О ВРЕМЕНИ ПЕРВОГО ПОЯВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА В СИНДОРЕ* МЕЗОЛИТ

Вопрос о древнейших комплексах поселений Синдорского района не­разрывно связан с вопросом о возрасте I Висского торфяника. Его мы по­пытались датировать еще в работах 1964—1966 гг.

Радиоуглеродные анализы, новые пыльцевые диаграммы, дальнейшее исследование стратиграфии голоценовых отложений в районе Синдорского озера \ анализ каменного инвентаря висских поселений и сопоставление вещей из растительных материалов с такими же предметами — других территорий позволяют резко углубить возраст I Висского торфяника и от­нести его в основном к раннему голоцену, а находки в торфянике, следо­вательно, к эпохе мезолита.

В І Внеском торфянике собрано некоторое количество кремня. Кремне­вый инвентарь состоит из 16 отщепов и 41 осколка (средней величины), 3 отщепов с ретушью, 4 скребков на отщепах (табл. I, 17, 26), нуклеуса с двумя отжимными площадками (табл. I, 30), 2 поперечных сколов с ну­клеусов и 19 призматических пластин, включая изделия из них. Пластины имеют ширину в пределах 1,0—2,0 см (15) и 0,5—1,0 см (4).

¹ См. гл. I, стр. 8—36.

вой ретушью, 1 — с отретушированным концом (табл. I, 23) и 3 концевых скребка. Интересно, что в этом кремневом инвентаре довольно высок процент ножевидных пластин по отношению к общему количеству пла­стин и отщепов, если учитывать изделия из тех и других (45%).

Большое количество пластин и нуклеусов, в частности микролитиче­ских, конусовидных (табл. I, 27—29, 31—33) и карандашевидных, найдено на останце Малый Кытчесмыльк и поселениях Вис II и III, Симва I и II (табл. II). Сопоставление этих пластин с пластинами мезолитических стоя­нок Вычегодской долины вскрывает существенные различия в размерах тех и других. Так, на поселении Вис I экземпляров шириной до 0,5 см (включительно) — 6, шириной 0,5—1,0 см — 206, 1,0—2,0 см — 347, 2,0— 3,0 см — 25. В инвентаре Виса III пластин различной ширины соответ­ственно 0, 55, 155 и 10. На верхневычегодской же стоянке Кузьвомын (среди необработанных пластин из материалов 1957 г.) экземпляров ши­риной до 0,5 см — 39, 0,5 — 1,0 см — 179, 1,0 — 2,0 см — только 62, а шире 2,0 см нет совсем^[83].

Однако приведенные факты еще не доказывают, что мезолитические пластины с поселений Синдора были намного крупнее, чем собранные в долине Вычегды. В торфянике микропластинки находить трудно. Несом­ненно, некоторая часть пластин на каждом поселении относится к поздне­му неолиту и раннему бронзовому веку. Такие, чаще всего крупные плас­тины, представлены в многочисленных жилищах турбинской культуры Прикамья, а керамика турбинского типа на високих поселениях имеется. Сопровождают пластины и неолитическую посуду камского ^[84] и волго-ок­ского ^[85] типа, тоже найденную при раскопках и разведках на поселениях Вис I—III. Наконец, пластины встречены во всех пунктах со значитель­ным количеством подъемного материала на Синдорском озере, где, кстати, найти мезолитический инвентарь затруднительно, так как в бореальное время озеро еще не сформировалось, а уровень воды в существовавших водоемах был значительно ниже современного.

Обращает на себя внимание неравномерное распределение керамики и расколотого кремня по площади останца Малый Кытчесмыльк. В его юго-западной части (раскоп I) на 1 м² приходится во много раз больше материала, чем на стрелке. Что же касается пластин, то они размещены приблизительно одинаково. Если на поселении в целом процент пластин

Рис. 14. Диаграммы залегания неолитической керамики и пластин в раскопах на останцах Малый (7) и Большой (II) Кытчесмыльк (на площади неолитических жилищ)

1 — посуда типа I; 2 — посуда типа II; 3 — посуда типа III; 4 — пластины (керамика исчисляется в сосудах, выделенных в каждом квадрате)

но отношению к общему количеству пластин и отщепов составляет около 4%, то, например, в траншее, пересекающей стрелку (раскоп II), он ра­вен 21%. В восточной части памятника пластины залегают на стрелке, в торфянике и отчасти в отложениях, которые его перекрывают, но обычно не дальше, чем в 1,5 м от края (куда могли быть снесены со стрелки делю­виальными потоками). Если взять крайный северо-восточный участок по­селения, соответствующий полосам И—Т раскопа II, исключив квадраты, удаленные более чем на 1,5 м от края торфяника, то на 49 м² вскрытой площади будет приходиться 57 найденных и паспортизированных пластин; если же захватить всю стрелку (от полосы 5 включительно), то на 125 м² можно будет насчитать 128 пластин. На всей же остальной раскопанной площади поселения (593 м²), включая богатые раскопы I и III (232 м²), собрано лишь 254 пластины, получившие точный шифр. К этому следует добавить, что значительная часть пластин из раскопов I и III принадле­жит комплексам неолита и бронзы, и пластины, найденные при стрелке, почти целиком относятся к мезолиту.

61

и представляла собой удобный мыс близ старицы, который и был облюбо­ван мезолитическими людьми.

Распределение призматических пластин по территории поселения сог­ласуется с обилием деревянных изделий в северо-восточной трети раско­па II (в полосах И—Т) и с тем фактом, что на остальной площади раско­па вещи относительно редки. Это служит одним из аргументов в пользу мезолитического возраста I Висского торфяника.

Соотношения пластин различной ширины на стрелке и остальной ча­сти поселения неодинаковы: процент экземпляров уже 1 см значительно более высок в первом случае. Данный факт также отвечает мезолитиче­скому характеру кремня со стрелки. Видимо, размеры мезолитических пластин в Синдоре, как и на Вычегде, не были велики. Это увязывается с высокой микролитоидностью кремня, собранного на 4 км узкоколейной железной дороги (поселение Вис III).

Изучение изделий из пластин показывает, что в инвентаре поселений синдорского района имеются все мезолитические типы орудий. Здесь пред­ставлены не только вкладыши с ретушью на краях, углах и концах (табл. I, 5, 8, 10—12, 19), не только относительно крупные пластины с ре­тушью и концевые скребки (табл. I, 7, 18, 20, 22), но и такие характер­ные формы, как резцы типа на углу сломанной пластины (табл. I, 1—4) и орудия в виде нешироких, но массивных изогнутых пластин с крутой ре­тушью на суженном и усеченном нижнем конце (табл. I, 25). Эти орудия встречены наряду с изделиями, которые отличаются от них лишь тем, что имеют заостренный ретушью рабочий конец (табл I, 21). Первые служили для обработки дерева и кости^[86], вторые — типичные резчики, выделенные как орудия М. Е. Фосс^[87].

Вместе с тем на упомянутых поздних поселениях пластины использу­ются только для изготовления наконечников стрел, скребков, ножей и реже вкладышевых орудий. Специфические же формы, как резцы или резчики описанного типа на этих памятниках не отмечаются. Серьезное сомнение вызывает и принадлежность к неолиту или бронзе наконечни-

ков свидерского типа, хотя на стоянках с неолитической керамикой их находили неоднократно ^[91].

Кроме предметов из растительных материалов и кремня, в I Внеском торфянике собраны куски сланца и битуминозного аргиллита со следами шлифования и пиления, два сланцевых отщепа, пращный (?) камень в виде шаровидной пиритовой конкреции^[92] (табл. II, 5) и 4 шли­фованных топора, бесспорно связанных с деревянными изделиями. Один топор обнаружен в северо-восточной части раскопа (табл. II, 2), а три— на его юго-западном конце, на участке, где мощность торфяника 0,75 — 1 м (3—4 м от его края), в чистом грубодетритовом сапропеле (табл. II, з, 4, 6).

Вид найденных рубящих орудий своеобразен: ни одного шлифованно­го топора на суходоле не найдено, тогда как собранные на нем тесла со­ставляют целую серию. Следовательно, топоры были формой, не характер­ной для неолита и бронзы Вычегодского края. Видимо, не очень много их изготовлялось и в мезолите, поскольку на останце не оказалось ни одного топора.

Найденные топоры относятся к трем типам. Первые два, из битуминоз­ного аргиллита (табл. II, 2) и сланца (табл. II, 4), невелики (длина око­ло 8 см) и en face имеют прямоугольную форму. В поперечном сечении они также прямоугольные, почти квадратные.

Топоры II и III типов крупнее (длина одного И см, другого — 9,5 см). Обушная часть у них сужена, так что эти орудия напоминают высокую трапецию. Топоры сильно уплощены и заметно отличаются от орудий I типа меньшей массивностью. Топор II типа (битуминозный аргиллит) характерен тем, что боковые грани у него отшлифованы лишь частично (табл. II, 3). Орудие III типа (сланец) очень тонкой выделки и с выпук­лыми гранями (табл. II, 6). У него шлифована вся поверхность.

Топоры I торфяника не противоречат его мезолитическому возрасту. Исследования на Вычегде показали распространение здесь в эпоху мезо­лита кварцитовых топоров особого типа — с перехватом ^[93]. В последнее время топоры как одна из наиболее характерных форм выделены в позд­них этапах волгодонского мезолита ^[94] (по Л. В. Кольцову, VIII—V тыся­челетия до н. э.). Шлифование камня широко применялось мезолитиче­ским населением Финляндии — носителями культуры Суомусярви (VII — V тысячелетия до н. э.) и Карелии, причем среди шлифованных орудий виднейшее место занимают топоры^[95]. Далее, такие орудия составляют значительную часть инвентаря на мезолитических памятниках Эстонии. Р. Индреко выделяет 4 типа шлифованных топоров, из которых 3 пред­ставлены на стоянке Кунда-Ламмасмяги.

Кундинские топоры второго типа — удлиненные, с суженным обухом и без шлифовки боковых граней ^[96], аналогичны третьему топору из І Вис­окого торфяника, а сплошь отшлифованные орудия третьего типа ^[97] близ­ки четвертому топору. По данным пыльцевого и радиоуглеродного анали­за ^[98] стоянка Кунда-Ламмасмяги датируется второй половиной VII тыся­челетия до н. э., т. е. даты этой стоянки и І Високого торфяника, опреде­ляемые по пыльцевым спектрам и Си, почти совпадают.

Високим топорам I типа по размерам и форме аналогично рубящее орудие из местонахождения Антреа-Корпилахти на Карельском перешей­ке ^[99]. Топору II типа параллелью служит другое каменное орудие из Кор- пилахти, вполне сходное по габаритам и очертаниям en face. Эти два ин­струмента сближает и лишь частичная шлифовка боковых сторон^[100]. Гео­логическое и палинологическое исследование условий, в которых найде­ны предметы местонахождения Корпилахти, показало, что они относятся к концу анцилового времени^[101], т. е. в основном синхронны І Високому торфянику.

Мезолитические рубящие орудия, представленные на Ульяновской сто­янке и в I торфянике,—это топоры, тогда как неолитические, встреченные на висских поселениях и в частности в жилищах, — это тесла (найденные сверленые топоры-молоты не имели производственного назначения и мо­гут рассматриваться как оружие). В связи с этим возникают два предпо­ложения. Первое из них — не является ли топором и несколько асиммет­ричное кварцитовое орудие с другой вычегодской мезолитической стоянки (Курьядор^[102]), имеющее слабо выраженный перехват в средней части? Такой перехват характерен для кварцитовых топоров вычегодских мезо­литических стоянок и, между прочим, для шлифованных топоров четвер­того типа в Эстонии^[103]. Второе предположение — не относится ли к мезо­литической культуре I торфяника топор, найденный на Вычегде, близ стоянки Лемью? Это орудие по форме аналогично топорам I типа торфя-

ника, хотя и несколько крупнее^[104]. Оно изготовлено из породы того же типа, который использовался для выработки топоров на мезолитических стоянках долины Вычегды (в неолите для выделки рубящих орудий при­менялись другие породы).

Нами уже высказывалось мнение о синхронности І Високого торфя­ника с крупными каменными шлифованными орудиями, одно из которых найдено в верхнем горизонте жилищного заполнения на поселении Вис I (табл. II, 7), а другое — на стоянке Симва III (табл. II, 7). Оба орудия принадлежат к одному, неизвестному ранее, типу. Первое из них (кварци- топесчаник) представлено только рабочей частью, а второе (сланец) по­вреждено: у него отбит рабочий конец, т. е. как раз та часть, по которой можно судить о находке в Висе I.

Подобно некоторым неолитическим теслам, найденные изделия восьми­угольного сечения и асимметричны в продольном профиле: у более вы­пуклой стороны средняя грань уже, чем у противоположной. Своеобразие орудий заключается, во-первых, в необычайно большой длине (около 43 см); во-вторых, они, в отличие от тесел, не расширяются к рабочему концу, а суживаются; в-третьих, орудия орнаментированы (гравированны­ми линиями). Указанные особенности позволяют усматривать в этих ори­гинальных изделиях пешни — орудия для проделывания прорубей. Быто­вание специализированных инструментов для этой цели характерно для мезолитических памятников типа Кунды ^[105] (правда, здесь использовались костяные заострения под углом в 45°).

Каменные пешни синдорского района украшены с более выпуклой сто­роны. Орнамент состоит из зигзагов и насечек. На боковых гранях обоих пешен имеются по два зигзага, а у орудия из Виса I, кроме того, три зиг­зага покрывают среднюю грань. Насечками у обоих орудий расчленены ребра. По орнаментации вещи настолько близки деревянным изделиям (например, предполагаемой лыже и одному целому луку) ^[106], что нет сом­нения в синхронности тех и других. Тонкость выделки пешен не противо­речит такому выводу, ибо найденный в торфянике топор III типа также отличается высокой техникой.

Тот факт, что пешни и деревянные изделия орнаментированы, на наш взгляд, также подтверждает, что они относятся к мезолитическому време­ни. Показательно и полное отсутствие орнамента на многочисленных дере­вянных вещах II Висского и Горбуновского торфяников, Сарнатского по­селения и других памятников развитого неолита и более позднего времени, в инвентаре которых имеются предметы из растительных материалов, в том числе луки, полозья и лыжи ^[107]. То же самое характерно для случай­

но найденных полозьев и лыж Скандинавии, на которых орнамент обычно не встречается. Не отмечен он также (не считая скульптурных украше­ний) на каменных шлифованных орудиях лесной полосы СССР и Финлян­дии (исключение составляют зауральские желобчатые бруски бронзового века ^[108] и финляндское дисковидное орудие невыясненного возраста ^[109], ук­рашенные косой сеткой). Можно предполагать, что и для костяных ору­дий (не украшений) позднего неолита и бронзового века орнамент не характерен; отчасти об этом свидетельствуют памятники, в которых со­хранились костяные изделия (Кубенино, Канинская пещера и др.) ^[110]

Иное дело — мезолит и ранний неолит. К сожалению, найденные преж­де деревянные вещи этого периода единичны (полоз из Хейнолы, в Фин­ляндии, луки из Хольмгарда в Дании, изделия Нижнего Веретья) ^[111], и мы обратимся к изделиям из кости, изученным неплохо. Многие костяные орудия Шигирского торфяника, Кунды, оз. Лубана, Нижнего Веретья и Оленеостровского могильника (наконечники стрел, кинжалы, гарпуны и пр.) имеют гравированный орнамент^[112]. Богато украшенные орудия (моты­ги) типичны и для культуры Маглемозе ^[113]. Каменные шлифованные нако­нечники стрел с орнаментом нередко встречаются на ранних памятниках Норвегии и Дании, а в Оленеостровском могильнике найден орнаментиро­ванный кусок песчаника ^[114].

Число узоров, которые встречены на 12 украшенных деревянных ве­щах І Високого торфяника (луки, дугообразные рукоятки, лыжи, полоз, обруч, диск, дугообразное изделие невыясненного назначения) и двух ка­менных пешнях, ограничено. 9 раз отмечались зигзаги, 7 — насечки, 4 ра­за — косая сетка, 3 — линии, по разу — ряды V-образных фигур и косые кресты. Небезынтересно, что именно эти узоры характерны для костяных и каменных орудий перечисленных ранних памятников северной части Европы и Зауралья. Совсем другой характер носят ажурные орнаменты на костяных изделиях железного века, своеобразные как по мотивам, так и манере исполнения ^[115]. Таким образом, орнаментика деревянных и камен­ных изделий синдорского района подтверждает их глубокий возраст.

Орнаментация и способ обработки поверхности не позволяют проводить аналогию между мезолитическими вещами и раннебронзовой (или какой- либо другой) керамикой високих поселений, которая, как теперь выясня­ется ^[116], делится на типы, последовательно сменяющие друг друга. На од­ном и том же деревянном или каменном изделии сочетаются орнаменталь­ные мотивы и следы отделки поверхности, характерные для разных кера­мических типов: насечки и зигзаги (первые известны на посуде I типа, а вторые типичны для II), насечки и штриховка (характерная для III ти­па). Кроме того, в 1964 г. встречены V-образные фигуры, вообще не изве­стные на посуде Вычегодского края. Так что деревянные вещи I торфяни­ка и по этим данным следует относить к докерамическому периоду. Два очень мелких и один средний обломок раннебронзовой посуды, оказав­шиеся на дне раскопа, у самого края останца, как было установлено при анализе следов грунта на них, выпали из вышележащего пласта сероватой супеси. Отсутствие в торфянике керамики при значительном количестве прочих изделий служит серьезным аргументом в пользу принадлежности его к мезолитической культуре.

Указанием на мезолитический возраст І Високого торфяника является уже давно установленная близость между найденными в нем полозьями ^[117]и полозом из Хейнолы VII тысячелетия до н. э. ^[118] В обоих случаях полозья корытообразные, с закругленными концами и лишь с одной парой отвер­стий на каждом конце. Различие между ними, которое состоит в том, что у висских полозьев есть бортик, представляется несущественным, ибо сре­ди десятков найденных в Швеции, Финляндии и Зауралье полозьев ни один не похож на хейнолинский. В эпоху неолита и в бронзовом веке на территории Финляндии ^[119] и в Зауралье ^[120] уже бытовали усложненные сани с большим количеством отверстий. Вряд ли такие сани не были известны древнему населению Привычегодья. Резонным будет сани I торфяника и Хейнолы синхронизировать.

Все изложенное можно отнести и к висским лукам с отверстием для регулирования тетивы ^[121]. В керамический период на территории Восточной Прибалтики и Зауралья, как, впрочем, и в Западной Европе, использова­лись луки симметричного типа с выемками, уступчиками, выступами или заострениями для тетивы на обоих концах^[122]. Небольшие луки такого же типа найдены во II Внеском торфянике. Можно думать, что материальная культура Европейского Северо-Востока развивалась в том же направле­нии, что и материальная культура областей, между которыми он нахо­дился. Висские луки не представляют своеобразие Вычегодского края или Европейского Северо-Востока в неолите, либо в бронзовом веке, а явля­ются мезолитической формой, по-видимому, характерной для обширной территории северной Евразии. Мы уже отмечали близость висской сети ^[123]к сети бореального времени из Антреа-Корпилахти ^[124]. Аналогия наблюда­ется в способе витья веревочек, их толщине, типе узла и размерах ячеек. Эта параллель тоже не случайна, а объясняется синхронностью вещей. То же самое касается и поплавка от сети. Хотя у него обломана нижняя часть, все же можно сказать, что изделие гораздо ближе длинным поплав­кам из Корпилахти, с параллельными краями и закругленным верхним концом ^[125], чем коротким неолитическим поделкам зауральских торфяни­ков, расширенным книзу и с усеченным верхом ^[126] (все рассмотренные по­плавки изготовлены из сосновой коры).

На глубокий возраст I торфяника указывает резкое отличие его по ин­вентарю от II торфяника. Бросается в глаза не только разный состав кол­лекций и контраст между вещами одного и того же рода (луки, сани), но и различие в приемах обработки дерева. Для II торфяника характерны мелкие изделия, для I — крупные. Люди 1 торфяника, в отличие от насе­ления, оставившего вещи во II торфянике, еще не знали выработки изде­лий из отрезков с отходящим сучком и закаливания древесины огнем. За­то в последующее время был изжит и забыт мезолитический прием обра­ботки поверхности зубчатым инструментом.

Итак, многочисленные доказательства вводят материал I Висского тор­фяника в число интересных мезолитических комплексов. До изучения это­го материала мезолитические предметы из растительных материалов на территории СССР почти не были известны (единственной находкой была сеть из Корпилахти). Теперь обнаружено более 120 вещей из дерева, коры и травы этой эпохи.

Исследования показали, что уже в VII—VI тысячелетиях до н. э. ня Европейском Северо-Востоке обитало население, великолепно освоившее технику выделки каменных шлифованных орудий, различных деревянных вещей и берестяной посуды, хорошо знакомое с разными способами плете­ния. Наряду с охотой, которая велась при помощи своеобразных луков, большую роль играло сетное рыболовство. Население уже было знакомо с простейшими средствами передвижения и перевозки (лыжи, сани и лодки).