МИРНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Переговоры, начавшиеся еще с Июня 1645 года, велись в двух городах Вестфалии — в Оснабрюке, где договаривались послы императора с послами швед­ского правительства и германскими протестантскими князьями, и Мюнстере, где императорские послы вели переговоры с французским правительством.

4 декабря 1644 года торжественно открылся конг­ресс в Мюнстере, где обсуждались взаимоотношения между Империей и Францией, а во второй половине 1645 года — конгресс в Оснабрюке, занимавшийся шведско-германским вопросом.

Делегаты, прибыв из разоренных войной стран и областей, где население умирало тысячами От голо­да, старались показной роскошью подчеркнуть, что ресурсы представляемых ими государств далеко не исчерпаны. Многочисленные свиты, богатые одежды, обилие драгоценностей, вино, бьющее из фонтанов, бычьи туши, зажаренные прямо на улицах для угоще­ния каждого желающего, создавали фантастическую в условиях 20-летней войны картину изобилия.

Переговоры продвигались крайне медленно. Каж­дый из участников пытался проверить все варианты, все комбинациии прежде, чем идти на соглашение по тому или иному вопросу. Между союзниками и даже между членами одной и той же делегации нередко вспыхивали раздоры.

Например, среди шведских представителей сто­ронники королевы Христины, настаивавшей на пре­кращении войны и согласившейся на уступки, боро­лись с воинственными приверженцами канцлера Ок- сеншерны. Граф д’Аво, много лет осуществлявший

Мирный конгресс в Мюнстере.

г. Терборх. 1648 г.

политику Франции в Германии, не ладил с Сервис­ном, ставленником Мазарини.

В декабре 1645 года в Мюнстер прибыл первый министр императора Максимилиан Траутманнсдорф, взявший в свои руки руководство имперской делега­цией. Бывший протестант и сторонник Валленштейна, он, несмотря на все это, пользовался полным довери­ем Фердинанда III.

маннсдорф был самым выдающимся из дипломатов, принимавших участие в вестфальских переговорах. Соединявший твердую решимость с деликатностью в обращении, он осторожно и гибко, но в то же время последовательно и настойчиво старался ограничить требования шведов и французов, умерить противоре­чивые претензии князей и отстоять, насколько воз­можно, притязания австрийской Габсбургской дина­стии. При всем этом глава имперской делегации стре­мился не допустить срыва переговоров, так как был давно и глубоко убежден, что мир является жизнен­ной необходимостью для Империи.

Переговоры велись в обоих городах одновременно, и по многим вопросам между делегациями возникла бесконечная переписка, в которой заботились не сто­лько о том, чтобы ясно изложить взгляды, сколько о том, чтобы скрыть их. Обмен посланиями произво­дился через посредников — представителей Дании, Папы и Венеции, которые были заинтересованы в том или ином решении многих вопросов и со своей сторо­ны затягивали переговоры.

Правительства тщательно следили за переговора­ми, а медлительность в их ходе позволяла главам государств посылать время от времени дополнитель­ные инструкции и, меняя требования, нередко мешать своим дипломатам завершить уже начатый маневр, уже почти согласованную сделку.

Претензии то уменьшались, то увеличивались, в зависимости от колебаний военного счастья. Зная о все ухудшавшемся внутреннем положении друг дру­га, обе стороны как бы соревновались в выдержке.

1 июня 1645 года шведские и французские уполно­моченные предъявили свои предложения, которые об­суждались имперской стороной до апреля 1646. года. Поскольку шведы и французы заговорили об удовлет­ворении, на которое они претендуют, имперская деле­гация заявила, что таковое удовлетворение скорее приличествует императору как. пострадавшей сторо­не. На это шведы отвечали, что их король вступил в войну против своей воли, что война стоила Швеции бесчисленных жертв, за что ей и причитается спра­ведливое вознаграждение.

Испания сначала принимала участие в перегово­рах вместе с императором. Важным вопросом для нее были национальные движения в Нидерландах, Порту­галии и Каталонии. Интересовались испанцы также и положением в Италии, судьбой Рейнского Пфальца и французскими завоеваниями в Бельгии и на пире­нейской границе. Не будучи в силах бороться одно­временно с Францией и Голландской республикой, испанское правительство должно было сделать вы­бор, с каким из противников следует примириться и на кого надо обрушить все высвободившиеся силы. Франция, угрожавшая испанским владениям в Ита­лии, Бельгии, Бургундии и даже на Пиренейском полуострове, представлялась наиболее опасным и не­примиримым врагом.

Голландская республика более не стремилась к но­вым завоеваниям в Нидерландах. Бреда, Маастрихт и другие пограничные крепости достаточно оберегали ее территорию от испанского вторжения. Амстердам­ские купцы боялись, что дальнейшие завоевания мо­гут привести к присоединению в республике Антвер­пена, опасного конкурента Амстредама в торговле. Голландцы боялись также водворения близ их границ на месте ослабленной Испании сильной агрессивной Франции. «Будь французу другом, но не.соседом»,— говорили они. Кроме того, голландцы полагали, что продолжение войны чрезмерно усиливает авторитет принца Фридриха — Генриха Оранского, стремивше­гося к установлению монархической власти в молодой республике.

Между тем фактический правитель Франции кар­динал Мазарини тайно предложил Испании сделку за спиной Голландской республики, надеясь, что ослаб­ленная Испания позволит обобрать себя и отдать Бельгию в обмен на Каталонию, где и без того поло­жение французских войск заметно ухудшилось. Ис­панцы немедленно известили о французском предло­жении голландцев. Возмущенные голландцы потребо­вали выхода из союза с Францией и сепаратного мира с испанцами. Филипп IV только этого и хотел.

дерландов. В декабре 1646 года мирный договор меж­ду обоими государствами был подписан, и Испания потеряла интерес к переговорам в Вестфалии. Ее представители покинули Мюнстер. Трудности, кото­рые испытывал Мазарини внутри Франции, вселяли надежды в испанских политиков и о мирном решении франко-испанских споров говорить было еще рано.

В начале вестфальских переговоров участники, особенно антигабсбургская коалиция, склонялись к тому, чтобы успокаивать общественное мнение мни­мой готовностью прекратить войну, на самом же деле оттягивать достижение соглашения до тех пор, пока войска не добьются решительных успехов. Француз­ский маршал Терени сформировал из остатков вей­марской армии и навербованных рекрутов десятиты­сячное войско, с которым пошел на Рейн, где соеди­нился с герцогом Энгиенским, стоявшим также во главе 10000 человек. Летом 1644 года они овладели берегами среднего течения Рейна, но попытки втор­жения в Глубь Германии, сделанные ими в 1545 году, потерпели неудачу.

Мазарини с течением времени убеждался, что добиться полной победы над Габсбургами нелегко и что претензии придется умерить. Он видел, что захваты по Рейну — это все, что по силам французам. Выход из войны с Испанией голландского союзника заставил французов серьезно подумать об ускорении мира с Австрийской монархией, чтобы сосредоточить все силы на борьбе с испанцами.

Для начала французские представители потребо­вали уступки Эльзаса и признания за Францией епи­скопств Мец, Туль и Верден, которые находились в ее фактическом владении с середины XVI века. Глава имперской делегации первый министр Фердинанда III граф Траутманнсдорф попытался сперва восстано­вить против территориальных притязаний француз­ских князей немцев и даже шведов. Шведская делега­ция немедленно поставила французов в известность о происках имперцев.

Немецкие князья, не забывая, что только, б лагод а ря ходатайству Франции они были допущены на конг­ресс и получили возможность самим отстаивать свои интересы, не захотели отвергнуть претензии Франции на Эльзас. Даже Бавария не поддержала имперцев.

Траутманнсдорфа пришлось отпустить и повести бо­рьбу с французскими претензиями путем выдвижения контрпредложений.

Предстоящий мир наряду с вопросом о француз­ских и шведских требованиях выдвинул перед импе­ратором целый ряд внутригерманских проблем: како­ва будет степень суверенитета немецких князей, что случится с бывшими церковными владениями, как поступить с землями пфальцграфа Рейнского и с кур- фюршеским саном. Нужно было урегулировать мно­жество мелких споров и частных притязаний князей и городов. Шведы, между тем, учитывая пожелания чешских эмигрантов, сражавшихся в их рядах, потре­бовали восстановления независимости Чешского ко­ролевства. Это означало бы ликвидацию Австрийской монархии: в данном вопросе Габсбурги не могли идти ни на какие уступки.

Франция стала показывать явственные признаки утомления войной. Народные бунты, оппозиция знати и наследственных чиновников — «дворянства ман­тий* — перерастали в настоящую гражданскую вой­ну — Фронду. В стране распространилось недоволь­ство дорогостоящей завоевательной войной, и короле­ве Анне в глаза говорили о бесполезности для Франции погони за военными успехами. Революция и свержение королевской власти в соседней Англии внушали серьезнейшую тревогу руководителям фран­цузского государства. Испания, напротив, не собира­лась прекращать войну с Францией. К январю 1648 года, закончив все формальности, связанные с заключением мира в Нидерландах, Испания готови­лась ударить всеми силами по французскому против­нику. Мазарини видел, что медлить с миром в Герма­нии более нельзя.