ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В решении проблемы индоевропейской прародины, волнующей на протяжении двух веков ученых многих профессий и разных стран ми­ра, справедливо видят истоки истории и духовной культуры народов большей части Европы, Австралии, Америки.

Наше исследование и имело своей целью воссоздать археологичес­кую историю индоевропейцев от выделения индоевропейского праязыка из бореального (VIII тыс. до н. э.) и до образования первых индоев­ропейских государств (сер. III и Ш/П тыс. до н. э.).

И вот 40 веков праиндоевропейской истории становятся почти ре­альностью.

Явственно выступило, что в древнейший период своей истории праиндоевропейцы стояли у порога цивилизации на малоазийской пра­родине, что выразилось в освоении производящей экономики, одомаш­нивании животных, чудесах строительной техники для своего време­ни, существовании мировоззренческой системы, оформленной в слож­ных ритуалах и культах. В сфере культа, вероятно, появляются зачат­ки письменности.

На Балканах мы видим зарождение древнейшей мировой цивили­зации. Оставляя в стороне терминологические споры, называть ли та­кую форму существования праиндоевропейского общества цивилизаци­ей или протоцивилизацией, мы обязаны констатировать, что это высо­чайшая і культура того времени (V—IV тыс. до н. э.), давшая миру первую письменность, города, ремесло, высокопроизводительный эко­номический уклад, металлургию, религию, что позволило сохраниться почти в неизменном виде этой праиндоевропейской цивилизации почти 2000 лет.

Позднеиндоевропейская культура, зародившаяся в Западной Сло­вакии, продолжила все традиции праиндоевропейцев среднеиндоевро­пейского периода — цивилизации Винча, распространила их от Скан­динавии до Дуная, от Рейна до Прикарпатья. Особое значение этого периода в развитии культуры праиндоевропейцев заключается в куль­турном освоении огромных территорий и передачи своих достижений в инокультурную среду.

Неожиданным оказался итог раздумий о вкладе праиндоевропей­цев в сокровищницу общечеловеческой мысли и культуры, тем более неожиданным, что отдельные выдающиеся достижения праиндоевро­пейской культуры известны еще с прошлого века.

Трудно выделить самое главное, но мы бы остановились на том, что как их потомки, индоевропейцы нового времени, открыли Новый Свет, так индоевропейцы Древнего Мира открыли человечеству зна­ние о целостности земного дома, единстве нашей планеты. Начало этому было положено путешествиями праиндоевропейцев с юга на се­вер Европы, затем восточноевропейскими и азиатскими миграциями индоевропейцев, когда впервые были преодолены огромные земные пространства.

Эти открытия остались бы безымянными, если бы отголоски о ве­ликих странствованиях не удержались в индоевропейских литературах, отделенных и от нас, и от этих событий тысячелетиями. В древнеиндий­ской литературе сохранились воспоминания о далеких героических пу­тешествиях в северные пределы мира в виде причудливых отголосков о солнечном острове, где полгода длится день, и полгода — ночь, о мо­лочном океане, который перемешивают боги. В «Младшей Эдде» со­общается, что Ассы — племя богов — пришли в Скандинавию из Ма­лой Азии. Готы сохранили воспоминания о Британии, Азии, Поду- навье. Индоевропейские скитания отразились в древнегреческих ми­фах и «Одиссее». «Историчность» этих воспоминаний о далеких пере­движениях особо разительна при сравнении с древневосточной лите­ратурой, где отсутствует связь события с большими перемещениями, где пределами мира являются Египет, Месопотамия, Сирия, Палес­тина.

Индоевропейские путешествия стали возможными благодаря изо­бретению в своей среде праиндоевропейцами колесного транспорта (IV тыс. до н. э.).

Период общего развития индоевропейских народов — праиндоевро- пейский период — нашел отражение в удивительных схождениях вели­ких литератур древности, как Авеста, Веды, Махабхарата, Рамаяна, Илиада, Одиссея, в эпосах скандинавов и германцев, осетин, легендах и сказках славянских народов.

История праиндоевропейского народа не дошла так компактно и в деталях, как история еврейского народа и государства Израиля, со­храненная в священных книгах Библии. Однако как знать, не отра­зились ли реальные повороты праиндоевропейской истории в мифо­логической периодизации «золотой, серебряный, медный, железный век», а эпохальные события — в общих индоевропейских сюжетах. Во всяком случае Геродот органично увязывает события, чисто истори­ческие, с преданиями, находя в последних много исторических момен­тов. Вероятно, весь вопрос состоит в том, как подобрать этот ключ к кладезю праиндоевропейской истории, рассеянной в литературах и мифах индоевропейских народов.

Дюмезиль в своих выдающихся трудах реконструировал праиндо- европейскую мифологию, социальную структуру праиндоевропейского общества, которая сохранилась в европейских государствах вплоть до средневековья. И приходится только удивляться устоявшейся точке зрения на низкую культуру праиндоевропейцев — «рыжеволосых гиган­тов-пастухов» (Гимбутас, 1970, с. 15 и сл.), которые «из украинских степей вторгаются па запад, сжигая дотла деревни культур Триполья и Кукутени» (Бона, 1961, с. 3, см. Титов, 1986), варварски разрушая высокие протоцивилизации Европы (Гимбутас, 1970, 1973). Такие

взволнованные рассказы о «славных» деяниях наших «воинственных» предков лишены той высокой духовности и гуманизма, которые прису­щи древним индоевропейским литературам, которые составляют жем­чужину в сокровищнице мировой литературы.

Подобный взляд на праиндоевропейцев не согласуется и с тем, что индоевропейцы создали на Древнем Востоке почти одновременно с шу­мерским и семитским государствами свои государства с федеративной 18* 276

формой устройства, отличной от модели древневосточных деспотий.

Создав свою систему знаний о мироздании, открывших человечест­ву дорогу к цивилизации, праиндоевропейцы стали творцами древней­шей мировой цивилизации, которая на 1000 лет древнее цивилизаций долины Нила и Междуречья. Наблюдается парадокс: лингвисты, вос­создав по данным лингвистики облик праиндоевропейской культуры, по всем признакам соответствующей цивилизации, и определив ее древ­нейшей в ряду известных цивилизаций (V—IV тыс. до н. э.), не смог­ли перейти рубикон сложившихся исторически стереотипов, что «свет всегда идет с Востока», и ограничились поисками эквивалента такой культуре в областях Древнего Востока (Гамкрелидзе, Иванов, 1984), оставляя в стороне Европу как «периферию ближневосточных цивили­заций».

Цивилизация праиндоевропейцев оказалась настолько высокой, ус­тойчивой и гибкой, что выжила и сохранилась несмотря на мировые катаклизмы, включая и глобальные изменения климата в начале III тыс. до н. э. Именно позднеиндоевропейская цивилизация дала ми­ру великое изобретение — колесо и колесный транспорт, причем созда­ла его в момент жизненной необходимости. Наступление аридности требовало резкой смены хозяйства, перехода к полукочевому и кочево­му скотоводству, поскольку земледелие не давало гарантированных урожаев. Индоевропейцы оказались на уровне требований времени и создали кочевой уклад экономики, только и позволивший им пройти бескрайние просторы евразийских степей, дойти до Китая и Индии, В этой связи не следует рассматривать кочевое хозяйство как прими­тивное сравнительно с земледельческим; это означало бы лишиться ис­торической перспективы, поскольку известные две формы древнейшего кочевничества — индоевропейская и семитская — происходят от высо­ких цивилизаций Винчи — Лендьела и Шумера соответственно.

Существуют предпосылки зарождения кочевого хозяйства в недрах цивилизации с земледельческо-скотоводческим укладом экономики. Это молочное хозяйство, селекционное высокоразвитое скотоводство и варь­ирование состава стада в зависимости от характера местности, ланд­шафтно-климатических характеристик, а также перекочевки. Не будь больших речных и морских миграций праиндоевропейцев, позволивших им освоить Центральную и Северную Европу, вряд ли стали возмож­ными восточноевропейские и азиатские миграции индоевропейцев, ко­торые ознакомили полмира с открытиями и достижениями индоевро­пейской культуры. История индоевропейцев должна рассматриваться в диалектическом единстве этих двух хозяйственных укладов.

Изучение индоевропейской цивилизации, прошедшей почти девяти­тысячелетний путь развития поучительно. Что позволило ей сохранить­ся, выжить и вместе с тем сохранить доминирующие позиции в реше­нии судеб мира? Есть ли здесь улавливаемая закономерность? Естест­венно, мнения могут быть самые разнообразные и множественные.

Мы считаем, что залог устойчивости индоевропейской культуры был создан праиндоевропейцами. Он выражается в модели существования культуры как открытой системы с включением инноваций, не задева­ющих основ структуры ее.

Фундаментальным свойством праиндоевропейской цивилизации ле­жащим в основе ее прогресса, является интенсивность (удачный тер­мин Топорова в отношении неопределенной в археологическом выра­жении древнебалканской цивилизации — Топоров, 1986, с. 12), т. е. перенос центра тяжести на развитие форм экономической жизни «с отделением усилий от их плодов определенным временем».

«Исключительный для той эпохи уровень знаковости», связывае­мый Топоровым с той же древнебалканской цивилизацией, правильнее было бы отнести к праиндоевропейской цивилизации и видеть в этом наметившееся размежевание эмпирического с абстрактным, предопре­делившим приоритет индоевропейцев в научном познании мира.

В качестве формы существования с миром праиндоевропейцами бы­ла предложена модель, удержавшаяся во все исторические времена — выведение колоний-факторий в иноязычную и инокультурную среду и доведение их до уровня развития метрополии.

Сочетание открытости с традиционностью и новаторством, формула которого была найдена для каждого исторического периода развития индоевропейской культуры, обеспечило сохранение индоевропейских и общечеловеческих ценностей.