ГЕОГРАФИЯ ПОВЕДЕНИЯ

Это странное словосочетание имеет право на существование. И даже более того: оно имеет наряду с теоретическим практическое значение.

Уточним значение терминов, поскольку они оба глобальны.

Было уже доказано, что природная форма существования вида Homo sapiens - этнос, и различие этносов между собой определено не расой, языком, религией, образованностью, а только стереотипом по­ведения, являющимся высшей формой активной адаптации человека в ландшафте. Разнообразие ландшафтов - вот причина удивительной этнической мозаичности антропосферы. А так как этнические карты составлялись издавна, то по сути дела они отражали разнообразие ти­пов поведения, значит, и ландшафтов. Следовательно, изучение пове­дения относится к разряду географических наук.

Поведенческие стереотипы меняются не только в пространстве, но и во времени. Поэтому этнологу необходим стереоскопический подход, или «география» времени, которая обычно называется «исто­рической географией». Оказывается, время столь же неоднородно,

как и пространство*. В нем есть свои «горы» и «пропасти», «леса» и «пустыни». Убедиться же в справедливости этого утверждения меша­ет одно печальное обстоятельство.

Часто люди искренне полагают, что прошлое, как бы грандиозно оно ни было, исчезло безвозвратно и, следовательно, никакого значе­ния для сегодняшней, а тем более будущей действительности иметь не может. «Нам нужны современность и знание о ней!» - этот тезис приходилось слышать и в беседах за чаем, и в случайных разговорах в поездах, и на научных заседаниях, причем каждый раз с нескрывае­мым апломбом.

Однако, если подумать, большинство очевидностей ложно. То, что Солнце обходит плоскую Землю - очевидно, но ведь уже некому до­казывать, сколь это неправильно. Подобных примеров так много, что и приводить их не стоит. Иллюзии очевидности устраняются еще в средней школе, хотя не столь полно, как было бы нужно.

То же и в нашем случае. Достаточно спросить себя, откуда начина­ется так называемая «современность»? Пять минут тому назад? Или месяц? Или десятилетие? Или век, но если так, то почему не несколь­ко веков? На этот вопрос еще никто не мог ответить. Это первое.

И второе: ведь даже момент, любое переживаемое мгновение тут же становится прошлым. А раз так, то оно ничем не отличается от аналогичных же моментов до новой эры или после нее. Капитуляция Наполеона, открытие Америки Колумбом, казнь Сократа, похище­ние Елены Парисом и вчерашний день, пережитый автором и редак­торами этого текста, принципиально одно и то же - прошлое, подлежа­щее изучению историка. Только оно реально и доступно рациональ­ному познанию. Дальнейшее зависит от постановки проблемы и це­ли, ради которой исследование проводится. Эволюция человечества идет спонтанно, по спирали. Это процесс глобальный и настолько грандиозный, что зигзаги, образуемые не только личными судьбами отдельных людей, но и целых этносов, взаимно компенсируются и не заметны. Но на низших таксономических уровнях они видны и име­ют практическую значимость для каждого из нас, даже в тех случаях, когда событие - зигзаг истории - произошло за века до нас, ибо инерция событий очень велика.

Действительно, что такое этногенез? Это последствие негэнтро- пийного импульса, т. е. кратковременного толчка (вспышки) энергии живого вещества биосферы (В. И. Вернадский). В результате этого появляется пассионарность - рецессивный признак, рассеивающий­ся только за полторы тысячи лет. Сам негэнтропийный импульс - этот зигзаг в истории биосферы - нашими органами чувств даже не

воспринимается, но лишь обнаруживается по всевозможным послед­ствиям.

История в этом случае употребляется этнологом не как гумани­тарная наука, а уже как вспомогательная естественно-научная дис­циплина², позволяющая обнаружить как скопление событий, так и их разреженность в различных местах ойкумены, иными словами, зафиксировать неравномерность протекания времени в жизни эт­носов.

Читатель нашего «Трактата» помнит, что разнообразие историче­ского времени в рамках одного этногенеза зависит от сочетания двух причин: 1) величины и направления изменения пассионарного на­пряжения, которое может или возрастать, или снижаться, и 2) кон­тактов с соседями, либо дружескими, либо враждебными. Первый ва­риант отразил И. С. Тургенев в романе «Отцы и дети», где смена цве­та времени в русском этногенезе ощущается автором как смена поко­лений, смена эпох, проходившая на общем фоне снижения пассио­нарности и столкновения двух субэтносов: дворянства и нового за­рождающегося субэтноса - интеллигенции. Второй - описал Л. Н. Толстой в повести «Казаки». Достаточно сравнить описанных им гре- бенских казаков со старосветскими помещиками Н. В. Гоголя, при­надлежавшими к тому же этносу, но другому субэтносу. Постоянная война казаков с чеченцами делала здесь ощущение времени крайне напряженным. Оба описания, как литературные произведения, дают естественно сглаженную картину феномена, но история фиксирует и куда более резкие сдвиги традиций и завоевания целых стран. Поэто­му целесообразно сопоставлять поколения на длинных отрезках абсо­лютного времени, а войны - такие, которые не ограничиваются пере­стрелками около пограничной реки. Тогда картина смены цветов вре­мени станет четче.

В этногенезе возможны два состояния: инерция пассионарного толчка, фиксируемая историками как череда событий, и неустойчи­вое равновесие или гомеостаз, наступающий после того, как инерция иссякла, - достояние этнографов-структуралистов. Однако и в го­меостазе идут постоянные изменения, ибо никто не живет одиноко. Воздействия окружения тем сильнее, чем слабее сопротивление этно­са, утратившего силу первоначального импульса. И если наблюдате­лю кажется, что он видит структурированный застой, то это лишь по­тому, что он ограничил себя кратким отрезком исторического време­ни и узким куском земной поверхности. Изоляты тоже подвержены воздействию губительного Хроноса.

Поэтому этнолог, в отличие от этнографа, вынужден помнить, что он изучает объект в постоянном изменении и что все отмеченные им особенности того или иного этноса вскоре могут измениться до неуз­наваемости, хотя в недалеком прошлом были совсем иными. Если уж дети не похожи на отцов, то правнуки на прадедов тем более. Итак, цель этнолога - изучение изменения времени, поэтому прежде струк­турных схем ему следует вычертить кривую этногенеза и определить возраст этноса.