Евразийская и мусульманская цивилизации в борьбе за Северное Причерноморье в раннеиндустриальнуюэпоху

Пятая волна контактов цивилизаций в Северном Причерно­морье охватывает период с XV по XVIII в. и в основном совпадает с жизненным циклом раннеиндустриальной мировой цивилизации и становлением четвертого поколения локальных цивилизаций.

В этот период число основных участников диалога цивилизаций в этом регионе сократилось до двух — евразийской и мусульманской, а западноевропейская и восточноевропейская время от времени вы­ступали то на одной, то на другой стороне. Шла бесконечная череда войн между Оттоманской империей и подвластным ей Крымским ханством (которое охватывало не только Крым, но и Приазовье, Таманский полуостров), с одной стороны, и Московским царством (с донскими и запорожскими казаками) — с другой. Великое кня­жество Литовское и королевство Польша также принимали участие в этих войнах, шедших с переменным успехом. Иногда русские войска и казаки громили татарские и турецкие войска, иногда те одержива­ли победу. Так, в 1571 г. крымский хан Девлет-Гирей сжег Москву и Иван Грозный был вынужден согласиться выплачивать Крымскому ханству большую дань. Так продолжалось 130 лет, пока Петр I не до­бился отмены дани по Константинопольскому миру 1700 г. Назовем лишь самые известные вооруженные столкновения тех лет: похо-

И. Репин. «Запорожцы пишут письмо турецкому султану»

ды кошевого атамана Запорожской Сечи Ивана Сирко в 1660, 1663 и 1667 гг.; поход турецкого султана Магомета I и крымского хана Селим-Гирея против Польши и Московского царства в 1672 г.; на­падение Крымского ханства на запорожских казаков зимой 1674­1675 гг.; осада Чигирина войсками Оттоманской империи и Крым­ского ханства в 1677-1678 гг.; крымские походы русских войск в 1687 и 1689 гг.; Азовские походы Петра I в1695—1696 гг.; неудач­ный Прутский поход Петра I в 1713 г., в результате которого при­шлось вернуть Азов Турции; Русско-турецкие войны 1735-1739 и 1768-1774 гг.

В результате освободительной войны украинского народа под руководством Богдана Хмельницкого Украина присоединилась к Московскому царству в 1654 г. (Переяславская Рада). Однако и после этого украинские гетманы не раз выступали на стороне Польши в ее столкновениях с Москвой, а гетман Мазепа принял сторону шведского короля Карла XII в войне против возглавляемой Петром I российской армии.

Петр I

Борьба России и Польши за Украину. Судьба Украины и адек­ватной ей части Северного Причерноморья решалась в столкнове­ниях восточноевропейской (Польша) и евразийской (Московское царство, затем Российская империя) цивилизаций. Уже в XVII в. четко проявилось конфессиональное и социально-политичес­кое раздвоение левобережной и правобережной частей Украины. Если восточная, левобережная Украина тяготела к Москве и вместе с ней вступала в борьбу с представителями мусульманской циви­лизации — Крымским ханством, то западная, правобережная Укра­ина, где было широко распространено католичество и униатство, больше тяготела к Польше, восточноевропейской цивилизации. Запорожские казаки, находившиеся как бы между двумя этими ла­герями, периодически принимали то одну, то другую сторону.

В результате освободительной войны украинского народа под руководством Богдана Хмельницкого Украина присоединилась к Московскому царству в 1654 г.

Азовские походы Петра I, с которых он начал свою активную внешнюю политику, были лишь продолжением длившейся столетиями борьбы России со странами мусульманской цивилизации за лидирующие позиции в Северном Причерноморье, борьбы, продиктованной коренными экономическими, социальными и внешнеполитическими интересами складывавшейся евразийской цивилизации, представшей в XVIII в. как Российская империя — одна из великих мировых держав.

Окончательное присоединение Северного Причерноморья к Российской империи (и, следовательно, вхождение его в евра­зийскую цивилизацию) произошло лишь в последней четверти XVIII в., во время царствования Екатерины II, среди ближайших соратников которой было немало выходцев из украинской знати. Именно тогда началось грандиозное преобразование всего Север­ного и Северо-Восточного Причерноморья — от Днепра до Сочи и Приазовья — в крупнейший культурно-исторический и рекреа­ционный центр Российской империи.

Знатный крымский воин. XVI-XVII вв. Реконструкция М.В. Горелика

В XVII в. отношения России с Крымским ханством и поддержи­вающей его Турцией выходят на передний план: «В течение XVII столетия задача укрепления безопасности южной границы России оставалась одной из первоочередных. Были приняты широкомас­штабные и достаточно энергичные меры против Крыма. Поэтому правительство в 30-50-е гг. XVII в. осуществляет грандиозные обо­ронительные работы в степном пограничье. Возводится Белгород­ская засечная черта протяженностью свыше 500 км, создавались десятки крепостей-острогов, между которыми строились лесные замки и земляные валы. Основные дороги, по которым крымцы врывались в мирные области страны, неся смерть и разрушения, оказались перекрытыми.

Таким образом, азовские походы Петра I, с которых он начал свою активную внешнюю политику, были лишь продолжением длившейся столетиями борьбы России со странами мусульманской цивилизации за лидирующие позиции в Северном Причерномо­рье, борьбы, продиктованной коренными экономическими, соци­альными и внешнеполитическими интересами складывавшейся евразийской цивилизации, представшей в XVIII в. как Российская империя — одна из великих мировых держав.

Однако не стоит сводить взаимодействия евразийской и му-

сульманской цивилизаций в Причерноморье в XVI-XVII вв. только

Дворец крымских ханов. Бахчисарай

к противоборству и войнам. В тот же период активно развивался торговый обмен между Российской и Турецкой империями и дру­гими государствами. Это убедительно показал Фернан Бродель, отметивший, что «с начала XVI столетия главным внешним рынком для России была Турция. Связь осуществлялась по долине Дона

и по Азовскому морю, где перегрузка товаров производилась исключительно на турецкие корабли. Черное море тогда было хорошо охраняемым турецким озером. Служба конных гонцов связывала в то время Крым с Москвой. К середине века овладение нижним течением Волги (взятие Казани в 1552 г., Астрахани — в 1556 г.) широко открыло путь на юг» [8. С. 455]. Торговля с югом и востоком была выгодной для России: «Восточная торговля была как будто положительной для России. В то время как Запад требо­вал от России лишь сырье, снабжая ее только предметами роскоши и чеканной монетой, Восток покупал у нее готовые изделия, представ­лял ей красящие вещества, полезные ее промышленности, снабжал Россию предметами роскоши, но также и тканями по низкой цене, шелком и хлопком для народного потребления» [Там же.

Государство держало под своим контролем основные торговые потоки, хотя значительных размеров достигала и контрабанда. Российская экономика поддерживалась и укреплялась обменом с цивилизациями Юга и Востока: «Это пространство, лежавшее в основе реальности русского мира — экономики и на самом деле придавшее ему его форму, обладало также тем преимуществом, что гарантировало его от вторжения других. Наконец, оно делало возможной диверсификацию производства, а также более или менее иерархизированное от зоны к зоне разделение труда. Свою реальность российский мир доказывал также существованием об­ширных периферийных областей: на юг, в сторону Черного моря, в азиатском направлении — фантастические территории Сибири» [Там же. С. 468].

Однако эти пути торгового взаимодействия цивилизаций не были устойчивыми, подвергались высокими рискам: «На своих окраинах русский гигант не утвердился прочно. Его внешние связи — с Пекином, Стамбулом, Исфаганом, Лейпцигом, Любеком, Лондо­ном, Амстердамом — были объектом нескончаемых манипуляций со стороны других» [Там же. С. 475].

В XVIII в., после того, как было «прорублено окно» в Европу, после многочисленных русско-турецких войн и присоединения Северного Причерноморья к российской империи, вектор эконо­мического и культурного цивилизационного взаимодействия скло­нился в сторону западноевропейской цивилизации. «Основание Санкт-Петербурга, к выгоде которого произошел перенос центра русской экономики, конечно, открыло окно или дверь на Балти­ку и в Европу, но ежели через эту дверь Россия получила лучший выход из дома, то и Европа в свою очередь стала легче проникать в этот дом. И, расширив свое участие в обменах, она завоевывает русский рынок, обустраивает его к своей выгоде... Россия привыкла к готовым изделиям Европы, к ее предметам роскоши» [Там же. С. 476, 477]. Но это имело и положительную сторону: «Поставки сырья в Европу обеспечили России превышение ее баланса, и, следова­тельно, постоянное снабжение монетой. А последнее было услови­ем проникновения рынка в крестьянскую экономику, важнейшим элементом модернизации России и ее сопротивления иноземному вторжению» [Там же.

Основание Санкт-Петербурга, к выгоде которого произошел перенос центра русской экономики, конечно, открыло окно или дверь на Балтику и в Европу, но ежели через эту дверь Россия получила лучший выход из дома, то и Европа в свою очередь стала легче проникать в этот дом.

И, расширив свое участие в обменах, она завоевывает русский рынок, обустраивает его к своей выгоде... Россия привыкла к готовым изделиям Европы, к ее предметам роскоши.

Поднос. Серебро. XIX в.

После присоединения Крыма к Российской империи полуостров покинуло 100 тыс. крымских татар (пятая часть всего крымского населения). Земли Крыма, а также Приазовья заселили десятки тысяч русских, украинцев, греков, немцев, поляков, болгар, евреев; здесь жили даже швейцарцы (колония Цюрихталь). По результатам переписи 1897 г. среди 547 тыс. человек, представлявших население Крыма, крымские татары составляли чуть более трети, русские — треть, украинцы — 12%, немцы — 5,8%, евреи — 4,7%, греки — 3,1%, армяне — 1,5%.

П.С. Нахимов

А. Боголюбов. «Синопский бой»

4.4.