Обоснование физико-географических границ ареала КТК

1.4.1. Обоснование границ ареала КТК

Учитывая существующую с древнейших времен связь между хозяйственной практикой людей и экологической нишей, в которой они находятся, или которую они стремятся занять в процессе миграций, попытаемся выявить связь между ареалом памятников материальной культуры и ландшафтно-климатическими зонами Северного Кавказа.

Кроме того, важно выяснить, есть ли объективные критерии в физико-географическом районировании, позволяющие прогнозировать ареал однородной традиционно-бытовой культуры древнего населения предгорной зоны Северного Кавказа, а также ответить на воп­рос, обуславливают ли физико-географические характеристики гетерогенность изначально однородных археологических памятников при условии длительной изоляции. A prioriможно предположить, что географическая изоляция отдельных регионов Северного Кавказа подде­рживает и своеобразие археологических культур, размещающихся в них.

Наконец, следует уточнить степень идентичности понятий «Северный Кавказ» и «Юж­ное Предкавказье» с географической точки зрения.

В трудах по физико-географическому районированию СССР понятие «Северный Кавказ» употребляется, хотя и редко, для обозначения территорий, расположенных к северу от Кавказ­ского хребта, в отличие от южных областей, называемых Закавказьем [Мильков 1969]. В архео­логической литературе «Северный Кавказ» и «Южное Предкавказье» - дублирующие понятия. Из двух терминов - Северный Кавказ и Предкавказье - последний имеет более четкие гео­графические границы, тогда как Северный Кавказ чаще употребляется в исторической лите­ратуре. Требуются уточнения для адекватного использования этих терминов в данной работе.

Предкавказье. Его северная граница - Кумо-Манычская впадина; южная граница - под­ножье склона Большого Кавказа (но не Кавказский хребет, как полагают некоторые исследо­ватели: [Ковалевская 1981, с. 83]; западная граница - побережье Азовского моря, Керченский пролив; восточная граница - Каспийское море.

Западное Предкавказье образовано, в основном, Кубано-Приазовской низменнос­тью, расположенной к северу от долины Нижней Кубани с высотой 100-150 м над уровнем моря. На западе низменность переходит в приазовские плавни - болотистые пространс­тва, образовавшиеся в результате отчленения и заноса заливов и лиманов. Продолжением

Кубано-Приазовской низменности является Прикубанская наклонная равнина, которая рас­полагается южнее Кубани до подножья Большого Кавказа. В археологической литературе территории к северу от Кубани называются Прикубаньем, а к югу от Кубани - Закубаньем.

Среднее Предкавказье состоит из Ставропольской возвышенности, обрывающейся крутым уступом в сторону Большого Кавказа. Ставропольская возвышенность - это упло­щенное поднятие с платообразными массивами, разделенное глубокими долинами [Миль- ков, 1969, с. 376]. Южнее Ставропольской возвышенности находится «своеобразный район Кавминвод» (Минераловодский район). Он представлен равниной открытого степного типа с 18 островными горами - лакколитами [Мильков, 1969, с. 370]. На юго-востоке Среднего Пред­кавказья находится Терско-Сунженская возвышенность, состоящая из двух хребтов - Терс­кого и Сунженского. С запада и юга к этим хребтам примыкают Кабардинская, Осетинская и Чеченская наклонная равнины [Мильков, 1969, с. 371]. С востока к Среднему Предкавказью примыкает Терско-Кумская низменность - южное продолжение Прикаспийской полупустыни. Эту часть называют в некоторых работах Восточным Предкавказьем.

Таким образом, по схеме районирования Ф.И. Милькова, Н.А. Гвоздецкого южная часть Западного и Среднего Предкавказья представлена наклонными равнинами, отделенными от степей хребтами, а также Минераловодским районом. Она отличается по ландшафту от степ­ной части Предкавказья, представляя собой по всем признакам новую природную зону - ле­состепь.

Другое определение этому региону дает коллектив авторов [Алпатьев 1976], которые в своей схеме физико-географического районирования Северного Кавказа относят наклонные равнины к северокавказской провинции горной страны Кавказ и области Большой Кавказ, отделяющейся от Предкавказья по линии прогибов. Прогибы - это ров тектонического обра­зования, ограничивающий с севера систему Большого Кавказа [Алпатьев, 1976, с. 195]. Этот ров определяет подножье северного склона Большого Кавказа и проходит от низовий Кубани до низовий Терека. Этот ров и является географическим обоснованием отделения Северного Кавказа от Предкавказья.

Из двух мнений, с которыми мы познакомились, отнесение наклонных равнин к про­явлениям горной страны более соответствует археологическому районированию. Граница, разделяющая степную область Предкавказья и предгорную область Кавказа, - это реальная морфологическая линия, линия прогибов, которой соответствует и появление признаков но­вой природной зоны - лесостепи (перелески, рощицы, глубокие овраги, густая речная сеть).

Большой Кавказ - это горная страна. Делится на три части Западный Кавказ, Цент­ральный Кавказ и Дагестан. Предгорья и среднегорья до 2000-2200 м над уровнем моря вы­делены в северокавказскую провинцию, в которую входят и наклонные равнины [Алпатьев 1976]. Отсюда берет начало термин «Северный Кавказ», часто употребляемый в историчес­кой литературе.

В отношении особого геотектонического и геоморфологического Минераловодского района мы склоняемся к точке зрения ряда авторов, относящих этот район к системе горной провинции Большой Кавказ по той же причине: проявление rop, даже перемежающихся со степными пространствами, - черта горной страны в большей мере, чем степной [Алпатьев, 1976, с. 217].

Таким образом, по Алпатьеву, на Северном Кавказе выделяются две большие облас­ти, которые были обитаемы в бронзовом веке, Северный Кавказ (предгорья и среднегорья) и Предкавказье. Ландшафтные и геоморфологические особенности каждой из них создают еще более дробные подразделения.

I - Западное Предкавказье, практически ничем не отделенное от продолжающей его Прикубанской наклонной равнины; II - Среднее (или Центральное) Предкавказье со Ставро­польской возвышенностью; III - Минераловодский район, Кабардинская, Северо-Осетинская и Чеченская наклонные равнины, отделенные от Среднего Предкавказья Терским и Сунженс­ким хребтами и густой речной сетью, образующей даже плавни при впадении в Терек; IV - Тер­ско-Кумская низменностъ; V - Западный Кавказ; VI - Центральный Кавказ; VII - горная Чечня и Дагестан. Каждый из семи географических регионов, обозначенных римскими цифрами, отличаются однородными физико-географическими признаками внутри каждого региона.

Особо следует остановиться на характеристике региона III, который может называться Южным Предкавказьем (по Милькову) или Северным Кавказом (по Алпатьеву). Он составлен

аллювиально-аккумулятивными галечниковыми наклонными равнинами с малой мощностью лессовидных суглинков (Кабардинская, Северо-Осетинская и Чеченская), а также Минерало­водским районом, представляющим собой степную равнину с 18 отдельно стоящими горами высотой до 1400 м над уровнем моря. От степных пространств Предкавказья равнины отде­лены высокими хребтами (400-600 и 700-900 м).

Кабардинская наклонная равнина находится к северо-западу от Северо-Осетинской равнины. Юго-западная граница ее проходит по подножью Лесистого хребта, который имеет направление с СЗ на ЮВ. С востока равнина отделена хребтами Арик и Змейскими горами, а с севера и северо-запада - Минераловодским районом. Кабардинская равнина открыта в степь (к долине реки Малка) на большей территории, чем Северо-Осетинская равнина. Рав­нина изрезана густой сетью рек, притоков Малки и Терека, Баксана с притоками Чегем, Ар- гудан и Черек. В административном выражении юго-западная граница равнины проходит по линии Нижний Курп - Урвань - Старый Черек - Шалушки - Лечинкай - Заюково - Кызбурун.

Можно предположить, что в культуре бронзового века Кабардино-Балкарии будут при­сутствовать больше степных элементов, чем в более замкнутом регионе Северо-Осетинской равнины.

Северо-Осетинская наклонная равнина представляет собой замкнутое пространство, окаймленное с юга хребтами Большого Кавказа, с запада и северо-запада - Змейскими горами (частью Кабардино-Сунженского хребта), с севера и северо-востока - Сунженским хребтом. Окраинные части Северо-Осетинской равнины приподняты до высоты 500-800 м над уровнем моря и вплотную подходят к Лесистому хребту. В центре высота равнины со­ставляет 300-500 м. Равнина изрезана сетью горных рек - притоков Терека, текущих почти в меридиональном направлении. Рельеф - сглаженный; климат - континентальный и опреде­ляется близостью гор. В административном выражении южная граница равнины проходит по населенным пунктам: Владикавказ - Майрамадаг - Дзуарикау - Алагир - Чикола - Хазнидон, которые находятся на выходе из ущелий рек - Терека, Гизельдона, Фиагдона, Ардона и Уруха. Равнина соединяется со степными пространствами Предкавказья через узкий проход - Эль- хотовские ворота.

В археологическом отношении на Северо-Осетинской предгорной равнине можно ожи­дать существование памятников, аналогичных памятникам на Кабардинской равнине, наряду с памятниками, оставленными населением среднегорья, связанным с Закавказьем и Северо­Восточным Кавказом.

Чеченская наклонная равнина представляет собой узкую полосу, шириной до 20 км. Это - междуречье Сунжи и Ассы, замкнутое между Сунженским хребтом и подножьем Ле­систого хребта. В широтном направлении по равнине течет река Сунжа. Меридиональное течение Сунжи, заключенной в ущелье, почти совпадает с административной границей Се­веро-Осетинской и Чечено-Ингушской АССР и границей Северо-Осетинской и Чеченской на­клонных равнин. Высотные отметки равнины - до 800 м над уровнем моря. Географические характеристики этого региона позволяют предполагать общность с соседним регионом - Се­верной Осетией - в развитии культурного процесса.

Минераловодский район. В качестве характеристики районов Пятигорья можно при­вести описание Д.Я.

В Минераловодском районе степи заходят очень глубоко, что позволяет думать о пре­обладании степных элементов культур эпохи бронзы в культуре памятников Пятигорья в изу­чаемый период.

Кубано-Терское междуречье - термин не надуманный, а связанный с реальными орог­рафическими единицами, которые положены в основу физико-географического районирова­ния. В археологической литературе оно уже употреблялось [Hancar 1937, с. 24]: его термин «кубано-терская ступень и северокавказские степи» аморфен по содержанию; аналогичен средне-кубанской группе А.В. Шмидта, не разделяет предгорные и степные памятники.

Этот термин используется в археологической литературе при характеристике аланской эпохи: «Географически в Центральное Предкавказье принято включать Кубано-Терское меж­дуречье: на западе его границей является Уруп, на севере - степи Ставропольщины и Ставро­польская возвышенность, на востоке - современная граница с Дагестаном, на юге - Кавказ­ский хребет» [Ковалевская 1981, с. 83].

Мы не согласны с включением Кубано-Терского междуречья в Центральное Предкавка­зье хотя бы на основании всего вышесказанного. Расширенное толкование термина «Кубано- Терское междуречье» с включением в него части Предкавказья и Чеченской равнины вплоть до Дагестана лишает термин конкретности. На таком основании можно включать сюда и ни­зовья Кубани, и в результате мы получим весь «Северный Кавказ» как эквивалент Кубано-Тер­скому междуречью.

Кубано-Терское междуречье в нашем понимании - это территория северокавказских предгорий длиной около 300 км, шириной до 75 км между меридиональным течением рек Кубани и Терека, включающая Минераловодский район, Терско-Сунженскую возвышенность. С севера Кубано-Терское междуречье ограничивается линией прогибов, на северо-востоке - Терским и Сунженским хребтом, с юга - Кавказским хребтом.

Исследуемые нами памятники III-II тыс. до н.э. занимают ареал, совпадающий с терри­торией Кубано-Терского междуречья, и небольшую зону пограничья между Кубано-Терским междуречьем и степями Среднего Предкавказья.

Территория Прикубанской наклонной равнины (= Закубанье) мало исследована, хотя географическая характеристика региона, приближающая его к физико-географическим усло­виям Кубано-Терского междуречья, позволяет думать, что культурно-исторический процесс, протекавший в Кубано-Терском междуречьи в конце III - начале II тыс. до н.э., мог охватить и этот регион. Столь же мало исследована и Чеченская наклонная равнина в археологическом отношении: отдельные комплексы указывают, что на эту территорию, возможно, также рас­пространился тип «среднебронзовой» культуры Кубано-Терского междуречья.

В настоящее время «в предгорьях северного склона Большого Кавказа располагаются степные и лесостепные комплексы», которые, вероятно, образовались в результате вырубки лесов человеком. Еще в недалеком прошлом леса занимали Осетинскую равнину, покрывали район Кавминвод, и есть все основания предполагать, что по Тереку, Малке и Кубани, теку­щих в широтном направлении, проходила граница леса и лесостепи. И те памятники, которые являются периферийными в Кубано-Терском междуречьи, на пограничьи лесостепи и степи, и называются нами степными или степным вариантом культуры эпохи средней бронзы Куба­но-Терского междуречья, правильнее и точнее было бы называть лесостепными, исходя из реалий древности, однако это находилось бы в противоречии с современной природной зо­нальностью и внесло бы путаницу. Однако мы должны иметь в виду, что узкая полоса пограни­чья предгорий Северного Кавказа со степными пространствами все же отличалась по харак­теристике от степей в древности, а потому может соответствовать хозяйственно-культурному типу в предгорных долинах в большей степени, чем в степных.

Хотя основные памятники культуры Кубано-Терского междуречья размещаются в пред­горной части региона, а также на пограничьи со степью, синхронно им существовали памятни­ки других культур в среднегорье и высокогорье. В доступной для проживания зоне в направ­лении от подножья к вершинам Кавказа наблюдается смена высотных ландшафтных поясов: 1) степной; 2) дубовая лесостепь на выщелоченных черноземах и серых речных почвах; 3) ши­роколиственные леса (бук в верхней части, дуб в нижней части на горно-бурых лесных почвах); 4) хвойные леса из кавказской ели и пихты; 5) субальпийский с лугами и участками высокотра- вья, березовым криволесьем. Высотные отметки лесов: на западе - 100-300 - 1800-2000 м; на востоке - 800-1000 - 2400-2600 м. Почвы и климат нижних поясов гор благоприятны для земледелия и садоводства.

Таким образом, термин «Северный Кавказ» оправдан как с географической, так и с исторической точки зрения, поскольку предполагает включение среднегорья и предгорья,

не ассоциируемые со степью. Центральное Предкавказье как термин, наоборот, вызывает «степные» ассоциации, так как включает все степи Предкавказья к северу.

Наше знакомство с физико-географическими очерками по Кавказу убеждают, как по­казано выше, что Северный Кавказ не обладает единством физико-географических характе­ристик. Многозональность Северного Кавказа не может не отразиться на особенностях исто­рического развития региона.

Существование полосы с однородным ландшафтом, растительностью и климатом предполагает гомогенность исторических памятников на этой территории. В этой ситуации, к этой полосе, отделенной от степей первыми хребтами, целесообразнее употребить термин «Кубано-Терское междуречье», которое охватывает и Минераловодский район, и наклонные равнины центрального Северного Кавказа, т.е. Карачаево-Черкессию, Кабарду, Северную Осетию, пограничные с Осетией районы Чечено-Ингушетии. Насколько однородный тип куль­туры представлен в этом регионе, можно выяснить, обратившись к историко-географически- ому районированию.

1.4.2. Археологическое районирование Северного Кавказа (доказательства от­сутствия культурного единства на Северном Кавказе в бронзовом веке)

Каждому стабильному этносу, каждой этнической (археологической) культуре соот­ветствует определенная территория. Культурный ареал - это производная многих факто­ров, среди которых большое значение имеет география среды и биосферы. Однако учесть их трудно, поскольку классификация элементов среды под углом зрения внешних для самой среды требований не разработаны сколько-нибудь отчетливо. Надо полагать, что хозяйс­твенная деятельность диктуется не только ландшафтно-климатическими характеристиками зоны обитания, но также и этнической памятью. Мигрирующие группы населения в связи с разными кризисами либо меняют свой экономический уклад, оседая в новых географических зонах, либо стремятся занять географическую зону, аналогичную по характеристикам исход­ной зоне обитания. Небезынтересно проследить, имеется ли связь между природными фак­торами и типологией археологических культур на Северном Кавказе в эпоху бронзы, и таким образом, найти дополнительные доказательства (если археологические доводы не убеждают оппонентов) невозможности существования единой археологической культуры в разных сре­дах. Если связь между культурным типом и средой положительная, то встает вопрос, может ли существовать на Северном Кавказе единая «СКК» при разнообразии ландшафтов, почв и климата. Обратимся к археологической характеристике выделенных нами выше регионов.

Западное Предкавказье. Долгое время после раскопок Н.И. Веселовским курганов бронзовой эпохи в Прикубанье и Закубанье этот регион оставался мало изученным в архе­ологическом отношении. Масштабные исследования памятников эпохи бронзы начались с середины 1970-ых годов на новостройках мелиорации. Северо-Кавказская археолого-эт­нографическая экспедиция Северо-Осетинского государственного университета им. К. Хе- тагурова (руководители В.А. Сафронов, Н.А. Николаева) стала первой экспедицией, которая провела исследование погребальных памятников разных периодов бронзового века, начи­ная от майкопской культуры и до срубной культуры включительно более чем в 200-х курганах Нижнего и Среднего Прикубанья. Изучено около 800 погребений эпохи бронзы на основании собственных наблюдений, сделанных непосредственно в полевых условиях. Вслед за нами в Нижнем Прикубанье начала работать археологическая экспедиция Института археологии АН СССР (руководители И.С. Каменецкий и А.Н. Гей), а также Ленинградского отделения ИА АН СССР (руководители В.С. Бочкарев, В.А. Трифонов, А.Д. Резепкин).

По результатам раскопок в 1980 году В.А. Сафроновым была предложена 12-ступенчатая периодизация бронзового века степных районов бассейна Кубани [Сафронов 1980, с. 6-9] на материалах 141 стратифицированного кургана в 8 районах Краснодарского края. Эта схема послужила основой для всех последующих периодизаций, в том числе для схем В.А. Трифо­нова и А.Н. Гея. Приводим схему В.А. Сафронова со своими замечаниями и дополнениями.

Согласно периодизации В.А. Сафронова, древнейшими в курганах Западного Пред­кавказья являются памятники майкопской культуры (Раннебронзовый ta, XXV-XXIV вв. до н.э.). Однако уже через год, после детальной разработки вопросов происхождения и дати­ровки комплекса Большого Майкопского кургана В.А. Сафронов отошел от даты А.А. Иессена

и уточнил дату майкопских памятников на основе месопотамских аналогий как рубеж 24/23 вв. до н.э. [Сафронов 1982; 1990; Сафронов, Николаева 2004], а также выделил древнейшие памятники домайкопского=доямного горизонта, которые большинством исследователей сейчас называются как «энеолитические памятники хвалынско-среднестоговского типа» [Сафронов 1989].

В низовьях Кубани майкопские погребения перекрывались погребениями на красных глиняных площадках с сосудами, близкими по форме к некоторым куро-аракским, с черной лощеной блестящей поверхностью и желтой подкладкой внутри^[12]. Хотя эта находка относит­ся пока к уникальным, значение присутствия куро-аракских погребений в низовьях Кубани трудно переоценить. Об этой находке докладывалось на Всесоюзной археологической кон­ференции - [Сафронов 1979], но в периодизации В.А. Трифонова и А.Н. Гея оно не вошло. По стратиграфии куро-аракские погребения Нижнего Прикубанья соответствуют новосво- бодненским памятникам Закубанья.

Основную зону Нижнего и значительную часть Среднего Прикубанья занимает кубано- днепровская культура, выделенная в 1978 году [Николаева 1980; Николаева, Сафронов 1979; 1983]. Время существования этой культуры определялось нами «от новосвободненского до раннекатакомбного периода бронзового века», от 22 до 20 вв. до н.э. Ранние комплексы КДК содержат новосвободненские амфоры и кубки, а поздние комплексы обнаруживаются в катакомбах. Новосвободненская керамика, найденная вместе с четырехколесными повоз­ками, дала основания говорить о «степной филиации новосвободненской культуры» [Нико­лаева 2007]. Однако термин «филиация», подразумевающий иерархию родства 1-го уровня, не отражает реального равноправного союза носителей культуры Новосвободной и куба­но-днепровской культуры, как следует из концепции о центрально-европейской прародине индоевропейцев. Культура дольменов Новосвободной и «владеющие повозками» (КДК/но- вотиторовская) связаны более отдаленным родством, поскольку являются культурами ин­доевропейцев, принадлежащих к разным языковым ветвям^[13]. Именно кубано-днепровская культура (ее новотитаровский вариант, по терминологии А.Н. Гея и В.А. Трифонова), имеющая общие корни с новосвободненской культурой, заменяет отсутствующую в Восточном Приа­зовье позднеямную (праиранскую) культуру, распространенную в глубинных степных районах Предкавказья.

В Нижнем Прикубанье кубано-днепровская культура сменяется восточно-приазовской катакомбной культурой, предшествующей и сосуществующей с донецкой катакомбной куль­турой на Нижнем Дону и Донце. Их хронология определяется встреченными в них посоховид­ными металлическими молоточковидными булавками, имитацией костяных булавок в бронзе. Они синхронны горизонту вытянутых и скорченных погребений на спине в катакомбах Калмы­кии с костяными веретенообразными «булавками» и посоховидными булавками (горизонт С = III, IV группы в курганах Предкавказья) и горизонту СБ I b-с Северного Кавказа и IV этапу КТК. Однако «сменяется» - это не значит, что «вытесняется». Основа погребального инвентаря восточно-приазовских катакомб СБ I b-с - это комплекс той же кубано-днепровской культуры, связанный с новым погребальным ритуалом - захоронением в катакомбе. Таким образом, в степном Прикубанье нет места для «СКК».

В степном Закубанье (Адыгея) существуют домайкопские памятники -поселения типа Свободное и погребения с кремневыми ножевидными пластинами, с зооморфными скипет­рами, совершенные «по древнеямному обряду», скорченно на спине, но относящиеся к более раннему времени и к другой культуре^[14]. Эти памятники сменяются майкопскими, как следует

из горизонтальной стратиграфии памятников Усть-Лабинского и Красногвардейского райо­нов Краснодарского края, где на одной территории были найдены и поселение Свободное, и курганы майкопской культуры с цилиндрической печатью^[15].

Майкопские погребения в Закубанье сменяются погребениями с вытянутыми скелета­ми в деревянных ящиках, впущенных в неглубокие ямы, перекрытые камышевым настилом. Такие памятники найдены также в Красногвардейском районе Краснодарского края (Ульский аул или Уляп). В них сохраняются некоторые элементы новосвободненского обряда и инвен­таря (галечная вымостка, ножи, обоюдоострые ножи-бритвы). В этих погребениях найдены металлические украшения периода среднебронзового века (посоховидные булавки, модели повозок, алебастровые идолы, кольцевидные подвески, украшенные «шнуром», точнее «ими­тацией колоса»). Культурная атрибуция этих погребений степного Закубанья, хотя в них еще не найдено керамики, может быть связана с новотитаровскими памятниками, одновремен­ными с памятниками степного варианта КТК. Далее в тексте этой работы ставится вопрос о переоценке связи степного варианта КТКс предгорными комплексами КТКв пользу новотита- ровского варианта кубано-днепровской культуры.

По стратиграфии курганов Адыгеи эти погребения перекрываются ранними Т-образны­ми катакомбами с наклонным дромосом и с вытянутыми скелетами, которые сопровождаются шаровидными красноохристыми сосудами с лощеной поверхностью, каменными шаровид­ными булавами [Сафронов, Николаева 1976, Отчет], что позволяет датировать их периодом СБ Io по В.А. Сафронову, т.е. синхронизировать с донецкой катакомбной культурой^[16].

В следующий период все Западное Предкавказье занято племенами предкавказской катакомбной культуры. Их памятники стратиграфически сменяются погребениями культуры многоваликовой керамики. Раннесрубные памятники в Западном Предкавказье появляются эпизодически вплоть до сабатиновского времени (находка ножа с кольцеобразным упором в Нижнем Прикубанье в ст.Удобная -Сафронов 1968).

Западное Предкавказье в настоящее время представляется районом, относительно хорошо изученным в территориальном и хронологическом отношении. Все выделенные куль­туры и группы памятников своеобразны и определенно отличаются от остальных районов Северного Кавказа. Некоторое сходство керамики КДК с керамикой КТК рассматривается исследователями как аргумент расширения КТК (по их терминологии, СКК) до низовьев Ку­бани. По нашему мнению, некоторые аналогии объясняются общим истоком для двух культур в центрально-европейской керамической традиции [Николаева 1980; Николаева, Сафронов, 1983]. Однако большие отличия в погребальном обряде (могильные сооружения, обряд тру- поположения и др.) не дает оснований думать о распространении одной и той же культуры в районах Нижнего и Среднего Прикубанья и Закубанья и на территории Кубано-Терского меж­дуречья. Эти различия существуют и в географической характеристике регионов, как видно из предыдущего изложения.

Все положения нашей концепции о бронзовом веке Западного Предкавказья позже были перепроверены и подтверждены в основных чертах коллективом исследователей, ра­ботавших в Северном Прикубанье, в Брюховецком районе в 70 км к северу от района наших раскопок в Прикубанье. Мы можем с удовлетворением констатировать, что, в частности, в работе В.А. Трифонова были повторены и подтверждены по большей части результаты по­левых и кабинетных исследований памятников Прикубанья, проведенных Н.А. Николаевой и В.А. Сафроновым в 1970-1990-ые годы. Но есть и некоторые различия.

По Трифонову, древнейшая группа подкурганных погребений Прикубанья составлена 14 погребениями (5, 6, 7, 8, 9 типы погребения), тремя типами могил с восточной и южной ори­ентировкой. Инвентарь группы разнородный и разновременный, поэтому В.А. Трифонов де­лит эту небольшую группу на группу раннеэнеолитических памятников, которые относятся им к периоду хвалынско-среднестоговской общности, и группу позднеэнеолитических памятни­ков, которые синхронны с нижним слоем Михайловки, с одной стороны, а также с майкопски­

ми и новосвободненскими памятниками, с другой стороны [Трифонов 1991, с. 104, 163]. Эти памятники составляют 1-й этап схемы периодизации В.А. Трифонова [Трифонов 1991, рис. 11]. На таблице схема выглядит несколько иначе: раннеэнеолитические погребения предположи­тельно синхронны с майкопскими (с какими - неизвестно; стоит знак вопроса - Н.Н.), а поз- днеэнеолитические синхронны и майкопским, и новосвободненским.

Согласно 2-ому этапу схемы В.А. Трифонова, на востоке степного Прикубанья домини­руют ямные памятники (тип 1-1), а на западе - памятники новотитаровской культуры (тип 2-1). Обе группы синхронны с финальными новосвободненскими и частично переживают их.

3- й этап схемы В.А. Трифонова по содержанию является продолжением 2-го этапа. Но- вотитаровские погребения перемещаются в Закубанье, а в Прикубанье продолжают сущес­твовать поздние памятники двух культур - ямной и новотитаровской, на востоке и западе ре­гиона соответственно.

4- й этап схемы В.А. Трифонова в Прикубанье представлен предкатакомбными памятни­ками, т.е. правобочными и левобочными захоронениями в ямах, содержащими посоховидные и костяные молоточковидные булавки и сопутствующий им комплекс украшений. Инвентарь соответствует манычским катакомбам в Калмыкии горизонта С, по.Сафронову. В Закубанье этот же инвентарь относится В.А. Трифоновым к СКК, поскольку он найден при вытянутых пог­ребениях.

Памятников СКК, локализующихся в предгорном Юго-Восточном Закубанье, учтено около 30. На этом основании В.А. Трифонов декларирует существование СКК в этом регионе в течение трех этапов (4, 5, 6 этапы), синхронных катакомбной культуре степного Прикубанья, хотя деление на хронологические этапы нельзя подтвердить стратиграфически [Трифонов 1991, с. 136].

Смена обряда погребения «со скорченного на вытянутое» не является причиной отно­сить вытянутые погребения к СКК только по обряду погребения. Вопрос о появлении вытя­нутых погребений на Северном Кавказе требует уточнения. Ранее мы относили закубанские вытянутые погребения к степному варианту КТК [Николаева 1990]. В любом случае, в Запад­ном Предкавказье СКК в объеме и содержании, характерном для Кабарды, Осетии и Верхне­го Прикубанья, отсутствует.

Таким образом, основная масса памятников Западного Предкавказья не соответствует признакам СКК, определенных В.И. Марковиным, и Западное Предкавказье на уровне совре­менных знаний должно быть исключено из зоны распространения так называемой СКК.

Северо-Восточный Кавказ. Культурно-исторический процесс в этом регионе может быть нами освещен только по литературным и архивным данным, поскольку полевых иссле­дований в этом районе мы не проводили. Исследователи считают, что в этом регионе имеет место культурная преемственность от раннего до позднего бронзового века. Общепризнано, что в раннебронзовом веке эта территория являлась ареалом северо-восточного варианта КАРК культуры [Археология, 1994, с. 51]. Со второй половины II тыс. до н.э. здесь сформиро­валась каякентско-хорочоевская культура [Археология 1994, с. 334].

В эпоху средней бронзы в этом горном регионе «развивается самобытная культура местного населения края» [Гаджиев 1974, с. 17]. Наиболее выразительными памятниками этой культуры являются Верхне-Гунибское поселение, могильник Гинчи в горном Дагестане и могильник Гатын-Кале в высокогорном районе Чечни.

По поводу культурной атрибуции этих памятников существует разные мнения. Первое из них было сформулировано В.И. Марковиным: «Могильник Гатын-Кале, как и курганы у с. Ми- атлы, является памятником, оставленным древними племенами СКК» [Марковин 1960, с. 134]. М.Г Гаджиев подчеркивал самобытность памятников Северо-Восточного Кавказа, отрицал принадлежность Гатын-Кале и Гинчи к СКК, рассматривая их как памятники одной культуры, которую он предложил назвать гинчинской [Гаджиев 1974, с. 28; 1991]. С этим выводом позже согласился В.И. Марковин, оговаривая, что место между «куро-аракском» и «гинчи» должны занимать памятники «карабудахкентско-гонобского типа» [Археология, 1994, с. 327], кото­рые, по нашим наблюдениям, аналогичны погребениям Дзуарикау 7/1-3, 9/1-3 КАРК тради­ции. Согласно третьей точке зрения памятники Дагестана и Юго-Восточной Чечни образуют «восточнокавказскую метакультурную общность» [Археология, с. 327].

Таким образом, и Северо-Восточный Кавказ должен быть исключен из ареала распро­странения СКК; нет там и КТК в нашем понимании.

Центральное Предкавказье со Ставропольской возвышенностью (исключая Минерало­водский район) неоднородно в археологическом отношении и как бы делится на две части: одну, примыкающую к Кубано-Терскому междуречыю (регион III), и другую, степную - Ставро­польскую возвышенность и Калмыкию.

Современные полевые исследования проводились в Александровском районе, при­мыкающем к Минераловодскому; в процессе раскопок были обнаружены памятники ямной культуры (основные в курганах), эпизодически памятники III группы, большое число погребе­ний предкавказской катакомбной культуры. В.Л. Державин показал. что последовательность и стратиграфия погребений в курганах Александровского района такая же. как и в Калмыкии (Северо-Восточном Предкавказье). Число погребений II группы, по В.А. Сафронову, насчиты­вает, по данным В.Л. Державина, приблизительно около 80 на 400 погребений, раскопанных в этом районе за все время. Их положение заключено, по данным стратиграфии, между па­мятниками ямной и катакомбной культур [Державин 1985, с. 41; 1991, с. 17 и сл.]. Погребения II группы, по В.А. Сафронову, являются выплеском северокавказского населения, не конкре­тизируя, с какой культурой Северного Кавказа следует связывать этот обряд. Наибольшая концентрация вытянутых погребений приходится на Кубано-Терское междуречье, хотя такой обряд зафиксирован нами и в Закубанье (Уляп). С удалением от Александровского района на север и северо-восток Предкавказья концентрация вытянутых скелетов в ямах резко падает [Сафронов 1974], что указывает на продвижение связанного с этим обрядом населения с юга на север, а не наоборот. Правада, в предгорьях Кавказа этот обряд не является исконным, и судить об его истоках пока нет данных.

В целом можно констатировать, что для Центрального Предкавказья, исключая Куба­но-Терское междуречье, находящееся в его южной части, характерна последовательность ямной, катакомбной и срубной культур. Здесь переходная ямно-катакомбная эпоха (гори­зонт Io среднебронзового века, по Сафронову) характеризуется образованием синкретичных памятников, соединяющих черты обряда древнеямной культуры и катакомбы (III группа, по Сафронову), обряда «вытянуто на спине» и катакомбы (IV группа, по Сафронову). Переходная катакомбно-срубная эпоха 14-13 вв. до н.э. характеризуется скрещиванием катакомбного и срубного обрядов (VI группа по Сафронову).

На этом фоне инокультурной представляется II группа «северокавказских» погребений. Имеющийся инвентарь (посоховидные булавки, полусферические кованые бляхи с пунсон- ным орнаментом, кабардино-пятигорские топоры и малочисленная керамика с красноанго- бированной поверхностью, украшенная зигзагом, сделанным зубчатым штампом) позволяет говорить о связи с культурой памятников ПМ/ДК времени Минераловодского района. Протя­женность ареала распространения II группы погребений от Кубано-Терского междуречья до Чограйского водохранилища и до Элисты (т.е. на 400 км на север) не является основанием перенесением северной границы предполагаемого однокультурного массива памятников Ку­бано-Терского междуречья на 400 км к северу, поэтому даже Александровский район следует включать в возможный ареал III-IV этапов КТК с известной степенью условности.

Исходя из данных археологического районирования, можно сделать вывод, что памят­ники Кубано-Терского междуречья исследуемого периода в разной мере отличаются от ос­тальных шести регионов Кавказа и Предкавказья. В самом же Кубано-Терском междуречье памятники пост-майкопского периода не обнаруживают следов контакта с предшествующей майкопской культурой, а выразительная типология всех форм инвентаря майкопской куль­туры позволяет надежно вычленять ее памятники из массива памятников бронзового века Кубано-Терского междуречья. Такая форма могильного сооружения, как катакомба, необхо­димое условие для отнесения памятника к катакомбной культуре, и яркая и устойчивая кера­мическая традиция КАРК культуры, легко узнаваемая и в древностях среднебронзового века, позволяет считать оставшиеся памятники среднебронзового века Кубано-Терского междуре­чья культурно-гомогенными.

Нашей программой дальнейшего исследования кубано-терских памятников средне­бронзового века является 1) классификация керамического инвентаря в том регионе, кото­рый лучше исследован в стратиграфическом отношении и имеет компактные могильники с памятниками всех трех культур (майкопской, куро-араской и катакомбной); 2) отделение па­мятников КТК керамической традиции от остальных методом корреляции сначала в пределах одного могильника, а затем воссоединение их по всему базовому региону; 3) установление

происхождения памятников среднебронзового века ПМ/ДК периода; 4) культурно-лингвисти­ческая атрибуция этих памятников в контексте истории Древней Европы. Первые два пункта программы выполнены в этой монографии. Последние два пункта выполнены в статьях (Нико­лаева 2006-2010) и реферативно пересказаны в главе 6 данной работы.

В таблице 1 представлены все известные нам схемы периодизации памятников Севе­ро-Западного Кавказа. Первые двенадцать схем сохраняют значение только для историог­рафии, хотя в работах В.И. Городцова, А. Европеуса сделано предположение, сохраняющее свое значение до настоящего времени, но не имеющее удовлетворительного объяснения. Это - идея о сходстве амфор Новосвободной и амфор фатьяновско-балановской культуры. Если связь фатьяновских амфор с амфорами среднеднепровской культуры, культуры при­карпатской шнуровой керамики и всего «старшего горизонта» культур шнуровой керамики Европы широко обсуждалась в 1960-ых годах [Сулимирский 1968; Кожин 1967; Клейн 1968; Свешников 1974; Крайнов 1972], то гипотеза о связи амфор Новосвободной с кругом этих культур не получила развития. Кавказоведы обращали внимание на немногочисленные чер­ты сходства новосвободненского и майкопского комплексов, но полностью игнорировали ев­ропейские связи культуры дольменов Новосвободной. Интерпретационная часть публикаций важных материалов по эпохе бронзы отдельных регионов А.Л. Нечитайло, С.Н. Кореневского, коллектива археологов Кабардинского научно-исследовательского института истории нахо­дится в русле концепции В.И. Марковина, хотя и они не удовлетворены названием для культу­ры среднебронзового века.

К работам интегративно-хронологического направления относятся труды В.А. Сафро­нова [1968, 1974. 1978, 1979, 1980, 1989], на которые мы ориентируемся в своем исследова­нии, поскольку система хронологии В.А. Сафронова включает территории от Прикарпатья (где находятся аналогии материалам ранне- и среднебронзового века Северного Кавказа) до Кавказа; базируется на исторической хронологии Древнего Востока, а также на данных стра­тиграфии и относительной хронологии памятников Восточной и Центральной Европы.

Таблица 1

Схемы периодизации бронзового века Северного Кавказа и Предкавказья

Таблица 1. Продолжение