Советское общество в 30-е гг.

Серьезные трудности, с которыми в конце 20-х гг. столк­нулась страна, привели Сталина и его окружение к выводу, что неэквивалентный обмен и рынок несовместимы, что НЭП исчерпал себя и нужны новые решения, выходящие за рамки нэповской системы.

продвижения к социализму, на признании возможности ис­пользования административного насилия как главного сред­ства решения противоречий общественного развития.

Концентрация всех усилий страны на создании тяжелой индустрии сулила, по мнению правящего руководства, воз­можность в короткий срок создать мощный индустриальный потенциал (индустриальное общество). Он должен был обес­печить реорганизацию всех отраслей экономики, преобразо­вание социальной структуры общества, быта людей, что и обеспечило бы построение социализма, прорыв к более высо­кому уровню цивилизации.

Отказ от НЭПа, смена стратегии развития практически означали возврат к старой военно-коммунистической модели построения социализма, модели, для которой характерно рез­кое усиление государственного вмешательства в жизнь обще­ства, использование административно-командных рычагов управления, государственное принуждение.

Выбрав индустриальный сектор в качестве приоритет­ного направления народного хозяйства и сосредоточив все усилия страны на его развитии, сталинское руководство без должного экономического обоснования начало осуществлять политику «подхлестывания» страны.

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма» пределение ресурсов и продукции, предприятия практически лишались всякой самостоятельности. Ориентация уже на ап­робированные методы стимулирования трудовых усилий с упором на массовое соревнование, ударничество, внедрение передового опыта, насаждение новых починов оказалось не­достаточным. Форсированная индустриализация осуществля­лась в основном путем штурмовщины, администрирования, ужесточения трудового законодательства, использования принудительного труда. Однако попытки достичь предельно высоких темпов оборачивались дезорганизацией производст­ва. Убедившись в том, что возможности стратегии форсиро­ванного развития далеко не безграничны, а эффективность администрирования далеко не универсальна, руководство страны вынуждено было несколько уменьшить гонку за тем­пом в годы второй пятилетки (1933-1937 гг.)

Форсированная индустриализация сопровождалась уси­лением темпов коллективизации. В соответствии с провозгла­шенным летом 1929 г. курсом на сплошную коллективизацию крестьянских хозяйств целых округов руководством страны принимаются решения: о полном завершении коллективиза­ции в зерновых районах страны не позднее весны 1932 г.; об осуществлении политики ликвидации кулачества как класса в этих районах.

Осуществление форсированной индустриализации дало определенный эффект.

К концу 30-х гг. наша страна сумела преодолеть технико­экономическую отсталость, превратилась в независимую эко­номическую страну, по структуре промышленного производ­ства вышла на уровень развитых стран, а по объему его в аб­солютном измерении уступала только США. Однако цена соз­данного в предвоенный период промышленного потенциала была чрезмерно высокой. Форсированный индустриальный рывок был достигнут ценой величайшего перенапряжения сил, он породил глубинные перекосы и деформации в эконо­мике, в жертву этому рывку были принесены практически все элементы социального организма.

Сплошная коллективизация крестьянских хозяйств, ко­торую трактовали как путь к социалистическому переустрой­ству деревни, как осуществление ленинского кооперативного плана, оказала катастрофическое воздействие на развитие аг­рарного сектора. В короткий срок крестьяне были отчуждены и от средств производства, и от результатов своего труда (рас­крестьянивание деревни). Падение производительности тру­да, сокращение валовой продукции сельского хозяйства, со­провождавшие сплошную коллективизацию, побуждали ру­ководство страны еще больше форсировать процесс создания коллективных хозяйств, чтобы поставить деревню под жест­кий административный контроль, обеспечить внедрение раз­ветвленной системы принудительного труда и таким образом прекратить падение сельскохозяйственного производства.

Противоречивыми итогами обернулась стратегия фор­сированного развития и в социальной сфере: ликвидация без­работицы в СССР; провозглашение широкого спектра соци­альных прав; перемены в здравоохранении, обеспечивающие

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма» всеобщую доступность и бесплатность медицинских учреж­дений; осуществление общеобразовательной революции - все это свидетельствовало о поступательных шагах в области со­циального развития. Но параллельно с этим в стране, осуще­ствляющей индустриальный рывок путем жесткой экономии, утверждался остаточный принцип подхода к проблемам со­циальной сферы и уровня жизни людей. Благосостояние ра­ботающих зависело не столько от результатов их труда, сколь­ко от распределительной политики государства. Провозгла­шенные в стране социальные гарантии коснулись только рабочих и служащих. Осуществляемая общеобразовательная революция сопровождалась ломкой многих культурных тра­диций. Достижения и издержки переплетались друг с другом, образуя разные проявления одних и тех же процессов.

Противоречивым было и отношение к действительности: с одной стороны, для общества 30-х гг. характерен энтузиазм и трудовой героизм советских людей, иллюзорно ощущающих себя хозяевами своей страны и творцами нового общества; с дру­гой стороны, - рост социальной и психологической напряжен­ности в результате падения жизненного уровня, мощного ми­грационного процесса, сопровождающегося ломкой привычного образа жизни огромных масс людей. В этих условиях для усми­рения и устрашения общества, нейтрализации социально­психологической напряженности, направления энергии масс на решение ключевых проблем развития нужен был жесткий поли­тический и идеологический нажим.

общественной жизни. Этот процесс сопровождался сращива­нием партийного, хозяйственного и государственного аппара­та, что привело к созданию единого политического руково­дства страны, управлявшего всеми сторонами жизни общест­ва, сосредоточившего в своих руках огромную власть. Оправдывая все свои действия интересами партии и народа, это руководство менее всего считалось с их реальными инте­ресами. Оно оказалось и над законом, и над моралью. Разбух­ший, проникающий во все области жизнедеятельности обще­ства партийно-государственный бюрократический аппарат был построен по иерархическому принципу, представляя со­бой своеобразную пирамиду. Нижестоящие звенья этой управленческой пирамиды полностью подчинялись выше­стоящим, абсолютная же власть концентрировалась на ее вер­ху - в руках узкого круга людей, а затем одного Сталина. Та­кая система порождала культ личности вождя. Создавался ре­жим неограниченной личной диктатуры Сталина. Создание и сохранение неограниченной диктатуры Сталина, проведение политики, основанной на принуждении в отношении значи­тельной части населения страны, могло осуществляться толь­ко путем террора. Этим объясняется резкое возрастание роли органов государственного принуждения в 30-е гг. Опорой ста­линского режима стали репрессивные органы (ОГПУ-НКВД), составной частью которых являлись исправительно-трудовые лагеря и исправительно-трудовые колонии, объединенные системой ГУЛАГ (главное управление лагерей НКВД).

Одним из отличительных признаков сложившегося в стране тоталитарного режима была его идеологизирован- ность. В силу того, что за идеологией признавалось право на

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма» универсальное истолкование реальности, она становилась ос­новой для определения политики, которая в свою очередь до­минировала над экономикой. Политическое руководство страны, установив монополию на идеологию, распространило свой контроль не только на политическую и экономическую, но и на духовную жизнь общества, проявило стремление к унификации людей. Что же представляла собой идеология 30-х годов, именуемая сталинизмом? При несомненной связи ста­линизма с наследием Маркса и Ленина полное отождествле­ние их едва ли правомерно. Сталинизм - это прежде всего догматизация марксизма, абсолютизация многих выводов, ко­торые были сделаны еще в середине XIX в. Канонизация мар­ксистских положений сопровождалась их вульгаризацией, схематизацией, часто просто извращением, выхолащиванием их гуманистической и демократической сущности. В резуль­тате марксизм в сталинской интерпретации из научной тео­рии, методологии познания исторического процесса превра­тился в разновидность религиозного учения. (Своеобразным катехизисом этой религии стал изданный в 1938 г. «Краткий курс истории ВКП(б)»). Стремясь к всеохватывающему кон­тролю над духовной жизнью общества, властные структуры превратили систему образования, науку, литературу, искусст­во, все средства политической пропаганды в каналы внедрения сталинизма в сознание людей, в инструментарий, с помощью которого создавался миф о сбывающихся идеалах революции. В результате формировалось иллюзорное общественное созна­ние, создавалось общество людей в большинстве своем с урезан­ным и однобоким мировосприятием, запрограммированным на революционный оптимизм. Для поддержания любой автори­тарной политической системы нужна своеобразная «подсистема страха», без которой невозможно подавить думающих людей. Если же приходится обеспечивать поддержание системы с такой необъятной и неограниченной властью, какая сосредоточилась в руках Сталина и его окружения, то эта подсистема должна дей­ствовать с огромным размахом. Именно этим объясняется то­тальность террора 30-х годов. Репрессии обрушились на пар­тийный, советский, комсомольский аппараты, командный со-

став армии, дипломатический корпус, широкий слой хозяйст­венников, научную и творческую интеллигенцию, став одним из главных средств решения хозяйственных, политических, культурных проблем. Самыми громкими проявлениями вол­ны террора, прокатившейся по стране, стали сфабрикованные в середине 30-х годов политические процессы. И все же, не­смотря на масштабы устрашения, сталинское руководство не смогло добиться абсолютного контроля над обществом, иско­ренить всякую оппозицию.

Чрезвычайно сложное и противоречивое общество, ко­торое сформировалось к концу 30-х гг., было объявлено Ста­линым обществом построенного, в основном, социализма. Однако то, что в представлении Сталина было социализмом, на самом деле означало грубое извращение его сути. В науч­ном понимании социализм - это прежде всего общественная собственность на средства производства, развитие экономики в интересах всего общества. Социализм - это народовластие, это общество, обеспечивающее развитие личности. Что же было в реальной жизни? Обобществление собственности пре­вратилось в огосударствление экономики, владельцем же так называемой общественной собственности стала партийно­государственная бюрократия, что лишало всех членов обще­ства экономической свободы, в принципе исключало возмож­ность демократизации экономики.

Строжайшая централизация и этатизация политической системы общества, установление государственного террора привели к отчуждению народа от политики и власти. Все формы политического самовыражения, кроме официального, были поставлены вне закона. Для этого периода характерно все большее превращение человека из высшей ценности и це­ли общественного развития в орудие для решения тех или иных экономических и политических задач, полное попрание прав человеческой личности. В результате облик общества, созданного к концу 30-х годов, не соответствовал критериям «социалистичности», которые были приняты в научном обо­роте даже в те годы. Сложившаяся система может быть назва­на государственным, казарменным социализмом.

Советское общество от 1917 г. до начала 50-х годов: формирование и утверждение «казарменного социализма»

4.3.