ГОСУДАРСТВО КОНГО

Историю государства Конго можно проследить на­чиная с XIV в., но особенно хорошо известен период после проникновения на его территорию португаль­цев, т. е. после XVI в. Это относится и к лежащим дальше на юго-восток царствам народов луба и лунда в верхнем течении Касаи.

Когда португальский мореплаватель Диего Као, первый европеец в этих местах, в 1484 г. открыл устье Реки Конго, в этой стране уже давно существовало го­сударство. Португальские корабли были встречены по­слами местного правителя, сообщившими о появлении кораблей в столицу государства Мбанна — Конго.

Во время второго плавания в 1485 г. три кара­веллы Диего Као вошли по Конго в глубь страны. Немецкий астроном из Нюрнберга Мартин Бехайм сообщает в надписи на созданном им глобусе, что он Участвовал в этой экспедиции. Она же достигла и тех приморских областей Анголы, которые впослед­

ствии стали португальскими владениями: первое по­стоянное поселение было основано в Сан-Паулу-ди- Луанда только в 1576 г. Португальский король Жуан II приказал своим мореплавателям устанавливать ^в ключевых пунктах африканского побережья камен­ные столбы с надписями. Надпись на колонне высотой 2,16 метра, воздвигнутой на мысе Агостиньо, гласит: •«Года 6681-го от сотворения мира, года 1482-го от Рождества Господа нашего Иисуса Христа вельми благородный, вельми славный и могущественный го­сударь Жуан II, король Португалии, повелел рыцарю своего дома Диего Као найти сию землю и установить сей столб».

Вскоре после второго путешествия Као португаль­цы посетили столицу. Диего Као удалось попасть ко дворцу маниконго (царю). Правитель восседал на бо­гато украшенном троне из слоновой кости, его голову венчал головной убор, сплетенный из пальмовых ли­стьев, через плечо висел отделанный серебром лоша­диный хвост — символ царской власти, левую руку украшал браслет из слоновой кости. За первыми кон­тактами последовали очень оживленные отношения в ближайшие несколько лет.

С 1489 г. происходил регулярный обмен посоль­ствами между Португалией и двором маниконго. Ко­роль Португалии направлял в Конго не только мисси­онеров, но и ремесленников. В декабре 1490 г. из Лиссабона вышло несколько кораблей с плотниками, каменщиками и разным строительным оборудовани­ем. Прибывшие строители превратили столицу Мбан- за (на севере современной Анголы) в город, состо­явший из больших зданий. Были возведены церкви, и вслед за вождем приморской области Соньо мани­конго и тысячи его подданных, совершив пышный ритуал, приняли католичество.

Вскоре состоялось торжественное крещение мест­ного царя Нзинга Мбемба, принявшего имя Дон Аль­фонсо I. Быстрому принятию им христианства способ­ствовало то обстоятельство, что в это время государ­ство Конго подвергалось нападением племен мундек- вета, борьба с которыми велась в течение долгих лет. В этих условиях правители Конго охотно приняли предложение португальцев, так как крещение было одним из условий получения помощи.

При правителе Альфонсо I (1507—1543) миссионе­рам был открыт свободный доступ в столицу государ­ства Конго, которая стала называться Сан-Сальва­дор- Придворный этикет маниконго был перестроен по португальскому образцу. Управление государст­вом реформировано по принципу португальских ко­дексов права. Место вождей и правителей заняли герцоги и маркизы, одевавшиеся по португальской моде. Благодаря этому мероприятию были не только учреждены новые служилые должности, но и укреп­лено внутреннее управление государством по терри­ториальному принципу.

Сыновья конголезской знати обучались в Португа­лии. Сын Альфонсо I Энрике, долго живший в Порту­галии, был принят папой Римским и рукоположен в сан епископа Утики. В архивах Португалии хра­нятся относящиеся к этому периоду 22 письма Аль­фонса I королю Португалии Мануэлу, написанные различными секретарями на превосходном португаль­ском языке. В них отразились мысли и действия пра­вителя Конго, человека в известном смысле необы­чайно образованного для своего времени.

Действительно, в начале XVI в. с помощью порту­гальцев Альфонсо I победил многие племена, угро­жавшие с нескольких сторон, в частности северные племена амбунду.

Около 1530 г. португальцы положили начало чрез­вычайно выгодной работорговле, которую в XVII и XVIII вв. довели до апогея их могущественные со­перники — голландцы, французы и англичане. Уже ^на первые свои суда, возвращавшиеся из Африки ^в Лиссабон, португальцы грузили рабов. Их перепро­давали в другие европейские страны или же исполь- °вали для домашних услуг либо в качестве кре- °стных на полевых работах.

g Государство Конго и все побережье Анголы осо- енно привлекали работорговцев. На побережье и на

дорогах, которые вели к государству Конго, были возведены окруженные толстыми стенами фактории, где торговые агенты «хранили» захваченных неволь­ников до прибытия грузовых судов. В работорговлю были втянуты вассальные правители и племенная аристократия прибрежной полосы. Их превращало в послушные орудия работорговцев стремление лю­бой ценой получить огнестрельное оружие и с его помощью добиться назависимости от центральной власти маниконго. Они сами доставляли чужеземным купцам своих соплеменников, являвшихся членами многочисленных деревенских общин и участвовали в их продаже.

Целые районы обезлюдели. Во многих местностях прекратилась традиционная африканская торговля. Социальные основы общества были подорваны. Де­централизация возрастала день ото дня. Государство Конго близилось к распаду. Поняв, что погубная политика работорговцев несет стране гибель, мани­конго и часть аристократии попытались оказать ей сопротивление. В конце своего царствования король Альфонсо I запретил вывоз рабов, но ему не удалось воспрепятствовать ввозу в Конго европейских това­ров и тем самым закрыть источник нелегальной рабо­торговли.

В письме к Жуану III Альфонсо I жалуется на «чрезмерную свободу, которую предоставляют Ваши чиновники и агенты тем людям и купцам, которые по­лучают разрешение являться в это королевство и здесь открывать торговлю товарами и многими вещами, ко­торые нами запрещены. Мы не в состоянии измерить, сколь велик наносимый ими ущерб, ибо названные выше купцы каждый день захватывают наших поддан­ных. Они берут их в плен, а затем продают. Испорчен­ность и разнузданность купцов столь велики, что на­ша страна близка к тому, чтобы сильно обезлюдеть».

В заключение Альфонсо обратился к Жуану III с просьбой: «А потому мы просим Ваше Величество помочь нам в этих обстоятельствах и оказать нам поддержку тем, что Вы прикажете Вашим агентам не посылать сюда купцов и товары, ибо мы желаем,

чтобы в этих королевствах (в Конго) ни работорговли, ни рынка рабов больше не было». «Королевский брат», разумеется, вовсе не был склонен выполнить эту просьбу.

Во второй половине XVI и начале XVII века уча­стились набеги племень яга на восточные границы государства. В 1542 г. яга разрушили столицу Конго, но в 1546 г. их удалось изгнать. В 1565 г. в результате нового нападения племен яга король Конго потерпел поражение, но в 1574 г. он с помощью португальцев разбил захватчиков. С конца XVII в. имя яга исче­зает.

Хотя государство Конго формально оставалось независимым, правящая династия и аристократия все больше запутывались в тенетах колониальной полити­ки Португалии. Этому способствовала угроза военно­го нападения хорошо организованных племенных объединений с востока. На смену яга появляется новый враг с севера — цари Соньо. Так же, как и цари Конго, они старались получить помощь португальцев и в этих целях приняли христианство. В 1631 г. они захватили северные провинции Конго — Каконго и Нгойо. В 1636 и 1641 гг. они разбили войска царей Конго.

Португальцы, опираясь на помощь местных князь­ков, боровшихся с царями Конго, собрали войско, состоявшее из 6 тысяч местных воинов и 400 порту­гальцев, при которых было два орудия. 1 января 1666 г Антонио I потерпел поражение и был убит. Однако португальцам не удалось восстановить свою власть. Они вынуждены были покинуть страну.

В период расцвета Конго его границы доходили на востоке до реки Кванго, на юге до реки Кваза, на западе до океана, а на севере простирались севернее реки Конго. Вся эта территория была подвластна одному великому правителю — маниконго. Ко време­ни появления португальцев этот племенной союз, то­лько вступавший в стадию государственности, зани­мал внушительную площадь и объединял ряд бунтуя- зычных племен. Согласно устной традиции, впервые преобладания над другими вождями добился в XIV

в. вождь маленького племени Ньими-а-Лукени. Выда­вая себя за высшего жреца и представителя круга предков на земле, он установил систему данничества и зависимости, которая обеспечивала привилегии ма- кинго и племенной аристократии народности баконго.

Государство было разделено на 6 провинций, кото­рые в свою очередь делились на округа. Из сообще­ний, относящихся к более позднему периоду, следует, что в Конго совершался торжественный церемониал введения сановников и придворных во власть над провинциями и районами, с которых они взимали налоги. Права эти могли быть в любой момент отмене­ны и вначале далеко не всегда передавались по на­следству.

Все провинции были населены племенами баконго, родственными им басунди, майомбе и другими. Госу­дарственным языком был язык кишиконго. Основную часть населения составляли общинники. Знать носила название мфуму. Рабы составляли особую группу, это были главным образом военнопленные, но суще­ствовало и долговое рабство.

Основу экономики составляло земледелие. На до­лю женщин приходилась главная работа по возделы­ванию полей. Мужчины выполняли тяжелые работы по расчистке лесов, полей и постройке хижин, а также специализировались на изготовлении циновок, сетей, корзин, на гончарстве и обработке железа. Кузнецы составляли особую группу. Они обрабатывали не то­лько железо, но добывали и обрабатывали также зо­лото и медь. На золотых и медных рудниках, нахо­дившихся в ведении царя, работали преимущественно рабы.

Был очень развит обмен. Существовали особые базарные дни, определенные единицы обмена, а имен­но: раковины каури и макута (ткань определенной длины), а также медные слитки особой фЬрмы, назы­ваемые ханда. В глубь страны шла соль, а вывозились слоновая кость, шкуры и плетеные изделия. С появле­нием европейцев главное значение приобрели рабы и слоновая кость.

В обязанности деревенских старост входило на­блюдение за дорогами, по которым проходили карава­ны носильщиков. Они должны были строить хижины для путников, сооружать мосты из лиан и держать

наготове лодки. Они также наблюдали за поступлени­ем податей и обязаны были содержать царских по­слов.

Часть общинных земель выделялась старостам, и эти участки обрабатывались всеми общинниками. В общественном производстве рабы не играли особой роли. Они жили в семье хозяина, их называли мва- на — сыновьями и нередко женили на девушках из семьи хозяина. Однако за убийство раба наказания не полагалось.