УРАРТУ, ФРИГИЯ, ЛИДИЯ 1. МАЛАЯ АЗИЯ И СМЕЖНЫЕ ОБЛАСТИ ПОСЛЕ ГИБЕЛИ ХЕТТСКОГО ЦАРСТВА

Разрушителями Хеттской державы явились «народы мо­ря» ~ этнические группы, вероятно, по большей части, как и сами хетты, индоевропейские по своим языкам, но принадлежав­шие к другим ветвям этой языковой семьи.

заставляли бы думать о появлении носителей протоармянского языка на нагорье раньше чем в XII в. до н. э.; в частности, не­редко предполагаемая генетическая связь между армянами и сою­зом племен Ацци-Хайаса, существовавшим с XV по XIV в.

Распространенный с недавних пор взгляд на протоармян как на автохтонов нагорья, основанный на большом архаизме их индоевропейского диалекта, почти сравнимого по архаизму с язы­ками хетто-лувийской группы, нужно признать неоснователь­ным по ряду причин. Назовем только две: во-первых, из индо­европейских языков армянский ближе всего с греческим, фра­кийским, отчасти с фригийским и, далее, с индоиранскими, но весьма далек от хетто-лувийского. Он вполне мог соседствовать первоначально (до XII в. до н. э.) с носителями древнеанато­лийских архаичных языков не с востока, а с запада, т. е. по ту сторону Босфора и Дарданелл, где он и контактировал с прото- греческим, фригийским и т. п. Если же предположить, что про­тоармяне были автохтонами нагорья, то хетто-лувийцы должны были издавна быть их непосредственными соседями, а их язы­ки — являть гораздо больше сходных черт, чего не наблюдается; есть только некоторая ограниченная группа слов, заимствованных в армянский из лувийского явно в позднейший период. Во-вторых, если бы протоармяне были автохтонами нагорья, а хуррито-урар- ты — позднейшими пришельцами, то наблюдались бы заимствова­ния в хуррито-урартский из армянского терминов для местной флоры, горной и сельскохозяйственной техники, специфических для нагорья социальных условий. Этого также нет; наоборот, именно такие термины в армянском языке доказуемо заимствова­ны из хуррито-урартского, из чего следует, что носители протоар- йянского языка появились на нагорье значительно позже хуррито- урартов.

«Восточные» мушки, по ассирийским данным, имели пятерых «царей» и, очевидно, состояли из пяти племен. Основным цент­ром оседлости их было, по-видимому, царство Алзи (арм. Агдз- ник) у слияния рек Арацани (Муратсу) и верхний Евфрат (Ка- расу); ассирийские источники называют Алзи также «Страной мушков». Вероятно, однако, что территория расселения восточ­ных мушков в X—IX вв. до н. э. была шире, простираясь от гор севернее истоков р.

Следует заметить, что термин мушки применялся не только к племенам, появившимся на верхнем Евфрате в XII в. до н. э.; тот же самый термин («западные» мушки) впоследствии применялся ассирийцами, урартами и древними евреями также к фригий­цам — народу, тоже пришедшему с Балкан, но осевшему не в до­лине верхнего Евфрата, а в центре малоазийского плато.

Есть несколько древнегреческих традиций о приходе фригий­

цев (тех, которых называли также западными мушками) в Малую Азию; более достоверной следует признать ту, согласно которой фригийцы пришли в Малую Азию с Балкан значительно позже Троянской войны *.

По сохранившимся надписям видно, что фригийский язык за­нимал в индоевропейской языковой семье промежуточное место между древнегреческим и протоармянским и, по-видимому, был близок к языку балканских фракийцев (может быть, и пеласгов), а также к балто-славянскому праязыку.

В течение XI—IX вв. до н. э. Малая Азия очень медленно оправлялась после чудовищного потрясения, испытанного ею при падении Хеттской державы. Эта медленность объясняется не толь­ко разрушением большинства городов, сожжением сел и физиче­ским истреблением немалой части населения; она объясняется также тем, что по опустошенной территории еще долго двигались разные племена. С конца XIII по середину XII в. до н. э. через по­луостров с запада на восток двигались «народы моря» и «восточ­ные» мушки; в тот же период совершали встречное передвижение, видимо, абхазские и, возможно, уже и западные протогрузинские племена. Когда же эти движения привели Хеттское царство к па­дению, в образовавшийся вакуум устремились фригийцы, а затем и некоторые фракийские племена. Однако каждая новая волна продвигалась не столь далеко на восток, как предшествующая, и протоармяне осели в верхнеевфратской долине, фригийцы — в центре полуострова, а фракийцы — на его северо-западе (в X— VIII вв. до н. э.). Наконец, в VIII в. до н. э. на Малую Азию с запада через Босфор вторглись фракийские же конники-треры, но они, видимо, здесь вообще не осели.

¹ Вместе с племенем мисов, т. е., вероятно, в начале X в. до н. э. Заме­тим, что если ассирийцы называют «мушками» как «восточных» мушков (протоармян?), так и «западных» мушков (фригийцев), то в «хеттских иеро­глифических», т. е. лувийских, надписях, по-видимому, различались первые (муска) от вторых (называемых также муса). Этническое название мисов (точнее, в соответствии с более древним греческим произношением, мюсов, греч. Mysoi)сохранилось еще и тысячелетием позже также в нынешней Болгарии, на Балканах; вероятно, именно оттуда одни за другими прибыли и протоармяне («восточные» мушки, муска), фригийцы («западные» муш­ки, муса), и мисы. Отличие терминов муска и муса зависит, возможно, от характерного армянского суффикса множественного числа -к, отсутствовав­шего во фригийском и фракийском; к фракийским племенам, имевшим центр на Балканах, принадлежали и мисы (Mysoi).

ратно, на север причерноморских степей, либо постепенно раство­рялись бесследно в переднеазиатском населении.

Кроме трго, в эти же века шло интенсивное заселение западно­го побережья Малой Азии мореходами-греками.

В результате Малая Азия I тысячелетия до н. э. оказалась раз­деленной на следующие этнические области: все западное (эгей- ское) побережье и отдельные участки северного (черноморского) и южного (средиземноморского) побережий, а также о-в Кипр за­нимали греческие города-государства; северо-западный угол полу­острова занимали пришедшие с Балкан и слившиеся с местным населением фракийские племена, центр полуострова — фригийцы, еще раньше пришедшие с Балкан и также, вероятно, отчасти сме­шавшиеся с хеттами; на северо-востоке полуострова, в области Понт, жили абхазские и западные протогрузинские племена, в том числе халибы^[10]; запад (кроме побережья), юго-запад и юго-восток полуострова населяли народности, являвшиеся потомками хетто- лувийцев II тысячелетия до н. э.; важнейшей была самая западная из них — лидяне; самая восточная, которую мы условно называем «иероглифическими хеттами», или, точнее, «иероглифическими лувийцами» (по письменности, которой они пользовались), веро­ятно, соприкасалась в верхней долине Евфрата с первыми при­шельцами с Балкан еще в XII в.

Начиная от верхнеевфратской долины и перевалов Тавра на востоке и вплоть до стен греческих городов на западе — на всей этой этнически пестрой территории в XI—IX вв. до н. э. царило запустение. Поселения существовали на старых городищах, но на значительно уменьшившихся площадях; если здесь и возникали ранее VIII в. до н. э. какие-либо государства, то мелкие, слабые и неустойчивые и не оставившие памятников письменности.

Но изменение условий жизни в Малой Азии определялось не только разорением страны при падении Хеттского царства и при последующих длительных племенных передвижениях; не мень­шую роль сыграли и коренные экономические сдвиги, на которые, между прочим, указывает возникновение новых, приморских тор­говых центров: речь идет о перестройке всей системы междуна­родного обмена, что, в свою очередь, было связано с открытием новых сырьевых ресурсов и с иссяканием старых источников сырья.

Пожалуй, одним из важнейших факторов, вызвавших насту­пившие перемены, было открытие испанского (в начале I тыся­челетия до н. э.), а позже и британского олова. Вероятно, это от­крытие обусловило создание в Испании государства Тартесс (по- гречески), или Таршиш (по-семитски); посредничество в торговле

одбвом между Тартессом и Передней Азией, надо думать, немало способствовало росту влияния городов финикийского побережья, а затем и финикийских колоний, Между тем восточные месторож­дения олова, которыми пользовалась ассирийская сухопутная тор­говля, теперь либо иссякли, либо с ними были утеряны торговые связи. Находка новых богатых источников добычи олова позволи­ла наладить свое производство бронзы не только в Малой Азии, но также и на Армянском нагорье и в Закавказье, где вплоть до последних веков II тысячелетия до н. э. довольствовались спла­вом меди с мышьяком; но вскоре в Передней Азии началась эра железных орудий.

Очень важным оказалось то обстоятельство, что падение Хетт- ской державы положило конец хеттской монополии на добычу же­леза; его начинают широко вывозить с полуострова в различные страны Передней Азии и Эгейского моря.

В течение XI—IX вв. до н. э. главным источником железа ос­тавалась северо-восточная Малая Азия. Вывоза железа отсюда было достаточно для того, чтобы в IX в. до н. э. Передняя Азия перешла к железному веку; к концу VIII в., например, в царстве Урарту скопились огромные склады уже более не используемых бронзовых мечей, кинжалов и секир. Именно на торговле желе­зом в это время расцвели главные наследники Хеттской держа­вы — царство Мелитена в долине верхнего Евфрата с центром в г. Мелид (ныне Малатья), принявшее древнее название «Хатти», и царство Каркемиш с династией, ведшей свою генеалогию от хетт- ских царей, тоже впоследствии претендовавшее на обозначение «Хатти» ^[11], а также и другие мелкие государства на пути из Малой Азии в Сирию и Финикию и из Малой Азии в Верхнюю и Нижнюю Месопотамию. Вступая из Финикии, Сирии или Месопотамии в

верхнеевфратскую долину, этот торговый путь, проходя через цар­ство Каркемиш и Мелитену и союзные им мелкие царства, развет­влялся: одна ветвь вела через перевалы гор на северо-запад — к серебряным копям Понтийского Тавра и к железным рудникам, ревниво охраняемым полусказочными халибами; на северном от­ветвлении этого же пути, в Южном Причерноморье, в конце VII в. до н. э. возникли греческие торговые колонии — города Синопа и Трапезунт, вокруг которых несколько позже образовалась феде­рация Понт, возглавлявшаяся Синопой и включавшая греческие колонии-порты Керасунт, Котиору, Трапезунт и, возможно, Фа- сис (в Колхиде, близ нынешнего Поти); другая ветвь вела прямо на север — в долину р. Чорохи и далее в Колхиду (ныне Западная Грузия); третья — на северо-восток, в долину р. Араке. По этим дорогам шли грузы железа, серебра, свинца, меди и бронзы, слю­ды, охры, полудрагоценных камней, а также золота, вероятно кол­хидского. Древняя Колхида, страна, куда, по преданию, еще в не­запамятные времена плавали за «золотым руном» на своем кораб­ле «Арго» греческие герои, находилась в долинах рек Чорохи (совр. Турция) и Риони (Грузия), но о том, что не только в леген­де существовало колхидское золото, теперь свидетельствуют толь­ко два-три ассирийских и урартских упоминания о захвате золота на верхнеевфратском пути и на р. Чорохи. В I тысячелетии до н. э.— вероятно, позже, чем в Колхиде,-— были найдены богатей­шие золотые месторождения в р. Пактол на западе Малой Азии, в Лидии. Видимо, и с этой находкой связано оживление торговых связей материковой Греции с Малой Азией в первой четверти I тысячелетия до н. э., а также рост благосостояния ионийских приморских городов. Надо полагать, что от этих городов еще до VIII в. пролег торговый путь не только в Лидию, но и далее на восток — к рудным месторождениям северо-восточной Малой Азии.

Из всех государств Малой Азии XI—IX вв. до н. э. мы осве­домлены только о тех, которые лежали в горах Тавра и вдоль чо- рохско-верхнеевфратского пути. Наши данные происходят отчасти из ассирийских, а позже и урартских военных реляций, отчасти из «хеттских» (лувийских) иероглифических надписей местных ца­рей. Эти надписи отличаются довольно скудным содержанием; их рельефные рисуночные знаки высечены на скалах и каменных со­оружениях — воротах, плитах, статуях. Но о Колхиде, например, кроме легенды об аргонавтах, мы до VIII в. до н. э. ничего не зна­ем из письменных источников; затем она дважды упомянута в урартских надписях — видимо, в связи с тем, что к тому времени она заняла бывшую территорию одного из хурритских царств — Страны таохов; последнее, в свою очередь, по крайней мере с XIII—XII по VIII в. до н. э. занимало бывшие земли предгосудар- ственного объединения XV—XIV вв. Хайаса (в долине р. Чорохи и на севере верхнего Евфрата). По соседству, в горах Понта, гос­подствовали еще совершенно первобытные порядки и нравы, кра­

сочно описанные в V в. до н. э. греческим философом Ксенофон­том, проходившим эти места с военным отрядом.

Цари Мелитены носили хурритские и лувийские имена, но в составе ее населения следует предполагать и протоармянский («восточномушкский») элемент; в удачные периоды она, возмож­но, имела владения и на левобережье верхнего Евфрата, где, по- видимому, располагались обычно самостоятельные мелкие госу­дарства со смешанным населением. Имена царей были почти по­всеместно лувийскими, что, конечно, не исключает наличия в со­ставе населения этих царств и различных других этнических компонентов.

2.