2. ПОЛИСЫ И ГРАЖДАНСКО-ХРАМОВЫЕ ОБЩИНЫ В ПЕРИОД ЭЛЛИНИЗМА

Город как организация свободных граждан, обладавших опре­деленными экономическими и политическими привилегиями, играл важную роль в общественной структуре стран Передней Азии пе­риода эллинизма.

К старым греческим и восточным городским центрам преемни­ки Александра прибавили много новых. Есть сведения, что Се­левк I основал 33 города. Разумеется, большинство городов было выстроено не на пустом месте. Обычно выбиралось какое-либо местное поселение, удобно расположенное в военном и торговом отношении, его расширяли, перестраивали, объявляли полисом и переименовывали в честь царя-основателя или его родственников: так появились Селевкии, Антиохии, Апамея, Стратоникея (две по­следние названы по имени цариц) и т. п. В этих городах селились македонские ветераны, греческие колонисты, гражданами их ста­новилось местное население — или жившее здесь раньше, или переселенное из окрестных местечек. Наиболее развитые граждан­ско-храмовые общины (например, в Вавилонии, Палестине) сохра­няли свою структуру, а их положение по отношению к царской власти приравнивалось к положению полисов.

Развитие городов не было только результатом государственной политики. Этот процесс начался в доэллинистический период и продолжался в течение ряда последующих веков; царям часто при­ходилось признавать существующее положение, даруя тому или _tиному выросшему городу статус полиса. Такие названия полисов, как «Лошадиная деревня», «Священная деревня», показывают,

что некоторые города возникли из деревень. Каждый самоуправ­ляющийся гражданский коллектив имел под своим контролем определенную территорию. С большинства городов, которые вхо­дили в состав эллинистических монархий, цари взимали нало­ги—денежные или натуральные (традиционно они составляли десятину).

Кроме полисов и гражданско-храмовых общин внутри эллини­стических монархий существовали территории, находившиеся под управлением наследственного жречества; цари признавали внут­реннюю обособленность таких территорий (например, Пессинунта в Малой Азии), но взимали с них налоги в царскую казну и в известной степени контролировали их деятельность.

Цари — и Селевкиды, и Атталиды, и представители местных династий — увеличивали земельные владения городов путем даре­ний и продажи царской земли, а также путем присоединения бо­лее мелких городов к более крупным. Создание крупных городских центров облегчало взимание податей, поскольку с городских терри­торий подать собирали полисные должностные лица, которые за­тем часть ее передавали в царскую казну. Но поддержка царями городов объясняется не только финансовыми соображениями: традиционная городская гражданская община была наиболее удоб­ной формой организации свободного населения в среде зависимых эксплуатируемых земледельцев. Эти организации в период укреп­ления эллинистических монархий (III в. до н. э.) служили опорой царя и проводником его воли. Цари стремились поставить внут­реннюю жизнь города под свой контроль, методы которого были различны: помещение военных гарнизонов, непосредственный надзор с помощью специальных чиновников-эпистатов, находив­шихся в городах; письма-распоряжения царей, адресованные горо­дам. Существовали и косвенные методы вмешательства: города даровали права гражданства македонским военачальникам, цар­ским приближенным и даже самим царям. Еще при жизни Алек­сандра Антигон получил гражданство в Приене; г. Баргилии сде­лал своим гражданином Антиоха I; некоторые города даровали гражданские права «друзьям царя». Как правило, эти лица полу­чали еще ряд привилегий: например, важной привилегией было право входа в буле (совет) и народное собрание первыми после совершения жертвоприношений. Используя это свое право, «друзья царя» могли первыми выступать на собраниях, оказывая влияние на настроение граждан.

В эллинистических государствах Передней Азии в меньшей степени, чем в Египте, были распространены царские культы.

Однако Селевкиды претендовали на то, что происходят от Апол­лона — чтобы придать «божественный» характер своей династии. В некоторых полисах устанавливались за оказанные услуги куль­ты отдельных царей; были и частные объединения почитателей царского культа (например, почитатели Евмена II): помимо поли­тических мотивов в установлении таких культов играла роль вера в сверхъестественные способности правителей (особенно тех, кто одерживал победы над своими противниками), надежда обрести в них богов-покровителей вместо прежних, терявших доверие по­лисных богов.

В период расцвета державы Селевкидов, длившийся до начала II в. до н. э., сравнительно прочный союз центральной власти с городами, использование катекий для контроля над сельской тер­риторией обеспечивали планомерную эксплуатацию масс сельско­го населения. В этот период мы можем проследить известный рост производительных сил на царских и городских землях, внедрение новых сельскохозяйственных культур. Селевкиды пытались куль­тивировать индийский бальзам; в Вавилонии и Сузиане, по свиде­тельству Страбона, разводили рис и новые сорта винограда.

Эллинистический полис представлял собой более сложную об­щественную структуру, чем полис классический. Эллинистический полис контролировал сельскую территорию, часть которой находи­лась в собственности граждан, часть составляла общественный фонд города (пастбища, которыми граждане могли пользоваться за плату; земли, сдаваемые в аренду); кроме того, к полису была приписана территория, где располагались деревни и различного типа поселения, жители которых не пользовались гражданскими _е правами, подчинялись должностным лицам города и уплачивали городу подати деньгами или натурой. Иногда крупный полис гла­венствовал над более мелкими, сохранявшими внутреннюю авто­номию, но платившими налоги господствующему городу. В зави­симых полисах находились должностные лица, направленные туда из полиса господствующего.

Наиболее крупные города представляли собой независимые го­сударства. В этом отношении показательна история малоазийских владений Родоса, по общей протяженности которых (включая и некоторые острова) он мог соперничать в начале II в. до н. э. с Пергамским царством. Колонизация родосцами малоазийского по­бережья началась еще в VI—V вв. до н. э. Эти древние колонии Родоса представляли собой крепости, расположенные, как правило, *на возвышенностях, с которых можно было вести наблюдение за береговой линией. После образования эллинистических государств, заинтересованных в союзе с Родосом — важным центром транзит­ной торговли по Эгейскому морю, он значительно расширяет свои владения. От Селевка II в награду за помощь в его войне с Пто­лемеем III Родос получил г. Стратоникею в Карии (на юго-западе Малой Азии) с прилегающими землями. Во II в. до н. э., восполь­зовавшись тяжелым положением стратегов, управлявших мало-

азийскими владениями Египта, Родос купил у них г. Кавн (тоже в Карии). Наконец, за поддержку Рима в войне против Антио­ха III родосцы были вознаграждены большей частью Карии и Ли- кии, бывшей прежде под властью Селевкидов. Все эти новые вла­дения управлялись специальными должностными лицами, посы­лавшимися из Родоса,— стратегами, гегемонами и эпистатамщ имевшими военные, полицейские и финансовые функции (они со­бирали подати с зависимого населения).

Эллинистический полис, таким образом, представлял собой иерархию общин. Сельские общины на городских территориях пользовались некоторым внутренним самоуправлением (там дей­ствовало деревенское народное собрание), имели общинный фонд и общественные земли (как правило, земли вокруг святилищ), ко­торые находились под контролем общин: например, в надписи од­ной малоазийской деревни, расположенной на территории полиса, говорится о решении деревни засадить священный участок: тот из общинников, который вырастит не меньше трех деревьев и сохра­нит их в хорошем состоянии в течение пяти лет, будет за это чест­воваться в течение последующих пяти лет на ежегодном праздне­стве.

Характерной чертой эллинистического города было существова­ние в нем разных групп населения — принадлежащих к разным народностям, имевших различное правовое положение. В граждан­ские коллективы полисов входили как греки и македоняне, так и представители местного населения: последних было особенно мно­го во вновь основанных полисах и местных городах, получивших статус полиса. В Селевкии на Тигре отмечено большое количество переселенных туда вавилонян; в Антиохии на Оронте наряду с греками жили сирийцы; Антиохию-Эдессу в Верхней Месопотамии современники называли полуварварской. Граждане негреческого происхождения часто принимали эллинские имена, но это не было правилом: в источниках встречаются упоминания представителей верхушки городского населения (например, послов к царю), кото­рые носили негреческие имена и отчества.

В эллинистический период продолжаются переселения из одних областей и городов в другие. Отдельные переселенцы за особые заслуги перед городом или царем получали полные права граж­данства (среди них были и лица негреческого происхождения); другие получали только право владения землей без политических прав (разрешение лицам, не являющимся гражданами города, приобретать землю на его территории — одно из характерных от­личий эллинистического полиса от классического); иногда такое право на приобретение земли даровалось взаимно всем гражданам договаривающихся между собой городов. Переселенцы из сельской местности или других городов, не получившие никаких привиле­гий, составляли более низкую правовую группу пареков — они

имели право жить в городе и округе но не приобретать землю в соб­ственность), принимали участие в городских празднествах. Паре- ками могли стать вольноотпущенники; земледельцы, переселив­шиеся в город и внесенные в списки пареков, теряли связь с сель­ской общиной. Иногда переселенцы одной народности составляли особую самоуправляющуюся организацию внутри города — поди- тевму.

В эллинистических полисах сосредоточивается большое количе­ство рабов — частных и общественных. Многие рабы были слугами в богатых домах, работали в ремесленных мастерских. Обществен­ные рабы были низшими служащими государственного аппарата, использовались в строительстве. В последнем случае они получали небольшую поденную плату и одежду. Если судить по материалам малоазийского храма в Дидимах, рабы получали меньше свобод­ных рабочих (3 обола в день, в то время как самая низкая оплата свободному рабочему была 4,5 обола). В период эллинизма про­должался перевод рабов на «оброк» — они вели самостоятельное хозяйство и выплачивали своим господам определенные взносы. Широко распространен был отпуск рабов на волю; вольноотпущен­ники оставались связанными со своими господами определенными обязательствами; иногда они до конца своих дней должны были, как указывалось в документах об отпуске на свободу, выполнять «всю ту работу, что они делали в рабстве». Дети, рожденные ра­быней до отпуска на волю, оставались рабами, если их освобож­дение не было специально оговорено. По законам некоторых поли­сов следовало особо оговаривать также право вольноотпущенника на свободный выезд из города. Иногда вольноотпущенники откупались от своих обязанностей деньгами. Из своих вольноот­пущенников и доверенных рабов богатые люди, как правило, вер­бовали управителей имений, надзирателей в мастерских и торго­вых агентов.

Помимо рабов и вольноотпущенников на общественных, преж­де всего на строительных, работах использовались свободные ра­ботники, которых в изобилии поставляла сельская округа, где раз­витие товарно-денежных отношений вело к разорению земледель­цев. Свободные ремесленники могли работать и в частных мастер­ских, причем трудно определить, чей труд преобладал — рабов или свободных.

Внутреннее самоуправление эллинистического полиса по фор- ме напоминало самоуправление полиса классического периода, существовали народное собрание, буле (совет), выборные должно­стные лица. Однако такой важный демократический орган, как выборный из числа всех граждан суд, в период III—I вв. отмирал. Широко было распространено приглашение судей из других горо­дов для разбора внутренних споров, которые в условиях расслое­ния гражданского коллектива не всегда можно было решить свои­ми силами. Иногда судьями выступали царские должностные лица.

Только незначительное число дел рассматривалось выборными ' судьями.

В эллинистических полисах постепенно все большую роль начи­нают играть должностные лица и все меньшую — народное собра­ние. Ряд должностей, в частности некоторые жреческие должно­сти, продавались. Для периода III—I вв. до н. э. характерно резкое расслоение среди населения города. Существование прямого обло­жения в большинстве полисов, основанных в Азии, способствовало такому расслоению. Должники городской казны в ряде полисов лишались гражданских прав. Этот процесс несколько смягчался благодаря наличию общественного земельного фонда, который могли арендовать граждане, и раздачам более значительным, чем в предшествующий период. Раздачи производились и неграждан­скому населению, иногда рабам, как правило во время общеполис­ных религиозных празднеств. Таким образом, неграждане, которые в большом количестве скапливались в городах, в какой-то мере включались в жизнь гражданской общины.

В эллинистический период в различных областях Передней Азии продолжали развиваться гражданско-храмовые общины. Примером таких общин могут служить города Вавилонии. В этих городах существовал четко оформленный гражданский коллектив, образовавшийся в результате постепенного слияния зажиточных слоев населения города с храмовым персоналом. В указанное вре­мя большинство членов этого коллектива фактически не были храмовыми служителями: среди них отмечено много ремесленни­ков; в клинописных контрактах упоминаются владельцы рабов и земельных участков (как внутри городской черты, так и вне ее). Но все эти люди были связаны с храмом, в частности получением от него довольствия — определенной нормы продуктов питания. Право на получение довольствия было когда-то связано с выпол­нением обязанностей в пользу храма. Уже и в более древние вре­мена это право свободно продавалось, причем по частям (напри­мер, одна шестая или одна двенадцатая часть права на довольст­вие, положенное в определенные дни каждого месяца); в описываемый период право на довольствие, связанное с мужской должностью, могла покупать и женщина. Таким образом, это право перестало быть связанным с исполнением должности и оста­лось привилегией членов гражданского коллектива, которую они могли свободно передавать друг другу.

В вавилонских городах существовали собрания, председателем которых был эконом (шатамму) храмов; эти собрания решали имущественные вопросы, накладывали штраф, предоставляли по­чести царским должностным лицам. Как и у полисов, у таких го­родов была обширная сельская округа, земли которой частично принадлежали гражданам, частично обрабатывались зависимым сельским населением, платившим подати этому городу-храму. Частные земли, полученные от царя, могли приписываться к по­добным городам так же, как и к полисам. В вавилонских городах,

как и в ряде полисов, находились царские должностные лица — эпистаты (из местных граждан).

Другим типом гражданско-храмовой общины были малоазий- ские объединения вокруг святилищ. Мы хорошо осведомлены об одном таком городе — Миласе. Миласа — известный религиозный центр карийцев, о ней писал еще Геродот в V в. до н. э. Жители Миласы были разделены на филы, представлявшие собой объеди­нения вокруг храмов. Филы, в свою очередь, делились на синге- нии — небольшие общины, имевшие общее святилище. Земля свя­тилища была землей общины, она распределялась между гражда­нами, которые выбирали должностных лиц, ведавших «священной» казной. В IV в. до н. э. Миласа называется полисом, но сохраняет ряд специфических черт, в частности сравнительную самостоятель­ность фил и сингений. Храмовые земли фактически были общест­венной землей; распределение земли приняло форму аренды. Но условия аренды были сравнительно мягкими, чтобы дать доступ к земле и небогатым гражданам; существовала коллективная аренда, когда землю арендовала вся община-сингения в целом, а затем уже распределяла участки между гражданами. На примере малоазийских гражданско-храмовых общин особенно ясно видно, что общественный земельный фонд использовался для поддержки малоимущих граждан.

Для эллинистического периода характерно не только развитие полисов и гражданско-храмовых общин, но и стремление всех этих самоуправляющихся городов к образованию более тесных союзов между собой, часто со взаимным гражданством (граждане одного полиса, переселяясь в другой, автоматически получали в нем пра­ва гражданства). Существование союзов давало возможность горо­дам противостоять нажиму со стороны эллинистических правите­лей и более успешно развивать свою экономику. Характерным примером такого союза в восточных районах Средиземноморья был союз городов Ликии. Согласно Страбону, в этот союз входило 23 города. Представители ликийских городов время от времени собирались в какой-нибудь город на общий совет — синедрион. Наиболее крупные города имели в этом синедрионе три голоса, средние — два голоса, прочие — один голос каждый. На синедрио­не избирались глава союза — ликиарх, начальник конницы и каз­начей. У городов ливийского союза была общественная казна, об­щие суды. Фактически важнейшие дела союза решались крупны­ми городами, которые назывались «метрополиями ливийского на­рода», а общественные должности занимали граждане этих горо­дов. Граждане метрополий получали права гражданства во всех остальных полисах союза и право владения землей в них. Офици­альными и письменными языками в ливийском союзе наряду с унаследованным из ахеменидских канцелярий арамейским были также ливийский и греческий.

Обмен между западными и восточными областями, возникнове­ние городов как ремесленных центров в экономически отсталых

прежде областях приводили к распространению технических до­стижений и производственных навыков; в особенности это отно­сится к массовому производству, например гончарному. Высоко­качественную посуду делали в самых различных местах — в горо­дах Греции, Эгейского архипелага, Малой Азии, Южной Италии, Египта. Причем если уникальные золотые и серебряные сосуды, которыми пользовались при дворах эллинистических правителей, изготовлялись специальными мастерами по особым заказам, то ке­рамику для более или менее состоятельных слоев горожан выде­лывали в разных центрах по одному и тому же шаблону.

Развитие обмена в эллинистических государствах привело к изменению монетного чекана. Уже Александр выпустил большое число золотых монет (статеров) и серебряные тетрадрахмы. Зна­чительная часть драгоценных металлов, лежавшая в сокровищни­цах персидских царей, была пущена в оборот. Эллинистические цари чеканили монету тех же номиналов, что и Александр; на ли­цевой стороне монеты помещалось изображение царя. Монеты цар­ской чеканки использовались для международного обмена: архео­логи находят их далеко за пределами территорий эллинистических государств. Самоуправляющиеся города чеканили свою монету (часто подражая царскому, особенно александровскому, чекану), но она, как правило, имела хождение лишь на внутренних рынках.

Однако развитию экономики мешали бесконечные военные столкновения между эллинистическими монархиями — борьба Птолемеев и Селевкидов, Селевкидов и Парфии приводила к разо­рению городов, нарушению торговых связей. Это было одной из причин того, что начиная со II в. до н. э. верхушка населения ряда эллинистических полисов выступает в поддержку новой великой державы — Рима. Другой причиной проримской позиции части богатых слоев было обострение в эллинистических государствах II—I вв. до н. э. социально-политической борьбы.

3.