Религия и культура в Персидском государстве

Для управления обширным государством персидские цари нуждались в развитой системе письменности. Персы являлись наследниками культурного богатства старых государств древнего Востока.

Внешний вид употреблявшихся персами знаков напоминал клинописные знаки вавилонян. Однако принцип обозначения звуков языка стал совсем иным. От словесно-слогового письма, где каждое слово или каждый слог обозначались особым знаком, персы при Ахеменидах перешли к системе, близкой к алфавитной. Эта заимствованная у мидян полуалфавитная система применялась при письме на древнеперсидском языке, которым пользовались при дворе Ахеменидов.

Гробница Кира Старшего в Пасаргадах. Конец VI в. до н. э.

Впервые письменное оформление этот язык получил при Кире Старшем. Но в разноязычной и разноплеменной стране трудно было ограничиться одним официальным языком. Официальными были также язык ближайшей к Персиде страны со старой культурой — эламский и язык главнейшей из переднеазиатских областей — вавилонской, а в Египте наряду с этими тремя еще и египетский.

Главным образом, эти языки использовались в надписях. В рассказе о победах Дария, высеченном на Бехистунской скале, в надписях на стенах царских дворцов, на золотых и серебряных досках, клавшихся в фундамент здания, на каменных стелах, которые воздвигались по случаю открытия канала, на цилиндрических печатях — везде употреблялся официальный язык государства Ахеменидов.

Но в хозяйственной жизни городов Вавилонии продолжал использоваться аккадский язык. В Эламе, а для деловых документов и в самой Персиде, был распространен эламский язык. Об этом свидетельствует обнаруженный в Персеполе хозяйственный архив. Кроме того, в период правления Ахеменидов ведущее значение как язык деловой переписки и международных отношений приобрел один из семитических языков, который имел широкое распространение по всему Переднему Востоку, а именно арамейский язык, вернее, один из его диалектов («имперский арамейский», или арамейское «койнэ»).

По-арамейски писали уже не клинописью, но особым (финикийским по происхождению) алфавитным письмом, которое в истории культуры Азии сыграло большую роль. Для письма пользовались кожей, папирусом или глиняными черепками. Это письмо явилось исходной точкой развития целого ряда алфавитов, отчасти существующих в Азии до сих пор.

Развалины дворца Дария I в Персеполе. Портал. Начало V в. до н. э.

В своих резиденциях персидские цари возводили постройки, которые должны были демонстрировать представителям покоренных народов могущество и величие владык мировой державы. Наиболее ранним памятником ахеменидской архитектуры является дворец Кира в Пасаргадах. Этот дворец был целым комплексом сооружений, окруженных стеной.

В нескольких местах на развалинах сохранилась старейшая древнеперсидская надпись: «Я, царь Кир, Ахеменид». Там же в Пасаргадах сохранилась почти полностью гробница Кира. Это небольшое сооружение из камня, похожее на жилой дом с двускатной крышей, стоящее на фундаменте из шести высоких ступенек. По сведениям античных авторов, в этой гробнице на — золотом ложе покоилось набальзамированное тело Кира.

Гробница Кира существенно отличается от других известных ахеменидских и мидийских царских гробниц, которые являются не архитектурными сооружениями в прямом смысле слова, а высеченными в скале нишами, украшенными архитектурными деталями и скульптурными рельефами.

В Бехистунской надписи царь Дарий сообщил о восстановлении разрушенных Гауматой святилищ. В Пасаргадах и в современном Накши-Рустеме, недалеко от Персеполя, где находятся царские гробницы, сохранились странные постройки в виде высоких башен без окон и без всяких украшений. Предполагается, что это храмы.

Постройки дворцового типа в Персеполе, который стал царской резиденцией со времен Дария I, расположены на искусственно приподнятой платформе и представляют при всем разнообразии архитектурных форм единый ансамбль.

Все здания, кроме одного, возведенного во второй половине IV века, построены по приказу Дария I и Ксеркса I в начале V века по единому плану.

В Персеполе хорошо представлены два типа дворцовых построек. Один — жилой зимний дворец, так называемая «тачара». Другой — парадный открытый мал с покоящимся на высоких тонких колоннах деревянным перекрытием, так называемая «ападана». К этому же типу примыкает так называемый стоколонный зал, который был построен при Ксерксе.

Совсем иного типа сооружением является дворец Дария в другой царской резиденции — древней эламской столице Сузах. Там дворцовые постройки сгруппированы вокруг центрального двора по принципам древней архитектуры Двуречья. Все эти архитектурные сооружения разных типов свидетельствуют о том, что стиль времени Ахеменидов сложился из многих элементов. Эти постройки возводились, как сообщают древнеперсидские надписи, мастерами разных народов и племен. Поэтому наряду с несомненно местными иранскими элементами у них запечатлелись месопотамские, греческие и египетские элементы.

Царские гробницы-ниши в Накши-Рустеме также примыкают к памятникам архитектуры. Вход в каждую нишу был оформлен как портик с четырьмя колоннами, которые были обозначены рельефом на плоскости скалы. Это — старинная традиция, так как такие же скальные гробницы, но более раннего, мидийского, времени были обнаружены в Иранском Азербайджане и Иранском Курдистане. В основу архитектуры царских скальных гробниц и дворцов Персеполя был положен план обыкновенного сельского дома, который сохранился до нашего времени в качестве основы современного крестьянского жилья и Средней Азии, Иране и Закавказье.

Наряду с архитектурой наиболее ярким выражением ахеменидского искусства явилась монументальная скульптура в виде рельефов. Скульптура Персидской монархии украшала дворцы в Пасаргадах, в Персеполе и Сузах, гробницы в Накши-Рустеме, или существовала как самостоятельный памятник, о чем свидетельствуют рельефы и надписи на Бехистунской скале.

Ритм рядов фигур воинов или данников, который сочетался с ритмом самого архитектурного сооружения, подчеркивал величественность и церемониальность этого искусства. В скульптуре особенно ясно видно, сколь многим персидское искусство обязано Двуречью. Не только трактовка человеческой фигуры и технические приемы, но и отдельные образы, например, крылатые быки у входа, объясняются исключительно сильным влиянием ваятелей Вавилонии и Ассирии.

Ахеменидское искусство не знало круглой монументальной скульптуры. Однако греческие писатели сообщали о том, что в резиденциях персидских царей были статуи работы греческих мастеров. Здания украшались не только каменными рельефами, но и цветными изразцами, а также росписью, золотыми орнаментальными деталями, резьбой по дереву и инкрустацией из слоновой кости.

Художественное ремесло в Персидском царстве достигло высокого уровня. В художественном ремесле ахеменидского времени заметно переплетение уже несколько иных элементов, чем в официальной и торжественной архитектуре и монументальной скульптуре. Хотя ремесло, особенно имевшее материалом драгоценные металлы, обслуживало высшие слои персидского общества, все же в нем проявлялись такие стороны художественного мировоззрения мастера, которые не могли найти отражения в строго каноничных памятниках придворного искусства.

Так в памятниках художественного ремесла заметны элементы своеобразного реализма, особенно в трактовке животных. Наряду с чертами собственно иранскими, греческими и вавилонскими, отчасти и египетскими, для многих памятников ахеменидского периода характерны черты, связывающие их с искусством кочевников Восточной Европы и Азии, условно называемым «скифским».

Памятниками искусства являются и персидские печати, обычно цилиндрические, оттиски которых ставились вместо подписи на деловых документах и письмах. Эти печати были тесным образом связаны с аналогичными вавилоно-ассирийскими как по своему назначению, так и по технике и художественным приемам изготовления.

В широко разбросанной, разноязычной, разнообразной по своим культурным и идеологическим традициям державе Ахеменидов, которая была чрезвычайно слабо спаяна в экономическом отношении, не могла существовать единая государственная религиозная система. Идеологическое воздействие на покоренные народы в целях укрепления существующего общественного и государственного порядка происходило в различных сатрапиях царства в разных формах, сообразно с унаследованными каждой страной верованиями и традициями.

Эти обстоятельства в значительной степени предопределяли религиозную политику Ахеменидов. Первые персидские цари — приверженцы старого иранского культа Ахурамазды — признавали и поддерживали в Вавилонии, Египте, Палестине и Малой Азии местные культы. Так действовали Кир, Камбис, до восстания в Египте, и Дарий I.

В период правления Ксеркса положение существенно меняется. Ксеркс опасался освободительного движения в покоренных странах и поэтому в некоторых случаях не останавливался перед заменой местных культов культом общеиранского божества Ахурамазды. Однако это совсем не означало введения монотеизма и полного исчезновения других божеств того же иранского пантеона.

Дарий I в своих надписях, обращаясь все время к Ахурамазде и только его называя по имени, глухо упоминает и «всех других богов». Артаксеркс II рядом с культом Ахурамазды вводит во всем царстве и культ богини плодородия Анахиты и солнечного божества — Митры. Эти божества неоднократно упоминаются и в надписях последующих царей.

Культ Ахурамазды, с поклонением огню и дуалистическим учением о борьбе доброго и злого начала, — культ, связанный с учением магов, — стал в Иране it Средней Азии той основой, на которой впоследствии выросла религия зороастризма. Уже в то время получили распространение учения, которые связывались с «пророком» Заратуштрой, хотя в надписях времени царствования Ахеменидов имя Заратуштры еще не упоминается.

Продолжали существовать и старые местные культы. Характерно, что при Ксерксе, как впоследствии и при Александре Македонском, маги обычно не отрицали чужих культов.

Следы культа Ахурамазды за пределами собственно Ирана обнаруживаются только еще в восточной части Малой Азии, в Средней Азии и Закавказье. Никаких следов введения этого культа в ведущих странах Передней Азии и в Египте обнаружено не было.

Самобытные культуры отдельных народов Персидской монархии также испытывали лишь сравнительно незначительное иранское влияние. В Вавилонии продолжали читаться и переписываться произведения старой светской и особенно религиозной письменности на аккадском и даже на шумерском языках. По-прежнему аккадским языком и письменностью пользовались вавилонские математики и астрономы, которые значительно двинули вперед свои знания в этих областях науки. Здесь отправлялись культы вавилонских божеств. Вавилонская религия столь же успешно освящала существующий строй в пределах страны, как и религия Ахурамазды в Иране.

Не претерпела заметного изменения и религия финикийцев, как и жителей Сирии. Период персидского владычества стал временем оформления догматической религии иудаизма. В целях проповеди этой религии была переработана старая иудейско-израильская литература, а также оформлен канон Библии.

Колонны парадного зала дворца Ксеркса в Персеполе. Первая половина V в. до н. э.

К этому периоду относятся речи поздних «пророков», которые связаны с построением Иерусалима, а также исторические книги, которые приписываются организаторам иерусалимской общины — Эзре и Неемии (Нехемии). События в этих книгах излагаются с точки зрения иерусалимского жречества. В них приводятся подлинные арамейские документы персидской царской администрации. Эти сочинения составлены на древнееврейском языке, в то время как в качестве разговорного языка в Палестине все более укрепляется арамейский.

В религии иудаизма наблюдается новое явление. Оно было обусловлено не только внутренней историей самих иудеев, но и влиянием официальных идеологических течений в государстве Ахеменидов. Если раньше бог Яхве выдвигался как главный, а затем как единственный бог только для своей страны, причем не отрицалось и существование богов других стран, то теперь Яхве начинает выдвигаться в качестве всеобщего бога, как единая параллель единому царю Азии, претендовавшему на то, чтобы быть царем мира.

Правда, Яхве прямо не отождествлялся с Ахурамаздой. Но уже Кир, которому иудейское жречество было обязано созданием своего самоуправляющегося храмового государства, недвусмысленно отождествлялся с мессией — помазанником бога, ожидаемым царем-избавителем. Идея ожидания грядущего полу-божественного избавителя имелась также и в религии Ирана. Именно за такого избавителя пытался выдавать себя Ксеркс I.

Наиболее самобытным в V–IV веках до нашей эры было развитие культуры Египта. При Дарии I было восстановлено высшее ученое учреждение страны — «дом жизни». Слава Египта, как сокровищницы человеческих знаний, не померкла и в V–IV веках. Греки, в том числе математик-астроном Эвдокс и философ Платон, ездили на учебу в Египет. Особенно славился высоким уровнем развития науки город Гелиополь. Но наука была сосредоточена в тесном кругу знатных избранников.

Религия и жречество по-прежнему играли главенствующую роль в области египетской идеологии. Наиболее почитаемыми общеегипетскими богами в это время становятся Осирис — бог загробного мира и его жена Исида. Храмовые прорицалища (оракулы) занимали видное место в повседневном быту. Древнее почитание священных животных достигло невероятных размеров. Почитали уже не одних избранных животных, которые считались живым воплощением божества, но и вообще всех представителей того или иного вида. Египет все больше покрывался кладбищами кошек, собак, соколов, крокодилов, ибисов.

Фараоны Тридцатой династии не располагали и в отдаленной степени теми возможностями для строительства, которые имелись у фараонов времен расцвета Египетской державы. Тем не менее, строили они довольно много. При отсутствии средств на большое храмовое строительство широкое распространение получили храмики-комнаты, высеченные из цельного камня.

На некоторых памятниках как круглой, так и плоской скульптуры Египта уже ощущалось греческое влияние, хотя и творчески претворенное. Это влияние несомненно сказывается на золотых позднеегипетских монетах, Египетское искусство IV века до нашей эры явилось одним из ранних образцов так называемого эллинистического искусства.