Первая и вторая Мессенские войны. (730-710 г. и 645-630 г.).

Ближе других к Лаконской обла­сти лежала Мессения, то есть сред­няя или внутренняя страна. Усту­пая по площади Лаконии, она была гораздо плодороднее ее. Находясь в неприятельских руках, она могла быть угрозою, а будучи во власти спартанцев, являлась щитом Лако­нии.

ли войну. Ими предводительство­вал царь Алкамен, отец которого Телекл был убит- мессенцами во время жертвоприношения, на кото­ром собрались оба народа. Спартан­цы вторглись в Мессенскую об­ласть, завладели пограничной кре­постью Амфеей и убили большин­ство ее жителей или в собственных постелях, или в храмах у жертвен­ников, где многие, пытаясь спас­тись, искали себе убежища.

Это несправедливое нападение пробудило остальных мессенцев от их безмятежного покоя. Не теряя мужества, хотя и вполне сознавая, что они не могут одержать верх над опытными и искусными в военном деле спартанцами, они удалились в свои укрепленные города, ревно­стно предались военным упражне­ниям, отбили неприятеля от своих укреплений и отплатили за грабе­жи счастливыми набегами на об­ласть лакедемонян. Война без ре­шительного перевеса продолжалась четыре года. В одном большом сра­жении мессенцы бились с таким ожесточением и отвагой, что пока­зали себя вполне достигшими спар­танского военного искусства.

Когда военные силы мессенцев ослабели, они решились покинуть свои города, удалиться на крутую гору Итому, укрепить ее и на этом месте сосредоточить защиту своей свободы и независимости.

Однако вскоре спартанцы, благо­даря счастливым предсказаниям, почувствовали себя снова вооду­шевленными и достаточно сильны­ми для новых предприятий. В но­вом большом сражении мессенцы, еще находясь в полном уповании на оракула, сражались так мужест­венно, что опять не было никакого перевеса той и другой стороны. Но в этом сражении мессенцы потеря­ли своего царя Эфая и вместо него провозгласили царем Аристодема.

Аристодем в течение шести лет причинял спартанцам большой вред своими опустошительными на­бегами в их область. Поддержан­ный аргивянами и аркадянами, он в одном сражении нанес им такое жестокое поражение, что они на не­которое время совершенно присми­рели.

Но конечная победа оказалась все-таки на стороне спартанцев. Мессенцы на вопрос к Дельфийско­му оракулу, кому будет принадле­жать честь победы, получили ответ: «Тому, кто первый поставит вокруг жертвенника Зевса в Итоме сто треножников». Так как мессенцам исполнить это было легче всего, то они и не торопились. Спартанцы же, узнав о таком прорицании, упредили их. Приготовив поспешно из глины сто треножников, они пронесли их незаметно ночью в свя­тилище.

Эта удавшаяся хитрость и другие дурные предзнаменования породи­ли в мессенцах твердое убеждение в неизбежной собственной гибели. Аристодем лишил себя жизни на могиле напрасно умерщвленной до­чери, а прочие мессенцы после упорной попытки отбить от Итомы

неприятеля также предались отчая­нию. Они покинули Итому из-за го­лода; часть их спаслась бегством к союзникам, аргивянам и аркадя- нам, посвятила себя элевсинским таинствам и переселилась в Элев- син, остальные рассеялись по всей стране.

Беднейшая часть народа осталась на родине и принуждена была жить в зависимости от спартанцев. Обя­занные присягою, они не должны были никогда отпадать от спартан­цев, предоставлять в их пользу по­ловину сбора со своих полей и, по­добно периэкам и илотам, являться в черной одежде на погребение спартанских царей.

Мессенцы еще раз попытались сбросить с себя позорное иго упор­ной войной. Выросло новое, силь­ное, молодое поколение, горевшее одним только чувством — желани­ем отомстить Спарте. Вся сила этой мести и стремления к свободе сосре­доточилась в Аристомене — юноше из царского рода. Он стал душой нового восстания; все мессенцы возложили свои упования на ум и мужество этого юноши, который к тому же смог договориться о по­мощи с аргивянами и аркадянами.

Так началась вторая мессенская война. В первом же сражении меж­ду мессенцами и спартанцами Ари- стомен настолько доказал свою храбрость и способность, что мес­сенцы предложили ему сперва цар­ское достоинство, а потом, когда он отказался от этого, неограничен­ную власть предводителя. Вскоре после этого Аристомен проник ночью в Спарту и положил в храм Афины Халкиокийской свой щит с надписью: «Аристомсн посвящает его богине после победы над Спар­той». Спартанцы должны были про­тивопоставить такому страшному противнику самого выдающегося человека.

Они спросили Дельфийского ора­кула, и тот посоветовал им об­ратиться за помощью к афинянам. Афиняне вместо войска прислали поэта Тиртея. Своими пламенными песнопениями и военными песнями он водворил мир и согласие между враждовавшими до тех пор гражда­нами и вновь воодушевил и оживил их упавшее мужество. Однако мес­сенцы, благодаря храбрости Ари- стомена, и в открытом бою, и в на­бегах постоянно побеждали спар­танцев. В конце концов, спартанцы прибегли к самому постыдному средству — предательству. Они подкупили аркадского царя Аристо­крата, приведшего к мессенцам вспомогательное войско. В самый разгар сражения он ушел со своими войсками и этим привёл мессенцев в такое расстройство, что спартан­цы одержали над ними полную победу.

Мессенцам не оставалось другого выхода, как тот, к которому они прибегли уже в первую мессенскую войну. Они оставили за собой толь­ко западный берег. Жители осталь­ной страны, в особенности способ­ные сражаться, заняли укреплен­ную гору Иру. Отсюда Аристомсн предпринимал такие успешные на­беги, что спартанцы решили не об­рабатывать полей в близлежащих областях Мессении и Лаконии, так как Аристомсн уничтожал все посе­вы на них. Такое положение созда­ло голод и повело к возмущению землевладельцев, которых с трудом усмирил Тиртей.

Аристомен становился все смелее и смелее. Он напал даже Аа город Амиклы и разграбил его. Но во время этого нападения он вместе со своими пятьюдесятью товарищами

был схвачен спартанцами и брошен в пропасть с Тайгетской скалы, от­куда сбрасывали осужденных на смерть. Отсюда, казалось, не могло быть никакого спасения, и спартан­цы рассчитывали, что со смертью Аристомена будет окончена и вой­на. Но к радости своих и к ужасу врага, случай, изукрашенный в ле­генде вымыслом, спас Аристомена от верной гибели. Из всех брошен­ных в пропасть мессенцев одному только Аристомену удалось спас­тись. Сначала, казалось, счастье со­всем покинуло его, и он пригото­вился к мучительной смерти, но вдруг он услышал шорох и увидел лисицу, пожиравшую труп. Появле­ние этого животного доказало ему возможность выхода из пропасти, и он возымел надежду найти для себя этот выход.

Незаметно и проворно схватил он одной рукой хвост лисицы, а другою при помощи плаща защи­щался от ее укусов. Следуя за лиси­цей, он достиг прохода, расширил его, насколько позволили силы, и убежал из пропасти к своим на гору Иру. Ликующие мессенцы соб­ственными глазами убедились в спасении Аристомена, которого они считали умершим. Спартанцы не хотели верить случившемуся, но вскоре им пришлось убедиться в справедливости слухов: Аристо- мен напал на коринфян, шедших на помощь спартанцам, и рассеял их войско.

Спартанцы не пренебрегали ни­чем, чтобы обезвредить такого про­тивника. По случаю наступления в Амиклах священного праздника Гиацинтий они заключили с мес- сенцами перемирие.

Аристомсн и его народ казались непобедимыми. Но боги решили по­губить Мессению, что и было возве­щено оракулом. Для окончательно­го падения Мессении судьба вос­пользовалась минутой, когда полу­ченная Аристоменом при одном на­беге рана помешала его обычной бдительности и заботливости об ох­ране и защите укрепленной горы Иры. Случилось так, что в одну до­ждливую и темную ночь в надежде, что спартанцы ничего не предпри­мут в такое время, мессенские часо­вые покинули свои посты и ушли домой.

Один спартанский беглец слу­чайно спрятался в доме ушедшего со своего поста мессенского часово­го. Узнав таким образом о совер­шенной беззащитности крепостных стен, он поспешил в спартанский лагерь, рассчитывая за такую но­вость получить позволение верну­ться в свое отечество. Спартанцы не замедлили воспользоваться этим и ворвались в крепость, прежде чем мессенцы успели их заметить. Про­бужденные шумом мессенцы, еще три дня и три ночи отчаянно защи­щались под предводительством Аристомена.

Наконец, когда превосходство сил все прибывавших спартанских войск сделало сопротивление не­возможным, Аристомсн постарался спасти остаток своего народа. Он собрал его вокруг себя, стал сам во главе его, свободно прошел сквозь расступившиеся ряды спартанцев, которые не пожелали купить побе­ду над этой горсткой врагов слиш­

ком дорогой," кровавой ценой, и на­правился в Аркадию. Отсюда спас­шиеся бегством мессенцы, соеди­нившись с другой толпой своих соо­течественников, населяющих за­падную часть Мессении, отправи­лись в Сицилию. Там они овладели городом Занкле и назвали его Мес- саною.

Аристомен отправился на остров Родос к царю Дамагету. Дамагет, повинуясь Дельфийскому оракулу, повелевавшему ему жениться на до­чери лучшего из греков, вступил в брак с дочерью Аристомена. Мес- сенский герой умер на этом остро­ве, собираясь ехать сначала к ми­дийскому, а от него к лидийскому царю. Оставшиеся в своей области мессенские жители были обращены спартанцами в илотов, а вся земля их была разделена между спартан­цами.

С победой над мессенцами Спар­та получила решительный перевес над государствами Пелопоннеса, что и было ими признано. Только один Аргос выражал неудовольст­вие и впоследствии, завидуя геге­монии Спарты, держался от нее в отдалении.

Даже за пределами своего отече­ства Спарта как сильнейшее госу­дарство Греции пользовалась в VI веке до Р. X. большим уважением, что доказывает, например, тот факт, что Крез обратился к Спарте с предложением принять участие в его войне против Кира.

6.