и жар-

Рис.39. Артефакты культур региона Сахары: a--d — микролиты со свинкой со следами кремниевого блеска на режущей кромке (ука­заны пунктирной линией; штрихи на фрагмент е b указывают учас­тки со следами мастики) (Тушка, Нубия): е — возможный способ крепления инструмента крукоягке(ио1¥'еж///