ВВЕДЕНИЕ
Проблема арийской прародины вот уже более 200 лет волнует мировую общественность, — с тех самых пор, когда занявшиеся историей Индии европейцы обнаружили вдруг общих с ней предков.
Трудами нескольких поколений ученых круг поисков прародины ариев— от Индии до Скандинавии — сузился, наконец, до низовьев Днепра. Заслуга в этом принадлежит немцу К. Риттеру, англичанину Г. Чайлду, австрийцу П. Кречмеру, болгарину В. Георгиеву, украинцу В. Н. Даниленко, американке М. Гимбутас, русскому О. Н. Трубачёву... Это было воистину мировое открытие — и по значению, и по составу исследователей.
Основная трудность заключалась втом, чтобы воссоединить данные лингвистики и археологии, языковые и вещественные памятники. Первые необычайно полно сохранились в Индии, отчасти—в Иране, немного — в Греции, в древних названиях рек и местностей Азово-Черноморских степей. Здесь же, в прилегающих к Поднепровью степях, сохранились, наверное, и вторые, — но как их узнать? Ведь письмена арийской прародины пока не прочитаны, а письменные свидетельства других территорий о ней — весьма неконкретны.
Около столетия трудились археологи и лингвисты над решением этой задачи. Путь к ответу наметил В. Н. Даниленко: надо расшифровать мифы, отражённые в изобра
жениях, святилищах и могил ах предполагаемых ариев, и сопоставить их со священными текстами Ирана и Индии. И вот — 1972год, раскопки Высокой Могилы в междуречье Ингульца и Днепра. Раскопки довольно тщательные, необычайно скрупулёзно фиксируемые, с беспрецедентными реконструкциями всех 10/11 досыпок грандиозного кургана высотой в IO и протяженностью в 200 метров. Результаты оправдали усилия! К1977—1982 годам стало совершенно понятно, что IV-IX строительные горизонты Высокой отразили арийские мифы о Праматери сущего Адити, её сыновьях Дакше, Митре и Варуне, Вивасватеи Сурье, её внуках Ману и Яме; верхний же, XI горизонт нашёл соответствие в «Свадебном гимне» индоарийской Ригведы и в комплексе алтарей шрута, доныне сооружаемом в Индии для исполнения ведических гимнов.
Данные лингвистики, археологии и этнографии наконец-то воссоединились!Но предстояло найти подтверждения в «массовом материале». К началу 80-х, а тем более 90-х годов их стало много. Удача не оставляла автора. Результаты исследования Высокой Могилы были проверсньшоследующими раск ситками окрестных и расположенного неподалеку Великоалександровского кургана; ведические образы и сюжеты открылись также в Пер-пскнс-тактн Чаплинском, Атманайском,
Скворцовском, Белозерских курганах, в Смоловской и Кутаревых Могилах, в курганах Гармани Чауш. Последний—на Нижнем Дунае, остальные—на Нижнем Днепре.
Большую рольв утверждении нового археологического направления сыграли работы В. Г. Петренко—исследователя усатовского варианта трипольской культуры, вклинившегося в среду формирующихся ариев из Днепро-Дунайских лесостепей. На основании собственных раскопок и, главное, давнишней документации раскопок своих предшественников он показал наличие здесь подобного мифотворчества. Вслед за этим оно было открыто И. Ф. Ковалёвой, А. В. Андросовым и др. в Ореяьско-Самарском междуречье, на границе Нижнего и Среднего Поднепровья. В долине Молочной к сходным результатам пришли Б. Д. Михайлов и С. Ж. Пустовалов.
Как же выглядят мифы арийской прародины в курганном своём воплощении? Это, прежде всего, рвы, каменные ограды и насыпи или досыпки, выполненные в виде гигантских фигур: человеко- и животноподобных (черепах и жаб, змей, птиц, голов крупного и мелкого рогатого скота), а также астральных (Луны, Солнца, Млечного Пути, знаков Тельца и Овна). Понять смысл таких фигур помогают их календарно-обсерваторные ориентиры. На фоне тех и других гораздо очевиднее становится символика захоронений (в лонах женских или в центрах лунообразных фигур, например), сопутствующего покойника инвентаря (сосудов с календарной орнаментацией, амулетов в форме органов воспроизводства или небесных светил и др.). Важное значение для расшифровки этих мифов имеют работы Н. А. Чмыхова, опирающиеся как на древние календари, так и на комментарии Т.
Я. Елизаренковой и др. к Ригведе и более .поздним произведениям.Арийская (или индоиранская) общность произошла от более обширной и древней—индоевропейской. Её изучению и, в частности, проблеме происхождения и ранней истории ариев посвящены монографии Т. В. ГамкрелидзеиВ. В. Иванова, а также В. А. Сафронова, опубликованные в 80-х годах. Они подытожили Предшествующее развитие мировой индоевропеистики и показали тот культурноисторический фон, на котором возникла прародина ариев. Однако авторы этих трудов не успели использовать в них открытие украинских археологов. И данная монография призвана, наряду с ее другими задачами, восполнить этот пробел.
Её основная цель: реконструкция мифотворчества степного населения Восточной Европы IV-U тыс. до н. э., с параллельным выяснением его ближайших соответствий в мифах тех или иных индоевропейских народов; предполагается, что это окажутся арии (но не толькоони). К главным задачам предстоящего исследования относятся: создание базы для последующего научного и культурологического освоения грандиозного арийского наследия и утверждение величайшей ценности курганов Азово-Черноморских степей.
Основное о новизне и актуальности монографии сказано выше. Она—синтез археологических и лингвистических изысканий о нижнеднепровской прародине ариев. Она — первый опыт столь масштабного реконструирования мифов на основании археологических данных ( в частности, курганов). В ней — попытка проникнуть в истоки индоарийских учений, постигших (как становится все очевиднее с вершин современной культуры) азы и подсознания» и биополей, и даже бессмертия. Последнее имеет не только познавательное, но и вполне практическое значение: с ним связывают будущность земной цивилизации...
В качестве главных источников использованы, прежде всего, практически все опубликованные на 1991/1992гг. археологические памятники степей между Волгой
и Дунаем бронзового века, проливающие достаточно яркий свет намифотворчество арийских племён. Главное место среди этих памятников принадлежит курганам — не только местам погребений, но также храмам, и обсерваториям календарного назначения.
Наиболее выразительные и наилучше исследованные курганы сконцентрированы в Нижнем Подне-провье, на выявленной О. Н. Трубачёвым и др. лингвистами (а теперь уже и археологами) прародине ариев. Здесь же находится древнейшая в Азово-Черноморских степях крепость — поселение Михайловка-111, а также уникальное святилише с тысячами древних рисунков—Каменная Могила; среди других выдающихся памятников следует указать мастерскую на острове Перун для изготовления каменных (орнаментированных?—наиболее распространенных в Нижнем Подиепровье) топоров; здесь же наиболее часто встречаются расписные гробницы и антропоморфные стелы, самые древние повозки и погребальные маски, а также фигурные и длинные курганы. Рассмотрены погребальные обряды всех археологических культур бронзового века Юго-Восточной Европы — от зарождения курганов в процессе распада индоевропейской общности и выделения из неё ариев, до временного угасания строительства курганов в среде киммерийцев, предшественников скифского государства... Около 20, более половины самых выразительных курганов Нижнего Поднепровья раскопано автором (см. выше). Все они в той или иной мере опубликованы.Вторая группа источников—гимны и мифы Ригведы, прокомментированные Ф. Б. Я. Кёйпером, Т. Я. Елизаренковой, В. Н. Топоровым, Ж. Дюмезилем, В. Г. Эрманом и другими авторитетными специалистами. Проанализированы и более поздние произведения других индоевропейских народов, представленные, в частности, в энциклопедическом двухтомнике «Мифы народов мира» под редакцией C .А. Токарева. Третья группа источников — этнография индоевропейских народов, представленная в монографиях Д. Д. Фрэзера, Р. Б. Пандея, H. Н. Велецкой, Б. А. Рыбакова и др. Четвертая группа—лингвистические данные, проанализированные Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Ивановым, О. Н. Трубачевым, Т. Я. Елизаренковой и др., использована для подтверждения связей между основными группами источников. Привлечены также данные астрономии, антропологии, зоологии H др.
На протяжении 20 лет, со времён раскопок Высокой Могилы, основные положения исследования прошли довольно-таки жёсткую апробацию.
О главной — трудами коллег-археологов — проверке наличия следов мифотворчества в строении курганов сказано выше. Приёмы и способы его реконструкции — от раскопок до семиотических схождений с литературными памятниками — были закреплены в раде статей и двух редакциях методического пособия «Археологические исследования, курганов» (совмести с Н. А. Чмыховым и П. Л. Корниенко). Открывшимся в курганах образам и сюжетам, их сопоставлению с мифологией ариев, хурритов, протогреков, протославян и др. посвящено более 30 моих научных статей и научно-популярная книга «Космические тайны курганов» (1990 г.). Материалы Высокой Могилы и окрестных курганов, атакже их интерпретация экспонируются в созданном помоему проекту павильоне «Памятники древнейшей монументальной архитектуры Украины» Переяслав-Хмельницкого Государственного историко- культурного музея-заповедника. G ходе исследования проблемы нижнеднепровской прародины ариев регулярно докладывалось на заседаниях отделов и ученого совета Института археологии Академии наук Украины (УССР), а также ИА АН СССР,других институтов и организаций Киева и Москвы, на конференциях различных уровней (от республиканских до международных) и т. д.; количество одних лишь научных публикаций достигло 60 (основные см. в списке литературы).
Структура предлагаемой монографии во многом определена, с одной стороны, ее вышеочерченной новизной, а с другой — довольно-таки консервативным состоянием отечественной археологии (показателем чего служит, к примеру, боязнь исследователей приступить—вслед за автором—к семиотической реконструкции ими же раскопанных фигурных курганов; они, таким образом, остаются на уровне года раскопок Высокой Могилы). И вот, отдавая дань господствующему в археологии источниковедчески описательному методу (рассмотрения духовной культуры и проч.), а также предполагая использование своего труда представителями другихнаук (искусств и вообще культуры), я выстроил главы и разделы монографии так. чтобы перед читателями последовательно разворачивалась и картина сооружения кургана, его связей с различными бытовыми и культовыми творениями, и.
исследовательское углубление в сущность духовного мира первобытных людей. В силу синкретизма — слитности и нерасчленимости элементов первобытной культуры — в работе немало повторов: использований одного и того же образа или сюжета древней литературы для объяснений различных категорий археологических памятников, а последних — в нескольких контекстах, и т. д. Полагаю, что такие повторы целесообразны и даже необходимы: отвечая синкретизму первобытной культуры, они в какой-то мере передают её колорит и, кроме того, облегчают сов- ременноевосприягие довольно-таки сложногоматериала... Что же касается содержания монографии, то помимо введения и заключения, списков использованной литературы, источников и скромного альбома иллюстраций (полный, огромный набор которых указываю читателям в сносках при упоминании того или иного памятника), она состоит из 8 глав. Их содержания достаточно обозначены в названиях.Завершая вступление, хочу поблагодарить своих учителей и коллег, каждый их которых внёс немалую, хотя и не всегда очевидную лепту в появление этой книги.
Учителя: педагог В. Р. Сорокин, прививший мне интерес к краеведению; геолог Н. А. Лебедева и географ Ю. К. Ефремов, впервые приобщившие меня к высокой культуре и обучавшие азам стратиграфического анализа и реконструкций древних рельефов; историк А. К. Зайцев, археологи Л. Р. Кызласов, Н. Я. Мерперт, В. Н. Даниленко, обучившие основам профессии; В. В. Даорниченко и Н. Г. Елагина, преподававшие первые уроки раскопок и фиксации их результатов.
Коллеги: П.Е. Митяев, И. Л. Кызласов, В. Г. Петренко, А. В. Субботин — с которыми я хотел бы всегда работать вэкследиииях; В. А. Сафронов. И. Т. Черняков, Л. В. Субботин, Л. А. Новикова—стимулировавшие появление многих моих публикаций; А. М. Лесков, А. И. Тереножкин. А. И1 Кубышсв и другие сотрудники Херсонской экспедиции ИА АН Украины— труды которых напрямую содействовали археологическому открьпиюарийской прародины; И. И. Артеменкои П. П. Толочко — директора ИА АН Украины, поддержавшие, в меру своих сил, это открытие.
Друзья: В. И. Бажан — участник многих моих экспедиций; Г. П. Калюжный —литератор, поддержавший мои научно-популяризаторские начинания: Н. А. Зайцев и П. А. Костоглол — бульдозеристы, содействовавшие раскопкам курганов.
Особо хочу поблагодарить своих маму Н.И.Шилову (Сиващенко) и жену О.С. Добронравову, которые многое вынесли для того, чтобы эта книга увидела свет.