4.2. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ: ДОСТИЖЕНИЯ И ПРОВАЛЫ

Осуществление реформ было обусловлено объективными факторами. Страна нуждалась в завершении индустриализации, тогда как научно-техническая революция уже поставила вопрос о коренной модернизации всей ранее созданной производственной базы.

Для реформ этих лет были характерны свои особенности. Во-первых, они зачастую рождались из политики «затыкания дыр» на особо слабых участках и поэтому и не сложились в стройную продуманную систему. Во-вторых, на их проведение большой отпечаток наложила личность Хрущева как реформатора, противоречивость его натуры, наличие как положительных, так и дурных качеств. В-третьих, в осуществлении реформ отчетливо просматриваются два периода: относительно позитивный с 1953 по 1958 гг., когда неуемность характера Хрущева сдерживалась сильной оппозицией, и более негативный, чем положительный с 1959 по 1964 гг., когда он приобрел бесконтрольную власть, давшую свободу его волюнтаризму. В-четвертых, в центре реформ стояли проблемы сельского хозяйства, которое было наиболее слабым звеном в советской экономике, и к которому Хрущев испытывал особую страсть.

Начало реформ, и именно в аграрном секторе, положили решения сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС. Это был сильный документ, рассчитанный на долгий срок и решавший проблему в комплексе. В процессе реализации этой программы был осуществлен ряд важных мер, сдвинувших дело с мертвой точки. В корне были изменены критерии планирования сельского хозяйства, радикально сократили показатели отчетности перед центром, которых раньше было до 10 тысяч. По существу остался лишь план обязательных поставок продукции государству.

Серьезную стимулирующую роль в развитии производства сыграло введение предварительного авансирования колхозного труда (до этого расчет с ними производился лишь по итогам года). Была проведена акция, хотя и неоднозначная, по укрупнению мелких колхозов и частичному переводу их в разряд совхозов. С 1955 г. начал осуществляться курс на интенсификацию животноводства, появились первые крупные птицефабрики, свинофермы и т.п. Наконец, с отменой обязательных поставок и снижением налогов резко шагнули вперед приусадебные хозяйства, особенно животноводство.

В результате с 1953 по 1958 гг. рост производства составил 34 %, чего не было со времен коллективизации. Особенно рекордным был урожай 1958г. – 135 млн. т. зерна против 80 млн. т. в лучшие дореформенные годы.

В январе 1954 г. Хрущев выдвинул идею залпового решения зерновой проблемы на экстенсивной основе путем освоения целины. Мотивировалось это необходимостью обезопасить себя от капризов природы, как это случилось в неурожайном 1953 г. Неурожай был, но не трагичный. Государству было сдано 31 млн. т. зерна, потребили – 32 млн. тонн. Пришлось «занять» из госрезервов 1 млн. т., не прибегая к импорту. Но Хрущев забил тревогу, чтобы провести свою идею в жизнь.

Был у него и другой мотив обострения зерновой проблемы – ударить по Маленкову, который в 1952 г. на съезде партии заверил страну: проблема зерна решена. В марте 1954 г. на пленуме ЦК КПСС он получил поддержку своей инициативе. Против нее выступали многие, особенно Молотов и Маленков, которые, опираясь на мнение ряда ученых, оценивали ее как скоропалительную и в корне неверную. Почему? Во-первых, новая программа во многом демонтировала, и «обескровливала» старую, сентябрьскую 1953 г., которая была тщательно продумана и обеспечена ресурсами.

Но победил Хрущев: черновая работа не для него, ему был нужен блеск «кавалерийских атак». И вот свыше 360 тыс. молодых романтиков и десятки тысяч специалистов, главным образом из России, покинули родные места и уехали осваивать чужую, неизвестную степь, а за ними потянулась почти вся производимая в стране сельскохозяйственная и строительная техника, тысячи эшелонов стройматериалов.

За три года с 1954 по 1956 гг. они освоили 35,9 млн. га. целинных земель, из них 20 млн. га. в Казахстане. Валовые сборы зерна резко возросли, но не государственные хлебозаготовки. С прибавки к урожаю в 22.5 млн. т., заготовки составляли от силы 4.6 млн. т., т.е. пятую часть. Урожай, который негде хранить или невозможно вовремя вывезти, имеет свойство гибнуть. Затем начались новые сюрпризы: истощенная и обезвоженная земля перестала «рожать», началась ее эрозия и засоление, над степью понеслись «черные» бури, засыпая толстым слоем песка только что вспаханные поля. Выведенные из обращения земли, компенсировали освоением новых. Естественно за счет новых средств. А традиционные районы по-прежнему оставались на голодном пойке.

В 1963 г. страна собрала 75 млн. т. зерна, белый хлеб и булочки исчезли из продажи, черный отпускался «не более двух буханок в одни руки», муки не было в продаже больше года, а страна впервые в своей истории была «посажена на иглу» хронического импорта зерна и оставалась в этом положении до роспуска СССР, оплачивая российским золотом доходы американских фермеров.

Но до этого Хрущев провел, пожалуй, самую значимую свою аграрную акцию: в марте 1958 г. было принято решение о реорганизации машинно-тракторных станций (МТС) и продаже сельхозтехники колхозам. Колхозы, как коллективные, а не государственные хозяйства, не имели права приобретать в собственность средства производства, кроме автомобилей. По Сталину все важнейшие средства производства должны быть в руках государства. Хрущев нарушил это кредо и поступил как истинный «бухаринец», как последователь «позднего» Ленина, развивавшего идеи государственно-кооперативного социализма (не случайно он сожалел на пенсии, что не успел реабилитировать «правых» Бухарина и Рыкова). Предоставив колхозам возможность покупать в собственность орудия производства, он не только расширял сферу действия рыночных отношений и начал прокладывать дорогу к возрождению кооперативных начал, но и дал им право на некоторую хозяйственную независимость от государства в определенных рамках закона.

Однако на практике и эта реформа была проведена с экономической непоследовательностью и по бюрократически. Несмотря на призывы к осторожности, ее провели сразу по всей территории и по всем хозяйствам. Старые МТС не превратили в станции обслуживания, ремонта и поставки запчастей, как планировалось, а просто упразднили и от колхозов потребовали выкупить технику. При этом специалистам МТС рекомендовали перейти на работу в колхозы. Однако большинство из них предпочло найти ее в райцентрах и городах, где условия быта и зарплата были выше. Колхозы же сразу выкупить технику не могли, и им пришлось расплачиваться за нее в рассрочку, что подорвало их едва окрепшее финансовое состояние. У них не оказалось ни ремонтной базы, ни специалистов для обслуживания, ни парка для хранения техники.

Многие противники аграрных мер Хрущева до сих пор, хотя и несправедливо, больше всего критикуют его кукурузную кампанию, его попытку, так сказать, освоить «мясную целину», то есть решить проблему кормопроизводства через выращивание гибридной кукурузы по методу американского фермера Гарста.

По расчетам проф. А. Степанова, который в 1980-х гг. мужественно защищал эту культуру (даже ценой инфаркта), возможности страны в производстве лишь зерновой кукурузы весьма солидны – 5,5-6 млн. га. или 20-25 млн. т. зерна.

Заслуга Хрущева не только в том, что он вернул зерновую кукурузу на поля страны, изгнанную вместе с крепким мужиком в годы коллективизации (Сталину тогда нужна была только пшеница для экспорта.), но и в том, что он двинул ее в умеренную зону, где она, хотя и не вызрела до зерна, зато давала обильную зеленую кормовую массу.

Трагедия Хрущева, как человека очень увлекающегося, в том, что погнал «царицу полей» дальше на север вплоть до Архангельской земли, в том, что он ради нее обрушился на наше традиционное травополье, в том, что опять же ради нее он развернул тотальную рекламную компанию и начал угрожать отставками несговорчивым руководителям. А их неуступчивость была объяснима. Свободных пахотных земель нет. «Пустить» на поля кукурузу – значит отказаться от своей традиционной, проверенной культуры. И поэтому, когда Хрущев ушел в отставку, «царицу полей» как самозванку погнали отовсюду, даже с Кубани и Украины. К концу 1970-х годов посевы кукурузы сократились в стране до 2,5 млн. га.

На втором этапе реформ, примерно с начала 1959 г., аграрная политика Хрущева в целом утратила позитивный динамизм. В ней все больше стали проявляться непоследовательные и разрушительные черты. Яркое тому подтверждение – возобновление гонений на подсобные хозяйства селян и жителей мелких городов, на колхозные рынки. Мотивация была обычной: тунеядцы, не желающие работать в общественном секторе; спекулянты, торгующие на рынках; вредители, скупающие и расхищающие хлеб и зерно на корм личного скота.

В городах стало нарастать недовольство в связи с ростом цен и плохим обеспечением, прежде всего мясом, молоком, маслом. А потом даже и хлебом. Кое-где начались уличные волнения и беспорядки. В Новочеркасске, например, они переросли в 1962 г. в прямое столкновение с войсками. Были жертвы.

Сельское население, возлагавшее большие надежды на перемены в своем положении, было разочаровано. Началась массовая миграция, особенно молодежи, из деревень в города. Всем было очевидно: аграрная реформа Хрущева обанкротилась.

Иначе обстояли дела в индустриальной сфере. Волюнтаристский запал Хрущева пасовал перед его собственной экономической безграмотностью, принуждал действовать осмотрительно, больше полагаясь на мнение профессионалов. Да и проблемы в индустрии были несопоставимы с аграрными. К концу 50-х гг. в стране завершилась промышленная революция. Индустриальный комплекс вместе со строительством давал 72 % ВНП против 16 % сельского хозяйства. От сталинского наследия новому руководству остались по существу две глобальные проблемы: структурные диспропорции и кризис планирования, включая организацию управления.

Прежняя система планирования, когда определялись две-три основные проблемы, а прочим, отводилась второстепенная роль, не могли удовлетворить современную многоцелевую и многоотраслевую экономику. Неслучайно в 50-е годы так «вольно» руководство обходилось с пятилетками. План пятой пятилетки был представлен с опозданием на 2 года, а затем дважды серьезно корректировался. Шестая пятилетка вообще не была завершена. Оставшиеся от нее два года присоединили к седьмой, и так родился семилетний план.

Новый тип планирования должен был обеспечить комплексное уравновешивание потребностей: государства, различных отраслей и быстро растущего внутреннего рынка. Ни один из советских планов прошлого реально таких задач не ставил. Поэтому Хрущев в отличие от Сталина был весьма любезен с экономистами и всячески поощрял их к дискуссиям, что способствовало возрождению экономической мысли в СССР.

В ходе этих дискуссий сформировалось три крупных школы. «Теоретики» Канторович и Новожилов выступали за применение математических методов в планировании. «Практики» требовали большей самостоятельности для предприятий, а следовательно, менее жесткого и обязательного планирования, дающего простор развитию рыночных отношений. «Западники» из ИМЭМО обратились к изучению зарубежного экономического опыта и, в частности, опыта организации государственного регулирования экономикой.

Для многоцелевой экономики больше не подходили не только методы планирования, но система управления через разросшиеся сверхценрализованные отраслевые министерства. Маленков попытался уменьшить количество министерств, но был вынужден отступить, снова разделив только что объединенные ведомства. Хрущев, напротив, поощрял децентрализацию управления предприятиями, так как возрастали трудности управления из Москвы огромным производственным комплексом.

В 1957 г. он выдвинул радикальные предложения, основанные на организационных формах первых лет Советской власти. Предприятия должны управляться не отраслевыми министерствами, а местными территориальными органами (совнархозами) вне зависимости от профиля этих предприятий. На Госплан возлагалась задача общего руководства, планирования и координации совнархозов во всесоюзном масштабе. Реформе не подлежали только военная промышленность и несколько стратегически важных отраслей – энергетика, транспорт и т.п. При помощи новой системы управления руководство наделялось разрушить ведомственную монополию, поднять инициативу, сбалансировать экономическое развитие регионов, укрепить внутренние хозяйственные связи, добиться рационального использования сырьевых ресурсов. Ожидалось, что местное руководство полнее оценит местные возможности, а это обеспечит гармоничное и более динамичное развитие регионов.

Хрущев преследовал этой реформой и политический момент – ослабление позиций мощной московской бюрократии, которой он не верил и даже считал враждебной себе.

На первых порах организация совнархозов дала некоторый эффект: сократились бессмысленные встречные перевозки грузов, закрылись сотни дублировавших друг друга мелких предприятий разных министерств. Высвободившиеся площади были использованы для производства новой продукции. Ускорился процесс технической реконструкции многих предприятий.

Однако кардинальных изменений в развитии экономики не произошло. Реформа не изменила административно-командных принципов управления и планирования, а лишь заменила отраслевую организацию территориальной. Уже вскоре предприятия вместо мелочной опеки министерств получили аналогичную опеку совнархозов. До предприятия, до рабочего места реформа не дошла, да и не могла дойти, так как не была сориентирована на это.

Крайне недовольны были реформой и высшие московские чины, которые потеряли с ее проведением немалую часть своей привычной прежней власти. Поэтому новая система управления просуществовала лишь до тех пор, пока властвовал ее творец. С отставкой Хрущева пришел конец и совнархозам. Страна вновь вернулась к отраслевым министерствам.

В 1962 г. новая система управления была дополнена реорганизацией партийно-государственного аппарата. На местах стали функционировать по два обкома партии и по два облисполкома, организованные по отраслевому признаку: один по промышленному, другой – по сельскому хозяйству. Это окончательно дезорганизовало систему управления в стране.

Пожалуй, наиболее значимых результатов в области реконструкции промышленности Хрущеву удалось добиться на почве научно-технической модернизации экономики. Несмотря на завершение индустриализации страны, уровень технической оснащенности оставался низким. К середине 50-х годов удельный вес работников, занятых ручных или малоквалифицированным трудом, составлял в промышленности 40 %, а в сельском хозяйстве – почти 75 %. Эти проблемы были обсуждены на специальном Пленуме ЦК КПСС в июле 1955 г., взявшем курс на механизацию и автоматизацию производства. Результатом принятых на Пленуме мер явилось заметное ускорение процесса технической модернизации советских предприятий. За 1956-1960 гг. было введено в строй в 3 раза больше новых типов машин, агрегатов, приборов и комплексов, чем в предшествующие пять лет. В центр технического прогресса была поставлена задача химизации народного хозяйства через ускоренное развитие химической и нефтехимической промышленности, куда направлялось в 3 раза больше капиталовложений, нежели в другие отрасли.

Другой особенностью советской научно-технической революции была ее военно-промышленная направленность. Развернулась борьба с США за военно-ядерный паритет, господство в космосе и ракетной технике. СССР удалось захватить лидерство на этих участках. В октябре 1957 г. был запушен первый искусственный спутник Земли. Затем советские ракеты понесли в космос животных, а в апреле 1961 г. в космос шагнул и первый человек планеты – Юрий Гагарин. Впечатляющим для всего мира стал спуск на воду первого атомного ледокола «Ленин», открытие Института ядерных исследований, начало эры атомной энергетики.

С монопольным военно-техническим господством США в мире было покончено. Сложился паритет и отныне не один серьезный мировой вопрос уже не решался без участия СССР.

Достижение этого паритета далось дорогой ценой. Вопрос о преодолении структурных диспропорций в экономике пришлось отложить до лучших времен. Приоритет вновь был отдан тяжелой промышленности, особенно военного профиля, в ущерб легкой, которая, хотя и развивалась ускоренными темпами, но не такими как предприятия группы «А». К началу 60-х гг. на долю последних приходилось до 75 % от общего объема промышленного производства.

Тем не менее высокие среднегодовые темпы роста производства, составляющие эти годы 10 и более процентов позволили стране приступить к решению многих социальных проблем: были повышены размеры пенсий, введено пенсионное обеспечение колхозников, увеличились ассигнования на образование, науку, медицину. Началось крупномасштабное жилищное строительство. За 1957 - 1964 гг. было построено вдвое больше жилья, чем за 40 лет Советской власти. И в этом несомненная заслуга Н.С. Хрущева.