§ 82. БЕРЕСТЕЙСКАЯ УНИЯ
Вторая половина XVI века в истории Европы замечательна новым подъемом латинства, так называемой «католической реакцией». Воинствующее латинство получило новую организацию в виде ордена иезуитов.
Иезуитам удалось добиться прочных успехов латинства во многих странах, где латинство казалось совсем ослабленным и готовым сдаться лютеранству. В числе этих стран была и Польша. Настроение польского общества во вторую половину XVI века несравнимо с настроением этого общества в первую половину XVI века. Иезуиты быстро взяли в свои руки дело латинской пропаганды и начали энергичную борьбу с лютеранством. Иезуитам удалось вызвать в польском обществе подъем религиозного чувства. Этот внутренний подъем шел в ногу с подъемом внешним — успехами Стефана Баторияпротив Москвы. Баторий усердно покровительствовал иезуитам и считал, что деятельность их чрезвычайно содействует энергичной внешней политике Польско-Литовского государства против Москвы. От борьбы с протестантизмом иезуиты обратились к борьбе с православием. Положение православия в Польше сделалось чрезвычайно тяжелым. Государственная уния Литвы с Польшей заключена была, как указано выше, в такое время, когда литовско-русская православная знать не имела оснований опасаться религиозных притеснений со стороны Польши. Но после победы иезуитов в Польше полоса таких притеснений была неизбежна. Внутреннее устройство Православной Церкви в Польше и Литве было чревато осложнениями.
Государственная власть вмешивалась в назначение иерархов с точки зрения интересов не православия, а Польско-Литовского государства. Король утверждал епископами не лучших православных людей, а часто худших. Высшая церковная власть — константинопольский патриарх — была далеко и бессильна защитить своих подчиненных. Защита православной церкви была предоставлена самодеятельности мирян. Такими мирянами были отчасти устоявшие в православии паны (как князья Острожские), а главным образом мещане больших городов, которые стали образовывать союзы — «братства» — для поддержания церкви (во Львове, Вильне и других городах).
Князья Острожские жертвовали большие деньги на церковные дела, создали у себя типографию для печатания церковных книг. Во второй половине XVI века жил и действовал князь К. К. Острожский[206]. Православные епископы недовольны были чрезмерным вмешательством мирян в церковные дела и недостаточным уважением мирян к духовному сану. Роковое значение имела ссоралуцкого владыки Кирилла (Терлецкого) с князем Острож- ским. Один из острожских замковых урядников (чиновников) обидел епископа Кирилла, а князь Острожский покрыл обидчика. После того луцкий епископ вместе с львовским епископом Гедеоном (который был в ссоре с Львовским братством) предприняли решительные шаги, чтобы освободиться от вмешательства мирян. Собравшись на собор в Берестье (Бресте) в 1591 году, западнорусские православные епископы по инициативе Кирилла и Гедеона обратились к королю Сигизмунду III с жалобой на вмешательство «овечек» (мирян) в дела монастырские. Кроме того, Кирилл и Гедеон подали королю тайное заявление, что они готовы принять власть папы. В конце 1594 года несколько епископов подписали акт о желательности церковной унии (инициаторами были Кирилл Терлецкии и Ипатий Потей, новый волынский епископ). В конце 1595 года Кирилл и Ипатий были приняты в Риме папою Климентом VIII. После их возвращения король издал манифест о соединении церквей и назначил церковный собор в Берестье.
Собор в Берестье состоялся в октябре 1596 года. Сразу обнаружилась непримиримость православных и униатов. Православные должны были отколоться и образовали особый собор (из двух «кол»: духовенства и мирян). Опомнившийся Гедеон Львовский был теперь главным ритором православного собора. Униаты вынесли свое постановление о подчинении папе, православные свое — о неподчинении. По существу, таким образом, было в Берестье в 1596 году не один, а два церковных собора. Каждый вынес свое решение. Получилась не уния, а разделение западнорусской церкви на униатскую и православную. Но в глазах короля и правительства — как польского, так и литовского — официальное значение имел только униатский Берестейский собор. Основываясь на его постановлениях, король мог после того повести ожесточенную борьбу с православной церковью.