ВОЙНА ХУННОВ C КНЯЖЕСТВОМ ЧЖАО

Победа, которую предки китайцев одержали над окру­жавшими их со всех сторон враждебными племенами (жунди, кянов, маней, юэ и пр.), далась им очень нелегко и стоила недешево. Но даже после того, как внутри китайских земель были уничтожены жунские княжества и подчинены племена, граничившие непосредственно с царствами, образовавшими­ся в результате укрупнения феодальных княжеств, китайцы чувствовали себя на своей земле, как на острове, окружен­ном враждебной стихией.

Об этом весьма красочно повествует стихотворение Цюй Юаня «Призывание души»¹. Изложенная там географическая концепция заслуживает внимания.

Восточной стороне не доверяйся, Там великаны хищные живут И душами питаются людскими; Там десять солнц всплывают в небесах И расплавляют руды и каменья, Но люди там привычны ко всему...

Любопытно, что о море нет ни слова. В эпоху Цюй Юаня восточные юэ — «хищные великаны» — еще держались в Цзян­нани и доставляли китайцам больше неприятностей, чем не освоенное для плавания море. О юге сказано следующее:

И в южной стороне не оставайся! Узорами там покрывают лбы, Там человечину приносят в жертву И стряпают похлебку из костей. Там ядовитых змей несметно много, Там мчатся стаи великанов-лис; Удавы в той стране девятиглавы. Вся эта нечисть там кишмя кишит, Чтоб пожирать людей себе на радость.

Эта мрачная картина кое в чем находит подтверждение. JIo Гуан-чжун также сообщает, что у южных маней-лесовиков практиковались человеческие жертвоприношения². Фантасти­ческая зоология остается на совести Цюй Юаня. Но это все пустяки по сравнению с западом:

Про вредоносность запада послушай: Повсюду там зыбучие пески, Вращаясь, в бездну льются громовую. Сгоришь, растаешь, сгинешь навсегда! А если чудом избежишь несчастья, Там все равно пустыня ждет тебя, Где каждый муравей слону подобен, А осы толще бочек и черны. Там ни один из злаков не родится И жители, как скот, жуют бурьян, И та земля людей, как пекло, жарит...

Тут описана не пустыня Такла-Макан, как можно было бы подумать: в III веке до н.э. китайцы так далеко не прони­кали. Это всего-навсего сухая степь в предгорьях Наньшаня и по реке Эдзин-Голу. Описание степного вихря вполне реали­стично. О севере сказано:

На севере не вздумай оставаться: Там громоздятся льды превыше гор, Метели там на сотни ли несутся...

Еще мрачнее описание зенита и надира. Поэтому жела­ние отгородиться от такого «страшного мира» вполне есте­ственно. Но пограничные племена не давали китайцам за­быть о себе. Летописи наполнены рассказами о нападениях жунов. C VIII по III век до н.э. между ними шла упорная борьба с переменным успехом³. И только в 214 г. до н.э. войска объединенного Китая окончательно подавили сопро­тивление жунов.

Победа над жунами принесла северокитайским княжествам больше вреда, чем пользы, поставив их в непосредственную близость со степными хуннами; последние оказались гораздо более свирепыми и опасными врагами. Уже в 307 г. By Лин, великий князь из дома Чжао, разгромив племена линьху и лэуфань, принужден был построить пограничную крепость Яй-мынь и оборонительную стену у подошвы хребта Инь- шань, исконной территории хуннов. Его примеру последо­вал полководец Цинь Кай в княжестве Янь, который воздвиг оборонительную линию, прикрывающую Ляоси и Ляодун от набегов дунху⁴. Однако эти частные мероприятия не останав­ливали хуннских набегов; к тому же выяснилось, что лучше терпеть небольшие потери от грабежа со стороны соседей, чем строить столь громоздкие сооружения, не приносящие ожидаемого эффекта. Поэтому князья предпочли организо­вать легкую конницу для отражения хуннских набегов, и впо­следствии этот план борьбы расценивался как лучший из всех применявшихся⁵.

BIII веке до н.э. хуннские нападения на Китай усили­лись. Сыма Цянь сообщает, что Ли Му, полководец княже­ства Чжао (в Шаньси), отражал постоянные набеги хуннов⁶.

При такой тактике он не нес потерь, но вызывал естествен­ное недовольство своего вана, который предложил ему либо изменить тактику, либо уйти в отставку. Ли My выбрал вто­рое, но его преемник, принявший бой с противником, по­нес такие потери, что лишился возможности оборонять гра-

ницу. Снова был назначен Ли My с огромными полномочи­ями. Тактика хуннов заключалась в молниеносных набегах маленькими отрядами. Такие отряды рыскали по всем погра­ничным районам, но встречали отпор со стороны располо­женных там китайских гарнизонов. Чтобы обезопасить себя от них, хунны стали увеличивать численность отрядов, а это­го только и хотел Ли Му. Он добился того, что шаньюй «во главе неисчислимых полчищ» напал на его обученное вой­ско. Силы Ли My определились в 1300 колесниц, 13 000 всадников, 50 ООО «воинов ста золотых»⁷, 100 000 лучни­ков, особо обученных им самим. Эти цифры не надо пони­мать буквально. Две первые близки к действительности, а две последние — синонимы множества, но ясно, что глав­ной силой Ли My были лучники. Он построил войско «на­подобие крыльев», т.е. охватил фланги противника. Оче­видно, «неисчислимые полчища» хуннов численно уступали китайской армии. Полуокружением Ли My заставил врага отказаться от маневрирования и принять бой, в котором хун­ны понесли большие потери и были разбиты. Было уничто­жено племя даньлянь, разгромлено дунху и сдалось племя линьху. Из указанного видно, что хунны уже стояли во главе племенного объединения, но это поражение лишило их геге­монии в Степи, и позднее она перешла к их восточным сосе­дям — дунху.

Но княжество Чжао недолго наслаждалось лаврами своих побед. В 226 г. до н.э. оно было покорено царством Цинь, через пять лет объединившим весь Китай.