Предисловие
Книга “Тысячелетие вокруг Каспия” стала завершающей частью знаменитого трактата Льва Николаевича Гумилева “Этногенез и биосфера Земли”, в конце 1970-х преобразовавшего науку историю в науку об этнической истории, об этногенезе.
Впервые интерес к социально-политическим казусам (от императорского Рима и до декабристов), подробно описанным в сочинениях профессиональной историографии, сменился интересом к тому, из чего реально состояла жизнь людей — людей разных национальностей. То, что разные национальности внутри СССР 70-х годов и вели, и ощущали себя по-разному, сказалось на проницательности читающей публики, ставшей благодарной аудиторией Л.Н.Гумилева; подавляющее большинство этой публики составляли “технари” и “естественники” — они и оценили прозорливость ученого, впервые, за три столетия существования русской историографии, обратившегося к описанию и систематике некоего феномена, влияющего на процесс этногенеза. Разгадка этого феномена, обозначенного в депонированном “Этногенезе и биосфере Земли” еще как “фактор X”, но уже гулявшего по научным кругам под родовым названием “пассионарности”, “пасссионарной энергии”, присутствует во всех основных работах Л.Н.Гумилева — но именно “Тысячелетие вокруг Каспия” стало первой официальной книгой, где пассионарность как научная дефиниция заявлена и описана открыто и где принцип пассионарного рассмотрения исторических процессов на Земле — то есть исследование поведения этносов в географическом ландшафте, в связи с биосферной реальностью Земли между III веком до н.э. и XII—XIII вв. н.э. — провозглашается открыто.Отдельным изданием книга вышла в 1991 году в Баку. На волне политических перемен в стране она оказалась не очень замеченной русским читателем, но уже через два-три года стала для большинства адептов всевозможных национально-государственных начинаний, национал-народнических движений, партий, кланов и т.д.
настольной книгой. Что вычитывали в этой книге бывшие ученые, филистеры, оппозиционеры и оперативные работники, ставшие главами государств, вождями и триумфаторами, руководителями гражданских подвигов — понять легко, но не нужно. У Л.Н.Гумилева можно выхватить одну-две цитаты для доказательства любой предвзятой идеи о том, что такая-то земля в таком-то веке принадлежала такому-то народу. Но его — гумилевский — скептически-оптимистический взгляд на историю как на необратимый ход всемирного прерывистого процесса, как на бесконечный плавильный котел, круговорот этногенеза — не был воспринят. И, хотя широта Л.Н.Гумилева не отвечала практической узости сиюминутных политических эмоций, можно утверждать, что “Тысячелетие вокруг Каспия” стало первым политологическим сочинением о судьбе Евразии и смыслах так называемой геополитики сухопутного континента — после двух десятилетий псевдоморфоза 1970—80-х годов в системе межнациональных отношений, не только внутри СССР, но и в Третьем, и в либерально-беззаботном Первом мире.
Школу “Тысячелетия вокруг Каспия” прошли многие, но так и не приняли и не поняли в идеях автора главного: циклического характера исторических процессов и конечности каждого этноса. И, тем не менее, это настольная книга о десятивековой жизни этносов вокруг Каспия — центра Евразии, и ей суждено стать основой политических представлений в ближайшие годы, потому что она весомо отвечает любой постановке вопроса о том, что происходит с Россией в ее фазе надлома на ее единственно важном, уникальном рубеже Юга — в Прикаспии. Что происходит с прикаспийскими государствами, которые соприкоснулись с судьбой мирового пространства благодаря вечному “Каспийскому транзиту” и которые кризисно приступили к реорганизации этнического пространства между Ближним Востоком и Центральной Азией, к этническому переделу, не озаботившись тем, кто из них является наследником и чего именно. Случайные гости Прикаспия, утопавшие после XIV—XV вв. в безвестности времени, вдруг обнаружили себя соперниками на брачном конкурсе у Пенелопы, неоспоримо утвержденными в своих правах.
Накануне XXI века никто не желает поверить опыту ученого, не хочет предусмотреть смены этнической — и, следовательно, всей другой истории, хотя Л.Н.Гумилев описал, как быстро это может произойти: XII век еще прочно знал одну реальность, XIII мгновенно смешал карты и представил совершенно иную картину мира, лишив центр тогдашней Евразии всей пестроты и глубокомысленности ожиданий, заменив их совершенно другой доминантой человеческой истории.Естественно, книга шире конкретных временных рамок своего появления на свет, в пределах которых, как опять-таки казалось, она сможет ответить на вопросы, на которые должны ответить сами люди, носители своих этнических предпочтений. Какие границы времени жизни у России, а также Азербайджана, Ирана, Казахстана, Армении, Калмыкии, Украины? У остальных стран, находящихся в непрерывно-неустойчивой смене своего демографического и культурного роста: долгие расчеты на бесконечность или лимит времени, которое вполне может закончиться через двести лет? У книги, которая заострила вопрос о ходе процесса этногенеза и о невозможности большинству этносов избежать смещения своей судьбы — своя история. У предмета исследования ученого — иная: смещение судьбы этноса не означает непредсказуемой загадочности; у этногенеза — свое предопределение.
“Тысячелетие вокруг Каспия” — это книга-история, книга-трактат, книга-назидание, возможно, в стиле ирано-арабских книг судеб. Поучительность
Предисловие ее текста в том, что значение смыслов описанных событий поставлено в жесточайшую зависимость не от произвола авторского видения, но от закономерности смены фаз этнических процессов. Историческое время возникало для каждого этноса на поверхности земли локально, каждый новый процесс начинался или зачинался заново и шел необратимо. Под углом зрения этнической истории ученым заявлен к рассмотрению тысячелетний отрезок времени Евразии — на самом же деле, реально, в книге обсуждена более чем полуторатысячелетняя история эйкумены от Рима и Греции до Китая и Северной Сибири, подведена к Новому времени, в которое тянутся пока что только затухающие линии прежнего горения.
Книга посвящена четырем “началам”, четырем виткам этногенеза, четырем пассионарным толчкам, родившим и сдвинувшим громады этносов. Эти сдвиги — III в. до н.э., насыщенный кровавой борьбой сарматов, хуннов, парфян-иранцев с Западом и Востоком; I в. н.э., переломивший всю Восточную Европу, Западную Азию, Ближний Восток, создавший новую историческую перспективу, империю, родивший христианство; VI в. н.э., превративший мир в поле войны арабов, тибетцев, тюрок; IX в., создавший Западную Европу, превративший Запад и Китай в два аритмичных организма одного общего континента. Эпохи, уместившиеся внутри этих этнических бурь — целостны, хронологические границы и разрывы очерчены. При чем же тут Каспий? Как природное явление он, как будто, вне человеческой истории, но в том-то и дело, что природно-человеческая история Каспианы — это одно зеркало, в котором отразились параболические кошмары 1500 лет.
История Каспия — территории суши на несколько миллионов квадратных километров, соразмеримых с размером Европы, и территории морской воды, соотнесенной с Аралом, реками и морскими заливами, — особая страница истории. Русская наука совершила около 200 экспедиций для ее изучения. Все, что осталось от меркнущего мира, — это береговые линии, прихотливое, капризное и неузнаваемое прошлое, которое находится и на дне, и в меловых отложениях полуостровов и островов Арало-Каспия.
Л.Н.Гумилев совершал свои Каспийские экспедиции в конце 50-х — начале 60-х годов. До него по Каспию, Аралу, Волге плавали и рекогносцировали окружающие реки и пустыни арабы, русские, немцы, а также российские немцы из Прибалтики и Петербурга, англичане, хазары, евреи, голландцы.
Книга “Тысячелетие вокруг Каспия” представляет собой энциклопедию по истории грандиозной Каспийско-Аральской впадины, приютившей и поглотившей огромное число народов. Россия дорого заплатила за участие в Каспийской истории. Однако сегодня целостной проблемы развития Каспия и всей впадины не существует, и это симптом разрыва времени.
Этническая история дивергентна. Природно-исторический объем деятельности на берегах моря, точнее двух морей и сухого аридного моря Евразии между ними, раздроблен и низведен до уровня приобретения прибрежного шельфа. Пятьдесят лет назад море-озеро Каспий и Арал, море-емкость двух величайших рек Туркестана, были предметом пристальной заботы государственного хозяйства СССР. Какой размах и какие основания имела эта забота, читатель увидит в первой части приводимого нами “Диалога источников”. Возможно Каспий, Арал-Аму- и Сырдарья и прибрежные территории, стянувшие активность большого числа людей в XVIII—XX вв., сыграли не последнюю роль в объединении народов Евразии в некий монолит государства, которое поставило геоприродную и гидротехническую задачу переделки природы на первый план. Утопия СССР рождалась не в мастерских Москвы и Ленинграда — она была реализацией исторической миссии человека XX в., совершенно нереализуемой на этих берегах.
Болевая точка развития России — болевое водное пространство перестало быть интересом страны. Евразия сухих степей и больших рек оказалась разбитой на отдельные отрезки суши и моря. Степная Атлантида — Прикаспийская цивилизация целомудренно скрепляет археологическими остатками и водо-географическими заботами — сохранением мира людей и мира животных — большое пространство в нечто большее, чем бывшее единство гигантского государства СССР. Здесь, у берегов Каспия, соединились Русь и Туран: страна еще языческого славянства и отуреченного иранского пространства Степи. Сегодня, возможно, Каспий станет местом раздоров, но ведь нет на земле области, более пострадавшей от исторических катастроф этногенеза и разломов геологической истории, отпечатанной в минеральных ресурсах.
Потому в приложении к книге Л.Н.Гумилева столь большое место занимает проблема планетарного переустройства водных, геохимических, минеральных ресурсов Арало-Каспийской впадины. Западная часть Евразии, одна из первых стоянок человечества, колыбель технологических революций, давших раннюю плавку металлов, ранние города, раннюю ирригацию — на глазах недавних современников, в 1950—70 гг. становилась ареной гигантской по затратам и, возможно, по бессмысленности этих трат, деятельности человека, ставшего “во главе прогресса” и поперек тысячелетней истории. Мы сопровождаем текст Л.Н.Гумилева фотографиями некоторых узловых исторических центров Земли, сделанными из Космоса: может быть, они помогут читателю задуматься об аналогиях, о связи истории с геоморфологией и о том, что такое подлинный исторический масштаб.
Каспий и впадины стали естественной геоклиматической лабораторией Северного полушария Земли. Кто владеет ключами от этой лаборатории, может управлять миром. Геоморфология и этногенез сливаются в один природный процесс — тезис, который Л.Н.Гумилев отстаивал в течение всей своей жизни.
Айдер Куркчи