Региональная политика Индии в контексте новых тенденций в Южной Азии

Индия в течение последних шести десятилетий независимого полити­ческого развития (1947—2007 гг.) являлась одним из общепризнанных лиде­ров среди развивающихся стран, сыграла ведущую роль в Движении непри­соединения, завоевала высокий международный авторитет.

кий потенциал, который эффективно реализуется в ходе политики модерни­зации и экономических реформ, в процессе которых формируется индий­ская модель развития.

Индия занимает центральное место не только в системе Индий­ско-Южноазиатской цивилизации, но и в южноазиатском геополитическом пространстве. При этом регионализация, как одна из двух (наряду глобали­зацией) ведущих тенденций современного мирового развития, просматри­вается здесь весьма отчетливо и предполагает формирование регионального государства (с присущей ему политикой), а также развитие региональной интеграции.

В современном мире регионализация выступает как комплексное, мно­гогранное явление с его внешнеполитическими, военно-политическими экономическими и культурно-цивилизационными аспектами ¹. Эти измере­ния в Южной Азии отличаются явно выраженной асимметрией, она, в част­ности, проявляется в том, что на долю Индии приходится 73,4 % территории региона, 76,5 % его населения и почти 80 % его валового национального продукта ^[374][375].

Не меньшую роль имеет и то обстоятельство, что к индийской культур­но-цивилизационной основе так или иначе причастны все страны Южной (и значительная часть стран Юго-Восточной) Азии, даже те, что ныне являются преимущественно мусульманскими (Пакистан, Бангладеш, Малайзия, Индо­незия, Бруней, Мальдивские острова).

В политическом и военно-политическом аспекте эти особенности зак­лючаются в том, что доминирование Индии вызывало у соседних стран не­доверие к ней и стимулировало их стремление укрепить свое положение на международной арене путем опоры на другие мощные государства, включая вынесение спорных региональных вопросов на суд международного сооб­щества. Почти все они обвиняли Индию в гегемонизме, хотя хорошо извест­но, что индийское руководство неоднократно шло на определенные уступки соседям, не раз жертвуя собственными интересами.

Малые региональные страны усилили координацию своей деятельнос­ти, чтобы выступить «единым фронтом» для ограничения влияния Индии еще в первой половине XX столетия. Так, правящие круги Непала постоян­но заявляли о необходимости использования гидроэнергетического потен­циала страны на основе широкого регионального сотрудничества (а не то­лько при участии Индии). В свою очередь, во время индо-бангладешских переговоров об использовании вод Ганга ^[376]руководство Бангладеш предлага­

ло подключить к переговорам и Непал. Все страны Южной Азии, кроме Индии, поддержали предложение последнего об объявлении этой страны зоной мира.

Рост экономического и политического влияния Индии привел к тому, что с середины 80-х гг. минувшего века малые страны активизировали поли­тические и экономические связи. В этот период укрепились военные кон­такты между Пакистаном и Шри-Ланкой (в частности, в 1985 г. значите­льная часть ланкийских военнослужащих обучалась в Пакистане); развива­лось пакистано-бангладешское военное сотрудничество — в 1984 г. во время визита в Дакку министр обороны Пакистана даже предложил Бангладеш заключить военный союз с Пакистаном. Естественно, что развитие воен­но-политических контактов между ее соседями и, особенно пакистано-ки­тайские связи, вызывали у Индии серьезные опасения.

Напряженная региональная обстановка дополнялась осложнениями геополитического характера. В частности, Индия была серьезно встревоже­на расширением контактов Китая с государствами региона. Хорошо известно, что на протяжении длительного периода Пакистан выступал одним из на­дежных партнеров КНР в Азии. Более того, Китай начал предоставлять су­щественную экономическую помощь Непалу и Бангладеш, наладил военные поставки в Бангладеш и Шри-Ланку. Однако, наибольшую обеспокоен­ность Индии, находившейся в традиционных дружественных отношениях с Советским Союзом, вызвала политика США в Южной Азии, которая од­нозначно расценивалась как стремление создать «антииндийский» фронт для ограничения влияния Индии в Южной Азии и во всем афро-азиатском мире. Внешнеполитический курс США относительно роли Индии в Южной Азии был основным фактором, который препятствовал нормализации ин­дийско-американских отношений. Глобальные политические сдвиги на ру­беже 90-х гг. XX в. привели к постепенному отказу США и Китая от прове­дения политики «сдерживания» Индии, а это, в свою очередь, существен­ным образом отразилось на системе региональных отношений в Южной Азии и определенной трансформации внешней политики Индии.

С распадом СССР и крахом биполярной системы наибольшее опасение в Индии стала вызывать перспектива возникновения однополюсного мира. Именно это обстоятельство, а также главная стратегическая задача — прев­ращение в государство мирового уровня и обретение статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН — склоняло Индию (при поддержке ее стратегических намерений со стороны России), к сближению со США, Ки­таем, Японией, Германией и друг?:ми ведущими государствами мира.

Кардинальная перестройка международных отношений на глобальном уровне повлекла за собой существенные изменения в региональных полити­ческих и дипломатических отношениях, что свидетельствовало о стремле­нии Индии сгладить наблюдавшиеся в прошлом региональные противоре­чия, с одной стороны, а с другой — более активно и широко представлять интересы всего региона Южной Азии на международной арене, в частности, в главных международных организациях ^[377].

Рассматривая внутриполитический аспект проблемы регионализации и, в частности, региональной политики Индии, следует отметить такую клас­сическую для Индийско-Южноазиатской цивилизации особенность (и ос­новополагающий принцип), как «единство в многообразии».

Расхождения наблюдались лишь в отношении к степени влияния на со­седние страны. Так, анализ региональной политики Индии во второй поло­вине прошлого века свидетельствует, что правительства ИНК занимали бо­лее жесткую позицию относительно стран Южной Азии. Она была обуслов­лена традиционным подходом Индийского национального конгресса к со­седним странам, разработанным в свое время Дж. Неру, который полагал, что в исторической перспективе малые национальные государства обречены на гибель и в будущем они могут сохраниться лишь в качестве культурно-ав­тономных территорий, но не как политически независимые образования. Один из примеров жесткого давления со стороны Индии — присоединение к ней Сиккима в качестве 22-го штата (после победы над Пакистаном в вой­не 1971 г. и образования Бангладеш), что заметно укрепило индийские воен­но-стратегические позиции в Гималайском субрегионе.

Значительно более лояльной позицией отличалось правительство Джа­ната парти (ДП), пришедшее на несколько лет к власти в 1977 г. и заявившее о намерении развивать выгодные двусторонние отношения со всеми страна­ми Южной Азии. При руководстве ДП состоялись обмены официальными визитами руководителей Индии и ряда стран Южной Азии, целью которых было установление более тесных контактов. Так, в 1977 г. Индия и Бангла­деш подписали соглашение о распределении вод Ганги в связи с использова­нием плотины Фаракка (построенной Индией для предотвращения засоре­ния илом акватории порта Калькутты, теперь — Колкаты), причем Индия пошла на уступки, согласившись на более благоприятное для бангладеш­ской стороны распределение воды.

В дальнейшем вновь пришедшее к власти правительство ИНК во главе с И. Ганди (1980—1984 гг.) взяло на вооружение своеобразную южноазиат­скую «доктрину Монро», согласно которой ни одна из стран Южной Азии не должна была получать какую-либо военно-политическую помощь извне без согласования с Индией. Но уже следующее правительство Конгресса во главе с ее сыном Р. Ганди (1984—1989 гг.) осознало, что такая жесткая пози­

ция ведет к изоляции и усилению антииндийских тенденций в регионе. Поэтому его правительство существенно изменило региональную политику в сторону развития и совершенствования отношений с соседними государ­ствами.

Правительство Национального фронта (НФ), пришедшее к власти в 1989 г., продвинулось в этом отношении еше дальше, что способствовало даль­нейшей нормализации связей Индии со всеми малыми странами Южной Азии (кроме Пакистана из-за неразрешенности Кашмирской проблемы). С приходом к власти нового правительства во главе с Нарасимхо Рао и в связи с выдвинутыми им стратегическими задачами экономического реформиро­вания Индии, а также расширения связей с более развитыми государствами, приоритетным стало развитие экономического сотрудничества с Японией, Кореей, Гонконгом, странами АСЕАН. Но и южноазиатские соседи не были оставлены без внимания надолго: в 1996 г. министр иностранных дел (а с 1997 г. — премьер-министр) И.К. Гуджрал выдвинул новую концепцию развития внешней политики, которая стала известна как «доктрина Гуджра- ла» ^[378]. В качестве главных приоритетов были определены такие, как улучше­ние отношений с соседними государствами и развитие экономического сот­рудничества в рамках региональных структур. В непосредственную зависи­мость были поставлены безопасность и могущество Индии, с одной сторо­ны, и более высокий уровень отношений с соседними государствами — с другой.

В 1998 г. к власти в Индии приходит новая политическая сила — Бхара- тия джаната парти (БДП). Анализ индийской и другой зарубежной литерату­ры показал, что внешнеполитическая деятельность правительства БДП в 1998—2004 гг. традиционно воспринималась в контексте идеологии, кото­рую разделяло руководство этой партии. По мнению многих западных и ря­да восточных исследователей, она должна была привести к усилению сило­вого фактора во внешней политике Индии, отразиться на задачах и методах этой политики и стать причиной коренных изменений в концептуальных внешнеполитических основах.

Такие предположения были обусловлены тем обстоятельством, что тео­ретической базой политической платформы БДП был так называемый ин­дусский национализм (хиндутва). В его основе лежала идея создания в Индии государства индусов — «хинду раштра», которое должно было от­стаивать интересы индусского большинства населения страны. Идеологами хиндутвы не была выработана четкая стратегия внешней политики индус­ского государства, а общие положения сводились, в первую очередь, к ут­верждению Индии в качестве лидера в рамках региона, к конфликтным от­

ношениям с Пакистаном, к угрозам национальной безопасности Индии со стороны неиндусских государств

Вместе с тем, осуществляемая правительствами во главе с БДП региона­льная политика не давала оснований говорить о существенном влиянии идеи хиндутвы на практические внешнеполитические шаги. Более того, в отмеченный период в южноазиатской политике БДП постоянно прослежи­вались черты, присущие доктрине Гуджрала. Индия продолжала медленный, постепенный курс на углубление отношений с соседними странами. В частно­сти, было заключено соглашение о свободной торговле со Шри-Ланкой, улучшены отношения с Бангладеш, в рамках саммита в Лахоре начался про­цесс нормализации отношений с Пакистаном, который привел к некоторым успехам (но на практике оказался очень сложным и противоречивым), опре­деленные достижения наблюдались и на пути региональной интеграции.

Курс на дальнейшее укрепление позиций Индии как региональной дер­жавы и постепенное развитие региональной интеграции был продолжен и Объединенным прогрессивным альянсом (ОПА), пришедшим к власти в 2004 г. Министр иностранных дел правительства ОПА Натвар Сингх прямо заявил, что в течение почти 60-ти лет в стране существовал национальный консенсус по вопросам внешней политики (включая ее региональный ас­пект). В последние годы региональная стратегия Индии была основана на прагматизме и защите национальных интересов индийского государства при сохранении основополагающих, традиционных принципов внешней поли­тики. Индийское руководство исходит из того, что в современных условиях региональная политика должна оптимально отвечать на новые вызовы гло­бализации и открывать широкие возможности для всех стран южноазиат­ского региона.

Таким образом, можем заключить, что под влиянием сдвигов на глоба­льном уровне постепенно изменяется система межгосударственных отноше­ний во всей Южной Азии. Наблюдается переход от недоверия и вражды к практическим шагам на пути либерализации и демократизации двусторон­них отношений, что является одной из главных особенностей региональной политики Индии на современном этапе.

Центральное место в индийской военно-политической стратегии в Южной Азии, несомненно, занимали и занимают отношения с Пакистаном, который традиционно рассматривается правительствами Индии, независи­мо от их политической ориентации, как главный источник угроз безопас­ности страны и стабильности в регионе ^[379][380]. Индийско-пакистанские отноше­ния сформировались в качестве классического регионального противостоя­ния, основанного на противоположности государственных моделей, в осно­ве которых лежали культурно-цивилизационные различия, проявившиеся, в частности, в пакистанском политическом исламизме и индийском варианте

религиозной толерантности. Противостояние двух государств было ослож­нено и сформировавшимся за долгие годы «образом врага» в сознании насе­ления обоих государств.

Толчком к некоторому изменению отношений между Индией и Пакис­таном послужили проведенные обоими государствами испытания ядерного оружия в мае 1998 г. Рост внимания ведущих стран мира, прежде всего США, к региону и их опасения относительно возможности возникновения ядерной войны в Южной Азии заставили Индию и Пакистан сесть за стол переговоров. Так, в совместном заявлении правительств этих стран, обна­родованном 23 сентября 1998 г. на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, от­мечалось, что оба государства считают необходимым возобновить усилия, направленные на установление атмосферы мира и безопасности в регионе. Кроме того, должна была возобновиться работа консультативных комитетов и министерств по спорным вопросам, в том числе по проблемам Кашмира, военного противостояния на леднике Сиачен, спорной территории Сир Крек. Важным достижением военно-политического диалога между Индией и Пакистаном в конце 90-х гг. можно считать принятие Лахорской деклара­ции во время визита премьер-министра Индии А.Б. Ваджпаи в Пакистан (февраль 1999 г). В декларации стороны изъявили готовность к решению всех спорных вопросов, которые существовали между ними, и обязались воздерживаться от вмешательства во внутренние дела друг друга *.

Более того, в совместном заявлении министров иностранных дел, при­нятом на сессии СААРК в марте 1999 г., стороны подтвердили свою привер­женность задекларированным принципам, в том числе по проблемам Каш­мира. Но позитивное движение в развитии военно-политической ситуации в регионе было нарушено событиями на индо-пакистанской границе (Кар- гилский кризис).

Каргилский инцидент прервал процесс урегулирования между двумя странами, связанный с Лахорской декларацией, уничтожил позитивные дос­тижения в двухсторонних отношениях, достигнутые в течение 90-х гг. прош­лого столетия. Военное столкновение сторон значительно повлияло не только на отношения двух стран, но и на внутреннее положение в Индии и Пакис­тане: БДП удалось укрепить свои позиции именно на волне антипакистан- ских настроений в стране; поражение Пакистана в военном столкновении с Индией вызвало разрыв между основными политическими силами в Пакис­тане, возрастание нестабильности, которая стала причиной захвата власти военными в октябре 1999 года.

Можно утверждать, что после Каргилского инцидента инициатива по проблеме Кашмира (как и в других вопросах) перешла к Индии. Она прило­жила значительные усилия для улучшения своих позиций в этом направле­нии, объявив о прекращении огня в Кашмире в ноябре 2000 г. (в течение священного для мусульман месяца Рамадан). Необходимо иметь в виду, что этот шаг с самого начала имел политический подтекст: объявляя прекраще­ние огня, руководство Индии имело в виду нанести решающий удар по

^l The Lahore Declaration Signed at Lahore on 21-th Day of February, 1999. — New Delhi, 1999.

имиджу Пакистана, взяв в руки инициативу в вопросе по Кашмиру и полу­чив все преимущества от реноме миротворца.

После Каргилского кризиса военно-политическая ситуация в регионе не была стабильной: она то более-менее улучшалась, то снова ухудшалась в зависимости от изменений и потрясений геополитического характера. Хоро­шо известно, какой резонанс получили в этом регионе события, связанные с 11 сентября 2001 г., с кардинальными изменениями в Афганистане и Пакис­тане. Под влиянием развернувшегося терроризма и дальнейшего усиления исламского фундаментализма противоречия в отношениях Индии и Пакиста­на достигли апогея, и летом 2002 г. обе страны оказались на пороге большой крупномасштабной войны. Ситуация была чрезвычайно опасной особенно в связи с тем, что война могла начаться между странами, которые имели и ис­пытали ядерное оружие. Без преувеличения можно констатировать, что поч­ти все ведущие страны мира были взволнованы ходом этих событий и в той или иной мере участвовали в попытках снизить напряжение, стабилизиро­вать обстановку в регионе.

Значительным достижением индийской дипломатии в решении этой сложной военно-политической проблемы можно считать, в первую очередь, успешно проведенные выборы в Законодательное Собрание штатов Джамму и Кашмир (осенью 2002 г.), которые смягчили индо-пакистанское проти­востояние, а также другие важные меры, осуществленные Индией.

Потепление отношений и попытки начать новый конструктивный диа­лог между двумя странами наблюдались с конца 2003 — начала 2004 гг., ряд важных шагов в этом направлении был предпринят и правительством Объе­диненного прогрессивного альянса. В современных условиях особое значе­ние приобретают состояние и характер индо-пакистанских отношений для всей военно-политической ситуации в регионе как гаранта стабильности, спокойствия и благоприятного климата для развития процессов экономи­ческой интеграции в регионе.

Обращаясь к анализу экономического измерения региональной политики Индии в Южной Азии, необходимо рассмотреть группу вопросов, в первую очередь влияющих на экономическую ситуацию в регионе. Они включают двусторонние отношения с Бангладеш, Шри-Ланкой, Непалом, а также многосторонние и двусторонние связи в рамках СААРК.

В региональном масштабе направление индийской политики относите­льно Бангладеш можно охарактеризовать как второе по стратегической важ­ности после Пакистана. Отношения с Бангладеш, хотя и были существен­но улучшены благодаря усилиям Индии в 90-х гг., тем не менее сохраняли определенный уровень нестабильности. Такая ситуация во многом была связана с откровенно иррациональным характером внешней политики ряда политических партий Бангладеш, которые не принимали во внимание объек­тивные экономические интересы страны. Данное обстоятельство весьма су­щественно осложняло политику Индии относительно этой страны и не дава­ло ей возможности перейти в русло исключительно прагматических эконо­мических взаимодействий, как в случае с Непалом и Шри-Ланкой, где Индия имела лучшие перспективы для реализации модели регионального лидерства. Вместе с тем, Индия продолжала оставаться ключевым фактором

внешнего (политического и экономического) влияния на развитие страны, сохраняя четкую привязку Бангладеш к региону Южной Азии и бассейна Индийского океана.

Главной целью Индии, определяющей политику относительно Бангла­деш, было и остается ограничение влияния на нее внерегиональных стран (прежде всего, Китая) и контроль в развитии отношений между Бангладеш и Пакистаном. Для обеспечения этих целей применялись разные средства: стимулирование индийского экспортного влияния, уступки в отдельных спорных торгово-экономических вопросах, формирование образа доброго соседа, а иногда и силовое давление.

При этом, характеризуя торговую политику Индии относительно Бан­гладеш, нужно обратить внимание на тот факт, что она постепенно убирала тарифные барьеры на пути импорта из этой страны, стараясь интенсифици­ровать двустороннюю торговлю. Сначала эта политика осуществлялась на двусторонней основе, а с 1998 г. — в контексте постепенного упрощения торговых процедур по условиям Договора о свободной торговле в Южной Азии, который разрабатывался в рамках СААРК. Главной целью такой по­литики Индии можно считать ее интерес к более тесному привлечению эко­номики Бангладеш в региональную интеграцию (а фактически — к эконо­мическому комплексу Индии), которая в 90-х гг. начала постепенно притя­гивать к себе более слабые экономики малых государств Южной Азии. Определенным катализатором в этом направлении выступила также идея о возможности интеграции Бангладеш с АСЕАН.

В настоящее время результатами процессов либерализации двусторон­ней торговли является то, что Индия выступает крупнейшим экспортером в Бангладеш, хотя контролирует лишь 12 % легального экспорта в эту страну. На торговлю с Индией приходится треть торгового дефицита Бангладеш. Значительных масштабов достигла нелегальная двусторонняя торговля (т. е. без формальной институционализации был достигнут определенный режим «свободной торговли» между двумя странами) ^[381].

Весьма показательным является пример Шри-Ланки, поскольку он представляет собой единственный случай, когда Индии удалось достичь су­щественного уровня экономического взаимодействия с другой страной ре­гиона. До 1998 г. основой для осуществления экономического сотрудничес­тва Индии и Шри-Ланки являлось торговое соглашение 1961 г., которое способствовало быстрому развитию двустороннего товарообмена: уже в 1992/93 гт. Индия стала вторым (после Японии) торговым партнером Шри-Ланки. Структура двусторонней торговли отображала характер эконо­мических связей между Шри-Ланкой и Индией: в экспорте Шри-Ланки преобладало сырье, Индия же экспортировала в эту страну преимуществен­но продукцию машиностроения и медикаменты. Как и в случае с Бангладеш и Непалом, в рамках торговли Индии со Шри-Ланкой существует значите­льный теневой сектор, составляющий приблизительно 30—40 % от объемов легальной торговли.

Впервые в Южной Азии был подписан Договор о свободной торговле (1998 г.) между Индией и Шри-Ланкой. Он отображал идеологию «доктрины Гуджрала», в частности, предоставлял большие преимущества Шри-Ланке в торговле с Индией. Договор вступил в силу в 2000 г., однако, несмотря на преференциальный относительно Шри-Ланки характер, он не исправил дис­баланс в торгово-экономических связях двух стран: Шри-Ланка по-прежнему остается в орбите сильного притяжения индийской экономики. Следует подчеркнуть, что аналогичного договора или соглашения о свободной тор­говле с Индией более не было заключено ни с одной другой страной Юж­ной Азии.

Вместе с тем, реализацию взвешенного курса относительно Шри-Ланки можно назвать весомым успехом индийской внешней политики: от кон­фронтации и концентрирования внимания на спорных вопросах (прежде всего проблемы тамильских «тигров») Индии удалось перевести отношения в русло прагматического экономического сотрудничества. Это дало ей воз­можность превратить свое экономическое преимущество не только в успеш­ное торгово-экономическое взаимодействие, но также и в фактор влияния на Шри-Ланку в политическом и культурно-цивилизационном аспекте.

Основными детерминантами внешней политики Индии относительно Непала выступают геостратегическое положение этой страны в Гималай­ском субрегионе, а также экономические интересы Индии в Непале. В связи с определенной нормализацией отношений Индии и Китая проблема безо­пасности была отодвинута на второй план, тем более, что противостояние двух азиатских «гигантов» в борьбе за влияние на эту горную страну носило сугубо умозрительный характер: решающее воздействие Индии на развитие событий в Непале, как и на состояние его экономики, был несомненным.

Со второй половины 90-х гг. прослеживается неуклонный рост эконо­мического взаимодействия Индии и Непала, а также увеличение доли Индии в структуре торговли и прямых иностранных инвестиций в эту стра­ну. Торгово-экономические связи сопровождались многочисленными ус­тупками Индии Непалу, отразившимися, в частности, во введении в договор о торговле положения о беспошлинном ввозе непальских товаров на терри­торию Индии, а также в смягчении транзитных процедур.

Прочные позиции Индии в экономике Непала позволили индийским правительствам реализовать свои интересы в ключевой сфере — вопросе об­щей эксплуатации гидроэнергетических ресурсов Непала. Договор относи­тельно Махакали (1996 г.), касающийся регулирования общего пользования ресурсами бассейна этой реки, включая сооружение ГЭС в Панчешваре, стал этапным в разрешении этого вопроса. Привязка к индийской экономи­ке в такой стратегической инфраструктурной области, как энергетика, до­полнительно усилила влияние Индии в Непале, с одной стороны, а с дру­гой — способствовала медленному и постепенному втягиванию Непала в разворачивающиеся интеграционные процессы в регионе.

Обращает на себя внимание торговая политика Индии в рамках регио­на, а также роль СААРК. в либерализации торговых процедур в Южной Азии. При довольно низкой конкурентоспособности многих индийских то­варов наиболее целесообразной стратегией продвижения на внешних рын­

ках является их ориентация на широкие слои потребителей в развивающих­ся странах. В этой связи на первый план в стратегии экономического разви­тия Индии вышли два фактора: стимулирование экспорта и трансформация его структуры в направлении преодоления сырьевого характера. Причем оба фактора сводятся к общему знаменателю — стимулированию экспорта в страны с более низким уровнем развития. В силу объективных исторических причин оптимальным рынком индийской готовой продукции является именно Южная Азия. Если в самой Индии по мере либерализации внешней торговли в конце XX — начале XXI в. все больше углублялся дисбаланс эк­спорта и импорта, возрастал торговый дефицит, то в ее региональной тор­говле наблюдались противоположные тенденции.

Анализируя этот вопрос, важно отметить, что еще в 1998 г. в рамках кон­цепции создания САФТА (Соглашение о зоне свободной торговли в Южной Азии, которое было подписано в январе 2004 г. на XII саммите СААРК) Индия предложила оригинальный принцип построения региональной модели зоны свободной торговли — путем заключения со странами региона двусторонних соглашений о свободной торговле, как это имело место со Шри-Ланкой. В этом в очередной раз проявилось тяготение индийской политики к принципу двусторонности при решении текущих региональных проблем.

В контексте внешней политики Индии развитие региональных связей в рамках СААРК стоит рассматривать не как цель превращения в региона­льную державу, но и как средство реализации интересов Индии, связанных с проблемами национальной безопасности. СААРК, в первую очередь, яв­ляется механизмом формирования благоприятной для Индии структуры и внутренней среды южноазиатской системы международных отношений, ко­торые позволили бы более эффективно реализовывать интересы Индии в двусторонних взаимодействиях с отдельными странами региона, а также постепенно продвигаться по пути региональной интеграции.

Основными направлениями конструктивной региональной политики Индии в условиях нарастающей глобализации являются укрепление полити­ческой солидарности стран региона (при обеспечении их самоидентифика­ции как государств Южной Азии) и реализация модели формирования еди­ного регионального экономического комплекса, организованного вокруг экономического потенциала Индии (что обеспечивается через оптимизацию торговых и таможенных процедур, а в дальнейшем — через введение специа­льного режима инвестирования).

Таким образом, можно заключить, что под влиянием глобальных сдви­гов, которые наблюдаются в современной системе международных отноше­ний, внешняя политика Индии претерпела существенную трансформацию, в том числе и в ее южноазиатском направлении. По сравнению с другими регионами и региональными государствами мира эта трансформация имеет свои особенности. Она проходит весьма медленно, постепенно, что обуслов­лено спецификой региона и осложнением процессов регионализации рядом негативных, замедляющих ее развитие факторов.

Изложенное выше позволяет прийти к заключению, что наиболее вос­приимчивой к вызовам глобализации является военно-политическая сфера южноазиатской политики Индии. Без преувеличения можно утверждать, что

именно индо-пакистанские военно-политические отношения выступают в роли «лакмусовой бумажки», которая отражает колебания положительных или отрицательных изменений и тенденций в проводимой политике. В зави­симости от состояния этих отношений находятся также организацион­но-политическая и экономическая составляющие индийской внешней по­литики в Южной Азии.

Плотность разнообразных контактов и горизонтальных связей в воен­но-политической сфере между Индией и Пакистаном оказывалась наиболее высокой в масштабах региона. Такая ситуация была обусловлена как тради­ционным недоверием и неразрешенностью ряда территориальных и других проблем между этими странами, так и тем, что среди всех южноазиатских соседей Индии только Пакистан потенциально и при определенных усло­виях может противостоять возрастающему под воздействием глобализации индийскому влиянию в Южной Азии. Кашмир в этом отношении рассмат­ривается Пакистаном как один из главных механизмов в процессе такого противостояния.

Естественно, что в центре индийской военно-политической стратегии в конце XX — начале XXI в. находились отношения с Пакистаном, который выступал в качестве угрозы региональному порядку и фактически лоббиро­вал на южноазиатском субконтиненте китайские интересы. Последние, при давнем геополитическом соперничестве двух азиатских «гигантов», в тече­ние длительного времени были также нацелены на ограничение региона­льного влияния Индии. Примененные Индией меры противодействия союзу Пакистана и Китая, стремление изолировать Пакистан в первой половине 90-х гг. и поддержание формального политического диалога с ним во второй половине 90-х гг. оказались недостаточно эффективными (поскольку не при­вели к нейтрализации китайского влияния на южноазиатскую систему меж­дународных отношений). Тем не менее такая ситуация дала определенный ре­зультат — некоторое уменьшение силового противостояния с Пакистаном, что, в свою очередь, позволило Индии значительно расширить региональный контекст своей политики и предпринять в последние годы ряд важных шагов в направлении урегулирования индо-пакистанских отношений.

Сущностью внешнеполитической стратегии Индии в Южной Азии яв­лялось стремление сохранить и закрепить доминантные позиции в двусто­ронних взаимодействиях со странами региона, а также усилить свою роль и значение в Южной Азии путем развития и интенсификации процессов ре­гиональной интеграции. Неизменной оставалась приверженность Индии двустороннему подходу в проведении региональной политики, независимо от партийной принадлежности правительств, которые ее осуществляли. Та­кой подход позволял Индии предотвращать формирование горизонтальных связей в рамках региона и, таким образом, противодействовать возможности ограничения индийского влияния в Южной Азии через формирование ре­гиональных коалиций.

Интенсификация торгово-экономических отношений, усиление взаи­мозависимости в экономической сфере, активизация взаимной выгоды в развитии двустороннего сотрудничества, апеллирование к традиционному праву Индии на статус регионального лидера — таковы основные векторы,

характеризующие экономическое измерение южноазиатской политики Индии на современном этапе.

Еще одной характерной чертой индийской внешнеэкономической стра­тегии на рубеже XX—-XXI ст. был переход к использованию многосторонне­го сотрудничества, в котором Индия должна выступать центральным зве­ном. Именно с этим направлением связаны изменения во взглядах Индии относительно СААРК и проблем развития интеграционных процессов в ре­гионе.

Ведущую роль в изложенных сдвигах сыграли изменения на глобальном уровне и понимание Индией следующих геостратегических положений:

• стать государством мирового уровня можно только при условии превра­щения во влиятельное региональное государство с широкими внешнеэко­номическими связями (в первую очередь, в масштабах Южной Азии и СААРК);

• добиться статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН возмож­но в качестве представителя регионального объединения и выразителя об­щих интересов стран региона;

• завоевать имидж влиятельного регионального государства можно только при условии дальнейшего углубления регионализации, в первую очередь, раз­вития интеграционных процессов в Южной Азии;

• удерживать малые региональные страны в зоне своего влияния, а так­же не дать им попасть в сферы влияния более сильных государств — Китая, Японии, стран Юго-Восточной Азии, возможно только при условии разви­тия экономической интеграции и постепенного повышения экономического и социального уровня всех государств региона;

• войти в стремительно развивающуюся глобализацию с наименьшими издержками и сохранить при этом свою культурно-цивилизационную основу целесообразно на волне развертывания и интенсификации основных нап­равлений регионализации в Южной Азии.