§ 1. Война 68—69 гг.
Тацит метко выразился, что 68 г. «обнаружил тайну империи». «Пришли в движение все легионы и полководцы, и стало ясно, что не только в Риме, но и в другом месте можно сделаться главою государства» («История», I, 4), т.
е. что армия является основной опорой императора и что ее вердикт решает их судьбу.Однако римская армия в 68 г. н. э. была по своему составу уже совсем не та, что во времена Цезаря или Октавиана. Теперь она в значительной степени утратила свой италийский характер и п р о- винциализировалась. Из жителей Рима и населения Италии с половины I в. н. э. формировались только преторианские войска да римские городские когорты и, как особое исключение, во времена Нерона был из италиков набран его 1-й италийский легион, потому и имевший такое наименование. Обычно же в это время легионы уже набирались на местах своих стоянок из жителей провинциальных городов, часто даже не римских граждан, но получавших римские гражданские права тотчас по поступлению своему на солдатскую службу. «Вспомогательные войска» (auxilia) имели еще более выраженный неримский характер и этническую пестроту: они состояли из представителей различных воинственных племен и обычно сохраняли свойственное им вооружение, как, например, когорты батавские, испанские, фракийские, киликийские и пр. Солдаты их даже римское гражданство получали только при выходе в отставку после длительной 25-летней военной службы. Тесную связь с местным населением и с провинцией войска имели также через военные посады (canabae), возникавшие при крепостях и лагерях, за их укреплениями; в них жили солдатские «конкубины» (сожительницы), обычно из местных женщин, а также ремесленники, лавочники, содержатели таверн и прочий местный люд, обслуживавший солдатский быт. Очень большую роль в сближении войсковых частей с местным населением играли также «колонии» отставных солдат — ветеранов, которые сохра-
45 История древнего мира
705
няли тесную связь с своими частями и нередко, в случае надобности, опять мобилизовались на «вторичную службу».
Так каждая римская армия получала свое этнически особое провинциальное лицо, хотя и сохраняла римский военный устав, римских командиров, латинский командный и официальный язык, культ императора, статуя которого ставилась у главных ворот лагерей, наконец, общий римский обиход своей жизни. Армия становилась грандиозным котлом, в котором происходило смешение римских и провинциальных элементов и возникала так называемая «римская провинциальная культура».В общем можно в римской армии различать три большие армейские группировки с ярко выраженными местными отличиями и интересами. Во-первых, рейнская армия, самая мощная и обладавшая наибольшими боевыми качествами, в составе 8 легионов, набранных преимущественно из жителей Галлии, с множеством вспомогательных германских частей. Солдаты ее, по примеру германцев, поверх своих шлемов и лат надевали шкуры медведей и рысей. Затем восточная армия (3 легиона в Сирии, 3 — в Палестине и 2 — в Египте) формировалась преимущественно из жителей Малой Азии, в особенности полуэллинизированных Галатии и Каппадокии, вспомогательные отряды — из чисто варварских восточных племен. Солдаты ее носили длинные восточные хитоны и молились восточным богам — «Непобедимому Солнцу» и Митре. Наконец, третью большую армейскую группировку составляла дунайская армия — паннонские и мезийские легионы, по боевому качеству не уступавшие рейнским и в этом отношении постоянно соперничавшие с ними. В ней был особенно смешанный этнический состав — среди солдат ее было много галлов (почему и стоянки ее часто имели кельтские названия, как Карнунт, Дуростор и др.) и испанцев, но особенно много сильно эллинизированных фракийцев. Дунайская армия находилась в весьма тесном контакте с восточной, которой часто посылала на подмогу свои легионы.
Во всех этих армиях существовала крепкая корпоративная связь, свои военные традиции, свои мемориальные дни. Не было у них никакого почтения к римской республиканской старине, но зато каждая из них стремилась выдвинуть теперь в императоры своего командира, чтобы за доставленный своим любимцам пурпур получить для себя и своих районов возможно больше наград и привилегий.
И выдвигаемые кандидаты, зная, что им дорого придется заплатить за рискованную честь, далеко не всегда с охотой шли на настойчивые приглашения своих подчиненных. Так было, например, с Виргинием Руфом, командиром рейнской армии.Не по своей воле стал первым преемником Нерона, после его свержения и смерти, и легат Ближней Испании, Сервий Сульпиций Гальба. Его выдвинуло то обстоятельство, что он первый присоединился к восстанию Виндекса; малозначительная испанская
армия его поддержала и, за отсутствием пока других кандидатов, его провозгласили императором преторианцы в Риме. Гальба был знатный и богатый член сената, заслуженный полководец и опытный администратор, но ему было уже 72 года, он часто болел и ничуть не стремился к императорской власти. Прибыв в Рим, Гальба открыто демонстрировал свое отрицательное отношение к автократическому режиму, называл себя «легатом сената и народа римского», на его монетах чеканилась легенда «Свобода» (Libertas Publica или Libertas Augusta). Своим преемником и наследником он назначил крупного аристократа и влиятельного члена сената, человека, известного своими симпатиями к «старым добрым нравам», Л.Кальпурния Пизона Лициниана. Гальба определенно ориентировался на желания верхов римского и италийского населения, был строг с солдатами, даже грозил подтянуть дисциплину распущенных преторианцев.
В связи со всем этим ему удалось сохранить власть только 7 месяцев. Рейнская армия, недовольная игнорированием своих желаний, уже в январе 69 г. разбила статуи Гальбы и потребовала у сената назначения другого императора, а один из приближенных Гальбы, честолюбивый М. Сальвий О тон, сумел путем подкупа склонить преторианцев на свою сторону. 15 января 69 г. он был провозглашен ими императором, а старый Гальба вместе со всеми его советниками и намеченным им преемником Пизоном были убиты.
Но и Отон продержался всего 3 месяца, несмотря на горячую поддержку со стороны преторианцев и римского городского плебса, которых он засыпал разными милостями и подачками.
Рейнские легионы с самого начала отказали и ему в повиновении. На этот раз они уже прямо провозгласили императором своего командира — легата Нижней Германии Авла Вителлин. Человек совершенно ничтожный, один из самых угодливых придворных льстецов времени Клавдия и Нерона, Вителлий прославился лишь своим обжорством. Он сумел обольстить и солдат крайним перед ними угодничеством. Вся рейнская армия, оставив границу совершенно беззащитной, двумя колоннами двинулась на Рим. При Бедриаке, близ Кремоны, произошел 14 апреля 69 г. ожесточенный бой между наступавшими из-за Альп германскими легионами и италийскими войсками Отона: последние потерпели тяжелое поражение и потеряли до 40 тыс. уби1ыми, сам Отон закололся. Победители, даже не позаботившись похоронить убитых товарищей, разлились по всей Италии, грабя ее, как чужую завоеванную страну, или накладывая контрибуции на уцелевшие селения и города. От нескончаемых грабежей, дебошей и оргий очень быстро распалась хваленая дисциплина рейнской армии, она утратила все свои прославленные боевые качества и обратилась в орды разнузданных мародеров, от которых стонала вся Италия.Удача, выпавшая на долю германских легионов, соблазнила и две другие римские крупные армии — дунайскую и сирийскую.
Не желая подчиниться ставленнику своих соперников, Вителлию, но не имея своих подходящих кандидатов, дунайские солдаты провозгласили императором Тита Флавия Веспасиана, командира армии, сражавшейся в Иудее: его войско состояло в значительной части из присланных с Дуная вспомогательных контингентов. Вместе с тем и его брат, Флавий Сабин, долго был наместником Мезии и оставил здесь по себе очень хорошую память. Кандидатура Веспасиана, заслуженною военного и дельного администратора, встретила горячую поддержку среди высших слоев римского востока: за него высказались легат Сирии, Г. Лициний Муциан, префект Египта, Тиберий Юлий Александр, союзные царьки — Агриппа Иудейский и Антиох Коммагенский; даже парфянский царь Вологез обещал прислать 40 тыс.
стрелков. Осенью 69 г., не дожидаясь своих восточных товарищей, легионы Мезии, Паннонии и Далмации в полном составе выступили в поход под командованием простого командира (легата) VII легиона, М. Антония Прима, способного и энергичного человека, но вместе с тем и типичного военного авантюриста. В ожесточенной ночной битве под Кремоной (октябрь 69 г.) дунайские легионы одержали полную победу над утратившими свою боеспособность рейнскими. Через два месяца, в декабре 69 г., штурмом, после кровопролитного боя на улицах, взят был Рим, причем вителлианцы не постеснялись поджечь знаменитый храм «Юпитера Лучшего и Величайшего» в Капитолии, представлявший старинный архив римского государства. Погибло 3 тыс. бронзовых плит с надписями. Вителлий был вытащен солдатами из каморки привратника императорского дворца, где он укрылся, и зверски убит.Трепещущий от страха перед такой же солдатской расправой сенат заочно признал Веспасиана императором. Веспасиан прибыл в Рим лишь через полгода, пока же за него управляли державшие его сторону военачальники — Антоний Прим и легат Сирии Лициний Муциан. Грандиозный военный мятеж 68—69 гг. закончился полным торжеством над столицей и центральным римским правительством восточных римских армий и представляемых ими провинций.