Введение
Данная монография посвящена выделению единой культурной традиции среднебронзового века в междуречье Кубани и Терека, кубано-терской культуры (далее КТК), происхождение которой связано с археологическими культурами Восточной и Центральной Европы III тыс.
до н.э., имеющими индоевропейскую/древнеевропейскую атрибуцию[1].Новые полевые открытия и публикации археологических источников в 2000-ых годах подтвердили нашу точку зрения об отсутствии культуры, единой на всем пространстве Северного Кавказа во II тыс. до н.э. Несмотря на это, сложилась парадоксальная ситуация: в соответствии с вновь открытыми памятниками ареал так называемой «северокавказской культуры» (далее СКК) сузился до центральной части Северного Кавказа, а несоответствующий новому ареалу термин остался. Более соответствующим содержанию гомогенной совокупности памятников среднебронзового века на пространстве от Верхней Кубани до Верхнего Терека стал, на наш взгляд, термин кубано-терская культура В этой связи появление монографического изложения процедуры выделения этой культуры. на основе публикуемого каталога памятников КТК должно быть востребовано.
С глубокой древности и до настоящего времени на Кавказе проживают народы, говорящие на индоевропейских, картвельских и севернокавказских языках. Если идея о раннем появлении в этом регионе носителей севернокавказских и южнокавказских языков, отразившемся в памятниках куро-аракской культуры, является аксиомой для многих исследователей, то факт столь же раннего индоевропейского присутствия на Кавказе (III-II тыс. до н.э.) большинством исследователей пока не принимается во внимание. В отечественной историографии распространено мнение об автохтонности только современных народов Кавказа, говорящих на севернокавказских языках, их родстве с картвелоязычными этносами Закавказья. Однако лингвистами выявлены древнейшие индоевропеизмы и древнеевропеизмы в пракартвельском и грузинско-занском языках [Климов, 1994], а также древнеевропеизмы и картвелизмы в осетинском языке [Абаев, 1965], которым пока не дано удовлетворительного исторического объяснения.
Эти языковые заимствования относятся к рубежу III/II и первой половине II тыс. до н.э. и, бесспорно, свидетельствуют о прямых контактах индоевропейцев и носителей картвельских языков. Однако моделирование исторической ситуации, обеспечившей эти контакты, находится за гранью возможности лингвистики. Решение этой задачи, на наш взгляд, лежит в области археологии, поскольку языковые контакты в очерченном временном континнууме сопровождались изменениями в материальной культуре населения Северного Кавказа, имеющей корни в индоевропейских культурах Центральной Европы, и в материальной культуре картвелоязычного населения Закавказья II тыс. до н.э.Гипотеза о появлении индоевропейцев из Европы, их длительном присутствии на Кавказе и их контактах с картвелоязычным населением с конца III тыс. до н.э. имеет хорошие перспективы для решения задачи реконструкции древнейшей истории народов Кавказа.
Более полутора веков разрабатывалась проблема локализации индоевропейской прародины и путях миграций индоевропейцев в места их исторического обитания. Дискуссия о древнейших миграциях индоевропейцев, их археологических эквивалентах активизировалась в последние 30 лет и говорит о том, что хотя интерес к историческому аспекту в археологических исследованиях возрос, решающих доказательств в пользу какой-либо гипотезы еще не представлено.
До сих пор из-за отсутствия единых критериев размежевания археологических памятников, предметом спора остается гомогенность культур Северного Кавказа и Предкавказья, поэтому обоснованное выделение археологических культур этого периода и разбор
терминологических «завалов» должны стать предметом исследования, цель которого - воссоздание истории Северного Кавказа III - II тыс. до н.э. в контексте индоевропейской истории Европы и Ближнего Востока. Объектом исследования в данной работе являются погребальные памятники пост-майкопского и докобанского времени[2].
Хронологические рамки исследования - пост-майкопский и докобанский период (от рубежа III/II тыс.
до н.э. до середины 13 в. до н.э.), или иначе, период от первых миграций древнеевропейцев на восток до первых миграций иранцев на запад. В своей работе мы опираемся на хронологическую систему энеолита и бронзового века, базирующуюся на данных относительной хронологии и некалиброванных радиокарбонных датах [Сафронов 1968; 1970; 1974; 1978; 1979;1980 а,б; 1989; 1990], согласующихся с исторической хронологией Древнего Востока [Сафронов, Николаева 2003]. Абсолютная датировка рассматриваемых памятников наталкивается на ряд сложностей. В настоящее время археологи обращаются к калиброванным датам, которые древнее некалиброванных радиокарбонных для изучаемого периода на 500-700 лет, и отказываются от той системы дат, которая была создана на основе радиокарбонных определений ранее, в 1960-80-ые годы. Вопрос о правомерности перехода на новую абсолютную хронологию - принципиальный. Использование калиброванных дат выводит историю бесписьменных народов Европы и Северо-Западного Кавказа III тыс. до н.э. из исследовательского поля истории цивилизаций Древнего Востока, к которым эти народы относятся [Николаева, Сафронов 1986;Сафронов 1989]. В вопросах датировки мы придерживаемся приоритета исторической хронологии и используем некалиброванные радиокарбонные даты[3].Структура работы определяется целями и задачами исследования.
В главе 1 доказывается отсутствие так называемой «северокавказской» культуры к западу от Верхнего Прикубанья или Юго-Восточного Прикубанья и к востоку от Терека на основании результатов археологического районирования.
В главе 2 приводится модель выделения КТК на материалах стратифицированных курганов в Дзуарикау, Ногире, Хазнидоне, Чиколе, Терской в базовом для моделирования КТК регионе «Северная Осетия».
В главе 3, 4, 5 изложена процедура классификации с элементами систематизации всех ведущих категорий погребального комплекса КТК; выявлены системные признаки в каждой составляющей материальной культуры и определен уровень сравнения комплексов КТК Ка- барды, Пятигорья и Верхнего Прикубанья с базовым сводным комплексом КТК Осетии в системе каждой категории погребального комплекса.
В главе 6 устанавливается происхождение памятников предмайкопского горизонта, а также происхождение новосвободненской и кубано-терской культуры.
Появление, становление и взаимодействие культур Северного Кавказа (Кубано-Терское междуречье) и Закавказья составляет содержание этно-культурных процессов на Северном Кавказе в III-II тыс. до н.э., определяемых как процесс индоевропеизации Северного Кавказа.В главе 7 совмещаются данные археологии, лингвистики и мифологии. Приложение 1 содержит Каталог и Альбом иллюстраций (134 комплекса КТК). Приложение 2 - это новая публикация с уточненной интерпретацией могильника Дзуарикау в Северной Осетии с теми же иллюстрациями (рис. 1-23). Приложение 3 содержит аналитические рисунки к основному тексту. Нумерация рисунков приложения 3 является продолжением нумерации Приложения 2.
Характеристика источника. Объектом исследования является массив памятников постмайкопского и докобанского времени (далее ПМ ДК) на территории южной части Центрального Предкавказья - в Кубано-Терском междуречье[4]. Объем источника - 544 погребальных комплексов
(Приложение 1, Каталог памятников). Место каждого комплекса в схеме периодизации этого массива памятников обозначено в Каталоге. Каждому комплексу придан номер в Каталоге, под которым он проходит в рисунках (Приложение 1) и во всех таблицах основного текста. Классификация и систематизация категорий погребального комплекса позволяет более компактно передать существенную информацию о предмете в виде формулы, состоящей из индексов, определяющих его место в систематике данной категории (керамики, металлокомплекса и др.).
Выборки материала по каждому из пяти регионов Кубано-Терского междуречья (Верхнее Прикубанье, Пятигорье, Кабарда, Осетия, степная полоса, прилегающая к этим регионам) количественно сопоставимы. Однако в целом источниковая база является неоднородной.
Курганы содержали от 1 до 30 погребений, что делает их далеко неравноценными с точки зрения возможности стратиграфических наблюдений. По наличию или отсутствию металла памятники КТК делятся на несколько типов: безинвентарные; только с металлом (М); содержащие металл и керамику (М+К); металл, керамику и камень (М+К+Н); только керамику (K); только некерамический и неметаллический инвентарь (Н); керамический и некерамический инвентарь (К+Н).
Объемы погребальных комплексов разнятся как в отношении керамики, так и в отношении некерамических комплексов. Фонд анализируемой керамики по региону включает 336 сосудов (более 140 сосудов происходит из Осетии). Число сосудов варьирует в комплексах предгорных регионов, а в ряде степных могильников керамики практически нет, судя по материалам в станице Терской (около Моздока). Самые многочисленные керамические комплексы отмечены в Северной Осетии. Наиболее богатые и объемные комплексы бронзовых украшений пока встречены в Кабарде, Осетии. Число разновидностей могильных сооружений больше 20. 0бряд погребения включает 10 способов положения человеческих останков в могиле.
Неоднородность источников диктует задачу определения, какому таксономическому уровню в иерархии памятников должны они соответствовать - варианту, культуре, культурно-исторической общности или области. В 1987 году мы предложили выделять варианты кубано-терской культуры не по меридиональному признаку, а по широтному, что составляет принципиальное отличие от вариантов северокавказской культуры. Было выделено два варианта - предгорный и степной. Под степным вариантом подразумевались памятники, прилегающие к Кубано-Терскому междуречью по линии тектонических прогибов (см. глава 1) и заходящие на территорию предгорной части региона. В данной работе мы вносим некоторые коррективы в обозначение этого территориального деления памятников (глава 6).
Каталог памятников КТК и иллюстрации (Приложение 1) является самостоятельной частью работы. Поскольку в Каталоге содержатся все необходимые выходные данные памятника, то в основном тексте описание памятников минимизировано, а ссылки на Каталог даются по мере необходимости.
Приложение 2 - это переработанная версия публикации материалов по курганам Дзуа- рикау, где приведена новая реконструкция погребальных комплексов с учетом выброшенных сосудов в грабительских ходах. Иллюстративная часть Приложения 2 сохранена в соответствии с первой публикацией, с сохранением номеров таблиц иллюстраций, а рисунки реконструированных комплексов приведены в таблицах иллюстраций Приложения 1.
В Приложении 2 приведены и майкопские, и куро-аракские погребения Дзуарикау, которые отсутствуют в Приложении 1.Приложение 3 содержит номенклатуру керамики (типы I-XXXII и рис. 26) и некерамического комплекса КТК (типы 1-75 и рис. 27) с иллюстрациями, а также аналитические рисунки к интерпретационной части работы. Типы эмпирической классификации инвентаря КТК проходят по всем аналитическим таблицам основного текста.
* * *
Привлекательность археологии состоит в том, что это одна из немногих наук, где может реализоваться индивидуальность ученого, но вместе с тем археология и коллективная наука, и во всех научных работах есть вклад армии ученых, без которых интегративные исследования просто неосуществимы, поэтому благодарю моих учителей, читателей и критиков моих работ, сотрудников наших экспедиций 1972-1987 гг., экспедиций 1976-1981 гг. на Северном Кавказе и всех археологов, материалы и результаты исследований которых я использовала в своей работе. Благодарю также моих коллег по кафедре, по факультету, по Университету, дружелюбие и поддержка которых сделала возможным реализацию этого проекта.