донские казаки к середине xvι векл

В то время когда днепровские казаки из-за неравной борьбы с Полыней при­несли присягу на службу московскому царю, донские казаки, истощенные азовским сидением, ощущали недоста­ток сил и средств для защиты против Крыма и Турции.

К этому времени относится значи­тельное усиление Дона выходцами из пределов России и Приднепровья. Эго выходцы составляли рабочую силу для всех хотя йет вен 11 ых работ : с ко товодства, коневодства, добычи и варки соли, пче­ловодства, кустарных изделий и торгов­ли. В 1646 году был издан царский указ, по которому разрешалось вольным лю­дям уходить на Дон, что послужило т ол­чком для многих крестьян и другого люда для объявления себя вольными. Уход на Дон шел не только путем офици­альной записи с разрешения правитель­ства. по и простым переходом и набором казачьими посольствами, прибывавши­ми по делам в пределы московских владе­ний. При проезде атамана Каторжного с товарищами из Москвы к нему приста­ло много беглецов. «Воронежский воево­да при игумнах, попах, при стрелецких и казачьих пятидесятниках и при торго­вых людях в съезжей избе говорил о бег­лых людях. Каторжный ответил, что беглых выдавать нс ведено. Л приехав­шего с “погонной” грамотой дворянина Мясного Каторжный ударил в душу, вырвал у него государев наказ, заткнул его себе за голенищу и хотел убить Мяс­ного. Уезжая Каторжный заявил: хотя приедет сам воевода беглых людей вы­нимать мы и ему отсечем уши и пошлем их в Москву».

Относительно убежища на Дону Ко- гошихин писал: «А люди и крест ьяне быв на Дону хоть одну неделю или месяц, а случи!ься им с чем-нибудь к Москве отъехать, идо них впредь дела не бывает никому, потому что Доном от всех бед освобождаются». Еще проще эго проис­ходило на Дону. В 1646 году прибывший из Москвы посланец жаловался царю, что семеро его людей сбежали с казака­ми, а на его ιpeoo ванне о их возврате ка­заки вызывали его на Круг и хотели убить. «1 (рислали по меня в тот день еса­улов звать на Крут, чтобы я сам говори;! об людях своих». Посланец им заявил, что в Крутон нс пойдет, а будет просить на свое разорение не у них. а у царской милости. «За такие слова казаки на Кру­ге закричали, что любо его убить и саб­лю войсковую выдали, чем было меня казнить, а по меня прислали посланцев, и с ними казаков многих и велели меня за ноги приволочь к Кругу». За послан­ца вступились стрельцы, и казаки оста­вили его в покое.

Привлечение на Дон народа извне вызывалось экономической необходи­мостью. Однако прием в казаки находил­ся под строгим контролем Войска. Мно­гое историки указывают на значит ельный рост казачьих городков, относящийся ко времени царствования Алексея Михай­ловича. Есть сведения. что за десятиле- гое количество казачьих городков увели­

чилось с 48 до 125. Утверждение, что рост казачьих городков на Дону был причи­ной сильного притока беглого люда из­вне. противоречит общим условиям внутреннего быта казаков. Население Дона находилось под строгим контро­лем. и в состав казаков принимали толь­ко по решению Войска. С этим положе­нием считались даже в Москве, и были случаи, когда в состав посольства с Дона прибывали новоприемныс казаки, тогда из Москвы требовали, чтобы таких каза­ков в посольство станицы не включать.

Гак, в 1637 году царь писал Донскому Войску: «А вы к нам к Москве новых ка­заков прислали вместе с старыми казака­ми. не ведая, что они пришли к вам бе­гом внове». Государь приказал не давать своего жалованья на таких казаков и ве­лел отписать, «чтоб таких новоприход- цсв новых казаков к Москве в станицах не присылали».

Рост городков определялся экономи­ческими условиями Дона. Недостаток средств существования заставлял каза­ков из сосредоточенного военного лаге­ря вокруг Черкасска расселяться по все­му течению Дона и его притокам. Этому содействовало и общее положение. Вер­ховье и среднее течение Дона станови­лись безопасными от набегов азиатских орд. и становилось возможным добыва­ние срсдст в существования мирным пу­тем. Жалованье, присылаемое Москвой, служило лишь поддержкой, и на него могло рассчитывать только старое каза­чество, для которого только оно и от­правлялось из Москвы. Кроме жалова­нья. Войско пользовалось и другими преимуществами, например, беспош­линной торговлей в русских городах, чем нс мог пользоваться пришлый элемент.

Шедший приток из пределов москов­ских владений составлял на Дону эле­мент иногороднего населения. — или же совершенно чуждый, но проникавший внутрь казачьих поселений, или же скоп­лявшийся на их окраинах. Центральная власть донских казаков с середины XVI века находилась в Нижних Раздо­рах. а затем в Черкасске. Сюда же еже­годно весной на Круг собиралось все Войско, тут же находилось управление и контроль над всем Войском. Централь­ное правление нс только держало каза­ков в своем подчинении снизу доверху, но строп) охраняло и право в сношени- яхе Москвой. В 1584 году, когда в ιpaмо­те царя было написано «верховым и ни­зовым казакам», то казаки заявили мос­ковскому послу: «Прежде сего государь писывал к нам фамоты низовым и вер­ховым, а ныне писано верховым, а пос­ле нам низовым, а верхние же казаки го­сударевой службы не знают».

Полнота власти и контроль на всей территории Войска принадлежали ата­ману и стоявшему при нем старшине. 11а Дону нс могло возникать поселений са­мочинно. и потому Войско было одно­родно. Население, нс принадлежавшее к Войску, считалось проживающим вре­менно, правами казаков нс пользова­лось. но находилось под властью атама­на и его контролем.

Причем атаманы могли принимать решительные меры не только к отдель­ным лицам, но и целым станицам, кото­рые.

Однако этот с пос об op ι а в и за ни и вл а - сти и управления Войском к середине XVI века явно устарел. Атаманы выбира­лись на один год общим собранием, а ча­стая их смена, зависимая от масс, нс да­вала власти необходимой устойчивости. Требовались изменения всего казачьего быта, перехода его от быта военных дру­жин к более сложному социальному и экономическому ус тройству.

Одной из причин, кроме материаль­ной помощи, тяготения Войска к москов­скому царю был здравый государствен­ный инстинкт, искавший моральную, а иногда и реальную опору в авторитете московских царей. Последние на про­

тяжении долгого времени нс имели пра­ва вмешиваться во внутренние дела Вой­ска, но в их руках находились значитель­ные средства для косвенного воздей­ствия на внутреннюю жизнь казаков. Степень этой возможности увеличива­лась с усилением Московского государ­ства и усложнения быта донских казаков. Донское Войско умело учитывать соот­ношение собственных сил с Москвою и ограничивать себя в сношениях с ней. 11а вызов Бориса Годунова оно выступило против него, как против незаконного царя, но никогда нс решалось на откры­тую борьбу прог ив законных московских царей.

В сношениях с Москвой, с установив­шейся династией Романовых, казаками стат применяться обычай, свойственный в Москве. — казаки в переписке стали именовать себя «царскими холопями*. Войско нс приносило присяги царю, но зависимость от Москвы возрастала, и Войско шло к тому положению, в кото­ром оказались днепровские казаки, но постепенно и с менее тяжелыми послед­ствиями.