Глава 2 ЕВРОПА В ЭПОХУ НЕОЛИТА

Очерк о палеолите, сделанный в самом начале работы, не был случайным. Он помог нам обрисовать в нескольких словах систему отсчета, которая наводит на мысль относительно про­должительности периода, предшествовавшего истории.

Палеолит охватывает, как мы отмечали, большую часть эпо­хи оледенений. Но в период примерно между 15 и 10 тыс. лет до н. э. ледники, покрывавшие север Европы и альпийские луга, начинают отступление по большой амплитуде. Почва вновь вы­ступает позади морен, под отложением солей и лёссом, и в опре­деленный момент наш континент приобретает вид, который се­годня имеют территории за полярным кругом. В результате тая­ния льдов уровень моря поднялся, поглотив прежние побережья, отделив Англию и другие острова от европейского континента, заполнив водой, иногда довольно глубоко, долины. В ходе потеп­ления меняется ярусность климатических зон: умеренная зона Средиземноморья становится субтропиками, центральная субар­ктическая зона — умеренной и т. д. Экологические зоны меня­ются в том же ритме: сахарская саванна чахнет, евро-азиатская рав­нина проходит долгий путь от тундры до прерии, Восточная

и Северная Европа, весьма гористые, покрываются лесами. Это радикальное изменение климата, засвидетельствованное гео­логией, а значит, изменение флоры и фауны, подтвержденное пыльцевым анализом, является фоном для человеческой исто­рии в период между палеолитом и неолитом.

Еще в недавнем прошлом это изменение считалось подлин­ным «переломом», хронологически разделившим два больших периода доисторической эпохи.

Потепление проходило по фазам, которые знаменовались очередными сменами климата в Европе. Удалось определить и точно датировать следующие из них: пребореал (8200—6700 гг. до н. э.), бореал (6700—5500 гг. до н. э.), атлантик (5500—3000 гг. до н. э.). С другой стороны, последовательная трансформация растительности, фауны и почв, определяющих экологическую среду, была очень вариативна и в различных европейских регио­нах проявлялась не в равной степени. Но на большей части кон­тинента, в среде относительно единообразной, где обитали огром­ные стада оленей и других жвачных животных и преобладала боль­шая коллективная охота, обеспечивающая пищей значительные группы и способствующая их увеличению, изменения были столь радикальными, что эти группы вынуждены были распадаться и вновь образовываться на совершенно иной основе, чтобы не исчезнуть вовсе.

Как бы там ни было, дезорганизация палеолитических со­обществ имела своим результатом разнообразие культур, связан­ное с различием условий, к которым адаптировались новые груп­пы. В некоторых зонах, например в пиренейском приграничье на юге современной Франции, сохранился тип азильской культуры, близкий древнему вюрмскому палеолиту. В Западной и Северной Европе развиваются культуры, в основном ориентированные на рыболовство, охоту на небольших животных, собирание моллюс­ков. На ютландском побережье найдены огромные скопления ра­кушек, или къеккенмединг, что свидетельствует о большом значе­нии этого промысла. Рыболовные снасти — крючки, гарпуны,

садки, предметы из кости и ивовых прутьев сохранились в тор­фяниках. О древней навигации свидетельствуют датированные периодом до 6-го тыс. до н. э. фрагменты лодок-однодревок. Во внутренних континентальных районах появились лесные куль­туры, характеризующиеся специальным инвентарем: топорами, теслами, появившимися еще в конце палеолита, но теперь усо­вершенствованными и имеющими следы полировки.

Все эти культуры постепенно эволюционировали в направ­лении к той стадии развития инструментов, которая охарактери­зует период в целом и получит название микролитизма. Кремневые орудия уменьшаются в размере, приобретают зачастую геомет­рические формы. В это время важным новшеством становятся навыки и типы соединений в составных орудиях труда: совер­шенствуются рукоятки из кости или дерева, стержни стрел, а так­же рукоятки гарпунов с пазами, в которые микролиты вставля­лись рядами, образуя зубцы.

Кроме того, в это время почти повсеместно люди оставля­ют пещеры и скальные навесы, чтобы поселиться в хижинах, по берегам рек часто объединенных в поселения. Многочисленные основания жилищ были обнаружены в песчаных полосах, где их остатки накрывали круглые полые отверстия в почве, над кото­рыми возвышались сами сооружения.

Долгое время остаются дискуссионными обстоятельства перехода от постледниковых культур к микролитическим. Одни ученые связывают его с автохтонной эволюцией, вытекающей из палеолита, другие — с притоком африканских или восточных переселенцев. Наиболее древние известные слои микролитов дей­ствительно расположены в Центральной Африке и на Ближнем Востоке; микролитизм, по-видимому, распространился благода­ря средиземноморским центрам. Но влияние опыта верхнего па­леолита также бесспорно. Таким образом, не следует априори исключать возможность полигенеза, по крайней мере в отноше­нии некоторых аспектов феномена.

Наконец, следует отметить еще одну примечательную чер­ту: после невиданного расцвета солютрео-мадленского изобра­зительного искусства мы становимся свидетелями почти повсе­местного упадка художественной деятельности. Выход из пещер и непрочность жилищ приводят к распространению мобильного

искусства. Испанские и северные петроглифы, думается, могут быть отнесены к мезолиту. Фигуративное искусство, вероятно, особенно культивировалось несколькими отдельными группами: так, например, в мадленском пространстве распространены не­большие янтарные фигурки животных, тогда как в других реги­онах натурализм уступает место абстракции и увеличивается ко­личество геометрических фигур.

* * *

В то время как на большей части Европы, эволюционируя, продолжалась эпоха палеолита, в других регионах мира, хотя и очень редко, вырисовывалась более глубокая и быстрая эволю­ция. Так, например, начиная с 11-го тыс. в некоторых частях со­временных Ирака и Палестины наряду с палеолитическими ору­диями труда и микролитами встречаются инструменты, свиде­тельствующие о развитии собирательства и наличии в пищевом рационе растительных продуктов. Вскоре именно эти занятия стали преобладать: собирательство имело место у первых земле­дельческих культур, а охота сопровождала одомашнивание пер­вых животных. Постепенно палеолит сменяется неолитом.

Почему и при каких условиях переход от одной стадии к дру­гой осуществляется в первую очередь именно здесь, а не в дру­гом месте? На этот вопрос ученые еще не нашли окончательно­го ответа. Для Гордона Чайлда решающим было климатическое

влияние: окружающая среда внезапно изменилась, что обусло­вило радикальные перемены в образе жизни человека и его хо­зяйственной деятельности. Для Брайдвуда эта связь человека и окружающей среды не имела столь большого значения: согласно его теории, сам человек — разгадка к собственной эволюции. Впрочем, немаловажную роль в этом процессе могли играть мно­гие факторы: изменения климата, спонтанное развитие диких злаков, технический прогресс, заменивший ручной серп на па­леолитические «ножи» для сбора урожая, и т.

* * *

Известно, что неолит характеризуется ансамблем культур, экономика которых перешла от стадии охоты и собирательства к земледелию и скотоводству. Это свидетельствует о переходе от присваивающего к производящему обществу. Глубокие измене­ния, последствия которых были безграничными и знаменовали решительный подъем в эволюции цивилизаций, называют «нео­литической революцией».

Эта «революция», хотя и быстро обрела свои пути, как мы только что видели, в благоприятных условиях, разумеется, не сразу привела к результатам. Гораздо позже мы увидим, как она мало- помалу завладеет Европой и затем распространится на различные пространственно-временные типы культур. Однако некоторые об­щие признаки характеризуют неолит как стадию эволюции, отде­ляя его как от предшествующего периода, так и от последующего.

Мы не будем больше останавливаться на экономическом ас­пекте как таковом, важность которого бесспорна. На что хотелось бы обратить внимание, так прежде всего на ту организованную рациональную работу, необходимость которой диктовалась чело­веку природой. Разведение животных и обработка земли требо­вали не только наблюдательности, но и предусмотрительности, причем гораздо в большей степени, чем охота и собирательство. Корчевки, обустройство жилища, сооружение укреплений и заго­нов, рытье ям требовали и навыков организации и кооперации всех членов хозяйствующего коллектива.

В каменной индустрии, где наряду с более или менее тра­диционными видами оружия и орудий представлены сосуды, то­чильные круги, молоты, на смену использованию случайных на­ходок приходит поиск определенных камней — кремня, змееви­ка, поддающегося полировке, обсидиана, которые отбирались и обрабатывались в соответствии с их дальнейшим использовани­ем. Некоторые подземные рудные жилы были богаты кремнем лучшего качества, для его добычи копались и разрабатывались рудники, делались запасы, кремень транспортировался на значи­тельные расстояния; в результате организовался постоянный тор­говый обмен.

Однако для неолита более типично, чем каменное производ­ство, изготовление керамики. Позже это приведет к появлению ремесленничества. На первой стадии неолитизации сосуды зача­стую изготавливались из камня. Но керамика способствовала быстрому распространению семейного производства и стала важ­ной составляющей жизни древних цивилизаций. Для археологов находки неолитической керамики — один из наиболее ценных источников в определении хронологии и идентификации различ­ных культур. Благодаря этим находкам появилась возможность классифицировать отдельные предметы в огромную целостность, нюансы которой, отражающие формы, технику, декор, стали ос­новой современной археологической терминологии. Наименова­ние предмета исследования превратилось в обозначение целых народов и цивилизаций. Так, например, археологи выделяют на­роды ленточной, кардиальной керамики, цивилизации воронко­образных кубков, которые долгое время определялись по переч­ню всех их характеристик. Но важно помнить, что при этом речь идет о терминах весьма условных.

Возрастающая оседлость, несмотря на то что кочевниче­ство или чаще полукочевой образ жизни все еще имеют место, привлекает человеческие группы в свое лоно. Возможно, чрез­мерно относить к этой эпохе рождение политической концепции родины, поскольку в то время человек еще был тесно связан

с окружающей средой. Но вместе с тем он ступил на более слож­ную ступень социальной жизни, которая предполагала выработ­ку некоторых правовых норм, новый способ восприятия мате­риального мира и человеческих отношений.

На смену использованию примитивных природных убежищ приходит возможность выбора благоприятных мест для обуст­ройства искусственного жилья. Происходит усовершенствование жилищ, для повышения прочности сооружений применяются новые строительные материалы. Неолитические племена в основ­ном концентрируются в деревнях, не всегда укрепленных, но в лю­бом случае представляющих собой творение человеческих рук.

В сфере искусства почти повсеместно отмечается исчезно­вение значимых достижений в наскальной живописи, которая в некоторых регионах давала представление о характере цивилиза­ций позднего палеолита. Мобильное искусство, хотя и весьма бо­гатое, имело небольшие масштабы. Оно было нацелено на укра­шение объектов и пробуждало эстетическую восприимчивость вне ритуальной или магической априорности. Если собственно эсте­тическое чувство не было «изобретением» неолита, то декориро­вание, родившееся в служении форме и назначению предметов, стало, без сомнения, одной из его существенных особенностей. Оно обращается к тематике нефигуративной, геометрическим мотивам, которые распространяются прежде всего в орнаменте керамики, форма которой зависит от специфического назначения.

Существовала также керамика без декора, в ней проявляется интерес к пластической форме в наиболее простом ее выражении. Вероятно, в этом опыте совершенствовалась восприимчивость к формам, которую мы находим в каменных предметах. Некото­рые виды каменного оружия — поистине шедевры, замечатель­ные по манере обработки, особому вниманию к изяществу по­верхности, изначально неровной, но в результате обработки став­шей полированной и гладкой. В бронзовом веке северная камен­ная индустрия в итоге специализируется на воспроизведении в камне форм металлического оружия — топоров и кинжалов.

В малой скульптуре еще более, чем в керамике, отражено восточное влияние, которое распространялось через Средизем­номорье и Балканы и проявилось почти повсеместно в умень­шении размеров простых предметов.

Присутствие маленьких «идолов» и небольших священных изображений противоречит большим магическо-религиозным циклам, впрочем, это относится только к тем областям, в кото­рых засвидетельствовано наличие такой продукции. Мотивы с известными намеками на женское плодородие и повторяющи­еся анималистические сюжеты являются наследием палеолити­ческих идеологий, но культурный и вотивный характер застав­ляет исключить магическую априорность или хотя бы сильно ог­раничить ее важность. Религиозное поведение, таким образом, переходит от примитивной «профилактической» стадии, от вы­зывающей благосклонность божества магии и колдовства к фор­ме высшего культа, который тяготеет к тем же полюсам, направ­лен на те же цели, но основан на иной концепции и на ритуаль­ных различиях. Земледельческие цивилизации также отдаляются от магических форм, чтобы следовать прежде всего хронологи­ческим циклам, основанным на смене сезонов и лунных фаз.

* * *

На Ближнем Востоке стратиграфические исследования по­зволили воссоздать на основе древних мезолитических слоев (натуфийская культура в Палестине) все этапы процесса неолити- зации, начиная с систематического собирательства злаков и одо­машнивания овец в 9-м тыс. до н. э. и заканчивая культивирова­нием злаков, практикой животноводства и изготовлением первых сосудов из камня, которые относятся к 8—7-му тыс. до н. э. Пе­реход к оседлому образу жизни, следы которого присутствуют в более глубоких слоях, достигающих 7 м в Джармо, 20 м в Рас- Шамра и 21 м в Иерихоне, подтверждается последовательной пе­рестройкой жилищ в тех же местах. Высокие демографические показатели (например, для докерамического Иерихона), зарож­дение архитектуры и земляных укреплений предвещают воз­никновение городов; более явно урбанизация прослеживается, например, в Чатал-Хуюке с его дорогами, прямоугольными до­мами, украшенными рисунками, вполне возможно имевшими сакральное значение. Этот ранний урбанизм и его быстрое по­следующее развитие составляют черты Востока, отличающие его от племенного Запада.

Именно в 6-м тыс. до н. э. неолитические цивилизации до­стигнут на Ближнем Востоке своего апогея. Примерно к тому же времени (6—5-е тыс. до н. э.) относятся египетские находки, свиде­тельствующие о сходном процессе. В Фаюме, Меримде повсемест­но распространяется керамика, увеличивается плотность населения, устанавливается новая общественная организация. Кроме того, ус­коряется эволюция: совершается переход от неолита к халколиту.

Мы подчеркнули широкое распространение неолитической культуры со времени ее зарождения. Активные поиски предпо­лагаемого единого центра неолитической культуры в настоящее время сменились представлением о более рассеянных ее истоках.

Недавние раскопки в Европе установили синхронность до- керамического неолита Фессалии и Крита, а также более раннего неолита Македонии с первыми ближневосточными неолитиче­скими цивилизациями. С конца 7-го тыс. до н. э. (датировка ра­диоуглеродным методом) неолитические изменения достигли деревни в Новой Никомедии (Македония). Поселения в Агриссе и Сескло в Фессалии имеют сходную датировку. На Крите доке- рамический неолит проявляется начиная с 7-го тыс. до н. э., на Кипре — в 6-м тыс. до н. э. Неолитизация вскоре охватывает Эге- иду и Балканы. На периферии этой обширной зоны поле рас­пространения неолита расширяется за счет быстрой колониза­ции. И более того, последовательная колонизация разворачива­ется на всем протяжении больших континентальных путей — рек, равнин, а также вдоль морских путей.

На континенте неолитизация осуществлялась постепенно, в ходе сложных процессов взаимодействия и смешения куль­тур — аккультурации. Ритм изменений зависел от плотности на­селения, уровня внутренних культур, сложности локальных ком­муникаций. Вполне возможно, что первые следы неолитизации появились в донеолитической Европе достаточно рано. Собира­тельство злаков в Руффиньяке, одомашнивание собаки, необхо­димой человеку для охоты на мелкую дичь, случайная полиров­ка, некоторые виды микролитизма, казалось бы, убедительно сви­детельствуют об этом. Но в то же время эволюция устремилась на Восток, и Запад подвергся влиянию неолита, уже полностью сложившегося, прежде чем смог самостоятельно подготовить сходную эволюцию.

По мере постепенного формирования неолитических куль­тур образовалось определенное количество зон, имеющих, с дру­гой стороны, общие черты, отражающие в широком смысле связь между культурой и экологией. Но различия, значительные иногда даже на региональном уровне, подчеркивают сложность целост­ной картины.

-к ic *

На Балканах неолит можно датировать приблизительно серединой 6-го тыс. до н. э. Цивилизация 5-го тыс. до н. э., на­званная Сескло — по поселению в Фессалии, — была богата художественной керамикой, и особенно фигурными изображе­ниями. Затем, в 4-м тыс. до н. э., уже в халкРлитичной культуре Димини (Dimini), впервые появляется мегарон, деревни окружа­ются разнообразными земляными укреплениями, а в декоре ке­рамики появляются новые мотивы. Некоторые деревни, посто­янно обитаемые, аккумулировали свои руины в тели ‘. В других регионах земледельцы, по-видимому полукочевники, периодиче­ски оставляли свои жилища. Типология, обработка и декор кера­мики, так же как демография и обработка почвы, позволяют вы­делить региональные культуры не только на Балканах, но и в зо­нах их влияния, в частности в Южной Италии (цивилизация Мольфетта).

Некоторые ученые объясняют культурные изменения, от­меченные в 4-м тыс. до н. э., демографическим взрывом и при­ходом эгейско-анатолийских переселенцев, стоявших у истоков переходных культур Караново. Хотелось бы также приписать им новое культурное образование, названное по эпониму Винча, которое долгое время сопровождало, не заменяя ее, устойчивую традицию Старчево. Эти две культуры в целом способствовали образованию юго-восточных цивилизаций, а на северо-востоке представлены культурой Кукутени-Триполье, которая распростра­нилась на обширной территории Украины до Приднепровья. Эти «смешанные» цивилизации производили тщательно обработанные

¹ Тель — холм из остатков древних строений и напластований культурного

слоя.

керамические изделия различных цветов со спиралевидным де­кором, а также очень рано перешли к изготовлению украшений и оружия из меди. В керамике проявляются устойчивые связи западных Балкан (Данило) с Димини и итальянской цивилиза­цией Риполи, кроме того, эти связи распространялись на другие цивилизации художественной керамики в периферических рай­онах Адриатики. В 3-м тыс. до н. э. балканский неолит уже при­обретает переходную к халколиту форму, в первую очередь бла­годаря анатолийскому влиянию, то есть влиянию среды, которая уже была заселена представителями цивилизации древней брон­зы. Прежде всего это были народы Греции.

В культурном развитии Балканы и Эгеида переплелись более или менее тесно, в отличие от остальных территорий Сре­диземноморского бассейна. Острова и архипелаги сыграли суще­ственную роль в формировании путей поиска, добычи и распро­странения сырья, в первую очередь обсидиана. Жизнь Средизем­номорья в этот период характеризовалась существованием обязательных опорных пунктов и динамизмом, менее система­тическим и менее продолжительным, но более явным, чем во внутренних континентальных землях. Последствия этого мор­ского динамизма нелегко уловить, и, возможно, вначале они были менее ощутимы и менее долговременны, чем на континенте. Сле­довательно, применительно к этому времени допустимо говорить об известном ослаблении зависимости человека от окружающей среды, о проявлении его индивидуальности. Совершенно очевид­но, что в эту эпоху приморское расположение предопределило возможность колонизации. Именно эти более рассеянные им­пульсы, последовательно передававшиеся, заставили племена За­пада, как в Испании, так и на территории Южной Франции, отой­ти от мезолитических традиций и опыта. Италия сыграла посред­ническую роль, но она была в это время разделена на две части: с одной стороны доминировали приморские культуры, а с дру­гой — континентальные. На юге наиболее древняя цивилизация Мольфетта (5-е тыс. до н. э.) имела тесные контакты с Балкана­ми, тогда как северо-запад полуострова был связан с комплексом кардиальной керамики испано-франко-лигурского побережья, представленным тарденуазскими локальными культурами. Меж­ду Испанией, Сицилией и Мальтой связи установятся только

в 4-м тыс. до н. э. и станут более явными в 3-м тыс. В самом деле, с конца 4-го тыс. до н. э. своего рода средиземноморское и, в частности, западносредиземноморское койне распространяет­ся, с одной стороны, на Сицилии и Мальте, а с другой — в испан­ской Альмерии и Шассей во Франции, это койне тесно связано с такими цивилизациями, как швейцарская Кортайо и итальянская Лагоцца. Черная лощеная керамика, типичная для этой группы, контрастирует с расписными гончарными изделиями среднего неолита центральной Италии, тогда как декор, характерный для изделий из Матеры, сохраняется в шассейской керамике. В это же время северо-восток Италии начинает налаживать отношения с Балканами: здесь появляются вазы с квадратной горловиной — культура Сассо-Фьорано продемонстрировала этим связь между югом и севером, а значит, — и это кажется важным, — итальян­ский полуостров играл роль моста между Средиземноморьем и континентальной Европой.

Средиземноморская циркуляция развивается и приводит к распространению погребений, высеченных в скале, и мегали­тических конструкций, которые встречаются в Пулья (PouiIles) и на Сицилии, но их основным центром являются храмы на Маль­те. В отношении юго-восточной Испании, где наблюдается подъем металлообработки, гипотезу о колонизации на этот раз можно исключить. Этот испанский центр ко 2-му тыс. до н. э. станет источником культуры, известной под названием комплекса колоколовидных кубков, речь о котором пойдет далее.

•к -к -к

Неолитизация Центральной Европы, от Рейна до современ­ной Венгрии и холодных земель Севера, представляет собой про­должение балканской неолитизации. Относительная гомоген­ность среды, лесной, но плодородной благодаря лёссу, обуслов­ливает массивную колонизацию в течение 5—4-го тыс. до н. э. Начиная с середины 5-го тыс. до н. э. почти на всем ее протяже­нии разворачивается культурное койне, представленное, в частно­сти, ленточной керамикой. Будучи скорее земледельцами, чем ско­товодами, представители этой цивилизации оставались на одном месте, до тех пор пока почва не истощалась, затем перемещались

на другую территорию, чтобы десять лет спустя вернуться на старое место и вновь отстроить свои деревянные дома.

Были выявлены контакты этих групп с балканским окруже­нием и «венгерской» цивилизацией Старчево, благодаря керамике, а также влияние микролитических орудий конечного периода тар- денуазской культуры. В 4-м тыс. до н. э. новые волны переселен­цев смешиваются с местными народами, способствуя разнооб­разию эволюции региональных форм, совокупность которых представляет на территории Центральной Европы своеобразную культурную мозаику. Рост населения вызвал изменения в эконо­мике, впрочем, скотоводство и культура в целом продолжали раз­виваться параллельно. В 3-м тыс. до н. э. это движение нарастает. Позже, в середине 3-го тыс. до н. э., в результате постоянных миг­рационных процессов Центральная Европа оказывается перена­селена, вследствие чего между отдельными группами разгорают­ся войны за обладание той или иной территорией. Поэтому де­ревни окружаются укреплениями, строятся на возвышенностях, производится больше оружия. Наконец, скотоводство одерживает верх над землепашеством: пастушеская цивилизация, культура с глиняной посудой, покрывает своими некрополями почти всю Центральную и Северную Европу. Это народы шнуровой кера­мики и колоколовидных кубков. Расселившись примерно в то же время (2200—2000 лет до н. э.) на западе центральноевропейской зоны, они сыграли важную роль в распространении металла и характерной для эпохи бронзы традиции индивидуальных по­гребений.

труда. Здесь продолжает развиваться скотоводство. Но процесс неолитизации завершается лишь в 3-м тыс. до н. э., скорее всего под воздействием переселенцев неясного происхождения. Быст­ро распространяется неолитическое койне, образовавшееся в ре­зультате смешения, — прежде всего керамика, представленная воронкообразными кубками, которые встречаются на террито­рии от современной Бельгии до Польши и от Моравии до Скан­динавии. Прежние каменные орудия труда модифицируются, и появляются прекрасные образцы полированных топоров, со­зданные по примеру предметов из меди и бронзы, произведен­ных на Балканах и на территории современной Венгрии: позже техника камня в Северной Европе достигнет блестящего расцве­та. Декор керамики, изначально скудный, обогащается многочис­ленными линейными украшениями и формами, заимствованны­ми у центральноевропейских гончарных изделий. Тип жилищ также соответствует дунайским моделям. Примерно в то же время появляется мегалитическое погребение. В конце 3-го тыс. до н. э. на севере, как и в Центральной Европе, преобладает пасту­шеский характер хозяйства, что, несомненно, связано с влиянием тех же переселенцев, прибытие которых отмечено появлением курганов (tumulus) и боевых топоров. Только в середине 2-го тыс. до н. э. здесь появились первые предметы из металла, которые ранее лишь привозились и имитация которых привела к созда­нию великолепных произведений из полированного камня.

* * *

Запад — настоящая «евро-азиатская кладовая» — пережи­вает слияние большого количества течений, которые от Среди­земноморья на юге до Скандинавии на севере трансформируют прежние мезолитические основы и подготавливают зарождение многочисленных известных и хорошо изученных культур. Воз­можно, именно средиземноморские влияния нужно отнести к 4-му тыс. до н. э., когда в южной части современной Франции начинается переход от пастушества к земледелию. Эта неолити- зация, которая посредством аккультурации постепенно завоевы­вала территории в современной Франции и Испании, явилась точкой соприкосновения с Северной Европой. Распространение

неолитических цивилизаций было связано с переселенцами из Средней Европы, возможно, из Юго-Восточной Европы, которые достигли сначала Парижского бассейна, затем северо-запада и Лу­ары. Это движение смешивалось с морскими потоками, образуя сложную картину, где доминировало, однако, южное течение. Пересекая почти весь Запад, оно способствовало распростране­нию простой, почти не декорированной керамики. Это койне объединило носителей британской культуры Виндмилл-Хилл, культуры альмерийских микролитов Испании, шассейской или кампинийской культуры Парижского бассейна широким исполь­зованием новых орудий труда, так же как народы Кортайо и Ла- гоццы, о чем было сказано выше. Наконец, к 3-му тыс. до н. э. на территориях, приближенных к атлантическому побережью, от современной Португалии до Шотландии, распространяются ме­галитические памятники (дольмены, главным образом с курга­нами), не имеющие ярких региональных отличий. Эти мегали­ты, существование и назначение которых вызывает множество вопросов, способствуют процветанию техники, но пока еще рано говорить об архитектуре. Тем не менее в этой западной зоне они воплощают первые проявления человеческой воли и способности с определенной целью возводить долговечные сооружения. Если дольмены имеют несомненное погребальное предназначение, менгиры, по-видимому, служили ориентирами. Важно отметить, что размещение дольменов и менгиров далеко не всегда совпада­ло. Что касается аллеи менгиров и кромлеха, ориентация и распо­ложение сделали их предметом пристального изучения, которое пока трудно считать законченным. Известно, что на Ближнем Во­стоке и в Эгейском бассейне долговечные конструкции были свя­заны с жизнью общины, а на Западе они скорее всего имели по­гребальное значение, что подчеркивает фундаментальное разли­чие между цивилизациями этих двух полюсов древнего мира.

Начиная с середины 3-го тыс. до н. э. и до халколита куль­турное разнообразие не перестает усиливаться: появляются ре­гиональные цивилизации различного уровня, в частности на тер­ритории современных Англии, Швейцарии, на севере и западе Франции. Возникают новые типы дольменов с символическими рисунками (на юге) и гравюрами (на севере), а также статуи-мен­гиры. В крытых аллеях Арля обнаруживаются первые предметы

из металла, которые во 2-м тыс. до н. э. быстро распространятся на Западе, что связано с экспансией культуры колоколовидных кубков. Это новое койне — результат не собственно миграции, но скорее быстрого распространения материального и духовно­го наследия небольшими группами носителей, которые станови­лись доминирующим меньшинством, адаптируясь к окружаю­щим локальным культурам, способствовавшим трансформации этого наследия. Эти перемещения привели к распространению металлообработки, а их морским эквивалентом стали колониза­ционные потоки, пересекавшие Средиземноморье.

★ * *

В заключение не будет лишним напомнить о том, что окон­чательно ушло, — об обширных зонах с неопределенными гра­ницами, которые соединяют Европу и Азию. Относительная ста­бильность продовольственных ресурсов помогла закрепиться здесь многочисленным группам. Степная зона через процесс ак­культурации переходит в 4-м тыс. до н. э. к стадии неолитиза- ции: у поселенцев от современной Украины до Аральского моря (Кельтеминар) скотоводство одерживает верх над земледелием и интегрируется с присваивающим, живущим охотой и собира­тельством, традиционным хозяйством. Радикальная трансформа­ция осуществляется в 3-м тыс. до н. э., наблюдается расцвет ме­таллообработки, проявлением которого в социальном плане ста­ли большие некрополи'Крыма и Кубани, богатые предметами из золота. В то же время земледелие играет фундаменталь­ную роль на юге современной России и в Казахста­не (цивилизация подземных погребений под кур­ганами); и лишь ко 2-му тыс. до н. э. ското­водство снова становится необходимым.