ПОЛОЖЕНИЕ СОСЛОВИЙ

Наследникам Петра I досталась страна, переживав­шая тяжелый послевоенный кризис. К тому же послед­ние годы правления Петра были отмечены сильными не­дородами. Катастрофически росло число недоимщиков; наблюдалось массовое бегство крестьян на Дон, в Поль­шу, на Урал и в Сибирь.

Разорением крестьян были недовольны и помещики. Они требовали снижения государственных поборов с кре­постных, принятия эффективных мер по борьбе с бегст­вом, предоставления им длительных отпусков для наве­дения порядка в имениях. Правительство Екатерины I не могло не реагировать на сложившуюся ситуацию. Уже 2 февраля 1725 г. генерал-прокурор Ягужинский предло­жил сенаторам обсудить вопрос о снижении подушной подати. Предложение это получило одобрение Сената и императрицы — 74-копеечная подушная подать была со­кращена до 70 копеек. В октябре того же года Ягужин-

ский представил Сенату доклад «О содержании в нынеш­нее мирное время армии и каким образом крестьян в .луч­шее состояние привесты В докладе говорилось о тяжелом положении крестьян, страдающих от податей, недородов, злоупотреблений властей. Вопросы, поднятые Ягужинским, обсуждались не только в Сенате, но и в Верховном тайном совете. Было решено отстранить от сбора податей военные команды (Ключевский писал, что эти команды, «руково­дившие сбором подати, были разорительнее самой пода­ти») и передать его воеводам и губернаторам. Екатерина I распорядилась также вывести армейские полки «с веч­ных квартир» (солдаты и офицеры при Петре были раз­мещены по обывательским домам в городах и деревнях) и расселить их подгородними слободами.

В 1727 г. было установлено отпускать две трети офице­ров и рядовых из дворян в отпуска, чтобы они могли при­вести в порядок свои имения. Вообще дворянство чрезвы­чайно тяготилось семи ограничениями которые ввел для них Петр I, в частности обязанностью бессрочной службы. В проектах, поданных в 1730 г. Анне Иоанновне, дворяне предлагали ограничить обязательную службу определенным сроком и освободить их от наибилее тяжелых ее видов (на­пример, на кораблях в матросах). Но только через 6 лет по­явился закон, который ограничивал срок этой службы 25-ю годами Часть дворян освобождалась от службы вообще: из нескольких сыновей отец-дворянин мог одного оставлять дома «для содержания экономии». Когда после окончания русско-турецкой войны в 1739 г. этот закон вступил в дей­ствие, дворяне, выслуживпше 25-летний срок, массами ста­ли подавать прошения об отставке.

В правление Анны Иоанновны дворянство добилось удовлетворения и некоторых других своих требований. Так, в 1731 г. ему было возвращено право распоряжения вотчинами, ограниченное законом Петра I о единонасле­дии: дворянам снова разрешалось делить свои имения между всеми детьми. Предписывалось «впредь с сего указа как поместья, так и вотчины, именовать равно одно недвижимое имение — вотчина». Таким образом, юридиче­ски упразднялись поместья как особая категория услов­ных земельных владений (собственником которых счита­

лось государство) — все имения отныне признавались полной собственностью своих владельцев. В результате, по заключению В. О. Ключевского, «огромный запас насе­ленных государственных земель, какими были поместья, окончательно и безвозмездно отчуждался в частное вла­дение». Анна Иоанновна производила и новые пожалования земель дворянам из государственного фонда. Правда, еще больше дворянских имений конфисковывалось, «отписыва­лось» в казну.

Предпринимались меры по закреплению права владения землей и крепостными в качестве исключительной приви­легии дворянства (указы 1730, 1739, 1740 гг.). Эта политика была продолжена в царствование Елизаветы Петровны. В итоге, как пишет Ключевский, потомственное дворянство «монополизировало в своей среде крепостное душевое и зе­мельное владение». С целью оказания экономической помо­щи помещикам в 1754 г. учреждается государственный Дво­рянский банк, который выдавал ссуды иод залог имений.

Расширялась судебно-полицейская власть помещиков над крепостными. В частности, указом от 6 мая 1736 г. помещику предоставлялось право самому определять меру наказания крестьянина за побег. Сбор подушной подати с крепостных былг передан их владельцам. В ука­зе от 2 мая 1758 г. говорилось об обязанности помещика наблюдать за поведением своих крепостных. Наконец, указ от 13 декабря 1760 г. предоставлял помещикам пра­во ссылать крепостных за проступки в Сибирь на поселе­ние с зачетом их за рекрутов.

Права крепостных крестьян последовательно сокраща­лись: в 1727 г. им запрещается поступать на военную службу без согласия помещика; в 1730 г. запрещается приобретать недвижимые имения, в 1731 г.— вступать в откупа и подряды, «кроме найму подвод и судов и каких- либо работ», в 1734 г.— заводить фабрики. В 1741 г. кре­постные крестьяне были исключены из числа лиц, обя­занных приносить присягу монарху; отныне, следователь­но, они уже не признавались подданными государства, а рассматривались как подданные их господ. Указ 1761 г. лишал крепостных права давать векселя и принимать на себя поручительства без дозволения помещика.

Вместе с тем правительство не желало разорения крепостной массы. В апреле 1734 г., например, был издан указ, обязывающий помещиков кормить своих крестьян в неурожайные годы, ссужать их семенами. В том же году

вышло еще одно распоряжение Анны Иоанновны, которое грозило дворянам за неисполнение апрельского указа же­стоким наказанием. И при Екатерине I и при Анне Иоан­новне в правящих верхах обсуждался вопрос о законода­тельном ограничении крестьянских повинностей, которые они выполняли в пользу своих господ.

Таким образом, можно заключить, что в целом абсолю­тистское государство проводило продворянскую политику — дворянство являлось его главной социальной опорой. Но имели место и расхождения между запросами дворянства и правительственным курсом. Это было связано с пониманием властями того обстоятельства, что экономическое могущест­во государства держится на «податных классах». В одоб­ренном императрицей и Сенатом проекте отмены внутрен­них таможен, составленном в 1753 г. графом П. И. Шувало­вым, прямо заявлялось, что «главная государственная сила состоит в народе, положенном в подушный оклад». Кстати, отмена в 1753 —1754 гг. внутренних таможен и всех тамо­женных «мелочных сборов» содействовала развитию кре­стьянской торговли. Больше, конечно, от этой меры выигра­ли государственные крестьяне, не находившиеся в зависи­мости от помещиков, поскольку в государственной деревне товарно-денежные отношения оказывались развитыми сильнее, чем в помещичьей.

Вообще положение государственных крестьян было Кесравненно лучше, чем частновладельческих. Число их на протяжении второй четверти XVIII в. растет; увеличи­вается их удельный вес в общей массе крестьянства. В конце первой четверти столетия, середине 1740-х и на­чале 1760-х гг. непосредственно государству принадлежа-, ло соответственно 19, 39 и 40 % крестьян от общей массы крестьянского населения России. В абсолютных цифрах это составляло 1049 тыс. душ мужского пола, 2552 тыс. и 2914 тыс. душ. Количество государственных крестьян рос­ло и за счет присоединения новых территорий к России,

и за счет естественного прироста, и вследствие конфиска­ции помещичьих имений.

Сильно ухудшила положение части государственных крестьян приписка их к казенным и частным мануфакту­рам, на которых они должны были выполнять отработки в счет подушной подати. Особый размах приписка крестьян к заводам получает с 30-х гг. столетия. Так, к середине XVIII в. к казенным железоделательным и медеплавиль­ным заводам Урала было приписано около 25 тыс. душ мужского пола. На мануфактурах Алтая к 1760 г. труди­лось более 17,5 тыс. душ приписных крестьян. Количество приписанных к частным металлургическим заводам в сере­дине XVIII в. превышало 100 тыс. душ. Это свидетельство­вало о расширении применения на мануфактурах принуди­тельного труда. Огромное значение в данном случае имел и указ от 7 января 1736 г., согласно которому за частными мануфактурами были «навечно» закреплены примерно 12500 квалифицированных работников. Указ закреплял за предприятиями не только самих работников, но и их детей. Поводом для его издания послужило ходатайство крупней­ших текстильных мануфактуристов. .

Правительство шло навстречу владельцам мануфак­тур, заботясь о развитии отечественной промышленности. Как известно, еще в 1721 г. им разрешали покупать де­ревни вместе с крепостными крестьянами. Анна Иоаннов­на в 1736 г. под давлением дворянства лишает мануфак­туристов этого права, но в 1744 г. оно было им возвраще­но. К 60-м гг. общее количество купленных крестьян только в текстильной промышленности составляло 18 тыс. человек. Указ от 20 марта 1762 г. совершенно запрещал промышленникам покупать крестьян как с землей, так и без земли. Екатерина II впоследствии подтвердила этот запрет.

Значительное усиление применения принудительного труда в мануфактурной промышленности повлекло за со­бой временное уменьшение роли найма в обеспечении ее рабочими руками. Так, в казенной промышленности Ура­ла в 1740-х гг. наемные составляли около 2 % от общего числа работных людей. Вовсе отсутствовал в эти годы наем в суконном производстве. Однако примерно в 50-х гг. намечается возрастание отношений найма на указанных мануфактурах. Например, на мануфактурах Москвы с 1753 г. по 1762 г. было зафиксировано увеличение наем­ных работников (по сравнению с периодом 1745 — 1752 гг.) более, чем в 2 раза.

3.