§ 4. Юридическое бесправие рабов в Риме.
Не приходится поэтому удивляться, что римское законодательство для укрепления и расширения власти господина стремилось свести рабов на неслыханное бесправное положение, необычное даже для древнего мира.
С циничной откровенностью римские юристы проводили основное утверждение, что раб — не человек, а лишь человекообразная вещь: «Раб не является личностью» (servus nullum caput habet), — совершенно определенно заявляют Институции (1, 14, 4). «Рабы, животные и иные вещи», — уточняет это положение знаменитый юрист Гай («Дигесты», VII, 1, 3, § 1). «Раб или иная скотина», — выражение другого, еще более знаменитого римского правоведа Ульпиана («Дигесты», VI, 1,15,§3).Таких выражений нельзя найти ни в греческом праве, ни в законодательных памятниках восточных народов.Из этих основных посылок римского права логически вытекал ряд тоже крайних выводов, которые с предельной же четкостью и сделаны были римскими юристами. Первый — о безграничности прав хозяина по отношению к своему рабу, полностью уподобленному вещи и скотине. «Господин имеет над рабами власть жизни и смерти», — учит Гай, т. е., как и всякими другими принадлежащими ему вещами, хозяин может пользоваться своими рабами по полному своему усмотрению или их уничтожать за ненадобностью (ius utendi et obutendi). Римский закон освобождал рабовладельца от всякого контроля государства над его волей и произволом, давая ему возможность воздействовать на свою челядь любыми средствами в целях стимулирования ее труда до предельного напряжения.
Второй вывод — полнейшее отрицание у раба всех самых основных гражданских прав, чем он и обращался, в действительности, в подлинную вещь. Прежде всего римский раб не имел даже собственного имени. Прежнее его имя исчезало вместе с его свободой.
В глубокой древности, когда рабов было мало, их называли по имени господина — «малый (т. е. слуга) Марка», «малый Публия», «малый Квинта» (Marcipor, Publipor, Quintipor); позднее рабам стали давать, в связи сростом
их количества, отдельные временные клички.
Часто называли рабов просто по их племенной принадлежности, например, Фракиец, Сириец, Скиф, Лидия, Иона, Сира и т. д.; по имени продавца илц месту покупки, например, Артемидор, Эфесец и др. Иногда давали замысловатые мифологические, ботанические и другие обозначения: Агамемнон, Гектор, Леонид, Гиацинт, Нарцисс, Хризогон и пр. Многочисленные надгробные надписи дают возможность установить целые каталоги таких распространенных рабских кличек. Но все это не собственные имена, выделяющие личность как индивидуум; это лишь своего рода инвентарные этикетки или ярлыки вещей, меняющиеся по капризу хозяев, в особенности — при переходе раба в другие руки.Затем римское право не признавало за рабом права на брак и семью. Между рабами могло быть лишь временное сожительство по воле и даже распоряжению хозяина; так, вилика заставляли брать себе в сожительницы вилику-ключницу, исходя из соображений хозяйственной пользы. Дети от таких сожительств не подлежали власти родителей, но трактовались лишь как простой «приплод» и являлись полной собственностью владельца матери. Такие семьи рабов при случае распродавались в розницу. Старые и больные рабы продавались в первую очередь (Катон, О земледелии, 1, 4) или, при невозможности их продать, просто выгонялись из дому.
Далее, закон не признавал за рабом каких-либо прав на собственность, так как сам раб являлся собственностью своего владельца. Все могущие быть у него сбережения от разных наградных, полученных от гостей, экономии на пайке, случайных заработков и прочее принадлежали его хозяину и в любое время могли быть последним изъяты. Иногда хозяин, чтобы заинтересовать раба, давал ему в самостоятельное ведение небольшое имущество (реси- lium) в виде пары голов скота, орудий ремесла и пр., с тем чтобы часть дохода оставалась у такого раба. Но и эта доля заработка раба находилась лишь во временном его пользовании и могла быть в любое время, вместе со всем пекулием, отобрана обратно хозяином. По учению римских юристов, «пекулий рождается и умирает по воле господина».
Наконец, раб, так как он не личность, а животное или вещь, не отвечает за свои проступки перед судом: за его поведение отвечает лишь его хозяин. Если раб причинил ущерб какому-нибудь гражданину, то владелец раба должен возместить убыток, причем разрешалось в виде уплаты выдать потерпевшему самого раба. Если, в крайнем случае (чего старались избегать), приходилось привлекать раба к суду в качестве свидетеля, то требовалось непременно допрашивать его под пыткой, обращаться не к показаниям его человеческого разума, который за ним отрицался, а, как учили римские юристы, к «крику его тела». Если во время пытки раб бывал искалечен или умирал, то владелец получал соответствующее вознаграждение.
Так ко II в. до н. э. установилась в Римской державе такая развитая и всеобъемлющая форма рабовладения, какой еще не имел весь древний мир. Римское рабовладение может быть даже
признано классическим образцом и мерилом для суждения о развитии эксплуатации трудящихся у любого народа и во все исторические эпохи, так как высшего уровня и большего предела она, повидимому, нигде не достигала.