Культурный капитал кочевников-скотоводов
Концепция культурного капитала также приложима для кочевников-скотоводов Старого Света. Здесь ситуация обстоит следующим образом. Основной формой богатства среди скотоводов является скот.
Богатство в такой форме особенно легко украсть. Поэтому в скотоводческих обществах, не имеющих сильной центральной власти для поддержания закона и порядка, кража и угон скота - обычное дело. Значительная часть сил скотоводов уходит на защиту собственных стад и набеги на стада соседей. Набеги с угоном скота были чуть ли невторой экономикой на большей части Среднего Востока до тех пор, пока в скотоводческих зонах не был установлен эффективный правительственный контроль (Irons 1965). Согласно наблюдениям, жестокие и рискованные предприятия особенно привлекают юношей от 18 до 28 лет (Daly and Wilson 1988), и вполне вероятно, что для юношей в традиционных скотоводческих обществах набеги и угон скота были самым привлекательным видом деятельности. Такие набеги могли быть способом собрать приданое, преодолеть проблему ограниченного наследства, компенсировать потери скота из-за болезней или плохой погоды. Это могло быть и средством обогащения для тех, кто имел достаточно, но хотел бы иметь больше.
Как правило, набеги и угон скота проводились против соседних групп, считавшихся социально отличными от угонщиков. В этом есть здравый смысл. Угоняя скот у членов своей же общины, вор приобретает врагов у себя дома. К тому же вполне вероятно, что многие члены одной общины находятся в близком родстве друг к другу. Гораздо лучше преодолеть некоторое расстояние и украсть скот у людей, которые не приходятся родственниками и с которыми не придется повстречаться у себя дома. Этнографическим примером того, как это работает, могут послужить туркмены йомуты, которых я изучал в Иране в 1960-е и 70-е годы.
Иомуты обладали сегментарной системой линиджей (Irons 1975: 39-65), что обозначало фиксированную иерархию групп, основанных на генеалогии, начиная от небольших линид- жей из нескольких домовладений, до более крупных групп по общности происхождения, насчитывающих тысячи людей, и так вплоть до всего народа йомутов как одного целого.
Наименьшие подгруппы йомутов, внутри которых устанавливался прочный мир, насчитывали (до недавнего прироста населения) что-то в пределах 5000 человек (Irons 1975: 61-65). Таких групп было одиннадцать, и каждая занимала полоску территории от 10 до 30 километров с востока на запад и около восьми и более километров с севера на юг. Большинство этих территорий включали как земли пригодные для земледелия, расположенные на юге области йо- мутов, где дождей было много, так и земли, пригодные для скотоводства, - на севере области с более засушливым климатом. Как правило, являясь спокойными изнутри, эти группы были враждебны к соседям и нередко совершали набеги для угона скота. Более серьезных столкновений с соседями группы старались избежать. Редкостью были войны с целью захвата территории у соседей, не было набегов для захвата рабов. Набеги ради рабов совершались на земли за пределами области, к югу от гор Элбурц, на Иранском нагорье. Так что насилие удерживалось на приемлемом для местного населения уровне. В то же время, используя свою сегментарную линиджную систему как некий устав, одиннадцать отдельных племен были способны заключить взаимный мир и объединиться, чтобы все йомуты могли, если это необходимо, противостоять значительной внешней угрозе, такой как попытка иранской армии установить какой-то контроль над йомутами. Для военных целей йомуты были способны объединять группы различного размера, что типично для сегментарных линиджей. Так, между уровнем одиннадцати племен горганских йомутов и объединением всех йомутов находились две промежуточные группы (Чони и Шереп), которые также могли объединяться в военных целях. Вероятно, эти группы промежуточного размера активизировались на территории в случае начала войны между меньшими группами.Схемы совершения набегов на соседей для угона скота, приведенные выше для йомутов, были распространены по всей засушливой зоне Старого Света до тех пор, пока современные правительства не оказались в состоянии взять под эффективный контроль скотоводческое население.
В каждом племени благодаря традиции угона скота юноши получали военную подготовку. Они приобретали навыки планирования и проведения небольших военных операций. Таким образом, в политически независимых племенных группах степной зоны Старого Света освоение базовых навыков кавалериста было частью процесса взросления. Благодаря этому племенные лидеры располагали опытными кавалеристами, которых можно было время от времени призвать для проведения военных операций. Не имея постоянного лидера,йомуты обычно избирали вождей на время войны. Помимо угона скота у соседей, они использовали свои военные навыки для сбора дани с караванов, проходящих через их земли, или с близлежащих оседлых деревень. Также они могли договариваться с государственными организациями о воздержании от набегов в обмен на выплаты государства лидеру какого- нибудь племенного подразделения. Внутри государства такие выплаты нередко назывались выплатами в пользу ополчения, поддерживающего правопорядок. Племенные группы могли также при случае договариваться с властями о предоставлении под государственное командование военных подразделений в обмен на признание независимости в пределах племенных территорий. Нередко племенные группы, занимающие пограничные земли, получали выплаты от одного государства, чтобы не совершать набегов на его территорию, а вместо этого сосредоточить набеги на вражеском государстве. Так, различные туркменские племена временами вступали с Хивинским или Бухарским ханствами в союз против Персии на юге. Эти племенные группы реализовывали свою военную удаль в разнообразных комбинациях. Они могли отстаивать независимость от государственного контроля, избегая, таким образом, налогов и воинской повинности, совершать набеги на соседей, собирать дани и фактически служить наемниками. Большинство этих комбинаций так или иначе имели место в степной зоне Старого Света. Самым важным было то, что эти группы использовали свой военный потенциал, чтобы поддерживать независимость от государства.
Также время от времени эти племенные группы могли объединяться в достаточно большие конфедерации, чтобы брать над государством верх и возводить на трон своих лидеров, основывая новые династии в оседлых государствах. Значительная доля царских династий Среднего Востока происходили от кочевников или вели свое происхождение от конфедерации групп, включавших значительный контингент скотоводов-кочевников.Тем не менее, такие династии, кочевнические по происхождению, обычно не были в состоянии неограниченно контролировать племенные группы, от которых произошли. Латтимор (Lattimore 1940) документировал это явление для границы Китая и Внутренней Азии. Существовала тенденция, что как только династии надежно устанавливалась в оседлом и городском обществе, ее представители теряли связь со своими племенными союзниками, и последние предпочитали сохранять независимость от династий, ими же и возведенных. При этом благодаря изначальному военному превосходству они были в состоянии воспрепятствовать установлению над ними государственного контроля.
Культурный капитал, приобретенный кочевниками-скотоводами в результате постоянного участия в набегах друг на друга для угона скота, не был запланирован. Скорее, это был побочный эффект того, что скот легко украсть и что сильное искушение украсть скот у представителей другой группы возникает в социальной среде, где нет центральной власти, чтобы обеспечивать закон и порядок. Даже контролируя в теории спорные земли, государственные власти зачастую оказываются не способными предотвратить угоны скота среди кочевников- скотоводов в слабозаселенных засушливых областях. Единожды возникнув, как я полагаю, традиция окружала себя новыми институтами. Естественным следствием было образование племен достаточного для самообороны размера и определение социальных и географических границ с другими племенами. Во многих областях существовала тенденция к заключению соглашений, ограничивающих масштабы набегов. Так, среди туркмен особая роль евладов, небольших племен, претендующих на фиктивное происхождение от первых четырех халифов и имеющих особый священный статус, обеспечивала их нейтралитет во всех межплеменных противоречиях и иммунитет от набегов на скот. Эти группы могли беспрепятственно перемещаться между враждующими сторонами и нередко совершали последующие, особенно удачные набеги. В этом случае они ссылались на то, что действовали от имени жертв предыдущего набега, оставшихся без средств к существованию. Особенно много евладов было на ничейных землях между йомутами и гокланами, где в силу социальной дистанции между двумя очень крупными группами по общему генеалогическому происхождению набеги были
обычным делом, а между группами образовалась полоса незаселенной территории - своеобразная ничейная земля.