ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАССЕЛЕНИЕ ФРИЗОВ

М. И. Ретина

Небольшой народ — фризы — живет в Нидерландах и ФРГ. Фризы не занимают единой территории; выделяясь островками среди инонационального населения, они делятся на западную, восточную и северную группы.

Западная группа (самая многочисленная, 200 тыс. человек) сосредоточена в Нидерландах, главным образом в провинции Фрис­ландия (частично в провинции Гронинген и на Западно-Фризских островах; административный центр — г. Леуварден); восточная (2 тыс. человек) — в ФРГ в трех коммунах Сатерланда, образуя Восточную Фрисландию (Eastfryslan), главный город — Аурих. Наконец, северные фризы (18 тыс. человек) также живут в ФРГ, занимая южную часть Северо-Фризских островов и западную при­брежную зону Южного Шлезвига между реками Айдер на юге и Видо на севере; это Северная Фрисландия — Noardfryslan. К по­следним относятся и фризы острова Гельголанд. Административно Северная Фрисландия (главный город — Хузум) входит в землю Шлезвиг-Гольштейн. Небольшая часть Северной Фрисландии как историко-культурной области принадлежит Дании, и лишь отдель­ные элементы материальной и духовной культуры (в том числе лингвистические данные) свидетельствуют о наличии здесь в прошлом фризского населения.

Западно-, восточно- и северофризский языки относятся к англо­фризской ветви западногерманских языков; каждый из них в свою очередь подразделяется на ряд диалектов ¹.

Издавна привлекают внимание многочисленных исследовате­лей — историков, лингвистов, этнографов, археологов — проблемы происхождения и этнической истории фризов, связанные с этно­генезом и этнической историей других германоязычных народов и представляющие определенный интерес для выяснения этнической ситуации в регионе ².

В данной работе представляется целесообразным рассмотреть первоначально этническую историю западных и восточных фризов, исторические судьбы которых тесно переплелись.

Начало описанию земель, где впоследствии сложились западная й восточная группы фризов, положили античные авторы. Самые ранние из дошедших до нас письменных сообщений, в которых

упомянуты древние германцы на побережье Северного моря, датируются 340—320 гг. до н. э. и принадлежат греческому ученому и мореплавателю Пифёю [‡] из Массалии (Марсель). Названная им страна — Метуонис (Metuonis) — древнейший известный нам то­поним на этой территории. Пифей был, видимо, первым греком, вступившим в пределы современных Нидерландов, во всяком слу­чае первым южанином, чьи сведения о пребывании там благодаря трудам Страбона и Плиния Старшего увидели свет. Современный исследователь древней истории Нидерландов А. Биванк называет греческого ученого «открывателем Нидерландов» ³.

И с тех пор побережье Северного моря, в то время периферия Западной Европы, становится областью, интерес ученых к которой не угасает вот уже на протяжении более двух тысячелетий.

Долгое время основными и единственными источниками для изучения древней истории фризов служили труды античных авто­ров I-II вв. н. э.: от Страбона до Птолемея. Изыскания ученых средневековья и нового времени, их научные построения и зача­стую далеко идущие выводы основывались часто на интерпретации того или иного отрывка из книги античного писателя.

Следует отметить, что интерес античных авторов к древним германцам явился следствием политики Рима по отношению ко всему варварскому миру, и германскому в частности. Поэтому не случайно в поле зрения крупнейших представителей литера­туры античной эпохи оказались такие сюжеты, как происхождение и расселение германских племен, их социальные институты, хо­зяйственная деятельность и пр. Граница между Римской империей и германцами проходила по Рейну ⁴, ставшему не только геогра­фическим, но и этническим рубежом между римским (позднее — галло-римским) и германским миром; последний на протяжении длительного времени ассоциируется с правобережьем Рейна, вклю­чая земли вплоть до Северного моря, и его дельтой (рис.

Ряд островов у фризского берега известен из сочинения Пом- пония Мелы (I в. н. э.), хорошо осведомленного о территориях, находившихся по обе стороны Восточно-Фризских островов (на юго-западе — это Ваддензе, а на северо-востоке — Гельголандская бухта в устье Эльбы ⁶, т. е. районы, так или иначе связанные с рас­селением фризов).

Непосредственным участником похода римлян во главе с Kop- булоном против фризов (47 г. н. э.) оказался Плиний Старший. До нас не дошли ни 20-томное сочинение Плиния, где описаны

Рис. 6.

Области расселения германских племен с III в. и положение на границе Римской империи

войны с германцами, ни его «Всеобщая история» в 31 томе; лишь благодаря «Анналам» Тацита стали известны отрывки из первого произведения; по ним можно заключить, что Плиний имел, дейст­вительно, правильное представление о Северной Германии, извест­ной римлянам с эпохи Августа (27 г. до н. э. —14 г. н. э.). Он упоминает реки Ваал и Рейн и многочисленные острова в дельте Рейна: один из них населяли германские племена батавов и кан- нинефатов. Среди жителей других островов названы хавки, фризы и фризиавоны (Frisiavones). Следовательно, Плиний располагает фризов на островах между Южной Голландией и Зеландией (про­винции Нидерландов), выделяя юго-западную область их обита­ния; другой фризский массив, совпадающий с прибрежной зоной Восточной Фрисландии наших дней, Плиний фиксирует в границах современной ФРГ. Он описывает естественные холмы на побе­режье, которые использовались людьми для защиты от морской стихии.

Также скудны сообщения о Восточной Фрисландии Тацита (около 55 — около 120 г.) и Птолемея (II в.). Согласно схеме Плиния, который подразделяет народы Германии на 5 групп, на побережье Северного моря от р. Эмс и до Ютландии (и Тацит вторит ему в «Германии») обитала одна из них — ингевоны (Inguaeones; выражаясь современным языком, этнолингвистиче­ская общность ингвеонов), в которую были включены саксы,

англы, юты и хавки. Фризов античные авторы не упоминали на этой территории и, следовательно, не включали в группу ингвео- нов, которую теперь обычно соотносят с англофризской ветвью западногерманских языков⁷.

Подобно Плинию, Тацит и Птолемей «населяют» Восточную Фрисландию хавками, приписывая им огромные пространства: от Эмса на западе (вернее, от залива Лауверсзе на границе про­винций Фрисландия и Гронинген в Нидерландах) до Эльбы, отделявшей их от саксов, на востоке. И Тацит, и Птолемей раз­личали Больших и Меньших хавков, отводя им, правда, прямо противоположные области, но в обоих случаях границей между ними служил Везер.

Эти племена, судя по описаниям всех трех античных авторов, были непосредственными соседями фризов на северо-востоке и подобно фризам на некоторое время попали в зависимость от Рима. Птолемей вполне определенно говорил о стране фризов, простиравшейся на восток до р. Эмс. В свою очередь Тацит упоми­нал «зарейнский народ» (transrhenana) фризов, которых, «сооб­разно их силе называют Большими и Малыми. Поселения обоих этих народностей тянутся вдоль Рейна до самого Океана (имеется в виду Северное море, mare frisicum, как его называли римляне. — М. Р.) \ обитают они, сверх того, и вокруг огромных озер, по кото­рым плавали и римские флотилии. . .» ⁸

Можно предположить, что упоминавшиеся уже фризиавоны (Frisi(a) vones или Frisi (ae)vones) были частью того племени, ко­торое под напором римских легионов мигрировало на юг от дельты Рейна, занимая до этого земли в современной Северной Голландии (очистив от фризов пространство на правом берегу Рейна, римляне создали там «нейтральную полосу», свободную от поселений).

Возникают вопросы: 1 Была ли эта область изначально центром, откуда в дальнейшем фризские племена распространились по зна­чительным пространствам, включая полуостров Ютландия? 2 Как и когда шло это расселение? Возможен и другой подход, предпо­лагающий, что уже до начала н. э. фризы занимали земли от устья Шельды до р. Видо в Дании (северный рубеж современной Север­ной Фрисландии), но к I в. н. э. им пришлось потесниться, оставив за собой гораздо меньшую территорию, что и зафиксировали источники I-II вв. Как в таком случае сложилась современная этническая карта расселения фризов?

Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, попробуем, хотя бы коротко, наметить основные этапы этнической истории фризов, напомнив о той роли, которую играл Рим в истории древних гер­манцев. В 12 г. до н. э. римляне во главе с Друзом переправились через Рейн и достигли страны фризов [§]. Покорив фризов, Друз, по свидетельству Тацита, заключил с ними договор на условиях выплаты весьма умеренной дани, «повелев сдавать бычьи шкуры для нужд нашего войска» ^l0. Кроме того, фризы были обязаны выставить вспомогательный корпус в римской армии. Нидерланд­ский исследователь П. Булес называет Друза «открывателем Фрис­ландии и фризов», имея в виду то обстоятельство, что со времени похода Друза фризы и их страна оказались в орбите интересов Рима ^ll.

Через 16 лет, в 4 г. н. э. флот римлян, выйдя из дельты Рейна, направился по Ваддензе и Северному морю, к острову Гельголанд и впервые достиг устья Эльбы.

Племена, оказавшиеся в это время на подвластной Риму тер­ритории, находились в разной степени зависимости от него. На­пример, фризы, будучи вассалами Римской империи, выплачивая ей дань согласно договору с Друзом и поставляя в армию римлян вспомогательные войска, сумели сохранить свои древние инсти­туты управления. Римляне же осуществляли надзор за их страной с помощью особого должностного лица — наместника ¹³.

Следующее подробное известие о фризах относится к 28 г. и связано с восстанием против Рима, приведшим их к освобожде­нию от вассальной зависимости. Вот что писал об этом Тацит: «зарейнский народ фризы нарушил мир больше вследствие нашей жадности, чем из нежелания оказывать нам повиновение» ^l4. Античный автор прямо указывает причину восстания; поводом же послужило распоряжение назначенного правителем фризов цен­туриона Оленния считать единицей взимаемой дани шкуру тура. Для фризов такая дань означала полное разорение, так как домаш­ний скот — основа их существования, был довольно мелким, а ди­кие туры, естественно, гораздо крупнее. «И вот вместо шкур они стали сначала рассчитываться с нами быками, потом землями и, наконец, отдавать нам в рабство жен и детей. Отсюда — волнения и жалобы, и так как им не пошли в этом навстречу, у них не оста­лось другого выхода, кроме войны. Явившихся за получением подати воинов они схватили и распяли на крестах» ¹⁵. Фризы взялись за оружие и вынудили Оленния бежать под защиту рим­ского укрепления на оз. Фл*ево (Castellum Flevum). Восстание

имело успех, римляне потерпели серьезное поражение, и «это прославило фризов среди германцев» ¹⁶.

По сведениям Тацита, фризы были воинственным народом и умели организовать свои вооруженные силы должным образом, используя природные средства защиты (болота, водные прегра­ды). Определить географические границы восстания нам помогают письменные свидетельства: это правобережье Рейна, точнее бас­сейн его правых рукавов; современная Западная Фрисландия и преимущественно западная область — Вестерго, провинции Фрис­ландии. Археологические данные того периода также подтверж­дают, что район восстания 28 г. в основном совпадал с территорией расселения фризов ¹⁷. Итак, после сорокалетней зависимости от Рима фризы вновь обрели свободу, правда, на короткий срок.

В 47 г. римляне вновь предприняли поход против фризов; вел римские легионы командующий Нижнерейнской армией Kop- булон. На этот раз фризы должны были признать господство Рима. «И племя фризов, . . .выдав заложников, осело в отведен­ных ему Корбулоном местах; он же назначил им старейшин и должностных лиц и предписал законы», — свидетельствует Та- цит ^l8.

Таким образом, римляне установили фризам границы их тер­ритории, дали им правление в своем духе, ввели римские законы, выстроили форты и держали там войска. Римское государство стало собственником фризской земли.

Покорив фризов, римляне еще больше утвердили свое влияние в Северной Германии. Однако фризы не оставили попыток пол­ностью освободиться от римского гнета (видимо, после ухода Корбулона им все-таки удалось восстановить привычные формы правления; в источниках сообщается, что несколькими годами позже фризы вновь управлялись «королями» — конунгами и пере­стали платить дань). Они предприняли демонстрацию своей воен­ной мощи, собираясь овладеть частью земель на правом берегу Рейна, еще не заселенном римлянами. Тацит пишет, что «фризы по наущению правивших ими, насколько можно править герман­цами, Веррита и Малорига продвинулись к берегу Рейна — бое­способные, пройдя лесами и топями, прочие, приплыв по озерам, — и осели на отведенных для нужд наших воинов и тогда никем не занятых землях» ¹⁹. Фризы отправили с ходатайством к Нерону в Рим двух человек. «Нерон пожаловал их обоих римским граж­данством, но тем не менее повелел фризам удалиться с занятых ими земель. И так как они пренебрегли его повелением, внезапно брошенная на них союзная конница заставила их покориться необходимости, захватив в плен или изрубив всех упорно сопротив­лявшихся» ²⁰. В итоге римляне оттеснили фризов с занятых ими земель правобережья Рейна на прежние места обитания, но углу­бляться в их страну не стали, была предотвращена опасность превращения ее в часть Римской империи.

В литературных источниках I —II вв. последний раз фризы упоминаются в связи с большим восстанием батавов 69—70 гг.,

к которому они присоединились, пытаясь вновь освободиться от римской зависимости. Многие укрепления римлян на территории Нидерландов были уничтожены и сожжены, однако антиримское восстание было подавлено²¹.

Поскольку цепь литературных источников по фризам римского периода обрывается в основном на событиях 69—70 гг., на первый план выходят источники иного рода, и прежде всего данные архео­логии, позволяющие в ряде случаев проверить и дополнить антич­ных авторов.

Можно сказать, что северным областям Нидерландов (как и ФРГ) повезло с уникальными археологическими памятниками, каковыми, без сомнения, являются терпены («жилые холмы»), ибо жизнь на них «прослеживается» на протяжении многих столе­тий: зачастую с середины I тысячелетия до н. э. и до эпохи позднего средневековья, а некоторые используются для современных посе­лений.

Еще Плиний писал о людях, спасавшихся на холмах от водной стихии. Иногда это были естественные возвышенности, но большей частью — создание рук человеческих, результат бесконечной геро­ической борьбы с морем за жизнь. Центр культуры терпенов в Ни­дерландах — современные провинции Фрисландия (особенно ее западная часть) и Гронинген; в топонимах этих провинций про­слеживаются различные названия терпенов: для Фрисландии ха­рактерно wier или ward; отсюда: Wier, Jouwswier, Metslawier, Bols- ward, Leeuwarden; для Гронингена — werd и населенные пункты типа Holwerd, Ferwerd ²².

Исследования терпенов в полосе глиноземов Фрисландии и Гро­нингена (прибрежные зоны Северного моря) ²³как уникальных археологических памятников начались лишь в XIX в.

Всемирную известность получил терпен в Эзинге, северо-за­паднее Гронингена — одно из древнейших известных и изученных мест обитания человека в полосе глиноземов Нидерландов. На примере поселка Эзинге видно, как на месте первоначального двора здесь выросла небольшая деревушка; хорошо сохранились остатки деревянных жилищ и различные предметы. В Эзинге пред­ставлены трехкамерные постройки, где жилое помещение с очагом расположено в центре, а по бокам к нему примыкают стойла для зимнего содержания скота; все вместе составляет «длинный дом»; стены его из деревянных балок, обмазаны глиной. Со временем поселение разрослось примерно до 14 крупных дворов, располо­женных радиально вокруг свободной площади.

Археологические материалы памятника в Эзинге позволили выделить 3 крупных периода в жизни его обитателей, которые, как в зеркале, отражают картину этнокультурного и этнолинг­вистического развития в целом по региону:

I — протофризский (300 — 50 гг. до н. э.).

II — фризский (около 50 г. до н. э. — 400/450 г. н. э.).

III — англофризский, скорее англосаксонско-фризский (400/450—1250 гг.) ²⁴

По времени протофрьзские слои совпадают с доримской эпохой в регионе: их отличительный признак — керамика с геометриче­ским орнаментом (хотя есть и другие типы, почти не орнаментиро­ванные). Кроме того, А. Ван Гиффен и П. Булес увязывают этот период с распространенной очень широко в Европе культурой полей погребальных урн.

Возможно, что именно около 300 г. до н. э. появились первые немногочисленные обитатели полосы глиноземов Фрисландии и Гронингена, ставшие основателями древних терпенов в Вестерго. Судя по археологическим материалам, область глиноземов была заселена позже, чем Северная Голландия, т. е. первоначально осваивались более удобные для поселения места. По-видимому, прав А. Биванк в своем предположении, что древнейшим насе­лением этой полосы были фризы ²⁵. Фризский период начался не­задолго до похода Друза в страну фризов и подчинения ее Римом. Он охватывает историю Фрисландии преимущественно в римскую эпоху. Терпен в Эзинге обнаруживает и переходные пласты от протофризского к раннефризскому этапу; бронзовые фибулы, пред­ставленные в нем, позволяют более точно датировать эти слои (около 50 г. до н. э.).

Сопоставляя периодизацию культуры терпенов А. Ван Гиффена с периодизацией латенской культуры Ж. Дешелетта ²⁶на европей­ском материале, свидетельствующем о ее связях с культурой Эзинге, приходим к выводу, что протофризский период Эзинге можно соотнести со средним латеном (300—100 гг. до н. э.), а фризский — со второй половиной позднего латена (100—1 гг. до н. э.). Основное качественное отличие раннефризского периода сопряжено именно с керамикой; форма глиняной посуды почти не меняется, зато исчезает геометрический орнамент и появляются керамические изделия с зазубренными краями, которые с перехо­дом к фризскому периоду уступают место керамике с ровными краями. Этот тип (грубые массивные горшки) встречается в боль­ших количествах повсеместно в терпенах Фрисландии и Гронин­гена в первые века новой эры, т. е. как раз в тех областях, о которых упоминают античные авторы и которые связаны с политической историей фризов.

«В латенское время, — как пишет А. Монгайт, — во всей при­брежной зоне между устьем Рейна и Эльбы, и в особенности во Фрисландии и Нижней Саксонии, была распространена единая культура. Здесь сохранились традиции предшествующей эпохи»; «. . .Мы уже можем говорить не о случайно названных археоло­гических культурах, а о связи их с известными из письменных источников племенами и народами» ²⁷.

Придерживаясь сходной точки зрения, современные нидер­ландские ученые считают возможным названную керамику из Эзинге и терпенов Фрисландии именовать «фризской» (в отличие от А. Ван Гиффена, употреблявшего другое название «фризско- хавско-батавская») и соответственно весь культурный период — «фризским», не отрицая, что фризская керамика подтверждает

близкое родство трех этносов: фризов, батавов и каннинефатов. Это свидетельствует о расселении фризов или даже протофризов в западном направлении; еще один довод в пользу подобного предположения — сохранившаяся до нашего времени область За­падная Фрисландия в провинции Северная Голландия.

Следует добавить, что, хотя геометрический орнамент исчезает с первым периодом, один из видов керамики, относящийся к фри­зам, умеренно орнаментирован и, по-видимому, восходит к прото- фризской керамике.

Для изучения связей между Римской империей и неримскими областями в Средней и Северной Европе важное значение имеет красная или коричнево-красная керамика (чаши и миски) с глян­цевитой поверхностью и рельефным орнаментом — «terra sigillata» (от лат. Sigillum — украшенная маленькими рельефными изображе­ниями, фигурами). Во второй половине I в. до н. э. она вырабаты­валась в Ареццо в Средней Италии, а со времени Августа мастер­ские по производству такой керамики появились и в провинциях, в том числе и на Рейне. Фрисландия (от начала новой эры и примерно до 300 г.) также экспортировала эти керамические изде­лия, за что была названа археологами «terra sigillata» ²⁸.

Третий период терпена в Эзинге констатирует англосаксонское вторжение; миграция англосаксов, шедшая в западном направле­нии, достигла в это время фризского поселка в Эзинге: он был разграблен и сожжен примерно в 450 г. Но жизнь на терпене не прекратилась; произошло постепенное сращивание, слияние англо­саксонских и фризских элементов, что нашло отражение в матери­альной культуре: англосаксонская керамика в основном орнамен­тирована (иногда свастикой), англофризская — без орнамента, с ровными краями.

Раскопки на терпенах Фрисландии также фиксируют англосак­сонскую культуру, причем с наибольшим количеством «жилых холмов» в Восточной части (Остерго) — 28, в Западной (Bec- терго) — 18. Видимо, с продвижением на запад терялась, смазы­валась специфика англосаксонской керамики (как отражение всего процесса взаимовлияния, взаимопроникновения), приобретались черты общие для англофризского периода ²⁹.

Терпены дают также ценнейший материал, помогающий вос­становить картину экономических связей фризов с Римской им­перией. Находки римской керамики, металлической посуды, ору­дий труда, фибул, украшений, монет, печатей, скульптурных изображений подтверждают, что торговые пути в страну фризов были хорошо известны римлянам и что экспортировались в основ­ном предметы быта. Фризский импорт составляли главным образом шкуры крупного рогатого скота и другие продукты скотоводства, которые поставлялись для нужд римской армии. Объектом тор­говли были также рабы ³⁰.

Исследователи отмечают, что в середине I в. н. э. (время экспедиции Корбулона) влияние Рима в стране фризов было весьма значительным. Подтверждается сообщение Тацита о том, что

германцы, жившие вблизи от Рейна, охотно получали путем то­варообмена золото и серебро, отдавая предпочтение в период Республики римским серебряным монетам типа бигаты (bigati) с изображением парной колесницы (126—53 гг. до н. э.) и сер- раты (serrati) с зазубренными краями (91 — 53 гг. до н. э.). Клады монет на территории Фрисландии относятся и к периоду Империи; уже названные типы стали исчезать из обращения только во второй половине II в. н. э.

Терпены римской эпохи содержат большое количество пред­метов из бронзы, и в первую очередь это фибулы самых разно­образных форм и видов. Поражает обилие бронзовых предметов культа: римский пантеон представлен изображениями Меркурия, Марса, Фортуны, Апполона, Юпитера, Минервы, Геркулеса.

Археологический материал указывает также на центры рас­пространения римской культуры в область фризов: один из них — в Ареццо (Средняя Италия), о чем свидетельствует керамика первой трети I в. н. э. с клеймом тамошнего гончара (терпен под Леуварденом). Другой центр располагался, видимо, на большом терпене в Бетгюме: там был алтарь богини Hludana, воздвигнутый римлянами—арендаторами рыбного промысла во фризских водах, поэтому можно предполагать существование римской колонии во Фрисландии. Именно надпись из Бетгюма (около середины I в. н. э. или после 70 г.) фиксирует такую форму взаимоотно­шений между фризами и римлянами, как аренда последними права рыбной ловли в водах Фрисландии.

Все эти находки говорят о том, что наиболее интенсивные контакты между Фрисландией и Римом, Фрисландией и областью римских поселений в Нидерландах (преимущественно современ­ные южные провинции) имели место во II-III вв. н. э. и что именно в это время между ними налаживаются регулярные торго­вые связи; совершенно точно установлено, что импорт римских товаров во Фрисландию увеличился с середины II в.; страну фризов постоянно посещали торговцы, закупавшие продукты ско­товодства, продолжался товарообмен; шла транзитная торговля в Германию и Скандинавию ³.

Экономические связи составляли существенную, но не един­ственную сферу отношений фризов с Римом. Литературные источ­ники (правда, весьма скупо) сообщают о договоре Друза с покорен­ными им в 12 г. до н. э. фризами; упоминается договор о дружбе и мире, заключенный с ними около 57 г. н. э. после того, как под давлением Рима фризам пришлось оставить «нейтральные» земли на правом берегу Рейна (подробнее об этом выше). Утратив на время свободу, а затем обретя ее вновь, фризы продолжали оста­ваться в определенных отношениях зависимости от Римской импе­рии, что выражалось и в обязанности нести службу в составе вспомогательного корпуса римской армии. Например, во время первого похода Друза вспомогательный корпус целиком состоял из фризских воинов; отмечалась их особая преданность Риму: во время отлива фризы помогли сняться с мели римскому флоту.

Известно, что Нижнегерманская армия римлян располагалась около 12 г. до н. э. на территории расселения батавов и каннине- фатов, возможно, и фризиавонов; в 16 г. н. э. римские войска все еще присутствовали в стране фризов (например, во Флевской крепости). По сообщению Тацита («Германия»), от Малых фризов, т. е. фризиавонов, римляне получали более одного подразделения вспомогательного войска.

Фризским воинам доверялась личная охрана императоров и лиц из их окружения, о чем свидетельствует надгробная плита с именем некоего Илария, который принадлежал к племени фри­зиавонов и был телохранителем Нерона Цезаря — одного из сы­новей Германика. Обнаружена также большая часть надгробной надписи II в., посвященной воинам из корпуса особой отдельной конницы, — «equites singulares» — личной охраны императора.

Фризская конница на службе у Рима известна нам с IIl в.: к эпохе Александра Севера и Гордиана относится сообщение об одном из подразделений фризской конницы — Aballavensium, которое рекрутировалось из солдат с севера Нидерландов, а свое название получило по местонахождению в Британии (Aballa — укрепление на западном побережье). Фризы служили и в других подразделениях римской армии ³².

Возвращаясь на родину после службы в войсках Империи, фризские воины приносили с собой новые знания, новые представ­ления о жизни других народов, особенно римлян; вместе с ними в страну фризов попадали и многие предметы римского быта.

Римляне стремились приобщить к своей культуре родоплемен­ную верхушку германцев и сделать ее проводником политики Рима на правобережье Рейна. Для этого практиковалось предо­ставление варварам прав римского гражданства; правда, в I в. н. э. это было скорее исключением из правил. Среди фризов известны уже упоминавшиеся Веррита и Малориг — предводители военных дружин, которым было пожаловано римское гражданство. К концу IV в. римские полководцы германского происхождения вошли уже в состав господствующего класса Западной Римской империи. Они получили доступ в сенаторское сословие.

Влияние римской культуры сказалось, как считает А. Биванк, по-видимому, в строительстве жилищ и совершенно определенно при возведении укреплений вокруг фризских поселений. Крепости, заложенные римлянами на территории Нидерландов (преимуще­ственно, в центральных и южных провинциях), становились также центрами римского влияния. Очень мало известно о подобных крепостях на землях фризов: одна из них, Флевская, упомянутая Тацитом, была построена на р. Вли, но точно ее местоположение не установлено. Прокладка дорог, строительство каналов (пример тому: Fossa Drusiana — канал Друза, прорытый около 12 г. до н. э. для лучшего сообщения между р. Вехт, Рейном и морем) — все это способствовало проникновению римской культуры в об­ласти, населенные фризами³³.

Однако влияние Рима в разных частях Нидерландов не могло

быть одинаковым. Активная римская политика по отношению к Германии, походы римских полководцев в глубь страны, осно­вание римлянами военных лагерей и поселений вдоль «лимеса», которым в Нижней Германии по-прежнему был Рейн, способство­вали романизации населения прирейнских областей. Север страны занимал иное положение, нежели территории, подвластные Рим­ской империи. Политические события в Империи середины III в., по-видимому, не затрагивали жизнь фризского населения. И не­смотря на то что в ряде источников конца IIl в. наряду с хамавами и франками упоминаются фризы, А. Биванк, характеризуя ску­дость письменных сообщений об этом периоде, пишет: «История фризов для нас полностью нема» ³⁴.

Итак, глиноземы Фрисландии и Гронингена, лишь короткое время находившиеся под властью Рима, несомненно, испытывали продолжительное и регулярное воздействие римской цивилизации. Правда, она не проникала глубоко и не меняла коренным образом тот мир с присущими ему социальными институтами, обычаями, нравами, религиозными воззрениями и языком, который на протя­жении столетий соседствовал с Римом и продолжал оставаться варварским германским миром. В дальнейшем в связи с продви­жением франков римское влияние ослабло и масштабы его сокра­тились. Кроме того, часть местного населения в период франкского и саксонского нашествий (а затем и Великого переселения наро­дов) обращалась в бегство вместе с римлянами, но покидали страну как раз люди, оказавшиеся в большей степени под влия­нием римской культуры.

Таким образом, римская цивилизация воспринималась в стране фризов лишь в качестве «привеска», «добавки» к германской, точ­нее фризской культуре. К такому же выводу приходит Г. Янкун, крупнейший современный специалист в области германских древ­ностей, который заявляет, быть может, слишком категорично, что в целом германцы почти ничего не переняли у римлян в сфере материальной культуры. Следовательно, романизация, восприятие германцами (в данном случае фризами) элементов римской циви­лизации и социальных порядков, ограничивалась сравнительно узкой «каймой» на границе; внутри Germania Iibera она чувствова­лась очень мало. По словам А. Биванка, в этих областях «не может быть никакой речи о романизации населения» ³⁵.

Этноним «фризы» вновь обнаруживается в литературных источ­никах около середины III в., но лишь вскользь, при упоминании фризов, служивших в пограничном гарнизоне на Рейне ³⁶. Правда, это сообщение подтверждает, что фризы по-прежнему оставались в рядах римской армии.

Со второй половины III в. в римских исторических источниках появляется впервые этноним «франк», хотя возникновение этого племенного союза и его столкновения с Римской империей могут быть отнесены, вероятно, уже к 231 г. В Нидерландах франки захватили области, занятые до того римлянами, в том числе очи­щенную от варваров и безлюдную полосу правого берега Рейна,

а также земли в центральных и южных провинциях страны. К кон­цу IH в. в их руках оказалось устье Рейна. В целом же франки прошли южнее границы расселения фризских племен, избежавших участи батавов, ассимилированных со временем салическими фран­ками ³⁷.

Ниболее сильное влияние оказали на фризов саксы, как и фран­ки, двигавшиеся с востока, и англы, двигавшиеся с северо-востока: еще Птолемей (II в.) локализировал последних в Гольштейне. Можно предположить, что под их натиском нефризские племена или частично растворились во фризском этносе, или же, утратив свой этноним, «завладели» чужим этнонимом — «фризы». Так, видимо, произошло с хавками в междуречье Эмса и Везера, по­скольку в дальнейшем о них ничего не сообщается, а территория, им принадлежавшая, оказывается заселенной фризами.

Примерно к 400 г. саксы завоевали полосу глиноземов в про­винциях Фрисландия и Гронинген, кроме того, им удалось завла­деть провинцией Дренте. Как указывалось выше, англосаксонское вторжение «открыло», по классификации А. Ван Гиффена, третий период в истории терпена Эзинге. C новым этносом, вторгшимся в область расселения фризов, был, по-видимому, связан и новый, более примитивный тип жилища, который хорошо прослеживается в Эзинге.

Саксы, потеснив франков, в начале V в. сумели утвердиться в ряде областей Нидерландов, занятых до этого франкскими племенами. Несколько позже они освоили территории по нижнему течению рек Везер и Эмс, а также их притоков Хунте и Хазе. Объектом нападений саксов и англов (кроме них, в набегах участвовали юты и даны) стала и Римская Британия. Следова­тельно, продвинувшись на запад вдоль берега Северного моря и одолев морскую стихию, они достигли Британских островов, куда вместе с ними устремились отдельные группы фризов. Источники подчеркивают, однако, что фризы не играли заметной роли в засе­лении Британии.

Нашествия этих германских племен — одна из волн самого значительного миграционного движения той поры — Великого переселения народов (III-VII вв.).

Несмотря на вторжение англосаксонских племен в страну фризов, можно говорить о том, что более древний фризский пласт культуры не исчез, а сохранился, устоял, вобрав в себя некоторые черты, присущие другому этническому образованию ³⁸. Например, взаимопроникновение, взаимовлияние и взаимообогащение куль­тур отразились в одном из важнейших компонентов всякого этноса — языке: до сих пор фризский язык вместе с английским входит в англофризскую группу германской семьи языков, и чем дальше в глубь веков, чем ближе к эпохе Великого переселе­ния народов, тем большая схожесть древнеанглийского и древне­фризского. Вероятно, тесные и сравнительно продолжительные контакты на материке (англы, как и фризы, принадлежали к се­вероморским германцам-ингвеонам; их миграция началась,

по-видимому, из района Фленсбургского фиорда / ср. топоним Ангельн — географическая область в северо-восточной части Юж­ного Шлезвига в ФРГ/), в областях, населенных фризами, еще до совместных набегов на Британские острова создали наиболее благоприятные условия для возникновения этой языковой близости (такие важные понятия, как «мир», «родина», «дом», «жилище», «огороженная усадьба», встречающиеся преимущественно в мифо­логическом тексте, и в древнеанглийском, и древнефризском языках обозначались одинаково: «ham») ³⁹.

Таким образом, к середине V в. на территории современных Нидерландов можно выделить 3 больших племени: фризы на мор­ском побережье, саксы на востоке, франки на юге. Границей между германцами и Римом оставался по-прежнему Рейн ⁴⁰.

Завершая раздел о фризах Нидерландов, попытаемся суммиро­вать все, что нам известно об их расселении. Первоначальным районом обитания фризов была провинция Фрисландия (преиму­щественно ее западная область — Вестерго) от оз. Флево до р. JIay- верс. Можно предположить, что Вестерго занимала большую терри­торию, охватывая на западе часть площади будущего залива Зёйдер-Зе. Затем в результате миграций племена фризов проникли в Северную Голландию, представлявшую тогда гораздо большее географическое единство с Фрисландией: оз. Флево и другие более мелкие озера не могли быть серьезной преградой на пути мигрантов. Около 300 г. до н. э. фризы освоили глиноземы Фрис­ландии и Гронингена, т. е. расселение шло во всех направле­ниях.

В I в. до н. э., во время походов Друза римляне уже непосред­ственно столкнулись с фризами на правобережье Рейна (высказы­вается мнение, что область фризов простиралась тогда до р. Кат- вейк, впадавшей главным рукавом в Рейн) ⁴¹; отныне, по словам Тацита, римляне рассматривали их как «зарейнский народ» (transrhenana gens). Продвигаясь на юго-запад, фризские племена пришли в соприкосновение с батавами и каннинефатами, во всяком случае та их часть (фризиавоны), которая под натиском римских легионов была вынуждена уйти из Северной Голландии и осесть на землях к югу от дельты Рейна. На востоке фризы захватили торфяники провинции Гронинген.

Таким образом, вполне оправданно античные авторы I-II вв. отводят им значительные пространства от дельты Рейна на западе и юго-западе (там они граничили с каннинефатами) до р. Эмс на востоке, где с ними соседствовали племена хавков; на юге и юго-востоке страна фризов была защищена озерами и болотами (о чем писал еще Плиний); юго-восточными соседями фризов оказались жители возвышенностей провинций Гронинген, Дренте и Оверэйссел, по-видимому, ангриварии (ср. топоним Engern /Angrivarii/), Энгер — населенный пункт на Среднем Везере в ФРГ).

В III в., продолжая движение на восток, фризы частично ассимилировали хавков (с другой стороны, хавки могли подверг-

•

нуться также и саксонской ассимиляции), частично распростра­нили на них свой этноним, поскольку прежний — «хавки» — утрачивается, сменяясь новым — «фризы». Поэтому не случайно античные источники I-II вв. не содержат еще никакой информа­ции о племенах фризов на прежней «хавкской» территории, которая, безусловно, была известна римлянам (со времени Друза они много раз посещали страну между Рейном и Везером и неодно­кратно — между Везером и Эльбой). Торфяные болота, покры­вавшие значительные пространства Восточной Фрисландии, делали эти места практически непроходимыми.

Однако римское влияние обнаруживается и здесь: в строитель­стве крепостей (например, на месте современного г. Эмден), закладке поселений (в том числе и на острове Боркум) ⁴². Следова­тельно, приблизительно с III в. расселение фризских племен «вышло» за границу по р. Эмс, отделявшей на протяжении дли­тельного периода фризов от хавков, и положило начало возникно­вению той этнокультурной области фризов, которая известна нам как Восточная Фрисландия.

Встречная волна франков, англов и саксов (III —первая поло­вина Vb.),надвигавшихся с востока и в разной мере оказавших влияние на фризский этнос, привела к частичному перемещению фризских племен; некоторые территории, населенные прежде фри­зами, оказались у саксов и англов (в большей степени их вторжение затронуло отдельные районы провинций Дренте, Гронинген и об­ласть Остерго в провинции Фрисландия); однако, как мы пытались показать выше, полного уничтожения фризской культутуры не произошло. Взаимодействие разных этносов заложило основы для создания на этой территории нового типа культуры с превалиро­ванием, на наш взгляд, фризского компонента (ведь до сих пор жители Восточной Фрисландии говорят на многочисленных диалектах восточнофризского языка, в котором, как отмечал в конце XIX в. Т. Зибс, достаточно много древних англофризских элементов и который постоянно находится под угрозой погло­щения нижненемецким диалектом). Этноним «фризы» продолжал «существовать» на огромных пространствах; по мнению П. Булеса, он наверняка «покрывал» и часть нефризского населения, в том числе и саксонского, а может быть, даже франкского. Во всяком случае, высказывается предположение, что до X в. по всей Фри­сландии (от Западной Фландрии до Ютландии) фризский язык был единственным языком страны фризов (Landessprache) ⁴³. Подчиняясь миграционным потокам Великого переселения народов и продвигаясь на юг, фризы заселили к началу V в. торфяники Северной Голландии, освоив прибрежные районы: чуждое насе­ление, возможно, было оттеснено в заболоченные места или асси­милировано. В то же время фризы осели севернее устья Рейна, на месте будущего залива Зёйдер-Зе, укрепились в устье Мааса*.

* Этому способствовало также понижение уровня болотно-речных вод у Северного моря и частичное его отступление в сочетании с повышением плодородия земель.

143

10 Зина.) А? 1 2*^ 1

Итак, к середине V в. римское влияние в стране фризов резко упало. Империя сотрясалась от нашествия варваров (готов, ван­далов, гуннов и др.). Римский период в Нидерландах окончательно завершился с падением Западной Римской империи⁴⁴.

C конца V в. фризы вновь «исчезают» с исторической арены и появляются на ней лишь во второй половине VII в., причем восточной границей их земель становится Везер; на юго-западе их поселения прослеживаются у г. Брюгге (провинция Западная Фландрия в Бельгии); топоним бельгийского города Остенде (нидерл. Oostende), называвшегося еще в XII в. фризским городом (как пишет К. Клемент, «Friesland welches an Flanderen grenzt», τ. e. «Фрисландия, которая граничит с Фландрией»), дает основа­ние утверждать, что именно там проходила восточная граница (нидерл. oost — восток, end — предел, конец) Фландрии с фри­зами .

Таким образом, в VII в. фризские племена дошли на востоке до Везера, завершив образование Восточной Фрисландии, в чьи владения входила обширная область между реками Лауверс и Везер, захватывая и часть современной провинции Гронинген. C этого времени, по-видимому, можно вполне определенно говорить о восточной ветви фризов — восточных фризах ⁴⁶.

Одновременно в письменных источниках той эпохи упоми­нается «Великая Фрисландия» — Frisia Magna, в которую входили фризские земли от Западной Фландрии во Везера (даже г. Утрехт в центральной части современных Нидерландов оказался в ее пределах).

Первому «королю» (тех) фризов, известному докумен­тально, — Радбоду (или Редбаду, по-фризски), пришлось вести борьбу с франками и христианской церковью. При Радбоде фризы потеряли добрую треть своих земель. В VIII в. Великая Фрислан­дия была разрушена франками; в 785 г. при Карле Великом ее территория вошла в состав Франкской империи (многочисленные фризские округа оказались под властью франкской знати) ; вскоре фризы были христианизированы⁴⁷.

Средневековые хроники фризов отразили процесс потери ими своих земель и в конечном счете — утраты здесь своего этнического сознания. Территория Восточной Фрисландии претерпела следую­щие изменения: первоначально это пространство между реками Лауверс и Везер, затем — Эмс и Везер. В дальнейшем, уже в новое время Восточная Фрисландия обретает современные размеры. Расплывчатость и неустойчивость границ Западной и Восточной Фрисландии также нашли отражение в хрониках, которые иногда именуют область на восток от Зёйдер-Зе до р. Лауверс Восточной Фрисландией, но чаще эти земли называют Западной Фрислан­дией; то же название дается территории (однако большей, чем сегодняшняя Западная Фрисландия) к западу от Зёйдер-Зе, в про­винции Северная Голландия; иногда под Западной Фрисландией подразумевается провинция Фрисландия с остатками фризской области в Северной Голландии, где фризы оказались под властью

голландских графов. Провинция Фрисландия получила тогда на­звание Средней или Центральной Фрисландии, затем — Фрислан­дии на запад от р. Лауверс ⁴⁸.

В конце концов государственные границы разделили «нидер­ландских» (западных) и «немецких» (восточных) фризов.

* *

*

Как было показано выше, к VII в. уже существовали две ветви фризов: западная и восточная. Каким образом и когда образовалась третья ветвь этого народа — северная, как шло расселение фризов на север, в современную Северную Фрисландию — таковы основ­ные вопросы, с которыми сталкиваются исследователи, пытаю­щиеся разгадать «загадку» происхождения северных фризов.

К сожалению, античные источники почти не располагают сведениями о Северной Фрисландии как о территории обитания северных фризов. Плиний, уделивший внимание западным и восточным фризам, знал также об островах Северного моря к за­паду от Кимврского полуострова. По его подсчетам,между р. Айдер (южная граница материковой части Северной Фрисландии) и островом Тексел находились 23 острова (в позднейшее время море поглотило 9 из них), т. е. Западно- и Восточно-Фризские острова. Среди последних Цлиний выделяет вслед за Страбоном остров Боркум (Borcum). Однако Северная Фрисландия не рассматри­вается им как фризская территория.

Также обходят молчанием присутствие фризов в Северной Фрисландии Тацит и Птолемей, хотя именно в «Германии» Тацита и «Географии» Птолемея содержатся сведения о германских племенах в предполагаемой зоне обитания северных фризов.

Вполне возможно, что античные авторы не упоминали фризов полуострова Ютландия по определенной причине: северные фризы могли быть «скрыты» под этнонимом другого народа (их отождест­вляли то с хавками, то с саксами). Один из видных современных датских ученых П. Йоргенсен приходит к заключению: скудость данных древних письменных источников не позволяет сделать вывод о том, что фризы в античное время еще не освоили побережье Шлезвига ⁴⁹.

Вопрос о заселении фризами Северной Фрисландии получил более полное отражение в средневековых источниках. Опреде­ленную информацию о фризской территории" мы находим в одном из наиболее ранних законов фризов — Фризской правде (Lex Frisionum), составленной в VIII в. и окончательно зафиксиро­ванной на Ахенском съезде 802 г. Фризская правда имела силу на всем пространстве Великой Фрисландии. В ней отражены история обычного права фризов, разнообразные стороны их жизни и быта. Наряду с этим Фризская правда упоминает о фризах между р. Везер и заливом Лауверсзе. Она фиксирует их расселение в трех областях:

а) западной (от современной границы между Западной Фланд­рией и Зеландией до залива Эйсселмер);

б) центральной (от залива Эйсселмер до залива Лауверсзе);

в) восточной (от залива Лауверсзе до р. Везер).

Таким образом, Северная Фрисландия не входила в состав Великой Фрисландии; она не выделена в отдельную область, населенную фризами, что дает основание для двух взимоисклю- чающих предположений: или северные фризы уже отделились и заняли побережье Шлезвига (как считают исследователи, относя­щие их переселение к периоду до IX в., в частности Г. М. Чэдвик); или переселение еще только должно будет произойти, а пока «будущие» северные фризы слиты с другими группами фризов (эта точка зрения также имеет сторонников).

Адам Бременский, северогерманский хронист второй поло­вины XI в., ничего не сообщает о фризах в указанной области. Комментируя этот факт, исследователи XIX в. разошлись во мне­нии: одни из них (А. Д. Йоргенсен, В. Лангханз) считали, что он попросту ничего не знал об этом народе, другие (П. Лауридсен) пришли к выводу, что фризы действительно не заселили еще данную территорию.

Одно из первых сообщений о фризах — жителях западного побережья Шлезвига — принадлежит крупнейшему датскому историку-хронисту Саксону Грамматику (1150 — 1216 гг.). В «Истории Дании» он называет страну северных фризов «Frisia minor» в отличие от «Frisia таіог», где жили западные и восточные фризы. Саксон Грамматик явился, по существу, создателем теории переселения северных фризов.

Издавна вызывает ожесточенные научные споры проблема «страны Фосите», непосредственно связанная с Северной Фрислан­дией. И опять-таки поводом служит замечание Адама Бременского со ссылкой на более ранний источник, что остров Гельголанд назывался «Fosetisland» — «страной Фосите». Немецкий ученый А. Зах, комментируя это сообщение, пришел к выводу, что под таинственной «страной Фосите» нужно понимать остров Амеланд (группа Западно-Фризских островов) или даже Фарерские острова. Несколько позже его соотечественник Т. Зибс предположил, что это остров Тессел (видимо, совр. Тексел) или остров Кинхем; X. Е. Хофф в 1910 г. опять возвращается к точке зрения Адама Бременского. Того же мнения придерживался К. Мюлленгофф, писавший в начале XX в., «что страна, где поклонялись богу Фосите, — это остров Гельголанд». Многие современные исследо­ватели, в том числе и Р. Хенниг, склонны полагать, что «страна Фосите» находилась в материковой части Северной Фрисландии, на том самом месте, где сейчас расположено селение Борделум, а в раннем средневековье стоял, видимо, языческий храм фризов, посвященный их богу Фосите. П. Йоргенсен вслед за Адамом Бре­менским отождествляет именно остров Гельголанд со «страной Фосите» ⁵⁰.

Особое место в разработке проблемы заселения фризами совре­

менной Северной Фрисландии отводится двум сюжетам: первый — область, из которой происходило переселение; второй — время переселения. В связи с этим П. Йоргенсен пишет, что разбор и изучение средневековых исторических источников привели его к следующим, возможно, предварительным выводам: условия для миграции фризов в Шлезвиг были наиболее благоприятными в последние столетия I тысячелетия н. э., скорее всего в IX в.

Хронисты и историки нового времени также внесли свою лепту в решение северофризского вопроса. Значителен вклад фризского ученого У. Эммиуса (1547—1625 гг.), который, как впрочем и некоторые его современники, считал, что фризы издавна занимали всю береговую полосу Северного моря от провинции Голландия до Шлезвига; лишь в дальнейшем под напором саксов они частично лишились своей исконной территории. Следовательно, делает вывод Эммиус, нет оснований утверждать вслед за Саксоном Грам­матиком, что фризы переселились на эти земли. Так появилась теория автохтонности северных фризов на западном побережье Шлезвига ⁵¹.

C конца XVI в. в дискуссию вступили первые северофриз­ские хронисты. Стремясь решить «загадку» северных фризов, они предлагали различные варианты названных теорий. Например, Matthias Boetius (1585—1625 гг.) — сторонник миграции фризов, дает несколько отличное обоснование их присутствия в Северной Фрисландии: северные фризы, по его мнению, — западнофризская колония; впервые они появились в этих местах гораздо раньше (по нашим предположениям, это могло быть лишь до 120 г. до н. э. — начала миграции германского племени кимвров, обитав­ших в Северной Ютландии), затем были изгнаны кимврами (которые, продвигаясь на юг, могли столкнуться с фризами и вытеснить их с побережья Шлезвига) и только позднее, во время Великого переселения народов, вернулись и осели здесь оконча­тельно.

Историк XVIII в. И. Лангебек, используя средневековые источники, упоминает сообщение от 857 г., согласно которому вождь норманнов Рорик получил от датского короля область между морем и р. Айдер. Отсюда он делает вывод, что фризы именно тогда, т. е. в IX в., впервые пришли на острова и на западный берег Шлезвига; и именно с тех пор заселенная фризскими коло­нистами область йолучила название «Малая Фрисландия» («Frisia minor»). Однако Лангебек допускает, что еще раньше, во время многочисленных походов во Фрисландию даны (датчане) приво­зили с собой фризов в качестве военной добычи.

Действительно, с конца VIII в. норманны предпринимали набеги на государство франков, следовательно, и на фризские земли; хроники зафиксировали вторжение норманнов в Восточную Фрисландию и битву 880 г. при Нордене. Поэтому в рассуждениях И. Лангебека есть, на наш взгляд, рациональное зерно: экспансия норманнов могла послужить катализатором миграционного дви­жения из Восточной Фрисландии на Северо-Фризские острова

(если расселение шло по морю). Второй вывод Лангебека болег уязвим: еще в VI в. даны совершали набеги на фризские поселе ния⁵². В IX в. даны смогли обосноваться в устьях рек Везер и Шельда, а также в ряде областей страны фризов и создать там свои княжества, правда, недолговременные. Современные исследо ватели не находят на этих территориях каких-либо ощутимых следов в языке и топонимах, связанных с датским присутствием Видимо, и фризы-пленники, которые попадали в страну данов, не могли в корне изменить этнический состав той части Ютланд ского полуострова, которая в дальнейшем станет Северной Фрис ландией.

В 1793 г. появилась публикация Е. К. Крузе о фризах на побе режье Шлезвига, в которой, излагая различные теории, он следует отчасти за Лангебеком. Автор считает, что была одна волна Пересе ления; он относит это событие ко времени Рорика, основываясь на факте передачи ему данной области. Далее Крузе исходит из того, что Карл Великий покорил южных фризов⁵³приблизи тельно около 770 г., следовательно, их переселение могло произойти именно во второй половине VIII в. и явилось в какой-то мерс* последствием завоеваний франкского короля.

Противником миграционной теории выступил пастор Н. Утцен, который воспринял и развил некоторые положения Boetius’a. Северные фризы, по его мнению, представляют собой колонию западных; ' самоназвание «фризы» колонисты распространили на автохтонное население — германские племена хавков. Таким образом, на новом месте появился довольно большой массив фризского населения.

Приверженцем автохтонной теории был и А. Л. И. Михельзен, подвергший обстоятельному анализу (1828 г.) существовавшие точки зрения. Не придавая особого значения сведениям Саксона Грамматика, а исходя из факта участия фризов в нашествии гер­манских племен в V в. н. э. на Британские острова, он приходит к выводу об их автохтонности.

Изыскания в области германистики немецкого этнографа К. Цейса дали новое направление исследованиям о происхождении северных фризов. Он выступил против теории миграции, утвер­ждая, что навряд ли западные фризы могли избрать своей новой родиной болотистую местность на Шлезвигском берегу. В трех островах, заселенных, по мнению Птолемея, саксами, Цейс склонен был видеть Северо-Фризские острова Зильт, Фёр и Йордштранд. Следовательно, делает он вывод, какая-то часть заэльбских саксов, теснимая другими племенами, могла принять самоназвание сосе­дей-фризов, т. е. «переселился» этноним, но не сам народ⁵⁴.

Эта идея Цейса была подхвачена рядом исследователей, в том числе К. Мюлленгоффом, который отождествлял северных фризов с племенами древних авионов, занимавших острова в Северном море и часть побережья.

Вторя К. Цейсу, Я. Гримм писал: «В восточных и северных фризах я усматриваю потомков древних хавков»; по его мнению,

лишь западные фризы могут претендовать на происхождение от древних фризов. Ученый утверждал, что такое могущественное племя, как хавки, не могло быть уничтоженным фризами; таким образом, не они расселились на землях северных хавков, а этноним «фризы» был «перенесен» именно туда (но не на саксов), вводя в заблуждение исследователей ⁵⁵.

Классический труд К. Мюлленгоффа положил начало серии исследований по истории ранних германцев. Но, как считает известный советский археолог А. Л. Монгайт, «труд Мюлленгоффа, как и Цейса, основан еще на наивной вере в абсолютную истину письменных источников и почти не содержит их критики. Хотя в конце XIX в. возникла история ранних германцев, основанная на уже критически очищенных источниках, наука была еще бес­сильна в решении этнических проблем» ⁵⁶.

Однако раздавались и критические голоса в адрес теории К. Цейса. Например, М. Ригер находил малоубедительным довод Цейса, что болотистые почвы Шлезвига могли стать препятствием для расселения на них западных фризов. За первоначальных обитателей этих мест он принимает авионов (племя саксов), которые переместились затем на Британские острова, а на их земли пришли фризы ⁵⁷.

Через 40 лет после выхода в свет работы Цейса появилась монография В. Лангханза, в которой автор, анализируя имеющиеся материалы, выдвигает вновь на передний план теорию переселения. Ученый подчеркивает, что сообщения римлян эпохи Цезаря о полуострове, на западном побережье которого живут северные фризы, очень скудны. Лишь после похода Друза в 12 г. до н. э., достигшего границ хавков западнее р. Эмс, римляне, как пишет Лангханз, «научились распознавать (отличать) фризов».

Соглашаясь с Мюлленгоффом и Ригером, он видит в авионах древнейшее население западного Шлезвига, но уже со второй половины IX в. можно твердо говорить о присутствии там фризов, появившихся вследствие переселения. Ученый отвергает идею Мюлленгоффа о заимствовании авионами самоназвания западных фризов. Таким образом, по мнению Лангханза, заселение Северной Фрисландии фризами происходило в основном путем постепенного их переселения туда; но какая-то часть фризского населения была доставлена в Шлезвиг норманном Рориком. В. Лангханз, по замечанию П. Йоргенсена, был последним в ряду исследовате­лей, которые стремились решить проблему происхождения север­ных фризов лишь на базе исторических источников ⁵⁸.

C 80-х годов прошлого столетия началось усиленное изучение фризских диалектов, что дало новый интересный материал в руки лингвистов. Одним из первых ученых, применивших лингвистиче­ский подход в этом вопросе, был Г. Мёллер. Он считал, что все так называемые северные фризы первоначально подразделялись на два народа: один — это действительно фризы, другой — не- фризы. Первые были жителями береговой полосы Шлезвига и маршевых (т. е. более низменных) островов, вторые населяли

тестовые (возвышенные) острова: Зильт, Фёр, Амрум и Гельго ланд. Мёллер произвел подобное деление, руководствуясь данными языкознания: критерием служил этноним «фриз». Лишь матери ковые фризы называют себя этим именем, значит, они и есть пере селившиеся на новые места южные фризы. Островные диалекты гораздо ближе к английскому языку, чем все, «действительно», фризские диалекты; следовательно, жители островов — нефризы. Мёллер считает их в основном хавками, частично — амбронами ⁵⁹.

Преемником Мёллера стал О. Бремер. Он также разделил жителей Северной Фрисландии на фризов и нефризское население; критерий оставался тот же: этноним «фриз» плюс особенности языка на материке и островах. Но в отличие от Мёллера нефриз­ский этнос Бремер отождествлял с древними саксами⁶⁰.

В последней четверти прошлого столетия появились труды лингвиста Т. Зибса. Наиболее значительными среди них можно считать несколько работ, вышедших в разное время (с 1889 по 1938 г.), но объединенных одной темой, — проблема северных фризов. Зибс был сторонником миграции фризов, которая совер­шилась, видимо, в IX в. Он полагал, что язык современных север­ных фризов достаточно ясно указывает на область, откуда они переселились в Шлезвиг: это пространство между реками Лауверс и Эльба (возможно, между Лауверсом и Везером). Языковое родство, которое находит Зибс между материковыми северными фризами и фризами современной Восточной Фрисландии (точ­нее — бассейна р. Эмс), дает ему основание реконструировать гипотетическую прародину северных фризов именно в этой части Восточной Фрисландии⁶¹.

В конце XIX в. к проблеме происхождения северных фризов вновь возвращаются историки, привлекая, правда, лингвистиче­ский материал, и в особенности данные топонимики. Именно в таком ключе были написаны работы П. Лауридсена. Он высказы­вался за более скромные масштабы распространения фризов в Шлезвиге. Исследуя топонимы, он пришел к выводу, что названия самых больших и самых древних населенных пунктов на гестах Северной Фрисландии имеют датское происхождение; но есть и другая группа, в основном на маршах, с преимущественным окон­чанием топонимов на -biill (ср.: населенные пункты Нибюлль, Эммельсбюлль в северо-западном районе Южного Шлезвига), которую Лауридсен относит к фризским поселениям. Исследова­тель считал первоначальным на гестах датское население, фризы продвинулись туда позже (видимо, после христианизации). Ученый пришел к выводу, что фризы появились на побережье Шлезвига только во второй половине XI в.

Такой комплексный подход к решению этого сложного вопроса нашел признание у других исследователей, в частности у А. Д. Йор­генсена. Однако он не согласен с датировкой; по его мнению, фризы не могли оказаться в Шлезвиге так поздно (около 1100 г.). А. Д. Йоргенсен склонен отнести фризскую колонизацию к более раннему периоду: до появления Рорика⁶².

Этнографическое изучение Шлезвига было предпринято А. За- хом. Результаты этой работы изложены и обобщены им в трехтом­ной монографии, где автор подчеркивает, что название «Герцог­ство Шлезвиг» утвердилось в официальных документах лишь с 1275 г., придя на смену старому названию «Герцогство Южная Ютландия». Далее он пишет: «Мы говорим ,,Северная Фрислан­дия⁴¹ и называем жителей старой ,,Ютландии⁴⁴ северными фризами, хотя они все же не образуют единого народа, который с древности назывался бы этим именем в своей совокупности. Юты, фризы и саксы натыкались друг на друга на шлезвигской земле» ⁶. Вслед за О. Бремером он относит население тестовых островов к одному из германских племен, которое уже задолго до Великого пересе­ления народов оказалось в этом районе; таким образом, острова Зильт, Фёр, Амрум и Гельголанд, по его твердому убеждению, можно принять за саксские острова Птолемея. Исследователь не сомневается, что, по крайней мере, часть тех племен, которые связывают с этнонимом «фризы», не является древним населением Северной Фрисландии, а переселилась с южного побережья Северного моря и не ранее чем в середине IX в.

К началу XX в. лингвисты, занимавшиеся Северной Фрислан­дией, пришли, имея на вооружении в основном две теории: одну — Г. Мёллера —О. Бремера, другую — Т. Зибса. Причем каждый из названных исследователей, продолжая работу по проблеме происхождения северных фризов, пересмотрел в какой-то мере или развил свои прежние взгляды. Например, Г. Мёллер по-прежнему склонен был видеть в материковых фризах переселившихся южных фризов, но в отношении тестовых островов его мнение меняется: их заселение он связывает теперь с ранней колонизацией по Север­ному морю, которая последовала, видимо, за уходом оттуда кимв- ров. О. Бремер отказывается признать надежность исторических свидетельств для подтверждения своих прежних выводов: деление северных фризов на две группы и переселение их из Западной Фрисландии; с некоторыми оговорками он допускает такую воз­можность лишь для материковых фризов. По мнению ученого, фризы — ингвеонское племя (т. е. северо-западногерманское), наиболее продвинувшееся на запад с востока (морем или сушей). Он считает, что в древности изначальными районами обитания фризов могли быть марши между Зёйдер-Зе и р. Эмс. Подтвержде­ние своей гипотезе он ищет в близости языка материковых жителей Северной Фрисландии с западно- и восточнофризским языком. Поэтому, пишет Бремер, нельзя сомневаться в происхождении этой группы северных фризов. Однако исследователь предлагает и другой вариант, который казался ему (1900 г.) более обосно­ванным — миграция могла совершаться в обратном направлении: из северофризских маршевых областей.

И наконец, Т. Зибс, занимаясь дальнейшим изучением фриз­ского языка, отметил особенно близкое родство двух диалектов: островного северофризского с одним из восточнофризских. Он предположил, что Северо-Фризские острова были заселены, ви­

димо, довольно рано, а вся Северофризская область — между Vl и XII вв. (хотя склоняется он все-таки не к самому раннему периоду). Исследователь идет по такому пути: если язык северных фризов очень близок к английскому, то объяснить ЭТО явление' можно лишь древним родством, а отнюдь не более поздними связями с Англией. Именно до переселения англов и саксов на Бри танские острова их языки мало чем отличались от языка соседних фризов. Заселение Северной Фрисландии шло из района между реками Везер и Эмс; ученый остается верен своей гипотезе о выходе материковых северных фризов из бассейна Эмса. В конце 80-х годов прошлого столетия Зибс наметил четкие границы северофризской языковой области и пришел к выводу, что она значительно умень­шилась в результате ассимиляции нижнє- и верхненемецким диалектами и датским языком. Он выделил 7 основных диалектов на материке и 5 на островах. Так же, как П. Лауридсен и А. Д. Йор­генсен, Т. Зибс считал датское население изначальным на террито­рии, только впоследствии ставшей фризской⁶⁴.

Многие исследователи этого же периода, пытавшиеся разо­браться в данной проблеме, оказывались в плену той или иной теории, не внося от себя ничего принципиально нового. Некоторые из них помещали фризов где-то между Северным и Балтийским морем, принимая за германское племя свебов, основная масса которого покинула северные районы своей родины еще до нашей эры; северные фризы рассматривались как небольшая часть этого народа, сохранившаяся до наших дней.

В 1907 г. вышла в свет работа англичанина Г. М. Чэдвика, в которой существенное место отводилось проблеме происхождения северных фризов. Чэдвик — сторонник переселения; исторические данные, по его убеждению, свидетельствуют в пользу довольно раннего появления фризов в Северной Фрисландии, а именно — во второй половине VIII в. Он пишет, что воспоминания о пребыва­нии фризов на побережье Северного моря сохранила датская средневековая литература, ссылаясь при этом на сообщение Саксона Грамматика об изгнании фризов из Ютландии датским королем Хелго. По мнению Чэдвика, именно завоевание франками Южной Фрисландии (см. выше) побудило фризов переселиться на новые места. В этом английский исследователь неоригинален, если вспомнить аналогичные предположения Крузе в конце XVIII в. Кроме того, присоединившись в главном к теории Г. Мёллера —О. Бремера, он принимает население тестовых остро­вов за древних саксов⁶⁵.

Обширным историографическим материалом насыщена трех­томная история Шлезвиг-Гольштейна Г. Е. Хоффа (1910 г., новое издание — 1925 г.). В томе 1 автор концентрирует внимание на ин­тересующей нас проблеме. Подвергнув критическому анализу труды своих предшественников, особенно XIX в. (А. Заха и др.), он приходит к выводам, не претендующим на новизну и оригиналь­ность, но прозвучавшим вполне убедительно. Короче говоря, Г. Е. Хофф разделяет мнение тех сторонников переселения,

которые связывают его с Западной Фрисландией и относят к IX в. Хофф пишет, что «население Северной Фрисландии не принадле­жало к единому племени (народу); на тестовых островах сохра­нялись еще, видимо, остатки древнего населения, когда туда по­пали фризы, освоившие первоначально полуостров Айдерштедт и южные маршевые острова» ⁶⁶.

В первой четверти XX в. среди исследователей сохранялась ставшая традиционной приверженность двум ведущим теоретиче­ским направлениям: Г. Мёллера —О. Бремера и Т. Зибса.

Заметный след в разработке северофризской проблемы оста­вила опубликованная в 1929 г. коллективная работа «Северная. Фрисландия». Статьи Л. Петерса и А. Тоде вызвали наибольший интерес; каждый из них подошел к решению поставленной задачи, отдав предпочтение тем или иным источникам: Петерс опирался в основном на исторический и лингвистический материал, Тоде — на археологический. Первый автор дополнил теорию Мёллера более поздними выводами Бремера и пришел к следующим резуль­татам: древними жителями тестовых островов и западных районов Шлезвинга были племена амбронов. В дальнейшем какая-то их часть покинула родину и устремилась на земли теперешней Западной Фрисландии, где на них распространился этноним «фризы». Затем эти фризы, предполагает Петерс, в IX в. начали возвращаться на свою прародину; таким образом, произошло вторичное переселение.

Второй исследователь, А. Тоде попытался на основе архео­логических находок в Северной Фрисландии реконструировать заселение страны. Он выделил несколько периодов:

а) уход амбронов — ранний железный век;

б) освоение этих мест племенами ютов, пришедших с севера или с северо-востока,— ранний период правления римских импе­раторов;

в) переселение в Англию;

г) миграция фризов из южных областей Фрисландии, прежде всего на тестовые острова,— эпоха Каролингов.

Следовательно, переселение фризов в Северную Фрисландию произошло, по мнению Тоде, также в IX в.⁶⁷

Основные положения концепции Г. Мёллера —О. Бремера встретили в 30-е годы явное одобрение у ряда исследователей. Один из них, К. Борхлинг, предполагает, что прародина фризов вполне могла находиться в Шлезвиге; мысль о вторичном пересе­лении фризов в Северную Фрисландию также встречает у него сочувствие. Правда, в дальнейшем Борхлинг частично пересматри­вает свои взгляды в связи с новыми археологическими открытиями на нидерландских терпенах, которые обнаруживают южнофриз­скую культуру более древнюю, чем на Северо-Фризских тестовых островах. Поэтому ученый вынужден отказаться от идеи, что прародиной фризов была Северная Фрисландия. Борхлинг связы­вает ее заселение с освоением фризскими купцами северных торговых путей. Исследователь приходит к выводу, что расселение

в этом регионе южных фризов могло произойти не позднее чем в VIH в. Точкой отсчета служит для него 785 г., когда Карл Великий завоевал Восточную Фрисландию и ввел там христиан ство. Поскольку фризы, переселившиеся в Шлезвиг, были еще язычниками, то, заключает Борхлинг, их миграция в Северную Фрисландию совершалась до 785 г.

В связи с этой концепцией К. Борхлинга обратимся вновь к книге В. Лангханза, где автор убедительно показал (как нам кажется), что христианство у северных фризов оставалось вплоть до Реформации только чем-то внешним «и было действенно лишь днем; ночью, на море во время шторма и в несчастье господствовал Водан[**]». П. Йоргенсен, полемизируя с Борхлингом, справедливо замечает, что официальное введение христианства ни в коей мере не означало в тот период его повсеместного и глубокого проникно­вения в массы языческого фризского населения. Следовательно, фризы-язычники могли оказаться в Северной Фрисландии и гораздо позже 785 г.

Иная концепция была разработана В. Ля Куром. В проблеме происхождения северных фризов он отводит значительное место этнической истории Шлезвига, выдвигая на первый план данные археологии и языкознания. Ля Kyp отвергает гипотезу автохтон- ности племен амбронов и высказывается против теории «пра­родины» фризов. C другой стороны, он считает древними жителями тестовых островов какие-то нефризские племена, которые смеша­лись затем с пришедшими из южных районов Фрисландии фризами и растворились в пришельцах. Изучив северофризские топонимы, Ля Kyp предположил, что заселение фризами тестовых островов и побережья Шлезвига происходило почти одновременно, а именно в X и XI в. Таким образом, выводы Ля Kypa совпадают до некоторой степени с положениями теории Зибса.

Идея переселения всех северных фризов в относительно поздний период находит в это время приверженцев среди ряда ученых. Однако были и такие, кто видел в островитянах и жителях континента представителей двух различных по происхождению народов. Разница лишь в том, что одни исследователи принимали население островов за пришедших позднее древних фризов, а дру­гие — за саксов, упоминавшихся в «Географии» Птолемея.

Определенный этап в разработке этнической истории Шлезвига представляют в 40—50-е годы работы П. Йоргенсена. Для уче­ного характерен комплексный подход к решению северофризской проблемы. В отличие от многих своих предшественников он широко использует достижения самых различных дисциплин: археологии и истории, этнографии и антропологии, исторической географии и языкознания. Монография П. Йоргенсена «Ober die Herkunft der Nordfriesen» — серьезное исследование, в котором автор тщательно подбирает и сопоставляет все имеющиеся в его распоря­

жении античные и средневековые источники, анализирует огром­ный фактический материал по отдельным частным вопросам. Все это позволило ему наиболее полно осветить тему, и, как нам ка­жется, выводы П. Йоргенсена прозвучали весьма убедительно.

Исследователь выделяет 3 племени среди германских племен, живших в первые века нашей эры на побережье Северного моря от устья Рейна на юго-западе до Кимврского полуострова на севере: фризов, хавков и саксов; они образовывали определенное языко­вое единство (западногерманское или, как его называли позднее, северо-западногерманское, т. е. ингвеонское). На северном конце языковой области находилась, по мнению Йоргенсена, Северная Фрисландия, выглядевшая в ту эпоху совершенно иначе, чем в наши дни: освоены были лишь тестовые острова (Зильт, Фёр, Амрум), некоторые возвышенные участки суши в Айдерштедте и в устье р. Айдер; большая часть широких маршей современной Северной Фрисландии или еще не существовала или не была засе­лена. Но со второй половины I тысячелетия н. э. началась интен­сивная колонизация равнин западного побережья Шлезвига. Ос­новная масса колонистов направлялась из Южной Фрисландии, и первые их поселения возникли в Айдерштедте.

Начало массового переселения фризов в будущую Северную Фрисландию П. Йоргенсен относит именно ко второй поло­вине IX в. Он считает, что миграция фризов могла происходить в этот наиболее благоприятный период, когда контакты между Фрисландией (имеется в виду нидерландская Фрисландия) и Данией были особенно тесными, т. е. в годы датского господства (826—885 гг.). Хотя, несомненно, и раньше, на протяжении нескольких столетий фризскими купцами велась оживленная торговля со Шлезвигом в устье р. Айдер, и вслед за торговцами туда устремлялись фризские крестьяне. Этнолингвистическая карта Шлезвига конца I тысячелетия н. э. представлялась исследо­вателю следующей: на западе, занимая острова, марши побережья и область Айдерштедта (за исключением отдельных датских и саксонских поселений), жили северные фризы, на востоке и в центре — даны. На юге граница между ними проходила примерно по линии: устье р. Айдер на юго-западе—залив Эккернфёрдер- Бухт на северо-востоке.

Итак, П. Йоргенсен пришел к двум важным выводам:

1) прародина северных фризов — это Южная Фрисландия;

2) временная граница переселения — середина IX в.⁶⁸

Литература 50 —70-х годов, посвященная северным фризам, вновь и вновь возвращается к проблеме их происхождения, отдавая должное классическим трудам. Г. Филипп и А. Кампхаузен (1958 г.) солидарны с теорией О. Бремера о вторичном переселении и считают северных фризов обратными переселенцами из области между Зёйдер-Зе и бухтой Ядебузен в Восточной Фрисландии, где они оказались, покинув в свою очередь под натиском амбронов остров Амрум и марши Шлезвига.

К. Керстен и П. Ля Бом в монографическом исследовании

по древней истории Северо-Фризских островов, ссылаясь на Сак­сона Грамматика, дают этническую характеристику населения западного побережья Шлезвига и приходят к выводу, что в XII в. там находились фризы. По их мнению, археологические находки на островах Амрум и Фёр позволяют говорить о смешении пришед­ших сюда с юго-запада фризов с северными переселенцами⁶⁹.

В работах 1960-х годов, вышедших в ФРГ, на богатом историче­ском материале прослеживаются судьбы Восточной и Северной Фрисландии с древности и до нашего времени, предлагается определенная схема заселения и этнического развития Северной Фрисландии; при этом подвергается сомнению историческая правдивость сообщений Плиния и Тацита о фризах на побережье Северного моря. В римскую эпоху, как отмечают исследователи, основной областью расселения фризов были земли между озером Флево и р. Лауверс в пределах современных Нидерландов (т. е. явно суживается фризская территория римского периода). Во второй половине VII в. носители этнонима «фризы» занимали уже гораздо больший район, восточная граница которого проходила по р. Везер. В продолжительной борьбе с франками фризские племена были оттеснены на север, христианизированы. В это время фризы выступают на европейской арене в качестве искусных мореплавателей и торговцев. Именно развитие торговли и море­плавания приводит, по мнению авторов, к основанию в VIII в. фризских колоний на Северо-Фризских островах. Затем осваива­ются гесты побережья Шлезвига, а уже из них примерно с XI в. начинается планомерное заселение (с осушением болот) остальной части Северной Фрисландии. Колонизация шла в глубь страны, охватывая постепенно всю область между реками Айдер и Видо.

В заключение хочется остановиться на взглядах А. Биванка и С. Сальви, которые специально не занимались разработкой проблемы северных фризов, но достаточно четко высказались по этому поводу, тем более, что они представляют противополож­ные точки зрения: А. Биванк — сторонник вторичного переселения фризов в Северную Фрисландию, сторонник их автохтонности в Шлезвиг-Гольштейне; С. Сальви присоединяется к концепции, согласно которой северные фризы — это мигранты из Восточной Фрисландии; колонизация шла по Северному морю, первая ее волна охватила остров Гельголанд и часть Кимврского полуострова от р. Айдер до р. Видо; время колонизации по Сальви — VIII — IX вв., т. е. включение Восточной Фрисландии в империю Карла Великого; в X в. фризы уже соседствуют в Шлезвиге с саксами и данами ⁷θ.

Сопоставляя и анализируя имеющиеся в нашем распоряжении материалы, попытаемся хотя бы схематично изобразить процесс заселения Северной Фрисландии фризскими племенами. Наши вы­воды строятся на предположении, что северные фризы появились там путем миграций и не могут быть автохтонными (рис. 7):

1. Область первоначального расселения фризов — район между оз. Флево и р. Лауверс в Нидерландах.

ДАНИЯ

Кракебюлль

Брадеруп .

Нибюлль

о. Оланд

о. Лангенес

о. Нордштранд

Санкт

СЕВЕРНАЯ ФРИСЛАНДИЯ

Рис. 7.

Северная Фрисландия (XX в.)

о. Зильт

о. Нмру м

о. Пельворм

Линдхбльм

СЕВЕРНОЕ

МОРЕ

^Вестерхевер.^ф¹^

Гардинп

Теннинг

2. B VII в. они дошли до Везера на востоке, завершив образо­вание Восточной Фрисландии.

3. Дальнейшая колонизация идет из Восточной Фрисландии по морю.

4. Заселение будущей Северной Фрисландии проходило по­этапно, несколькими волнами (с VII по XII в.).

5. Первая значительная волна переселенцев охватила Северо- Фризские острова и часть побережья (тестовые районы) в VIII — начале IX в.; катализатором процесса миграции послужило разру­шение Великой Фрисландии, включение ее территории в состав Франкской империи и, по-видимому, христианизация фризов. Именно государство франков в эпоху средневековья сыграло этноразделительную роль в судьбах фризского этноса, подтолкнув к отделению северных фризов от восточных.

6. Вторая волна спустя 2 — 3 столетия (примерно с XI в.) затронула уже болотистые местности Северной Фрисландии; началось их осушение и расселение фризов по всему простран­ству между реками Айдер и Видо в глубь страны.

7. Фризское население на гестах смешивалось с жителями полуострова Ютландия (в том числе с данами, саксами).

Было ли переселение фризов вторичным или же они впервые освоили Северную Фрисландию? Сторонники вторичного заселения (довольно многочисленные) считают прародиной северных фризов Ютландию, откуда часть их морским путем попала в Нидерланды и заняла пространство между оз. Флево и р. Лауверс, т. е. именно ту область, которую противники этой гипотезы принимают за пер­воначальное место обитания фризов. В обоих вариантах последую­щая этническая история северных фризов до обретения ими своей родины укладывается в приведенную выше схему.

Последнее слово об их происхождении еще не сказано. Науке предстоит решить эту интересную проблему.

¹ Jtfrgensen P. Ober die Herkunft der Nordfriesen. K0henhavn, 1946, S. 6 — 7; Heraud G. Die Volker als die Trager Europas ∕∕ Ethnos. Wien; Stuttgart, 1967. Bd. 4. S. 88; Handbuch der europaischen Volksgruppen ∕∕ Ethnos. Wien; Stuttgart. 1970. Bd. 8. S. 288; Philipp H., Kamphausen A. Nordfriesland. Landschaft und Bauten von der Eider bis zur Wiedau. Heide in Holstein, 1958. S. 7; (note Winkler Prins. Amsterdam; Brussel, 1972. 11 14. Blz. 271.

² Jψrgensen P. Zum SchIeswiger Niederdeutsch. Kritik und Eorschung. K0benbavn, 1954. S. 3.

³ Byvanck A. IV. Nederland in den romeinschen tijd. Leiden, 1945. D. 1. Blz. 29 — 31; Karsten T. E. Die Germanen. Berlin, Leipzig, 1928. S. 140; Boeles P. C. J. A. EriesIand tot de elfde eeuw. Zijn v66r- en Vroegeschiedenis. ^,s-Gravenhage, 1951. Blz. 81, 111.

⁴ Несмотря на то, что уже Цезарь совершал зарейнские походы и римские легионы в первые века н. э. были расквартированы далеко за Рейном, несмотря на то, что варвары также неоднократно переходили на левый берег реки, создавая там впоследствии свои поселения, еще в первой половине V в. Рейн продолжал рассматриваться как укрепленная граница (Iimes) Империи.

⁵ Dessau H. Geschichte der rδmischen Kaiserzeit. Berlin, 1924. Bd. 1. S. 407; Byvanck A. W^z. Nederland. . . D. 1. Blz. 159, 160, 210.

⁶ Byvanck A. W. Nederland. . . DL 1. Blz. 160.

⁷ Boeles P. C. J. A. Friesland. . . Blz. 76, 81; Ostfriesland ∕ Hrsg. von Dr. G. Mohlmann. Essen, 1961. S. 75; Handbuch der europaischen Regionalbewegungen ∕ Hrsg. von I. Blaschke. Frankfurt a∕M., 1980. S. 118, 119; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1 Blz. 164; Mussett L. Les invasions: les vagues germaniques ∕∕ L’Histoire et ses problemes. Paris, 1965. N 12. P. 150. (Nouvelle Clio).

⁸ Тацит Корнелий. Сочинения в двух томах. Л., 1969. Т. 1. Ан. IV, 72; Г. 34; Тацит имеет в виду оз. Флево (lacus Flevus) и другие озера, из которых в 1287 г. вследствие опускания суши образовался залив Зёйдер-Зе, ныне залив Эйсселмер.

⁹ Тацит Корнелий. Т. 1. Ан. I, 38, 60; Ан. II, 17, 24; Ан. IV, 72; Ан. XI, 18, 19; Ан. XIlI, 55; Г., 35. Т. 2. И. IV, 79; И. V, 19; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 201, 206, 209, 210, 212, 213; Ostfriesland. . . S. 51, 75; Karsten Т. Е.Die Germanen. S. 232; Norden Е.Die germanische Urgeschichte in Tacitus Germania. Leipzig; Berlin, 1923. S. 299, 306; Siebs Th. Zur Geschichte der englisch-friesischen Sprache. Halle a∕Sale, 1889. S. 7, 8; Kossinna G. Ursprung und Verbreitung der Germanen in vor- und Mhgeschichtlicher Zeit. Leipzig, 1928. S. 7, 12; Salvi S. Le nazioni proibite. Firenze, 1973. P. 371, 372.

¹⁰ Тацит Корнелий.T. 1. Ан. IV, 72.

^,, Boeles P. C. J. A. Friesland. . . Blz. 110—112; Dessau H. Geschichte. . . S. 407, 418; Byvanck A. W. Nederland. . . D. I. Blz. 92, 97, 107, 181, 206, 207; Norden E. Die germanische Urgeschichte. . . S. 284.

¹² Тацит Корнелий.T. 1. Ан. 1, 60; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 102, 103, 105, 107, 207; Boeles P. C. J. A. Friesland. . . Blz. 112—114; Norden E. Die germa­nische Urgeschichte. . . S. 301, 302.

¹³ Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 126, 139, 140, 194, 208, 287.

¹⁴ Тацит Корнелий. T. 1. Ан. IV, 72.

¹⁵ Там же; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 140—142, 208; D. 2. Blz. 526;

Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 118.

¹⁶ Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Bez. 118, 119; Тацит Корнелий. T. 1. Ан. IV, 74;

Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 142; Norden E. Die germanische Urgeschi- chte. . . S. 284.

¹⁷ Boeles P. С. J. A. Friesland... Blz. 120, 121; Тацит Корнелий.T. 1. Г., 34.

¹⁸ Тацит Корнелий.T. 1. Ан. XI, 19; Norden E. Die germanische Urgeschichte. . . S. 295, 298.

¹⁹ Тацит Корнелий.T. 1. Ан. XIII, 54.

²⁰ Там же; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 148, 154, 155, 194, 195, 208; D. 2. Blz. 526, 705; Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 112, 121, 122; Norden E. Die germanische Urgeschichte. . . S. 303, 385; Delbanco IV.Die Quellen der «Сгопіса der Fresen» des Eggerik Beninga. Aurich, 1975. S. 45.

²¹ Тацит Корнелий.T. 2. И., IV, 12, 13, 15, 16, 18; Boeles P. С. I. A. Friesland. . . Blz. 123, 124; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 208; D. 2. Blz. 706; Norden Е. Die germanische Urgeschichte. . . S. 301.

²² Монгайт А. Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. M., 1974. С. 332; Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 69, 71, 76, 97; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 2. Blz. 395, 454.

²³ Глиноземы Нидерландов и ФРГ — это не только вид почв, это определенный тип культуры, имеющий историческую и этническую окраску (как и упоминаю­щиеся далее торфяники, марши и гёсты).

²⁴ Byvanck A. W. Nederland. . . D. 2. Blz. 448—450; Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 69, 88; История крестьянства в Европе (Эпоха феодализма). M., 1985. T. 1. С. 98—100; Монгайт А. Л. Археология. . . С. 332.

²⁵ Boeles P. С. ]. A. Friesland. . . Blz. 71, 89, 96, 97. (Fig. 23), 120, 152, 559, 565, 567, 568, 570, 571; Bijl. Ill; Pl. XII, XIII; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 287; D. 2. Blz. 524.

²⁶ Монгайт А. Л. Археология. . . С. 228, 229.

²⁷ Ibid. С. 231, 331.

²⁸ Ibid. С. 337; Byvanck А. IV.Nederland. . . D. 2. Blz. 525, 526; Boeles P. С. J. А. Friesland... Blz. 91, 560, 566, 568, 570, 575-577, Fig. 19: 506, 20: 919. 1601, 1445, 86; Bijl. IV, V; Pl. XXII, XXIV, XXV.

²⁹ Boeles P. С. L A. Friesland. . . Blz. 567, 569, Fig. 22: 101; BijL VII; PL. XXXVI, XXXVIL

³⁰ Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 194; Dl. 2. Blz. 453, 527, 529, 548.

³¹ Ibid. D. 1. Blz. 194, 209; D. 2. Blz. 451, 455, 462, 526-530, 550, Fig. 31; Afb. 100;

Boeles P. C. J. A. Friesland. . . Blz. 108, Fig. 26; Pl. XV, 11 — 13; История в источ­никах. Социальная история средневековья. M.; JI., 1927. Т. 1. С. 70.

Norden Е.Die germanische Urgeschichte. . . S. 424; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 92, 186, 190, 194, 200, 207, 209; D. 2. Blz. 519.

Корсунский A. P., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств. (До середины VI в.). M., 1984. С. 136; Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 117, 123; Byvanck A. IF. Nederland. . . D. 1. Blz. 207, Fig. 7; D. 2. Blz. 530, 706.

Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 287; D. 2. Blz. 530, 594; История крестьян­ства. . . Т. 1. С. 126.

Там же; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 2. Blz. 530, 701—703, 706.

Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 124, 125.

Корсунский A. P., Гюнтер Р. Упадок. . . С. 24, 132, 133; Byvanck A. W. Neder­land. . . D. 2. Blz. 707.

Byvanck A. W. Nederland. . . D. 2. Blz. 530, 708—710; Boeles P. С. J. A. Fries­land. . . Blz. 75, 569; Musset L. Les invasions. . . P. 150, 152; Handbuch der euro­paischen Regionalbewegungen. S. 118; Siebs Th. Zur Geschichte. . . S. 112; Кор­сунский A. P., Гюнтер Р. Упадок. . . С. 95, 98, 100, 102; История крестьян­ства. . . Т. 1. С. 24, 30.

История крестьянства. . . Т. 1. С. 106; Монгайт А. Л. Археология. . . С. 325, 339; Siebs Th. Zur Geschichte. . . S. 5—7; Musset L. Les invasions. . . Р. 152.

Byvanck A. W. Nederland. . . Dl. 2. Blz. 573, 694, 695, 710. 712; Boeles P. С. J. А. Friesland. . . Blz. 117, 560.

На современной карте Нидерландов этот топоним остался лишь в названии Катвейк-ан-Зе в провинции Южная Голландия. Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 112, ИЗ.

Ostfriesland. S. 51, 74, 75; Handbuch der europaischen Regionalbewegungen. S. 119; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 206, 207; Siebs Th. Zur Geschichte. . . S. 8, 10, 18; Kossinna G. Ursprung. . . S. 15; Dessau H. Geschichte. . . S. 418, 435. Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 75; Siebs Th. Zur Geschichte. . . S. 27; Ost- friesland. S. 51; Clement К. 1. Die Lebens- und Leidengeschichte der Friesen, insbesondere der Friesen nδrdiich von der Elbe. Kiel, 1845. S. И.

Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 694; D. 2. Blz. 701; Boeles P. С. J. А. Friesland. . . Blz. 72; История крестьянства. Т. 1. С. 24; Корсунский A. P., Гюнтер Р. Упадок. . . С. 162, 199.

Clement К. I. Die Lebens- . . . S. 10,68.

Ostfriesland. S. 51, 52; Musset L. Les invasions. . . Р. 152.

Ostfriesland. S. 52, 77; Handbuch der europaischen Regionalbewegungen. S. 119; Siebs Th. Zur Geschichte. . . S. 8; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 2. Blz. 713; Salvi S. Le nazioni. . . Р. 372, 373, 399, 400; Boeles P. С. J. A. Friesland. . . Blz. 75, 561, 592.

DelbancoIV. Die Quellen. . . S. 43; Ostfriesland. S. 51—53.

Mullenhofj К.Deutsche Altertumskunde. Berlin, 1900. Bd. IV. Hf. 2. S. 464; Jorgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 35—50; Стеблин-Каменский М. И. История скандинавских языков. M.; Л., 1953. С. 11; Handbuch der europaischen Regional- bewegungen. S. 118; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 1. Blz. 161, 163—165; Nor­den Е.Die germanische Urgeschichte. . . S. 384, 385; Kossinna G. Ursprung. . . S. 14, 15.

Chadwick H. М.The Origin of the English Nation. Cambridge, 1924. P. 77, 88; Boeles P. C. J. A. Friesland. . . Blz. 592; Ostfriesland. S. 77; Salvi S. Le nazioni. . . P. 372, 373, 400; Langhans V. Ueber den Ursprung der Nordfriesen: Antiquarische Studie. Wien, 1879. S. 27, 28; Hoff H. E. Schleswig-Holsteinische Heimatgeschichte. In 3 Bd. Neumiinster in Holstein, 1925. Bd. 1. S. 52; Jffrgensen P. Uber die Her- kunft. . . S. 9—10, 51—52; Idem. Zum Schleswiger. . . S. 27; Хенниг P.Неведомые земли. M., 1961. T. 2. С. 14, 123-130.

Mullenhoff К.Deutsche Altertumskunde. S. 471; Hoff H. E. Schleswig-Holsteinische Heimatgeschichte. Bd. 1. S. 71, 81; Sach A. Das Herzogtum Schleswig in seiner ethnographischen und nationalen Entwickelung. Halle, 1899, Abt. 2. S. 238; Jffrgensen P. Uber die Herkunft... S. 51—52, 62; Idem. Zum Schleswiger... (Карта «Das Mittlere und Siidliche Schleswig»); Хенниг P.Неведомые земли. С. 7, 123-130.

⁵² В англосаксонской поэме «Битва при Финсбурге» (IX в.) повествуется о раз­дорах между данами и фризским королем Финном, женатым на датской прин­цессе. Один из эпизодов заканчивается убийством Финна; даны увозят к себе на родину его жену и большую добычу. См.: Беовульф. M., 1975. С. 79 и след., 643—644. (Библиотека всемирной литературы).

⁵³ Термин «южные» не обозначает в данном случае какую-то новую, ранее не известную группу фризского этноса, а указывает лишь на ее географическое положение: по отношению к северным фризам все другие фризские группы (и в первую очередь из Восточной Фрисландии) можно рассматривать как южные.

⁵⁴ Langhans V. Ueber den Ursprung. . . S. 25, 28, 45; Jjrgensen P. Uber die Her- kunft. . . S. 11 — 18, 54, 63, 64; Hoff H. E. Schleswig-Holsteinische Heimatgeschi- chte. Bd. 1. S. 52; Handbuch der europaischen Regionalbewegungen. S. 119; Salvi S. Le nazioni. . . P. 401; Беовульф. С. 80 — 84, 644; Монгайт А. Л. Археоло­гия. . . С. 333; Musset L. Les invasions: Ie second assaut contre TEurope chretienne (VIIe-XIe siecle) Paris, 1965. P. 47, 108, 111, 118, 128, 136.

⁵⁵ Grimm J. Geschichte der deutschen Sprache. Leipzig, 1868. Bd. 1. S 466, 471; Langhans V. Ueber den Ursprung. . . S. 24; Mullenhoff K. Deutsche Altertumskunde. S. 428, 435, 464; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 18—20.

⁵⁶ Монгайт А. Л. Археология Западной Европы. Каменный век. M., 1973. С. 52.

⁵⁷ Ljrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 19—20.

⁵⁸ Langhans V. Ueber den Ursprung. . . S. 5, 24, ЗО, 34; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 20—21.

⁵⁹ Nordfriesische Beitrage aus dem Nachlass Hermann Mollers. K0benhavn, 1938. S. 25—27; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 22, 23.

⁶⁰ Bremer O. Ethnographie der germanischen Stamme. Strassburg, 1904. S. 848; Hoff H. E. Schleswig-Holsteinische Heimatgeschichte. Bd. 1. S. 341, 342; Nieder- deutsche Studien. Festschrift fiir Conrad Borchling. Neumunster in Holstein, 1932. S. 37; Jjrgensen P, Uber die Herkunft. . . S. 23.

⁶¹ Siebs Th. Zur Geschichte der friesischen Sprache. Halle a∕Sale, 1889. S. 25, 27, 28; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 23, 24, 97—99.

⁶² Bremer O. Ethnographie. . . S. 849; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 19, 25-27.

⁶³ Sach A. Das Herzogtum. . . Abt. 2. S. 237.

⁶⁴ Sach A. Das Herzogtum. . . Halle, 1896. Abt. 1. S. 5-7; 1899. Abt. 2. S. 134-137; Hoff H. E. Schleswig-Holsteinische Heimatgeschichte. Bd. 1. S. 52—55, 309, 310, 319, 341; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 27—29; Bremer O. Ethnographie. . . S. 846 - 848, 849; Boeles P. C. J. A. Friesland. . . Blz. 578, 579; Siebs Th. Zur Geschichte. . . S. 24, 25, 27—30; Idem, Helgoland und seine Sprache. Beitrage zur Volks- und Sprachkunde. Rauschenplat, 1909. S. 25, 29, 169, 170.

⁶⁵ Chadwick H. M. The Origin. . . P. 86, 88, 89, 94, 99, 191, 193, 194; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 30.

⁶⁶ Hoff H. E. Schleswig-Holsteinische Heimatgeschichte. Bd. 1. S. 51, 82; Lehmann O. Das Bauernhaus in Schleswig-Holstein. Altona, 1927. S. 115, 133, 134, 139; Fest­schrift Otto Lehmann ∕∕ Altonaische Zeitschrift. Altona, 1935. Bd. 4. S. 62; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 30, 31, 71.

⁶⁷ Langhans V. Ueber den Ursprung. . . S. 38; Niederdeutsche Studien. S. 207 — 228;

Boeles P. C. J. A. Friesland. . . Blz. 579; Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . .

S. 32, 34, 63.

⁶⁸ Jjrgensen P. Uber die Herkunft. . . S. 31—33, 55, 57, 59—62, 145 — 147; Idem.

Zum Schleswiger. . . S. 4, 32, 33; Стеблин-Каменский M. И. История. . . С. 13.

⁶⁹ Philipp H., Kamphausen A. Nordfriesland. . . S. ИЗ; Kersten K., La Baume Р. Vorgeschichte der Nordfriesischen Inseln. Neumiinster, 1958. S. 98, 99.

⁷⁰ Ostfriesland. S. 51, 52, 54; Nordfriesland im Umbruch ∕∕ Grenzfriedensheft. Husum, 1961. 2. S. 71, 72, 114—115; Grote Winkler Prins. Amsterdam; Brussel, 1968. D. 7. Blz. 740, 746; 1972. D. 14. Blz. 271; Brockhaus Enzyklopadie in zwanzig Banden. Wiesbaden, 1968. Bd. 6. S. 620—622; Meyers Neues Lexikon. Leipzig, 1973. Bd. 5. S. 160; 1974. Bd. 10. S. 154, 155; Jjrgensen T. Vore frisiske naboer∕/ Graenseforeningens Arbog. Roskilde, 1971. S. 3; Musset L. Les invasions. . . P. 152; Salvi S. Le nazioni. . . P. 373, 401; Byvanck A. W. Nederland. . . D. 2. Biz. 525.