ПОХОД КСЕРКСА

В концу 80-х годов ситуация в Персии стабилизировалась, и царь Ксеркс, пришедший к власти после смерти Дария (486 г. до н. э.), стал энергично готовиться к новому походу против Гре­ции.

Однако ряд греческих государств готовился к борьбе. Теперь, когда на карту было поставлено само существование независимой Греции, не только Афины, но и Спарта активно в нее включилась. В 481 г. до н. э. создается общеэллинский союз с центром в Корин­фе, возглавляемый Спартой: формируется союзный военный совет, разрабатывающий планы военных действий. Несмотря на морское превосходство Афин, верховное командование и сухопутными си­лами, и флотом вручается Спарте.

Когда в Грецию прибыла весть, что огромная персидская ар­мия во главе с Ксерксом выступила из Малой Азии, в Афинах было принято решение вернуть политических изгнанников, преж­де подвергавшихся остракизму. Аристид был даже избран одним

из десяти стратегов 480 г. Первоначально решено было встре­тить персидскую армию, двигавшуюся тем же путем, что и Мар- доний в 492 г., на севере Греции, на границе Фессалии с Македо­нией, где в Темпейском ущелье была удобная позиция для пре­граждения пути противнику.

Поскольку позиция у Фермопил была оборонительной, сюда первоначально решили направить небольшую часть объединенной греческой армии — всего примерно 7000 человек, в том числе 300 спартанцев во главе с царем Леонидом. По преданию, Леонид, сознавая опасность предстоящего дела, взял в свой отряд только тех спартанцев, у кого были сыновья. Предполагалось, что вслед за этой группой будут посланы подкрепления. Однако этого не было сделано, хотя Леонид просил о помощи. Спарта, как это не­редко с ней случалось, опоздала.

Позиция у Фермопил давала возможность надолго задержать наступавшего врага, которому здесь негде было развернуть свои силы. А эта задержка могла бы вынудить персов к отступлению из-за трудности снабжения. Но беда заключалась в том, что кро­ме прохода через Фермопильское ущелье на юг вела еще одна горная дорога, известная местным жителям и, возможно, персид­ской разведке. Леонид на всякий случай послал туда отряд из 1000 фокидян. Когда несколько попыток персов пробиться через Фермопильское ущелье было отбито, отборный отряд, включая персидскую гвардию, двинулся в обход по горной дороге; преда-. тель из местных жителей вызвался быть проводником.

Когда Леонид узнал о случившемся, он отпустил часть своего отряда, а сам со спартанцами, фиванцами и некоторыми другими греками остался на месте и принял на себя вражеский удар. Гре­

ки дрались с мужеством отчаяния, зная, что пути к отступлению нет, и дорого продали свою жизнь. Леонид и все оставшиеся с ним погибли. Задержав наступление врага, они дали возможность про­вести мобилизацию греческих сил, подтянув их к Истму, и эва­куировать Аттику.

Одновременно со сражением у Фермопил происходили актив­ные действия флота у Евбеи. Шторм причинил значительный урон персидскому флоту, стоявшему на якоре у плохо защищенного по­бережья Магнесин, а затем и эскадре, пытавшейся пройти на юг вдоль восточного побережья Евбеи. Столкновения морских сил велись с переменным успехом, обе стороны понесли значительные потери. При получении вести о гибели отряда Леонида дальней­шее пребывание греческого флота здесь теряло смысл, и он ото­шел на юг, к Сароническому заливу.

Теперь персы могли беспрепятственно двинуться в Аттику. Беотия подчинилась персам, и в дальнейшем Фивы оказывали им активную поддержку. Сухопутная армия греков стояла на пере­шейке Истм, и Спарта настаивала на создании здесь укрепленной оборонительной линии для защиты Пелопоннеса. Фемистокл же считал, что необходимо дать персам морской бой у побережья Ат­тики. Защищать Аттику в тот момент, несомненно, не представля­лось возможным.

Дельфийский оракул, к которому афиняне обратились в кри­тический для них момент, дал мрачнейшее предсказание, реко­мендуя спасаться на край земли. Однако, по словам Геродота, ког­да афинские послы заявили, что не покинут святилища, пока Пи­фия ^[58] не скажет им чего-либо более утешительного, последовало другое пророчество, где говорилось о «деревянных стенах», кото­рые принесут спасение, и упоминался «божественный Саламин».

В 1960 г. была опубликована найденная на территории древ­ней Трезены надпись с декретом Фемистокла. Вырезана она в на­чале III в. до н. э., но ее содержание относится к 480 г. Там го­ворится о мобилизации всего боеспособного населения Аттики во флот, об отправке*части его к Артемисию (мыс на о-ве Евбея), об эвакуации женщин, детей и стариков на Саламин и в Трезену и о возвращении изгнанных афинских граждан для их участия в об­щей борьбе. Эта сенсационная находка вызвала большие споры в литературе, так как многое здесь расходится с рассказом Геродо­та, а некоторые детали не соответствуют афинским условиям на­чала V в. до н. э. Однако не исключена возможность того, что над­пись передает в поздней редакции подлинное содержание не од­ного, а нескольких декретов, принятых в Афинах по инициативе Фемистокла в самый трудный период их истории. Ответственней­

шее решение об эвакуации могло быть предварительно поставле­но на обсуждение в народном собрании, которое после проведе­ния всеобщей мобилизации должно было потерять свой основной состав. Слова Фукидида об удивительной способности Фемисток­ла смотреть далеко вперед и заранее предвидеть ход событий, воз­можно, были сказаны под впечатлением и этих его действий.

Через несколько дней после Фермопильской битвы персидская армия вступила на почти пустую территорию Аттики. Те афиня­не, которые по тем или иным причинам не смогли уехать, и уп­рямцы, истолковавшие оракул о «деревянных степах» как указа­ние на старинные укрепления Акрополя, укрылись там и оказали персам отчаянное сопротивление. Их, по-видимому, было не так мало, так как 500 человек было взято в плен персами. Афины были разграблены, все дома, кроме тех, где остановилась персидская знать, сожжены, разрушены храмы Акрополя, некоторые памят­ники, например скульптурная группа, изображавшая тирано­убийц, были увезены в Персию⁵.

После долгих дебатов на военном совете греков было принято предложение Фемистокла дать бой персидскому флоту в Саламин- ском проливе. Несмотря на численное превосходство персов, они не считали возможным разделить свои морские силы и послать эскадру для действий против Пелопоннеса. Приводимый у Геро­дота и трагедиографа Эсхила рассказ о тайной посылке Фемисток- лом доверенного раба к Ксерксу с советом напасть на объединен­ный греческий флот, пока он не рассеется по отдельным государ­ствам, возможно, отражает не столько находчивость афинского стратега, желавшего поставить своих коллег перед свершившим­ся фактом, сколько стремление греческого командования осуще­ствить уже принятый план действий. Персам тоже важно было поскорее добиться победы, им опасно было двигаться дальше (к Пелопоннесу), оставляя в тылу основные морские силы греков. Долго задерживаться в Аттике они не могли из-за трудностей со снабжением. К тому же для Ксеркса было рискованно долго отсут­ствовать в Персии.

Как бы то ни было, персы приняли вызов, и в конце сентября 480 г. до н. э. произошла решающая битва в Саламцнском проливе. Ночью персидские суда окружили о-в Саламин и блокировали гре­ческому флоту выход. На рассвете началось сражение. Персид­ские суда, вошедшие в пролив, не имели возможности использо­вать свое численное превосходство и маневрировать, так как сзади их теснили собственные суда. Греки же могли вводить постепен­но в бой свои резервы, стоявшие в заливе у северо-западного по­бережья Аттики и вначале не замеченные врагом. К тому же под­нялся ветер, неблагоприятный для персидского флота, двигавше­гося в северном направлении. Ксеркс, лично наблюдавший за бит- ^[59]

Вой с высокого мёста на побережье Аттики, окруженный секрета-. рями, которые должны были записывать имена особо отличивших­ся в бою кораблей и командиров, с ужасом видел, как его суда гиб­нут не только от вражеских ударов, но и наталкиваясь друг на друга. Яркое изображение этой катастрофической для персов си­туации дает участник Саламинского боя Эсхил в своей трагедии «Персы»:

«Сначала удавалось персам сдерживать II Напор.

Победа была полная. Хотя главнокомандующим был не Фе- мистокл, а спартанец Еврибиад, честь победы единодушно при­писывалась афинскому стратегу. При посещении им Спарты Фе- мистокл удостоился таких почестей, какие до него не воздавались ни одному чужеземцу ^[60][61].

Однако хотя персидский флот во главе с Ксерксом покинул пределы Греции, но на Балканском полуострове оставлена была сухопутная армия под командованием Мардония. Не имея воз­можности прокормить себя й свою конницу в Аттике, персы ушли на север. Афиняне получили возможность временно вер­нуться домой. В следующем, 479 г. до н. э. персы снова вторглись в Аттику и опустошили ее поля. Мардоний при посредничестве македонского царя Александра тщетно пытался склонить Афи­ны к сепаратному миру^[62]. Спарта, которую саламинская победа освободила от непосредственной опасности, медлила с продолже­нием активных военных действий* против Мардония, предлагая досаждать ему морскими вылазками во Фракии и у побережья Малой Азии, а на Балканском полуострове удерживать линию обороны на Истме. Афинам Спарта обещала компенсацию за по­тери урожая, средства на содержание женщин, детей и стариков, но не военную помощь. Однако и в самой Спарте были сторонни­ки более активных действий (Павсаний, регент при малолетнем царе, сыне Леонида), и, когда по настоянию Афин было принято решение дать бой Мардонию, мобилизация войск в Пелопоннесе и их продвижение к Истму были проведены так быстро, что враж­дебный Спарте Аргос, обещавший Мардонию задержать спартан­цев, ничего не смог предпринять. Вовремя предупрежденный Мар-

доний, находившийся в это время в Аттике, отступил па север, в Беотию, оставив позади себя дымящиеся руины. Персам нужна была для сражения равнина, где можно было развернуть их мно­гочисленную и сильную конницу. К тому же дружественные пер­сам Фивы обеспечивали тыл их армии.

В 479 г. у г. Платеи, на границе Аттики и Беотии, состоялась последняя, решающая битва с персидской армией, вторгшейся на Балканский полуостров. За время, истекшее после Саламинского сражения, персы потеряли ряд островов Эгейского моря и Поти- дею в Халкидике, но в Балканской Греции Мардония поддержи­вали часть фессалийцев, Фивы, некоторые полисы Пелопоннеса. У персов было преимущество в коннице, у греков — в тяжелово­оруженной пехоте. Готовясь к бою, Мардоний построил свое вой­ско невдалеке от Платей вдоль реки. Греческая армия заняла обо­ронительную позицию на склонах горы Киферона, прикрывая путь к Истму, откуда можно было получать продовольствие и в случае необходимости — военную помощь. Персидская конница, совершив ночью налет, нанесла большой урон грекам. Однако отряд афинян отбил нападение.

После этого греки спустились на территорию Платей и распо­ложились по другую сторону реки лицом к Фивам. Более недели обе армии стояли друг против друга, не вступая в бой. К грекам подошли подкрепления. Павсаний, командовавший союзной ар­мией греков, не решался первым начать сражение. Ожидание было тягостным, особенно для афинян. По сообщению Плутарха, афин­ские аристократы, разорившиеся из-за войны, решили свергнуть демократию, а в случае неудачи предать Афины «варварам». Ари­стид, получивший сведения о заговоре, чтобы не вызывать распри перед боем, замял дело, арестовав из большого числа виновных лишь восемь человек, а затем освободил и их, предложив в битве искупить свою вину. Расследования не было, так что подлинное число заговорщиков осталось неизвестным.

В ожидании решающего столкновения Павсаний произвел пе­регруппировку войск, поместив афинян на правый фланг против персов Мардония, а спартанцев — на левый фланг против грече­ских союзников Персии. Считалось, что афиняне, уже имевшие опыт Марафонской битвы, лучше справятся с персами. Однако и Мардоний перестроил свое войско, поставив лучшие силы против спартанцев. Пока пехота бездействовала, персидская конница ча­стыми рейдами тревожила греков и наконец захватила и засыпа­ла основной источник их снабжения водой. Греческая армия по приказу Павсания отступила. Мардоний, решив, что греки стру­сили, перевел свою армию через полувысохшую речку, разделяв­шую противников. Несмотря на обмеление речки, хорошего брода на ней не было — переправе мешало обилие камней. После пере­правы персам пришлось лезть в гору навстречу спартанцам, кото­рыми командовал Павсаний. Афиняне и мегаряне отбили натиск беотийских и фессалийских гоплитов (союзников Персии), под­

держанных иранской конницей, и стали теснить персидских стрел* ков. Те все же держались, пока жив был Мардоний, сражавшийся на белом коне. Но вскоре он был убит, и персы оставили поле боя спартанцам. Греки добились победы и в столкновении с выдвинув­шимися вперед флангами персидской армии. Командовавший ее центром Артабаз начал поспешное отступление на север и в кон­це концов на лодках переправился в Византий; Ксеркс одобрил его поведение. Оставшиеся в Беотии персы пытались укрыться в своих укреплениях; греки ворвались туда, разграбили лагерь пер­сов, захватив огромную добычу. Пленных не брали. По свидетель­ству греческих источников, из 300 000 персов спаслись только 43 000, из них 40 000 бежавших с Артабазом. Данные, вероятно, преувеличены, а сведения об убитых греках явно преуменьшены (91 спартанец, 52 афинянина, 16 тегеян и т. д.). Видимо, здесь учтены только гоплиты, чьи имена были перечислены на памят­никах в честь павших.

Победа при Платеях произвела не меньшее впечатление, чем саламипская. Шатры, полные золота и серебра, вазы, чаши для питья, умывальники, запястья, ожерелья, мечи — все из золота и серебра,—позолоченные и посеребренные ложа и столы, пестрые ковры — вся эта роскошь, окружавшая знатных персов даже в по­ходе, поразила греков, привыкших к простоте в быту. Часть полу­ченной добычи по обычаю отдали в святилище олимпийского Зевса, в Дельфы и другие храмы, остальное распределили между участ­никами победы. Павсаний за свою роль в организации победы по­лучил вдесятеро больше остальных: женщин из гаремов, золотую и серебряную утварь, драгоценные металлы, коней и верблюдов. Но впоследствии Павсания обвинили в попытке присвоить себе одному заслугу победы и заставили заменить сделанную по его приказанию надпись на памятнике в Дельфах: «От Павсания-побе- дителя» другой, где перечислялись 31 греческое государство, уча­ствовавшее в Саламинской и Платейской битвах.

Платеям, на территории которых была одержана победа, обе­щали «вечную» благодарность. Фивы за предательство понесли умеренное наказание: казнены были выданные осажденным го­родом лидеры персофильской группировки, но угроза разрушить город не была выполнена. Победители понимали, что теперь глав­ной задачей является не месть, а восстановление причиненных войной разрушений и освобождение северных и восточных обла­стей.

По преданию, Фемистокл предложил сразу же после Саламин- ского боя направить флот к Геллеспонту, чтобы уничтожить по­строенные там Ксерксом мосты и, таким образом отрезав персам путь к отступлению, «захватить Азию в Европе». Этот план был отвергнут, однако вскоре греческий фдот начал операции против островов Кикладского архипелага, сотрудничавших с персами. К командующему греческим флотом явились тайные послы от жи­телей о-ва Самос, еще оставшихся под контролем персов, с при­

зывом поддержать готовящееся восстание ионийских греков. Са­мосцы освободили 500 афинских пленных, увезенных персами.

Греческий флот подошел к мысу Микале невдалеке от Миле­та (479 г. до н. э.). Войска высадились на берег, и часть их ста­ла продвигаться в глубь страны. Командовавший персидскими войсками Тигран напал на половину греческой армии, остававшу­юся на берегу, но потерпел поражение. Ионяне — самосцы и ми- летяне,— находившиеся в рядах персов, активно помогали своим соплеменникам. Победив на суше, греки уничтожили стоявший по­близости персидский флот; все корабли были сожжены, после того как добычу предварительно вынесли на берег. Битва при Микале, хотя не была столь грандиозной, как предшествовавшие ей, ос­вободила Эгейское море для действий греческого флота. Отныне войну решали морские силы. Спарта, в руках которой формально все еще было сосредоточено верховное командование, уже тяготи­лась необходимостью держать свои войска вдалеке от Пелопонне­са; она предложила произвести принудительное переселение персо- филов из Балканской Греции в Ионию, а ионян — в Грецию. Про­тив этого решительно возразили афиняне. Ограничились приемом в общегреческий союз Самоса, Хиоса, Лесбоса и других островов, жители которых принесли клятву верности общему делу.

После победы при Микале греческий флот направился к Гел­леспонту. Оказалось, что построенные по приказу Ксеркса мосты уже разрушены самими персами. Спартанцы отправились домой, а афиняне и союзные греки Малой Азии под командованием Ксан­типпа осадили и взяли г. Сеет, где укрепились персы.

Геродот на этом заканчивает изложение событий греко-пер­сидских войн. Фукидид тоже считает 480—479 гг. до н. э. решаю­щими, а военные действия последующего периода — лишь состав­ной частью целой цепи других важных для Греции событий.