Особенности освоения Русского Севера
В силу суровых арктических и приарктических условий освоение этого обширного региона человеком началось на тысячелетие позднее, чем в более благоприятных лесостепных и степных регионах Восточной Европы.
Однако темпы исторического прогресса здесь были более высокими, и закон сжатия исторического времени проявлялся отчетливо.Мы ведем отсчет исторического времени с неолитической революции, которая в регионах вблизи экватора охватывала период в 8-7 тыс. лет до н.э., в Северном Причерноморье и лесостепных регионах — на 2-3 тысячелетия позднее. Как видно из карты на рис. 6.1,на Север неолит пришел еще позднее. Он охватывал период — 3000-1500 лет до н.э. — вдвое более короткий, чем в эпицентре исторического прогресса. Но дело не только в сроке, но и в самом характере этого периода. Основным содержанием неолитической революции в классическом смысле был переход к искусственному воспроизводству —земледелию и скотоводству. Однако природные условия Севера были мало пригодны для земледелия. Оно стало развиваться в долинах рек уже с приходом славянских племен, новгородцев и жителей Центральной России. Тогда же осваивалось и скотоводство (знаменитая холмогорская порода коров, памятная плита в честь которой установлена в Холмогорах). Главным источником жизни для славян были богатства леса (охота на зверя, бортничество), морей и рек (охота на морского зверя — китов, моржей, тюленей, рыболовство). Набор и качество орудий, найденных археологами и представленных в музеях, носили неолитический характер; это и служит основным признаком для отнесения этих археологических культур к эпохе неолита. Стоит отметить, что эта особенность неолита распространяется на северные регионы Сибири, Северной Америки, Скандинавии.
О наличии неолитических культур свидетельствуют, в частности, археологические находки на Соловецком архипелаге, которые относятся к эпохе неолита.
Наряду с орудиями труда неолитического типа здесь обнаружены загадочные каменные лабиринты, подобные лабиринтам в других районах Поморья (рис. 6.2).Они носили, вероятно, сакральный характер, отражали верования древних народов Севера.Следовательно, первую мировую цивилизацию (неолитическую) племена Русского Севера проходили по сокращенной программе и в сильно модифицированном виде.
Нечто подобное наблюдается и в прохождении второй мировой цивилизации — бронзового века, рамки которого, согласно представлениям археологов и историков, заняли здесь около тысячи лет (1500-500 гг. до н.э.). Если в центрах цивилизационного прогресса бронзовый век характеризуется как раннеклассовая цивилизация, в рамках которой формировались локальные цивилизации, возникали государства и права, то на Севере ни деления общества на классы, ни государств, ни локальных цивилизаций еще не было. Периодизация проводится на основе памятников материальной культуры, среди которых встречаются изделия из бронзы. В эту эпоху численность и плотность населения в регионе существенно выросли (хотя, в силу природных ограничений, и не так значительно, как в лесо-
Рисунок 6.1. Север с древнейших времен до XVI в.
Источник: Поморская энциклопедия: В 5 т. /
Под ред. Н.П. Лаверова. Т. 1. История Архангельского Севера / Под ред. В.Н. Боратова. Архангельск: ПГУ, 2001
степных и степных регионах), отмечаются более развитые археологические культуры.
Переход к эпохе железа (конец 1-го тыс. до н.э. — первые столетия 1-го тыс. н.э.), который в цивилизационном эпицентре характеризуется как античная цивилизация, на Севере также произошел с запозданием и отличался сохранением родоплеменного строя. Использовалось преимущественно кричное железо. Однако обмен с соседними племенами, имевшими более высокий уровень технологического развития, обусловил разнообразие орудий труда и предметов быта.
Имеются сведения о преобладании на этой территории финно-угорских племен — чудо, тень, пинь, немь, ла емь, мечора и др.Предпосылки для формирования четвертой, средневековой мировой цивилизации на территории Русского Севера стали складываться со второй половины 1 -го тыс. н.э. Регион начал заполняться славянскими племенами, приходившими с юго-запада и юга. «В XI-XII вв. в тундру (Боль- шеземельскую, Малоземельскую) пришли ненцы, вероятно из Западной Сибири. Древняя культура мирных зверобоев сменилась культурой кочевых оленеводов (Стриннгольм, 2002, с. 246). Западнее располагались земли древних саамов (лопарей).
Именно к этому периоду относятся содержащиеся в трудах многих скандинавских историков (а с их легкой руки и российских ученых, включая и М.В. Ломоносова) сведения о многочисленных плаваниях викингов в легендарную Бьярмию. Красноречивое описание плавания знатного викинга Отара в середине IX в. к берегам Белого моря, в устье Западной Двины содержится в книге шведского историка Андреса Стриннгольма: «Еще задолго до открытия Гренландии древние скандинавы плавали в северные страны, лежащие на Ледовитом океане к берегам Белого моря и богатой Бьярмии. Они отправлялись туда за моржовой костью и кожей (которая использовалась для морских канатов), а также за пушниной. Через Северную Двину
и Печору, а также Каму, из которой по Вытегре, Коле плывут в Вогулку, а оттуда через горный кряж, называемый у русских Печорским, в Печору. Ледовитое море соединено таким образом с Каспийским. Другой возможный путь частью этими же реками, а также Камой, соединенной с Двиной, впадающей в море у Архангельска, сухим путем проходят с полверсты» (Стринн- гольм, 2002, с. 251). Именно в Булгаре происходил обмен товаров Севера и Юга: «Вятка, Кама и соединенные с ними реки приводили болгар в сообщение с Северной Европой, а по Верхней Волге они сохраняли связь с западными и северо-западными племенами России... Через этот город проходили произведения Южной Азии в Пермь, Бьярмию, а оттуда через него же — произведения Севера в Азию; он был складочным местом, где южные товары обменивались на северные.
Главным складочным местом была великая древняя Пермь (Великая Пермь — название города в русских летописях). Туда приходили из Булгара серебро и золото Азии, персидские и индийские товары и обменивались на драгоценную рухлядь (пушной товар) Сибири, на беличьи меха и другие товары, доставляемые с Дальнего Севера. Последними звеньями в этой цепи торговых отношений, далее к Ледовитому океану, были торговые места при истоках Печоры и Двины» (Стриннгольм, 2002, с. 253).Из сказанного можно сделать важный вывод, во многом меняющий подходы к истокам и путям формирования восточнославянской цивилизации. Наряду с общеизвестными магистралями диалога и активного торгового обмена между цивилизациями Западной Европы, Византией, мусульманской (Арабский халифат) и индийской цивилизациями — путь «из варяг в греки» (по балтийско-невско-волховско- днепровско-черноморской водяной системе) и путь «из варяг в персы» (по Великому Волжскому пути — из Балтийского к Каспийскому морям) — существовал третий, примыкавший к ним Великий пушной путь. По нему главный товар Северной Европы — пушнина — устремлялся на запад и юг, обмениваясь на золото, серебро, другие товары. Этот путь функционировал в течение последних столетий 1-го тыс. — первых столетий 2-го тыс. и был основным звеном становления и развития северной части восточнославянской цивилизации.
Начало этому пути было положено еще в дославянские времена, когда просторы севера населяли финские племена (чудь). Это отмечает А. Стриннгольм: «Не подлежит никакому сомнению, что бьярмийцы принадлежали к чудскому племени. Разбросанность чудского народа по Европе и Азии, кажется, указывает на насильственные потрясения и перевороты, постигшие
Рисунок 6.2. Каменные лабиринты Белого моря. «Большой вавилон» Большого Соловецкого острова
Источник: Поморская энциклопедия: В 5 т. /
Под ред. Н.П. Лаверова. Т. 1. История Архангельского Севера /
Под ред. В.Н. Боратова. Архангельск: ПГУ, 2001
его в старину, но едва ли можно определить с точностью места крайней родины.
О бьярм- ском государстве известно, что оно пало около 1236 г. во время вторжения Чингисхана и его монгольских орд в Северную Европу,
Кижи
а потом было покорено царем России Иваном Васильевичем в конце XV в.» (Стриннгольм, 2002, с. 254).
В этих положениях немало неточностей и домыслов. Во-первых, точное положение Бьяр- мии до сих пор остается спорным; историки называют разные версии — от Печоры до Кольского полуострова и Карелии. Возможно, что центр этого образования смещался с востока на запад. Во-вторых, вряд ли есть основания утверждать, что Бьярмия была государством; скорее это догосударственное (протогосударственное) образование, союз племен, у которого уже выделились вожди, но еще не было самостоятельной государственной власти. В-третьих, в XI-XV вв. Север Европейской России входил в состав Новгородской земли, республики, которая облагала данью чудские и иные местные племена, не имевшие самостоятельной государственности. Поэтому ни монголы в XIII в., ни Иван Грозный в XV в. не могли захватить государство, которого не существовало.
И тем не менее любопытен и знаменателен вывод А. Стриннгольма в конце главы, посвященной походам викингов в Бьярмию: «После того как прекратились всякие мореплавания в Белое море, более трех веков этот торговый путь оставался неизвестным, пока, во времена королевы Марии Стюарт и Елизаветы, не нашел его снова Ричард Ченшер в 1553 году и не сделал Архангельск доступным для английскойторговли; но еще за 700 лет до него этот путь был открыт скандинавскими викингами и почти четыре столетия носил их военные флотилии и торговые суда» (Стриннгольм, 2002, с. 253).
Однако и вывод в том, что этот путь в течение трех веков оставался забытым, можно оспорить. Поморы неплохо знали морские пути в Норвегию, равно как и норвежцы навещали своих соседей.
В любом случае ясно, что раннее Средневековье (начало четвертой мировой цивилизации) началось на Русском Севере не с освоения этого обширного края новгородцами, а на несколько столетий раньше — с формирования протогосударства Бьярмии и его разнообразных контактов в северной части западноевропейской локальной цивилизации.
6.1.2.