Динамика евразийской цивилизации в индустриальную эпоху

В заключение рассмотрим более детально взлеты и падения ев­разийской цивилизации в индустриальную эпоху.

ТаВлица 1 3.5.

Схема исторических этапов взаимодействия цивилизаций и народов в Северном Причерноморье

Завершающий этап имперского и советского периодов исто­рии этой цивилизации можно характеризовать как запоздалый (по сравнению с эпицентром динамики мировых цивилизаций) период становления и развития индустриальной мировой циви­лизации.

Хронологически индустриальная цивилизация в России охва­тывает период с 60-х годов XIX в. до конца XX в., то есть около полутора веков. В рамках этого исторического цикла можно выде­лить несколько крупных этапов:

1861—1914 гг. — время промышленного переворота, утвержде­ния капитализма и подъема науки, культуры и образования, пер­вых признаков общенационального кризиса (поражение в Русско- японской войне, революция 1905 г.);

1915—1964 гг. — фаза цивилизационного кризиса и его преодо­ления в рамках социалистического варианта развития ценой край­него напряжения сил. СССР победил в Великой Отечественной войне, создал мощный военно-индустриальный комплекс; евра­зийская цивилизация стала одним из мировых лидеров;

1965—2005 гг. — завершающая стадия индустриальной цивили­зации, безуспешные попытки с помощью реформ трансформи­ровать социалистическое общество; очередной цивилизацион­ный кризис, распад СССР и евразийской цивилизации; мучитель­ный поиск новых путей.

Как и все человечество, Россия на рубеже третьего тысячеле­тия оказалась в переходном периоде от второго исторического су­перцикла, включающего триаду средневековой, раннеиндустриаль­ной и индустриальной мировых цивилизаций, к третьему супер­циклу, в котором пока прорисовываются очертания лишь первого звена следующей триады — постиндустриальной цивилизации.

Исследуем более детально узловые тенденции каждого этапа новейшей истории евразийской цивилизации и ее исторического ядра — России.

Период промышленного переворота и утверждения капита­лизма разбивается на пять среднесрочных циклов, которые во многом совпадали с ритмом мировых экономических циклов.

1861—1871 гг. — выход из общенационального кризиса, прове­дение серии реформ (крестьянской, земской, судебной, образова­тельной, городской, военной). Они охватили все стороны жизни общества и позволили преобразовать его, избежав крупных рево­люционных потрясений. Хотя эти реформы, особенно крестьян­ская, во многом носили половинчатый, компромиссный характер, но с их помощью удалось избежать разрушительного социально­го взрыва и модернизировать страну.

1872—1882 гг. — начало ускоренной индустриализации, подъ­ем уровня жизни, науки и образования. Добыча угля за десяти­летие увеличилась в 3,5 раза, нефти — в 32,8 раза, выплавка стали — в 27 раз, выпуск продукции машиностроения — на 62%, протяжен­ность железных дорог — на 62%. Капитализм уверенно утверждал­ся как господствующий экономический уклад, наблюдался подъем культуры, науки, образования.

1883—1892 а. — промышленное производство и транспорт продол­жали развиваться, хотя и более медленными, чем в предыдущем десятилетии, темпами (добыча угля за десятилетие возросла на 84%, нефти — в 5,9 раза, выплавка стали в 2,1 раза; но объем ма­шиностроительной продукции увеличился всего на 6%). Обостри­лись социальные противоречия. В конце 80-х — начале 90-х годов последовала волна контрреформ, усилившая раскол между обще­ством и государством.

1893—1903 а. — период ускоренного промышленного подъема, особенно в связи с массовым притоком иностранного капитала. По темпам экономического роста Россия обогнала развитые страны: в 90-х годах среднегодовые темпы прироста промышленного произ­водства (по 50 губерниям европейской России) составили 6,2%, тогда как в Германии — 5,1%, Англии — 1,7%. Однако сельское хозяйство, где средний надел уменьшился с 4,8 десятины в 1861 г.

Период 1904—1914 гг. отмечен новым промышленным подъемом (среднегодовые темпы промышленного производства составили в 1909—1913 гг. 8,9%), расширением сети железных дорог, быст­рым ростом числа акционерных обществ и банков, созданием монопо­лий. В 1908—1913 гг. объем промышленного производства вырос на 54%, общее количество рабочих увеличилось на 31%. Все отрас­ли промышленности находились на подъеме, особенно металлур­гия, нефтедобыча, производство электроэнергии, сельскохозяйст­венных машин. В ведущих отраслях наметился небывалый процесс концентрации производства. Национальный доход увели­чивался с каждым годом. Период с 1908 по 1914 г. Н. Верт назвал золотым веком капитализма в России. Тем не менее в 1913 г. общий уровень промышленного производства в России был в 2,5 раза ни­же, чем во Франции; в 6 раз ниже, чем в Германии; в 14 раз — ниже, чем в Америке.

Попытки реформировать сельское хозяйство по западному об­разцу (реформы Столыпина) позволили увеличить посевные пло­щади в 63 губерниях с 81,2 млн десятин в 1904 г. до 138 млн деся­тин в 1913 г., улучшить техническое оснащение крестьянских и помещичьих хозяйств — стоимость парка сельхозмашин возросла со 163 млн рублей в 1906 г. до 408 млн в 1913 г. Возросли объемы экс­порта хлеба — до 849 млн пудов в 1910 г. Это были признаки несо­мненного экономического подъема, сокращавшего отставание России от центров мирового экономического прогресса. Однако оно еще было весьма значительным.

В этот период резко обострились социально-политические противоречия в результате поражения в войне с Японией (Крова­вое воскресенье 9 января 1905 г., вооруженное восстание в Моск­ве, волна терроризма в 1906—1908 гг.). Россия оказалась втяну­той в Первую мировую войну, которая обнажила все противоре­чия цивилизации.

Каковы главные итоги первого полувекового индустриаль­ного цикла в истории России (1861—1916)?

1. Россия сумела сравнительно быстро продвинуться по пути индустриального прогресса, сократив отставание от ли­дирующих стран, вступивших к тому времени в третий кондрать­евский цикл (США, Германии, Великобритании).

2. Страна завоевала ведущие позиции в мировом интеллек­туальном прогрессе. Сформировавшаяся в России интеллекту­альная элита охватывала практически все сферы духовной жизни: в науке Д. И. Менделеев, И. М. Сеченов, И. И. Мечников, И. П. Павлов, А. С. Попов, В. И. Вернадский, Г. В. Плеханов, Н. А. Бердяев и др.; в литературе И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, А. П. Чехов, М. Горький; в музыке композиторы Могучей кучки, П. И. Чайковский; в изобрази­тельном искусстве И. Е. Репин, М. А. Врубель, Н. К. Рерих и многие другие деятели искусства. Вряд ли можно найти страну и эпоху, где в короткое время было бы сконцентрировано столько ярких звезд высшего класса; пожалуй, такова только эпоха Ренес­санса в Италии. В этом парадокс истории: острота экономических и социальных противоречий подталкивает мысль к поиску новых, нестандартных решений, а значит, активизирует интеллектуаль­ный потенциал страны.

3. Нарастали социально-политические противоречия. Реформы 60-х годов XIX в. — начала XX в. продвинули страну вперед по капиталистическому пути, но ни одна из крупных соци­альных сил не была удовлетворена их половинчатым, компро­миссным характером. Помещичье-феодальные слои, сохранив за собой значительную часть земли и имущества и решающее поли­

тическое влияние, пытались повернуть течение истории вспять или по крайней мере затормозить его, все более теряя нити управ­ления обществом, совершая одну ошибку за другой. Крупная бур­жуазия (в союзе с иностранным капиталом) захватила господство в экономике, но ее политический вес был очень слаб. Значение за­житочных крестьянских хозяйств, мелкой буржуазии несколько воз­росло, но политически этот слой не представлял почти никакой си­лы.

4. Страна стала более открытой по отношению к внешне­му миру, значительно расширились ее связи с ним. За 40 лет (с 1860 по 1901 г.) объем внешней торговли России увеличился в 7,5 раза, в 1910 г. экспорт на треть превышал импорт. Правда, уже в тот период сложилась сырьевая структура экспорта: хлеб в нем составлял 51,6%; другие продтовары — 14,5; нефть, руды и лесные товары — 12,3%. В импорте же преобладали металлы, изделия из них и химикаты (21,2%), промтовары и сырье для их изготовления (33,8%).

В Россию активно устремился иностранный капитал: его доля в общем объеме инвестиций в 1860—1880 гг. составила 47%, а в производственных вложениях — 72%. Одновременно импортиро­вались передовые зарубежные технологии. Естественно, что значи­тельная часть прибыли вывозилась за рубеж; однако в целом привле­чение иностранного капитала и интернационализация российского капитала дали импульс для ускорения индустриализации страны.

Второй долгосрочный индустриальный цикл начался с глубо­чайшего общенационального кризиса и охватил почти полови­ну века (с 1917 по 1964 г.). В пределах этого цикла можно выде­лить несколько крупных этапов (среднесрочных циклов).

1917—1923 а. — время острейшего общегосударственного кри­зиса, который начался с поражения в Первой мировой войне, революции 1917 г., распада Российской империи, Гражданской войны и завершился утверждением социалистического сценария развития России.

1924—1934 гг. — борьба различных вариантов развития в рам­ках социалистического сценария — от рыночно-нэповского до то­талитарно-бюрократического. Этот этап завершился поражени­ем рыночного варианта, уничтожением крестьянского хозяйства и значительной части интеллектуального потенциала страны, глу­боким кризисом 1929—1933 гг.

1935—1952 гг. — среднесрочный цикл, включавший уско­ренную индустриализацию, Великую Отечественную войну, в результате которой была уничтожена значительная часть насе­ления страны и ее национального богатства. После победы удалось быстро восстановить довоенный уровень, но с деформи­рованной структурой экономики (преобладал военный сектор, подорваны сельское хозяйство и потребительский сектор). Це­ной изоляции от остального мира и массовых репрессий был сформирован мировой социалистический лагерь.

1953—1964 гг. — попытка осуществить реконструкцию и оздо­ровление экономики на основе социалистической модели с помо­щью хрущевских реформ. Их начало отмечено ускорением темпов экономического роста и научно-технического прогресса; оживле­нием интеллектуальных сил. Итог половинчатых реформ — оче­редной экономический и социальный кризис, подрыв единства социалистического лагеря.

Каковы общие достижения и неудачи второго долгосрочного индустриального цикла?

1. Оказавшись на острие глубокого мирового и национального кризиса, который закончился разрушением экономики, гибелью миллионов людей, распадом Российской империи, гражданской войной, Россия решила провести дерзкий эксперимент: пост­роить первое в мире социалистическое общество. В течение де­сятилетий в СССР, а затем и в других странах, вступивших на со­циалистический путь развития, все силы были направлены на про­ведение этого эксперимента в жизнь.

Чем же был обусловлен такой выбор пути исторического раз­вития?

Во-первых, социалистическое учение имеет многовековую ис­торию. Оно отражает естественное стремление малоимущих слоев населения улучшить свое положение за счет передела накоплен­ных богатств, более справедливого социально-экономического и политического устройства общества.

Во-вторых, острота экономических, социальных и военно-поли­тических конфликтов на закате индустриальной цивилизации (ко­

нец XIX — начало XX в.) обнаружила бесперспективность капита­листического строя, поставила проблему выбора дальнейших путей развития. Наиболее подходящим из них многим представ­лялся социализм — бескризисное, планомерно регулируемое об­щество, где распределение богатств происходит более равномерно.

В-третьих, популярности революционных идей в России способ­ствовали многовековые общинные традиции, имевшие немало об­щего с социалистическим идеалом. Кроме того, большинство насе­ления составляли неимущие и малоимущие слои, доведенные до крайнего состояния затяжным глубоким кризисом, нищетой и бесправием. Отсутствовал сколько-нибудь значительный слой собственников-предпринимателей, способных возглавить движе­ние к демократически-правовому государству.

Однако в итоге эксперимента выяснилось, что всех этих пред­посылок недостаточно для построения жизнеспособного, устойчи­вого социалистического общества, реализации коммунистических идеалов. Оказалось, что они имеют серьезные изъяны: подавляют индивидуальную инициативу; основаны на принципах перерас­пределения, а не созидания; ослабляют экономические стимулы к изобретательному, напряженному труду, к инновациям и пред­принимательству. Базирующееся на таких идеалах общество не способно превзойти рыночно-буржуазную экономику по эффек­тивности производства, техническому уровню и качеству продук­ции. Господство уравнительности и агрессивной посредственнос­ти, опирающееся на репрессивный государственный аппарат и партийную монополию, ведет к ослаблению роли личности как таковой, ее творческих начал, к формированию равенства в бес­правии перед произволом.

Но в этом опыте было и немало позитивного. Ряд завоеваний социальной политики, впервые осуществленных в СССР, получили признание и широкое распространение в мире — не только в стра­нах, вступивших вслед за Россией на путь социализма, но и во многих развитых странах (социально-рыночное хозяйство в ФРГ, шведская модель социализма, социальное партнерство на японских предприятиях и т. п.).

2. Второй полувековой цикл в корне изменил экономику стра­ны. Национализация промышленности, банков, транспорта, стро­ительства, внешней торговли привела к ликвидации частнокапи­талистического уклада. Война и разруха подорвали экономику. В 1920 г. объем промышленного производства составил всего 22% от уровня 1913 г., валовой продукции сельского хозяйства — 67%.

Лишь в 1925 г. удалось превзойти довоенный уровень сельскохозяй­ственного производства и в 1927 г. — промышленного. Была сделана попытка на основе плана ГОЭЛРО и пятилетних планов подстегнуть развитие экономики на базе передовых технологий, что дало резуль­тат: в 1928 г. уровень 1913 г. в промышленности был превзойден на 32%, в сельском хозяйстве — на 24%. Этому способствовала прежде всего новая экономическая политика (НЭП), восстановление частно­го сектора и рыночной экономики при снятии ограничений, тормо­зивших экономический рост в царской России и в годы военного коммунизма. Кстати, основные принципы нэпа были позднее исполь­зованы в Китае и во Вьетнаме и дали поразительные результаты.

Однако в 1929—1933 гг. экономика СССР вступила в полосу кри­зиса, главной причиной которого стала политика насильственной коллективизации, физического уничтожения или высылки в Си­бирь наиболее эффективной, трудоспособной, ориентированной на рынок части зажиточных и средних крестьян. В результате ва­ловая продукция сельского хозяйства в 1933 г. против 1928 г. со­кратилась на 23% (в том числе животноводства — на 52%), что привело к падению уровня производства в пищевой и легкой про­мышленности. И хотя с помощью инфляции (в 1940 г. уровень розничных цен в 6,4 раза превысил уровень 1928 г.), манипуляций со статистикой и перераспределения ресурсов в тяжелую промыш­ленность удалось кризис скрыть, он вызвал гибель нескольких миллионов человек во время голода 1932—1933 гг. Лишь с 1934 г. на­чался недолгий подъем.

Признаки очередного застоя появились в предвоенные годы, главным образом под влиянием массовых репрессий, уничтожения самой квалифицированной и активной части работников. Война 1941—1945 гг. нанесла тяжелый урон экономике страны. Но уже в первые послевоенные годы довоенный уровень был превзой­ден: в 1950 г. валовой объем общественного продукта и произве­денного национального дохода были выше уровня 1940 г. в 1,6 раза, продукции промышленности — в 1,7 раза, восстановлен уровень сельскохозяйственного производства. Однако это стоимостные показатели, во многом приукрашавшие реальное положение дел. В натуральном выражении они были скромнее.

Наибольших успехов СССР добился на последнем этапе вто­рого цикла. Высокими темпами развивалась экономика, страна обеспечила себе паритет в военно-технической области с США, ста­ла центром мировой системы социализма, охватившей четверть территории и треть населения планеты, привлекла на свою сторону

часть освободившихся от колониального владычества стран, избрав­ших некапиталистический путь развития. Социалистические идеа­лы получили всеобщее признание, частично их реализовали некото­рые западные страны (Швеция, ФРГ). Советский Союз объявил о построении развитого социалистического общества и переходе (в течение двух-трех десятилетий) к высшей его фазе — коммунизму.

Однако экономика России развивалась однобоко, с перекосом в сторону тяжелой и оборонной промышленности и слабым раз­витием отраслей, работающих непосредственно на потребности населения. Индустриальное могущество достигалось в основном за счет сравнительно низкого жизненного уровня людей, жесткой централизации хозяйственных решений, господства бюрократизи­рованной государственной собственности.

3. Была создана уникальная модель социально-политичес­ких отношений, отвечавшая потребностям тоталитарного государства. Социальная структура была упрощена до предела, общество четко подразделялось на рабочий класс, колхозное крестьянство и трудовую интеллигенцию. Кроме того, сформиро­валась партийно-государственная элита, по существу новый правящий класс, распоряжавшийся не только собственностью, но и свободой остальных граждан. Подобная структура общества в той или иной форме воспроизводилась и в других социалистиче­ских странах. Лишь на последнем этапе этого цикла, с 1953 г., были предприняты шаги к преодолению тоталитарного характера госу­дарства, реабилитации репрессированных, расширению политиче­ских свобод. Однако эти меры были половинчатыми и не могли изменить сущности социально-политического строя.

Идеология социализма провозглашала равенство и свободу личности, приоритет духовной сферы, но и эта сфера стала жерт­вой казарменно-бюрократического строя. Наибольшим гонениям подверглись интеллектуалы. И хотя революционный взрыв 1920-х годов дал небывалый всплеск творческого поиска, стал причиной взлета культуры, но вскоре на нее надели жесткую идеологически-репрессивную смирительную рубашку. Всякие попытки самостоятельного мышления, расходившегося с идеоло­гическими догмами, особенно в науке, немедленно пресекались, смельчаков отправляли в лагеря или уничтожали. Несколькими волнами протекал процесс деинтеллектуализации общества. Сначала было уничтожение и изгнание части интеллигенции в годы Гражданской войны, принудительная депортация ученых и деятелей культуры за рубеж. Затем началась серия политичес­

ких процессов, проводившихся методично, по заранее обдуман­ному плану; на общество обрушились репрессии. Третья волна прокатилась во время войны и послевоенных репрессий; четвер­тую волну ознаменовала миграция недовольных в 1960-х и по­следующих годах. Конечно, свободную мысль не упрячешь за ре­шетку; ученые нужны были, чтобы развивать военные техноло­гии, престижные научные направления, представлять советскую науку за рубежом. Поэтому дозированное свободомыслие допус­калось, но под очень жестким контролем.

Пророчески звучит мысль Н. А. Бердяева, высказанная на заре строительства социализма: «Можно заранее с увереннос­тью сказать, что не удадутся и те основные идеи и задачи, кото­рыми живет наша эпоха, не удастся никогда социализм, который пробуют осуществить и который, вероятно, будет играть боль­шую роль в том периоде истории, в который ныне мы вступаем. Социализм в опыте осуществления своего будет совсем не тем, к чему социалисты стремятся. Он вскроет новые внутренние противоречия человеческой жизни, которые сделают невозмож­ным осуществление тех задач, которые выставило социалисти­ческое движение. Он никогда не осуществит того освобождения человеческого труда, которого Маркс хотел достигнуть связыва­нием труда, никогда не приведет человека к богатству, не осуще­ствит равенства, а создаст лишь новую вражду между людьми, новую разобщенность и новые неслыханные формы гнета» [13. — С. 171]. Тем не менее духовная жизнь в стране развивалась. Мировое признание получили достижения в области естество­знания и технических наук (особенно связанные с военно-про­мышленным комплексом), образования, культуры. Ослабление идеологического прессинга в послесталинский период дало бур­ный взлет творческой активности общества. «Оттепель» оказа­лась недолгой, партийный контроль был восстановлен, но он уже не мог остановить процессов, подтачивавших духовные ос­новы тоталитарного строя.

Попытки реформации и замена социализма капитализмом — основное содержание третьего долгосрочного цикла индустри­альной цивилизации в России, который начался с 1965 г. и закон­чится, вероятно, в 2010 г. В рамках этого крупного этапа можно выделить пять среднесрочных циклов.

1965—1974 гг. — неудачные попытки реформировать социа­лизм, придав ему некоторые черты рыночной экономики, но со­хранив основы партийно-государственного монополизма, что в ко­

нечном счете привело к застою, накоплению предпосылок для ци­вилизационного кризиса.

1975—1985 гг. — период стагнации, усиления консерватив­ных тенденций, милитаризации страны, потеря ряда геополи­тических позиций в результате вторжения в Афганистан.

1985—1998 а. — попытки радикальной трансформации общества с помощью перестройки, политических и рыночных реформ, которые неожиданно для их инициаторов привели к распаду СССР, дезинте­грации евразийской цивилизации, глубочайшему затяжному кризи­су, краху партийно-государственного монополизма и планового ре­гулирования экономики, глубочайшему экономическому кризису, взрыву социальных и национальных конфликтов, утверждению в стране стихийно-рыночного олигархического капитализма.

1999—2010 гг. — мучительный выход из кризиса, оживление экономики, постепенная кристаллизация новых идеалов будущего общества, смена поколений правящей и деловой элиты, вызрева­ние предпосылок постиндустриальной цивилизации, поиск нового места России в геоцивилизационном пространстве.

Какие тенденции наметились на новом витке исторической спирали, каковы его основные итоги?

1. Серьезные испытания в условиях мирного развития про­шла социалистическая модель развития общества, противосто­явшая капиталистической на последней фазе индустриальной ми­ровой цивилизации. Эти испытания на первых порах, казалось, шли успешно. Однако в глубине зрели семена будущего крушения социа­листического общества в его государственно-бюрократическом вариан­те. Попытки реформировать социализм применительно к новым тре­бованиям жизни, предпринятые А. Н. Косыгиным, Ю. В. Андроповым, а затем М. С. Горбачевым, не принесли желаемого результата. И дело здесь не в неудачах или ошибках тех или иных лидеров, а в самой сути использовавшейся модели социализма, в ее внут­ренних пороках, неспособности разрешить коренные противоре­чия индустриальной эпохи в интересах человека.

Это не означает, что весь пройденный за семь десятилетий путь чрезвычайных усилий и неимоверных страданий был трагической ошибкой, цепью неудач. Многое из того, что открыто и выстра­дано страной, вошло в копилку мирового опыта, в исторический генотип человечества, стало достоянием ряда государств мира. Но это не отменяет главного вывода: модель государственно-бюрократиче­ского социализма, сформированная в СССР и перенятая некоторы­ми странами, исторически бесперспективна. Этот урок поучителен

для всего человечества, поможет ему выбрать более надежный путь в будущее. Однако модель рыночного социализма, отражаю­щая основные принципы российского нэпа, с успехом использует­ся в Китае и Вьетнаме, которые стали форпостами социализма в XXI в. Это означает, что идеалы социализма рано списывать со счетов и что капитализм вряд ли восторжествовал окончатель­но. Будущее, вероятно, за интегральным обществом, суть которого выражена в трудах П. Сорокина [181. —184].

2. Не выдержал испытаний социально-политический строй, ориентировавшийся на уничтожение классовых и националь­ных различий, на перерастание диктатуры пролетариата в обще­народное государство и дальнейшее его отмирание. Такой строй, прошедший ценой огромных потерь через суровые испытания в годы Великой Отечественной войны, оказался не в состоянии эффективно решать назревшие задачи мирной, эволюционной трансформации общества. «Нерушимое морально-политическое единство общества», казавшееся непререкаемым завоеванием со­циализма, оказалось в конечном счете мифом.

Стирание граней между рабочим классом, колхозным кресть­янством и трудовой интеллигенцией, между городом и деревней, меж­ду.людьми умственного и физического труда, между нациями и национальностями отвечало тенденциям стандартизирующей индустриальной цивилизации, но противоречило движению к дифференциации и стратификации общества, осознанию собст­венных национальных и социальных интересов различными груп­пами людей. Упорное игнорирование этих различий в итоге спро­воцировало социальный взрыв и распад СССР, многочисленные межнациональные конфликты, резкое социальное расслоение.

Стержнем социально-политического строя, сложившегося в СССР, была однопартийная система. КПСС обладала всей полнотой политической, экономической и идеологической власти в стране. Такая монополия, опиравшаяся на всемогущество пар­тийного аппарата и жесткую дисциплину миллионов рядовых чле­нов партии, не могла не привести к ее загниванию. Неоднократные попытки реформировать партию путем восстановления практики регулярного проведения съездов, принятия новых программ, об­новления и обучения кадров не могли дать надежных результатов. Могущественный партаппарат сопротивлялся радикальным ново­введениям, изгонял творчески мыслящих работников, всеми сила­ми охранял свою монополию на власть и господствовавшие идео­логические догмы. Партия оказалась не в состоянии возглавить

назревший переворот и потерпела крах. Однопартийность смени­лась многопартийностью, множеством трудно различимых по про­граммам и целям политических партий и движений.

Были предприняты меры по реорганизации социалистического государства, активизации и демократизации работы его органов, расши­рению функций органов власти на местах, укреплению законности, ограничению функций карательных органов, но это не позволило пре­одолеть фундаментальные основы тоталитаризма. Был принят ряд зако­нодательных актов с целью создать правовую базу для функционирова­ния общества на демократических началах. Но правовое государство так и не было создано, поскольку сохранялись партийный диктат, «телефонное право», произвол в центре и на местах. Инакомыслие преследовалось вплоть до судебных расправ (хотя далеко не в тех мас­штабах, которые были свойственны предыдущему циклу). В период застоя активизировалась коррупция, часть государственного аппа­рата срослась с организованной преступностью. Все говорило о кри­зисе государственно-правовой системы, который завершился ее крахом, децентрализацией и ослаблением государства, ростом корруп­ции, безответственности и непрофессионализма чиновников.

В конце 90-х годов потерпела крах неолиберальная концепция раз­государствления экономики и общества. Однако попытка восстано­вить «вертикаль власти» путем усиления чрезмерно разбухшего госу­дарственного аппарата долгосрочного эффекта не дала.

3. Немалых успехов в первые десятилетия рассматривае­мого периода страна добилась в развитии науки и обновлении технологической базы общества. Опережающими темпами раз­вивалась наука, СССР завоевал первенство в мирном освоении атомной энергии и космического пространства. Однако со време­нем технический прогресс замедлился, пятый технологический уклад (особенно в области гражданской техники) осваивался с большим запозданием, производственные мощности сильно ус­тарели, снизилась производительность труда. Периодические по­пытки усилить инновационную активность экономики не давали существенных результатов. Социализм проиграл научно-техниче­ское соревнование с развитыми капиталистическими странами. В условиях кризиса 90-х годов отчетливо проявились тенденции технологической деградации, разрушения научно-технического и инновационного потенциала и падения конкурентоспособности экономики, нарастающего отставания от мирового уровня. Про­возглашенный в конце периода курс на инновационное развитие общества пока проводится непоследовательно, технологическое

отставание увеличивается. Сформировать инновационно актив­ную рыночную экономику в России пока не удалось.

4. Глубокие противоречия на третьем витке индустриаль­ного развития евразийской цивилизации обнаружились в облас­ти экономики. Приоритет военно-промышленного комплекса и тяжелой промышленности в СССР усилил диспропорции в эко­номике: сельское хозяйство хронически отставало и неспособно бы­ло удовлетворить потребности населения в основных видах про­довольствия, производство предметов потребления составляло лишь около четверти промышленной продукции, росли очереди на жилье. Безраздельно господствовала государственная собствен­ность, попытки реанимировать колхозную собственность оказались малоэффективными. Ограниченными оказались возможности раз­вития личных подсобных хозяйств, которые в начале периода явля­лись основным источником удовлетворения потребностей насе­ления в некоторых видах продовольствия. Нарастало влияние тене­вой экономики. Неоднократно предпринимались реформы управле­ния экономикой, призванные повысить заинтересованность каж­дого работника, предприятий и регионов в росте эффективности производства. Эти реформы давали временный успех, но не могли изменить основы экономического строя, базировавшегося на госу­дарственно-бюрократической эксплуатации трудящихся, при­оритете милитаризма, сверхцентрализации управления, ограниче­нии и подавлении рыночных механизмов и стимулов.

В первой половине 90-х годов развернулся процесс разгосу­дарствления экономики, первоначального накопления капитала (порой в самых паразитических формах), подталкиваемый гало­пирующей инфляцией. Одновременно усилилось влияние тене­вой экономики, мафиозных структур. Все это происходило на фоне обвального экономического спада. Падение уровня произ­водства и жизни населения достигло закритических величин. Лишь с конца 90-х годов начался процесс оживления экономи­ки. Он обусловлен прежде всего внешними факторами (ростом мировых цен на нефть и газ), увеличением внутреннего спроса и не сопровождается инновационным обновлением экономики. Усилилась топливно-сырьевая ее составляющая, а экономика все больше попадает под контроль ТНК. Предельно устарел — и физически, и морально — основной капитал. Экономика и госу­дарственный бюджет оказались в опасной зависимости от конъ­юнктуры цен на топливо. Лишь в начале нового века предпри­нимаются попытки преодолеть эти тенденции.

5. Неоспоримыми казались достижения страны в духовной сфере — в области науки, образования, культуры. При значи­тельной поддержке государства советская наука (особенно фунда­ментальная) заняла лидирующее место в мире по ряду позиций; однако при этом приоритет отдавался военно-техническим исследо­ваниям. Увеличение числа ученых сопровождалось ухудшением их качественного состава и уровня обеспечения, общественные науки были насквозь идеологизированы и развивались в отрыве от миро­вых теорий. Образование, особенно высшее, находилось на высоком уровне, но число дипломированных специалистов нередко превы­шало потребность в них, а качество их подготовки постепенно сни­жалось. Развитие культуры тормозил идеологический диктат. Мно­го внимания и средств уделялось развитию кино, телевидения, биб­лиотечного дела, книгопечатанию, но их содержание находилось под строгим партийным контролем. В результате интеллектуальная сфера утратила доверие общества, налицо был упадок нравственно­сти. Хотя религиозные верования уже не преследовались так жесто­ко, как раньше, но свободы вероисповедания не было. Стало оче­видным, что социализм не привел к расцвету духовной сферы, что жесткий идеологический контроль тормозит ее развитие.

Глубокий кризис поразил эту сферу с начала 90-х годов. Стремительно сокращались ассигнования на развитие науки, об­разования, культуры, масштабный характер приобрела утечка умов и талантов. Несмотря на возрождение роли религии, процесс круше­ния нравственных начал не прекращается. Однако постепенно зреют предпосылки для нового подъема духовной активности, как это не раз бывало в России в критических ситуациях. Некоторые при­знаки этого проявились в начале XXI в., но они слабо поддержива­ются государством, средствами массовой информации. Кризис духовной сферы еще не преодолен. Есть надежда на то, что это сможет сделать новое поколение, которому перейдет решающая роль в развитии государства и общества с 2010 г.

6. Военно-политическое могущество СССР на мировой арене, двухполюсное мироустройство сохранялись до конца 80-х годов, но затем исчерпали себя. С помощью такого институ­та, как Совет экономической взаимопомощи (СЭВ), влияние СССР распространилось на Юго-Восточную Азию (Вьетнам, Северная Корея) и американский континент (Куба). К СССР тяготел ряд развивающихся стран Африки и Азии, получавших от него значи­тельную военную и экономическую помощь. Советский Союз играл видную роль в деятельности ООН, в создании Организации евро­

пейской безопасности и сотрудничества, добился военно-техничес­кого паритета с США. Неоспоримы заслуги СССР в прекращении гонки вооружений, производства оружия массового уничтожения и ликвидации наиболее смертоносных его видов.

Однако мировая империя, возглавляемая СССР, оказалась не­прочной. Народы многих стран сопротивлялись навязанному им строю (достаточно вспомнить события в ГДР, Венгрии, Чехослова­кии, Польше). Военный паритет с США и поддержка союзников достигались за счет перенапряжения экономики. По мере того как слабело экономическое могущество СССР, империя начала давать трещины, прежде всего в Восточной Европе, и рухнула в начале 90-х годов. В общем потоке разоружения и разрушительного эконо­мического кризиса практически была демонтирована основная часть оборонно-промышленного комплекса, утрачена значительная часть оборонного потенциала. Мир перестал быть двухполюсным.

К концу последнего цикла индустриального развития стала оче­видной бесперспективность избранного варианта развития. Россия вступила в богатый тяжелыми потрясениями переходный период к постиндустриальной цивилизации, причем начала этот путь с рывка назад, к стихийно-рыночному капитализму XIX в., к со­циально-экономической поляризации. Лишь к концу периода на­чали преодолеваться некоторые последствия этого движения вспять.

К началу следующего сверхдолгосрочного исторического цик­ла — постиндустриальной мировой цивилизации — страна подо­шла с крайне неблагоприятными стартовыми позициями, после одной из самых тяжелых и разрушительных за всю ее историю цивилизационных катастроф. Возможные сценарии развития Рос­сии в XXI в. и ее положения в геоцивилизационном пространстве рассматриваются ниже, в главе 16 тома II настоящей книги.

Подводя итоги исторического пути локальной восточнославян­ской (российской, евразийской) цивилизации более чем за тысяче­летний период, можно сделать вывод, что ее самобытность состоит не только в сочетании признаков Востока, Юга и Запада, в уникальной системе ценностей, но и в том, что, в общем синхрони­зируясь с общеисторическим ритмом, то отставая, то догоняя аван­гардные страны, Россия порой брала на себя тяжкую миссию поис­ка и экспериментального освоения новых путей исторического про­гресса (концепция «третьего Рима», прорыв Петра I, духовное.лидерст­во в XIX в., социалистический эксперимент). За подобные порывы приходилось платить дорогой ценой, но это ненадолго остужало миссионерские устремления активной части нации.